-= Клуб начинающих писателей и художников =-

Итак, встречаем первое стихотворение.

Стихотворение №1

И город пал
В глазницах ада…
Был скошен Воланда оскал,
Когда беззвучно догорал
Закат столетий в амфиладе.

Мечты лоза
Сыскала цепи…
В себе самой вила металл,
Когда её избранник падал
И вепрем загнанным алкал.

Мертва?.. Жива ли
Маргарита
В застывших кандалах любви?
Гори в глазницах – не гори,
Там, где есть Мастер, быть и свите,

И белокурости зари.

Внимание! Встречаем новую поэтическую фантазию.

Ситхотворение №2

Я женщина.

Я женщина, а значит многогранна
Во мне сто лиц и тысяча обличий.
Я женщина и все же моногамна,
И от мужчин имею множество отличий…

Могу рабыней быть, во власти господина,
И преклоняться слепо перед ним,
И пусть порой шокирует картина,
Удар… Рубец… Но он мой господин…

Могу в ночи быть дерзкой дьяволицей,
Сжигать всё страстью на своем пути,
Или могу блистательной Жар-птицей,
Сверкнуть… Исчезнуть… Больше не найти.

Могу разрушить всё я в одночасье,
Мужчины сердце в пепел превратить
Могу лишь взглядом разогнать ненастье,
И снова жизнь из пепла возродить…

Царицей быть, надменной и всевластной,
К своим ногам бросать весь род мужской,
Могу богиней – чистой и прекрасной,
Ведь только женщина умеет быть такой…


Я женщина с душою дикой кошки,
И вам меня никак не приручить.
Я приоткрою лишь себя немножко,
Тому, кого смогу я полюбить….

Встречаем третьего участника, решившего продолжить тему конца света.

Стихотворение №3

***
Пылает пламенный закат,
Конец эпохи предвещая.
Последний день Помпей настал!
Лишь ветер пламенем играя,
Шумит, хохочет меж домов.
И люди в панике бежали,
Огонь их всех сожрать готов,
До пепелищ их туши жарил.
Пусть ненасытная молчит,
И сверху просто наблюдает.
Её же шепотом в ночи,
Богиней смерти величают.
Погрязли люди все в грехе,
Богов бояться перестали.
Дабы напомнить о себе,
Пусть апокалипсис настанет!!!

И еще одна красивая зарисовка на конкурс...

Стихотворение №4

Твой город на костях
Построен смело.
И прячутся в домах
Душа и тело.
А женщина лежит
С розою в печали,
И ждёт Ромео, но
Уже идёт Отелло.

А индексы летят
то вверх, то в пропасть.
Бьёт воду корабля
Стальная лопасть.
Снижается расход
Следом за доходом,
Но люди на завод
Спешат, забыв про гордость.

И серый дым закрыл
Навеки небо,
Но, если хватит сил -
То купишь хлеба,
И дома ящик свой
Включишь, чтоб увидеть -
Для жизни этот мир
Стал просто непотребным.

Но та, что лишь во сне -
Дороже жизни.
Ей ясно лучше всех,
Что всюду кризис.
Отелло? Пусть придёт!
Я умру с улыбкой!
И, падая в свой грех,
Летит, как башня в Пизе.

Встречаем новую работу. Немного необычную по ритму, но, на мой взгляд, очень интересную...

Стихотворение №5

Видишь: женский покров с запахом штатов
Гелью вымазан,
Цепь привлекает тебя к разврату.
А розы причинные скрыли места.
И как без креста!
Картинка не та.
И этот придуманный кем-то город -
Есть просто горы.
Приписка:
Смотри в отраженье воды прозрачной.
Весьма удачно,
Пятерка с минусом.
Видишь: из башни извержена лава.
Прощай экология.
Город устал от обилия жара,
И люди закрылись, дымок на реке,
А черти в тоске,
Пьют в кабаке.
Но глаз не отнять от блестящих вмятин!
Расчет понятен.
Приписка:
Когда мадам на переднем плане,
Иное - в хламе.
К чему демагогия?

