-= Клуб начинающих писателей и художников =-

                                                                Осенняя прогулка.

Осень. Она неизбежно приходит, из года в год, облачая зеленые деревья в праздничные огненно рыжие тона, щедро одаривая их золотом, позволив покрасоваться на этом уходящем балу бабьего лета. В эту пору я очень люблю гулять. Лучше всего сеть в седло горного велосипеда и уехать в Павловск или Пушкин, хотя я объединяю эти два маршрута.  
 Я выехал утром. Новый день приветствовал меня утренними лучами нежного солнца, и уже через 20 минут интенсивной езды я взмок и разделся до пояса.  
 С полчаса я еще крутил педали, вдыхая ароматы пролетающих фур, глотая пыль и моргая забитыми песком глазами. Но вот появился долгожданный поворот на Пушкин. Пролетел Федоровское, еще один поворот, и вот я еду по чистой дороге: тишина, слышно приглушенное карканье ворон и пение птиц. Я до минимума сбавил ход, старясь дышать полной грудью, отпустил руль и выпрямился в седле. Только теперь я почувствовал свободу, - шумный город остался позади, и я наслаждался безмятежной прогулкой, постепенно погружаясь в это застывшее на краткий миг волшебное царство.
 Свернув на грунтовую дорогу, я полностью оказался во владениях безумного художника, променявшего рассудок на безудержную лавину эмоций и чувств, выраженную в этих кричащих, живых картинах, сыплющихся каскадом бурых, красных, желтых красок, то по отдельности, то смешиваясь в праздничный серпантин. 
 Листья клена летели в лицо, как бы нечаянно дотрагиваясь головы, робко скользили по щекам и, проделывая прощальное па, летели к земле...
 Выехав на небольшую залитую солнцем полянку, я оставил велосипед и отправился пешком к большому ветвистому дубу. 
 Медленно шагая, я слушал шелест листьев под ногами, такой знакомый и родной, что порой я терялся во времени - в своих воспоминаниях. 
 Дуб впечатлял своим мощным стволом: сильные корни, будто гигантские змеи обнажали свои спины, зарываясь глубоко в землю. 
  Невольно залюбовавшись этим грациозным исполином, одетым в темно-бурые тона, я дотянулся до нижней ветки и сорвал несколько желудей. В детстве я любил собирать желуди. Дома я мастерил рыцарей на резвых скакунах, облаченных в доспехи и жаждущих сражений. Шляпки на головках служили естественными шлемами, жесткая скорлупа желудя - доспехами. Целые грандиозные баталии разворачивались на моих глазах! Строились замки из кубиков, в башне обязательно томилась принцесса, ожидавшая своего принца. 
Мне было всего шесть лет, и я толком не знал, зачем так особо понадобилась принцу принцесса, но в мультфильме было так. Принц должен был спасти принцессу и увести ее на белом коне. 
 Одними принцессами я не ограничивался, мое воображение, пополненное недавними фильмами и сказками, неустанно работало над созданием новых сценариев на поле брани. 
  Я задрал голову вверх. Ветви и верхушка дуба горели огненно-рыжим цветом.
 Слабый ветер запутался в кроне могучего дерева, и ровный шелест листвы, словно шум прибоя, услаждал мой слух, привыкший к звукам большого города. Мысли лениво выплывали, как пузыри из прозрачного густого масла, неспешно поднимаясь и задерживаясь у поверхности, чтобы потом лопнуть, напоминая о своем коротком присутствии. Недалеко блестело озеро, отражаясь, словно зеркало в лучах теплого осеннего солнца.  
 Усевшись под деревом, я расслабился. 
 Мне совсем не хотелось вставать, наверно потому, что редко когда так бывает хорошо. На краткий миг, я полностью ощутил всю гармонию и красоту вокруг, забыв о собственном существовании, хороводе мыслей, оскверняющих этот новый и в тоже время обыденный мир. 
 Безумная гонка за материальными благами, жесткие контрасты между позитивом и негативом вымотали в конец, и теперь мой изможденный дух стремился к простому естественному существованию в настоящем. А именно - вдыхать осенний воздух, насыщенный прелыми листьями и чуть уловимым запахом костров. 
