-= Клуб начинающих писателей и художников =-

Разукрашенные фломастерами детские рисунки были развешаны в хаотичном порядке по всем стенам. Рамки вокруг них были несоразмерно увесистыми, короче говоря, определенной безвкусицей.

- Я люблю людей, – сказал странного вида мужчина высокого роста. Он поковырялся зубочисткой в каждом зубе и натянул прищур на свое лицо, оглядывая заведение в котором находился. Расплывшаяся в жиру барменша, грязный пол, потертые джинсы. Это любопытно, все люди в кафе были в джинсах, включая детей. Дети ныли. - Обожаю, когда ноют дети, - вновь сообщил он это своему приятелю по столу, тот был скептически безразличен и, с тем же видом, скучающе перелистывал журнал. Возможно, от него ждали речи, надо было что-то сказать:

- Хорошие новости, снова хорошие новости. Снова политики приняли закон, ну, знаешь, что накормят бедных. Там, в конце города, отличные новые здания. Их решили отдать им, бездомным-то.

- Не могу поверить, – удивился первый, но его лицо осталось прежним. Громадное тело не помещалось в стул и он подумал "отличный стул".

Они посидели еще немного молча. Сзади за окном раздался грохот, по звукам намекающий на аварию, но ничего не произошло.

- Хороший однако день, Клем, – тупо кинул второй собеседник первому, заплетя худющие ноги между собой. Им принесли один томатный сок и фалафель обоим. Небольшие котлетки, приготовленные из молотого турецкого гороха, смешанного со специями, и жареные на растительном масле.

В заведение зашла женщина с ребенком. Мужчины сидели здесь давно, и им было без разницы. Зато ее точка отсчета была в ее мозгах, поэтому ей сразу показалось, что никому не без разницы, что ее ребенок весь в грязи и сейчас заплачет. Но он ее бесил, поэтому ей было тоже без разницы, она зашла за куревом.

Ребенок заплакал.

Вадим перехлестнул страницу. Мать упорно не желала пожалеть свое дитя. Притворилась, что ребенок чужой.

- Я просто ненавижу, когда матери притворяются, что их ребенок чужой! – склонился Вадим к приятелю, яростно шепча рядом с лицом того. Он одержимо полагал, что такое мнение не обязательно знать старухе рядом.

- Вот какого черта? – неожиданно на эмоциях взбесился Клемент, несколько человек повернулись на шум.

- Что? – Вадим обвел взглядом зал с орущей сиреной в одном месте и сделал удивленное лицо.

- Как же я тебя люблю за Это!

- А-а-а! Все-все. Понял.

Их ситуация разрешилась, но ребенка никто так и не пожалел, они с матерью вышли и оставшимся в баре было так же без разницы, как и до их прихода. Но точка отсчета женщины ушла вместе с ней.