Продолжаем знакомиться с конкурсными работами. Перед Вами двухмИрное стихотворение.

Стихотворение №6

На стыке двух противоречий.

Неутолимой жаждою храним,
Под гнетом власти и грехов,
Восстанет изверг исполин
Во сладком теле из оков.

Под стать напутствующей страсти,
Он не упустит на изгибе лет
Прожечь невольнику до пасти
Свой откровенный красный силуэт.

Противясь на истоке вод и отчуждении порока,
Огня оскал - не вольный путник, при сотворении миров.
До куда изверг смотрит в даль истока?
Он беспристрастный друг оков!

Неукротимый страж искры противоречий!
Он возлежит на стыке двух зеркал!
Скитался дух, да ныне принял облик человечий,
И не без ласки свою он исповедь черкал!

И исповедь его – сама есть сотворение стихий,
На том основан двоякий склад чертяги!
Как башни, что в содружестве пленил,
Ведь сам раздор родил толчок для тяги!

Работа под мистическим номером семь. Сюжет соответствующий.

Стихотворение №7

Тонкой струйкой ты рисовала на груди,
Заставляя сердце сбиваться с шага.
И падать в пелену горячих простынь,
Душу вынимая, словно тела тебе мало.

И ногти вонзались в спину, сдирая плоть,
И с каждым движением глубже под кожу.
В лучах заката с жадностью вновь и вновь,
Ты извивалась телом на раскаленном ложе.

А после вновь, с лучами солнца, ты из окна,
Грациозно, блеснув кожей на бедрах,
Бросаешься вниз, на двадцать четыре часа.
И только отраженье в треснувших стеклах.

Суккуб, ты ищешь спасенье, от крови одинока,
Влюблена в одного, но жить без других,
Такая жизнь без убийств для тебя невозможна.
И вновь ты танцуешь на могилах людских.

И еще один сюжет о любви и страсти...

Стихотворение №8

Огненный бог.

Миллионы дорог, миллиарды вен,
Я попала к тебе в сексуальный плен,
Я рабыня твоя средь кирпичных стен,
Все же я ничего не прошу взамен…

А страсть разжигает вновь пламя огня,
И снова сжигает до пепла меня,
И в танце безумия город и я,
Я вновь повинуюсь тебе, я твоя!

А пламя разрушит мой город дотла,
От страсти останется только зола,
Вот город накроет полночная мгла,
И в мире ночном, я останусь одна…

Миллиарды вен, миллионы дорог,
Это город греха, это страсти порог,
И сжигая дотла своей жизни итог,
Я рабыня твоя… Ты мой огненный бог!!!

Встречаем! Стихотворение №9 под названием...

Соблазн

Мгновенье красоты пожрало вечность,
Яд страсти душу отравил.
Твой маскарад, игра в террор и нежность –
Дань эзотерике любви.
Без блеска красоты, зачем мне вечность?

Несносен, сладострастная менада,
Мне тела твоего шантаж.
Услады рая или муки ада
Скрывает золотой мираж?
Откройся, сладострастная менада.

Ты дерзкий вызов бросила вселенной.
О, помрачение ума!
Царица-самозванка, запах тлена
Таит твой сладкий аромат.
Ты – торжество песчинки над вселенной.

Соблазна пыл растопит яви льдину,
С разбега страсть войдёт в надир –
Любовь и смерть сольются воедино.
Так красота погубит мир…
И женский смех раздастся над руиной.

И еще два стихотворения. Надеюсь, не последние. Желающим поучаствовать в игре: времени осталось мало!

Стихотворение №10 По желанию автора, снято с голосования.

"Чувства богов"

Безжизненный металл и кровотока жар.
Пустыня без дождей и шумный мегаполис…
Как боги создавали жизнь?
А люди приняли сей дар,
Так не поняв, что с ними происходит.

Ещё одно звено цепи…
И взрыв нейронов в голове…
Стон…
Чей-то шепот.
«О, Cheri…
Молю тебя…
Я весь в огне...»
Девчонка стройная и нежная, как лань,
И гибкая, как ивовый росток,
На ложе страсти.
«О-о-о!»
Но мир жесток.
Не только красота у власти.