 Заглядевшись на сверкающее озеро, я невольно поднялся и не торопясь пошел на встречу. Впереди показался небольшой каменный горбатый мостик. 
 Абсолютно гладкая поверхность воды отражала синее небо с плывущими белыми облаками, огненные клены и золотистые березы. Мостик на противоположном берегу озера вписывался в чудесную живую картину. 
 Я побрел вдоль берега, собирая самые яркие листья клена. Вокруг не было ни души и, увлекшись этим со стороны трогательным занятием, я набрал огромную охапку, которая с трудом помещалась в руке. Задумавшись, что же делать со столь особенным богатством я, рассмеявшись, подкинул ворох над головой. Огненный листопад обрушился сухим дождем. Я снова и снова подбрасывал листья, подбирая их с земли смеясь в полный голос и ничуть не беспокоясь быть застигнутым случайным прохожим, безусловно сделавшим бы соответствующие выводы моему странному поведению.
 Я устал носить эту тесную одежу «правильного поведения», постоянно стараться ничем не выделяться среди других, беседовать на их темы и жить в соответствии с социальными устоями и порядками общества. Ведь достаточно малейшего отклонения от нормы, и, помимо своей воли, можно стать в лучшем случае пациентом психотерапевта, в худшем - закрытом заведении с мягкими белыми стенами. 
 Здесь, на берегу озера, сжатая пружина выпрямилась до конца, и я, не обремененный никакими житейскими проблемами, мог, наконец, стать самим собой. 
 Каждый год, это время года заставляет задумываться над бренностью всего сущего. Только осенью так остро нуждаюсь в уединении и попытке осмысления своего внутреннего и внешнего мира. Тонкая грань, между летом и зимой, как между жизнью и смертью, вопрошает к истине, к настоящим ценностям, упрятанных глубоко в загрубевших людских душах.  
 И я подобно многим, не заметил, как превратился в хамелеона, приспособившись к месту обитания, меняя цвет, в случае опасности сливаясь с окружающей средой.  
 Одолеваемый грустными мыслями, я спустился к воде и взглянул на свое отражение. Это было всего лишь отражение, но как бы хотелось увидеть большее...
 Я так много раз пытался заглянуть внутрь себя, но все безуспешно. Разум создавал все новые и новые иллюзии, плотные и в тоже время прозрачные, сквозь которые проглядывались мои заблуждения. Ум подобно беспомощному ребенку пытается схватить, опробовать на вкус окружающие вещи, существовавшим до него и будучи, существующим впоследствии. 
 Я подобрал увесистый камень. Он удобно лежал в руке, словно влитой, как продолжение меня самого. Я представил, что это мой эгоизм. Я как можно дальше зашвырнул камень в озеро.
 Пролетев низко над водой, он со всплеском вошел в воду. Круги разошлись по ровной глади зеркальной поверхности воды. 
 Но как бы я не зашвырнул далеко этот камень, он все равно оказывается у меня в руке через некоторое время. Единственное что меня радует - это то, что с годами он становится меньше. 
 Я еще кидал в озеро камни: зависть, гордыня, жадность, похоть... Их много, тяжелый мешок жестко тянет плечи, я устал носить все это. 
 Но бывают моменты, когда я свободен от своего тяжкого груза, вот как сейчас, здесь, на берегу озера. Мне легко и хорошо, я вдыхаю осенний свежий воздух полной грудью. Такое счастье мимолетно, это все равно, что поймать жар птицу за хвост. 
 В лучах утреннего солнца над водой дымка, подул ветер, и она исчезла, как мираж. Возможно, все наши мечты и стремления подобно этой дымке, подует ветер, и все вернется к началу. 
 Солнце уже стало припекать, мне захотелось разуться и пройтись босиком по шелестящим листьям. Земля уже остыла, холодная сырость берега холодила ноги. Я ступил в воду, и она обожгла холодом. Я гулял по воде, пока не задеревенели ноги.
На берегу, земля показалась теплой после воды.  
 Попинав листья босыми ногами, я двинулся к своему велосипеду. Впереди был последний теплый солнечный день уходящего бабьего лета.