Малыш в пустыне рос и мудрость постигал
По маленьким песчинкам. Их – барханы.
Душою чист, окреп и возмужал.
И, по закону, он правителем стал - ханом.
А брата младшего за дальние моря,
В огромный город, где свои законы
Науку постигать отправила семья.
И он шагал(!) с девизом «Для меня!»
Без страха, но со злостью все сметал препоны.
«Все есть…
Где счастье? То, что пламенем в глазах
У брата ярко полыхает. В чем причина?
Забрать, украсть, пускай потерпит крах!»
Дохнуло холодом и даже…
Мертвечиной.

…Два брата мир делили. И расчет был прост:
Как каплю яда,
Что порой дарует жизнь, но может и убить,
Брат брату
Для того,
Чтоб самому лишь властелином мира быть
Красавицу в подарок преподнес.

Вновь вспышка…
«Нет!»
Кровь хлынула, и взор потух…
Весь мир разрушен в одночасье.
Неверным был на этот раз расчет.
Забыта малость: только боги властны
Распоряжаться жизнью.
Это их бесценный дар.
Ни власть, ни красота, ни мудрость
С ним не сравнится.
И они, взирая молча на пожар
Решили дать планете отдохнуть…
И унеслись в небесной колеснице.

И вот итог:
Безжизненный металл,
Пустыня без дождей,
В руинах мегаполис…
Ведь боги создавали жизнь!!!
А люди не ценили этот дар,
Так не поняв, что с ними происходит.

Стихотворение 11

ЖИВОПИСЕЦ ЧРЕСЕЛ

Да, знаменит Ванеджио Борис,
Ушли со сцены нынче рафаэли,
Он китч плодит, уже добился цели,
Толпа ему вручила первый приз.

Набор сюжетов чрезвычайно прост,
Стальные мачо да Эммануэли.
Его полотна выставят в бордели,
Чтобы доходов обеспечить рост.

Да и «качкам» картины подойдут
В их залах, где миазмы пота,
Где над телами скульпторов работа,
Где мозг - непочитаемый продукт.

Сказал бы больше, но закончу тут,
Иначе меня дамы разопнут.)

И еще несколько работ. Встречайте последних (?) участников.

Стихотворение №12

МУСУЛЬМАНИН

Твой локон жёлт, нагая Афродита,
Как солнцем выжженная степь.
Ужели я кажусь тебе бандитом,
Что для меня готовишь эту цепь?

Меня не остановит даже плаха,
И прелести твои бессильны тут.
Я выполню веление аллаха
И небоскрёбы адские падут.

В жаркое превращу врагов останки,
Шашлычный смрад там будет, не духи.
Пусть навсегда запомнят эти янки,
Что шутки с мусульманами плохи.

Стихотворение №13

"Черное время"

Опутан страхом и войной,
Противоречьями расколот,
Мой мир - ты стал совсем иной,
Где правит балом "черый город".

Беспечный двадцать первый век
Выводит слово "мир" из моды,
Где снова "черный человек"
Идет в "крестовые походы".

Он миру дарит свой макет
И "черный день" ему пророчит,
Где белым росчерком ракет
На будущем поставлен прочерк.

Забыв про истинных богов,
В радумьях тяжких, как у гроба,
Лежит, не сняв своих оков,
Тобой подмятая Eвропа.

А в глyбине лазурных вoд,
Бyрлящих, тихих или тoмных,
Идет в "квадтрат" атoмоход,
Оберегая мир от "темных".

И пусть иные времена,
Но мир не станет "черно-матов"
Пока живет моя страна
Потомков скифов и сарматов.

Стихотворение №14


Рейс

Я курю твои тонкие пальцы
И пишу на твоём бедре,
Твой багаж улетает в Данциг,
Стюардесс разметав каре.

Всё неважно - осталось в прошлом,
Тает нега оргазма и лёд.
Я фатально и ненарошно
С тобой полетать прилег.

Пусть шумит где-то тело турбины,
Унося твои тряпки в ночь,
Неприкаянный, но любимый
Облепляю тебя, как скотч.

И трещат сипло токи в проводке,
Протекает на кухне кран,
Я сегодня с тобой по наводке,
Мне зелёный сегодня дан.

Встречаем новую работу. По желанию автора, стихотворение в конкурсе не участвует.

Вне конкурса. Стихотворение 1

Голоса в кантилене,
Смех невесел из снов,
В тишине на коленях
Замирала любовь.

В серо-пурпурной шапке
Небо цвета тоски,
Лепестками в охапки
Сердце рвет на куски.

Переходами в осень
Золотится закат,
Горизонт страстно грозен,
Окна болью пестрят.

Металлический скрежет,
Револьвер о скамью,
По дорожке из бежи
Сапоги изобью.

Полотно балюстрады
Перечту в сотый раз,
Но пусты анфилады,
Свет повсюду погас.

Теплый воздух смятенный,
Символизм в именах.
Что молчите вы, стены?..
Ее нет больше в снах.

Встречаем новую сказку для взрослых (проза).

Работа №8

Окна.

План был проще пареной репы. Лу должен был выбрать «жертву» и сообщить мистеру Саммерсу, после чего тот дал бы ему «добро» на всё последующее, согласно инструкции. Он шарил взглядом по окнам здания сквозь оптический прицел своего золотого лука. В вечерних сумерках окна жилого комплекса «Джеда» ярко светились, и вся жизнь её обитателей была как на ладони.
Третье окно на седьмом этаже излучало тёплое зелёное свечение. За ним колыхался влажный лес Амазонки, разноцветные птицы перелетали между древесных стволов, увитых лианами… или лиан, увитых древесными стволами. Неспешно текла река, исчезая где-то в белёсой дымке. На самом берегу, на обласканной солнцем полянке возлежала божественно красивая нимфа с изумрудными волосами и атласным смуглым телом. Её глаза были закрыты от удовольствия, а из открытого рта вырывался неслышимый из-за тройного оконного стекла стон блаженства. Её полные груди колыхались в танце любви, ласкаемые губами такого же неземного юноши с божественным телом. Юноша без устали овладевал нимфой. Любовники были упоены своей нескончаемой близостью, распалены до предела осознанием своего совершенства. Даже тот пот, что стекал по их обнажённым безукоризненным телам, смотрелся ни чем иным как бриллиантом, прозрачным как утренняя роса в самом Эдеме.
Лу лукаво улыбнулся. Он на миг напряг белые крылья, потянулся всем своим ангельским телом, вечно молодым и прекрасным, и сказал про себя: «Тут уже поработали, ищем дальше».
Шестое окно на одиннадцатом этаже было распахнуто настежь. На подоконнике сидел мальчуган лет восьми, весело болтая ногами. Он не замечал сильного ветра на такой высоте, гудков машин на автостраде, криков людей там, внизу. Он крепко сжимал в руке старую лампу, из которой «курился» полупрозрачный «хвост» бардового джинна в алой чалме. Мальчик что-то весело щебетал, а джинн, кланяясь и махая пером павлина совершал всевозможные чудеса: в воздухе вдруг возникал рой мыльных пузырей, переливающихся всеми цветами радуги, рядом с мальчиком материализовался задорный пёсик с крыльями, которого мальчик обнял и крепко прижал к себе, а вокруг уже плясали на хвостах дельфины и морские котики, шумела игрушечная железная дорога размером чуть ли не с настоящую узкоколейку…
Нет, этот объект тоже не подходил Лу. «А ведь осталось последнее сердце» - думал Лу, - «Последнее сердце, и меня переведут на новую должность. Я так долго к этому шёл, что был совершенно уверен, что уж последнее-то сердце найду в два счёта… И вот скитаюсь уже вторую неделю».
Он вспомнил слова лектора с курсов повышения квалификации для ангелов: «Люди противоречивы. В этом их сила и слабость. Дай человеку всё, что он пожелает, а потом отними у него ещё больше. И он твой. Он будет звать тебя, будет молиться тебе, прося и умоляя всё вернуть. Хотя бы малость. И его душевные струны будут питать тебя, давать тебе вечную молодость, неисчерпаемую силу, дарить тебе всю ту многовековую жизнь, которую ему принадлежать уже не будет…»
Вдруг окно на двенадцатом этаже привлекло Лу – оно не излучало света. Но приглядевшись, Лу заметил шевеление тёмного Ничто и летящую искорку космического корабля с сухоньким старичком за штурвалом. Его путь из одной бесконечности в другую не прерывался ничем, он был совершенно свободен. Он летел домой - великий воин забытой воны. Или искал сокровище - странник без прошлого, которому открылись тысяча и одна истина. Или… кто знает?
- Не то, – прошептал Лу и приуныл. Его прицел скользнул к соседнему окну.
Удача! Наконец он видел то, чего так жаждал: сердце, которого не касалась ещё ни одна небесная стрела. В окне виднелась простая кушетка, на ней лежала белокурая девушка. Она усыпала своё тело цветами, заковала его цепями и чего-то ждала. «Чего она ждёт?» - думал Лу, уже приладив золотую стрелу и натягивая тонкую тетиву. Всегда молодое тело ангела знало своё дело – стрела полетела точно в цель и вонзилась в обнажённую грудь девушки, в самое сердце.
Но почему-то ничего не произошло: к ней не вышел могучий кентавр, чтобы овладеть ею, и не приплыл заморский принц на корабле с алыми парусами, и венец царицы не опоясал её головы…
Вскрикнул ангел, задрожав всем телом, его красивое лицо замерло как фарфоровая маска, лопнули, разбрызгивая содержимое, томные очи, алые губы затянуло «взбунтовавшейся» ангельской кожей. Сильное тело стало съёживаться и опадать струпьями, белые крылья раскололись на миллион кусочков. И всё это сыпалось вниз, на город, ничего не значащим песком, словно принесённым ветром с побережья. Последней мыслью Лу было предупреждение его наставника, мистера Саммерса: «Помни о ловцах. Помни, им не нужно исполнение желаний. Всё, чего они желают, это смерть ангела. Их цель ты. Твой золотой лук, твои белые крылья, твоя божественная сила. Они облачатся в чёрные крылья печали, окрасят золотые луки бардовой кровью, туники - отблеском заката. И, как и тысячи лет до этого, пойдут штурмовать наши небесные города, наши звёздные дворцы, чтобы мстить за чьё-то сердце».



Работа вне конкурса №1 (проза)

Лучшая работа.
Множество свечей, которые я зажигал постоянно, горели ровным спокойным пламенем. Испускаемый ими свет отражался от стекол рамок с фотографиями и бутылок, хаотично разбросанных по моей студии. Здесь никогда не было хоть какого-то минимального порядка, но это меня не беспокоило, я давно научился абстрагироваться от внешних раздражителей, отвлекающих от работы. Несколько законченных картин стояли около одной из стен, наваливаясь одна на другую, краски и кисти можно было увидеть везде и всюду, куда бы ни упал взгляд, ну и, конечно, тонны алкогольной тары, оберток от чего-то, одежды, газет… Среди всего этого можно было то в одном, то в другом месте различить мой револьвер, которому мне так и не удалось найти определенного места, отчего он постоянно валялся, где придется.
На снимках, заполнявших все пространство незанятое мусором или простым художественным хламом, были изображены мы с женой. Ирэн, моя вечная муза. Имя ее отдавало каким-то французским акцентом, хотя она родилась и всю жизнь прожила в Нью-Йорке. Сколько могу припомнить, мы всегда жили душа в душу, сложно представить, что на свете может быть кто-то чудеснее нее.

* * *
Дым сигареты, зажатой у меня в зубах, смешиваясь со свечным чадом, касался моих сухих воспаленных глаз, щипал и причинял боль, но закрыть их я не хотел и не мог – настолько прекрасная картина была передо мной. Я видел свою любимую жену лежащей на кушетке, практически обнаженную, позирующую для моей лучшей картины.
Я смочил тонкую кисть и стал подбирать нужный оттенок на палитре. Нужен был насыщенный глубокий цвет, а не эта размазанная водянистая дрянь! Я отбросил глупую деревяшку, на которой смешивал краски, в сторону. На ковре осталось темно-бурое пятно, обрамленное более мелкими брызгами.
Подняв стакан, я сделал тяжелый глоток, ощутив во рту уже привычный вкус водки с акварелью. Рисуя, я часто промывал кисти прямо в том, из чего пил, давно уже перестав придавать этому хоть какое-то значение. Наверное, я стал много пить в последнее время…

- Почему ты не говоришь мне, что я много пью? – спросил я свою очаровательную натурщицу, которая только и знай себе блаженно улыбалась.
- Ты – творец! Ты создаешь прекрасные и удивительные вещи, а значит можешь позволить себе то, что хочешь, - она многозначительно провела рукой по своему бедру.
- Скажи, зачем ты приходишь сюда? Ко мне, - стакан в моих дрожащих руках отбивал нестройную замысловатую дробь, ударяясь об обручальное кольцо.

Надо сказать, что руки дрожали у меня постоянно. Иногда сильнее, иногда меньше, но в любое время дня и ночи. Исключением были только те случаи, когда я работал – рисование помогало мне отвлекаться от всего на свете. Началось это несколько лет назад. Тогда врачи говорили, что надо бросать пить, меньше нервничать, больше гулять. Что бы они понимали?! Невозможно это все, когда у тебя дома такая жена!

- Ты знаешь зачем. Я хочу чтобы мы были вместе. Разве души, столь схожие, не должны быть вместе? Мне кажется это очевидным, - девушка пронзительно смотрела мне прямо в глаза, накручивая на палец пшенично-золотистый локон.
- Я буду продолжать работу…

Ставя стакан на стол, я неловко ударил его обо что-то. Тонкое стекло лопнуло и осыпалось, бросая в разные стороны оранжево-красные блики, похожие на брызги свечного пламени. Из сжатой в кулак моей левой ладони стала сочиться и тяжелыми каплями падать вниз густая темная кровь.
«Вот оно!» - мелькнуло в голове. Я стал шарить вокруг в поисках чего-то, куда можно было бы собрать ее. Ничего подходящего не нашлось, и мне пришлось разбить одну из пустых бутылок, используя нижнюю ее часть как стакан. Очевидно, порез был глубоким – кровь собиралась на удивление быстро. Грамм двести или около того показалось достаточным количеством. Плеснув на ладонь водки, я схватился за кисть, и начал смешивать, добиваясь идеальной пропорции. «Вот оно! Вот оно! Да!» - шевелил я губами, словно одержимый, произнося вслух только нечто нечленораздельное.

- Вижу, моего Творца посетила муза?! – с довольной усмешкой проговорила девушка с кушетки.
- Заткнись, ты сама прекрасно знаешь ответ, - ответил я громче, чем ожидал, окончательно пропадая в изгибах, формах и цветах.

Машинально, по привычке схватил со стола стакан, жадно глотая его содержимое. Кровь и краска… Я осознал, что пью не привычную водку только тогда, когда уже изрезал губы об острые края разбитой бутылки. Но картина сейчас была важнее!
Не знаю, сколько времени провел в творческом трансе, но когда работа была окончена, горизонт буйно горел красным заревом, обещая жаркий знойный день.
Мои лицо, руки и вся одежда были покрыты засохшими бурыми корками запекшейся крови. Рот наполнял привкус ржавчины и перегара. Свечи в комнате догорели окончательно, превратившись в мутные бесформенные лужицы.
Обнаженная муза поднялась с кушетки и, мягко ступая босыми ногами, грациозно на носочках подошла сзади. Она обняла меня за шею, положила подбородок мне на плечо и молча смотрела холст.

- Что ты с ним сделаешь? – наконец прошептала она прямо мне на ухо.
- Подарю любимой жене… - пожал плечами я, давая понять, что ответ был очевидным.
- Расскажи мне про нее, - кивнула девушка в сторону картины.
- Я рисовал тебя и свою жизни, и вас вместе. Здесь ты великолепна, идеальное творение природы. Здесь ты такая, какой тебя могу видеть только я. Цепь в твоих руках символизирует нашу неразрывную связь, которая сильнее всего на свете. Крестик на твоей груди – моя любовь к тебе. Он лежит прямо на сердце, как и все те чувства, которые я испытываю к тебе. И моя любовь всегда останется там, - я хотел высвободиться от ее рук и отойти, но она удержала.
- А задний план? – впервые, казалось, я услышал в ее голосе легкое раздражение.
- А это… это моя разрушенная жизнь… жизнь, которую уже не собрать! – резко дернувшись, я освободился и попятился назад. – Посмотри на меня! Во что ты меня превратила?!

Налетев на стол, я попытался найти опору, чтобы не рухнуть на него, но под руку попались осколки битого стекла, и я все же упал, опрокинув при этом сам стол и все, что было на нем. Внутри творилось что-то неладное, и через пару мгновений меня несколько раз обильно вырвало. Рвота была черной и склизкой жижей, пахнущей настолько отвратительно, что желудок все продолжал и продолжал сжиматься в болезненных спазмах. Скрючившись на полу, весь в крови и блевотине, я заплакал.

- Ты даже не смешон! Ты жалок, ничтожество! – лицо девушки исказила гримаса ярости, а голос гневно дрожал.

Перебирая руками в тщетных попытках подняться, я наткнулся на что-то холодное и твердое. «Ах да… Пистолет…» - даже в мыслях эти слова звучали как-то нездорово. Я кое-как смог наполовину сесть, приложил дуло к голове и заикаясь прохрипел:

- Ты разрушила мою жизнь! Убирайся! – я нажал на спусковой крючок.

Сухой щелчок. Дрожащей рукой я пытался открыть барабан только для того, чтобы с отчаянием убедиться, что он был незаряжен.

- Ты даже с собой покончить не можешь! Я дала тебе все, и вот так ты выражаешь свою благодарность? Без меня ты – пустое место! – резко развернувшись, она ушла.

* * *
Я сидел на жестком холодном стуле и разговаривал со своей женой, со своей любимой Ирэн:

- Родная, я принес тебе подарок… Эта та самая картина – мое лучшее творение… Я оставлю ее тут… - немного помявшись, положил холст в тонкой раме на стол. – Знаешь, сегодня ты особенно прекрасна! Я клянусь тебе, что мы обязательно будем вместе! Ты – вся моя жизнь!
Она молчала. Молчала как всегда в последние шесть лет. Вокруг было множество каких-то медицинских приборов и аппаратуры, поддерживающих в ней жизни после того, как ее сбило машиной. Врачи говорили, что мозг ее мертв, что лучше дать ей уйти, что это было бы гуманнее… Но я на свои деньги организовал все необходимое дома. В то время для успешного художника это не представляло какой-то трудности. Я ухаживал за ней, не в силах расстаться с той единственной, которая привносила свет в мое мрачное существование, с той, которая наполняла серый мир красками, столь значимыми для художника…

- Любимая, сегодня я понял, что должен тебя отпустить, иначе это отравит мою душу окончательно… Тогда я не смогу придти к тебе там, - я перевел взгляд на голубое небо за окном. – Да и у тебя будет время как-то там обжиться, чтобы встретить меня! Я всегда говорил, что лучшей хозяйки не сыскать! – у меня вырвалось что-то среднее между всхлипом и смешком.

Я поднялся. Моя рука лежала на предохранительном щитке, распределявшем питание ко всему остальному оборудованию. В последний раз я мог посмотреть на нее. Худая и бледная, она будто бы улыбалась. Все-таки есть в ней что-то французское… И нет никого на свете прекраснее, это уж точно! Глухой щелчок. Я вышел из комнаты, набирая телефон службы спасения, чтобы они могли как следует позаботиться о ней.
Возможно, для кого-то все это показалось бы диким и странным, но только не для художника-шизофреника, страдающего тяжелой степенью алкоголизма, и пишущего свои картины в компании собственных болезненных галлюцинаций…

интересная картина... буду думать над сюжетом...
спасибо)))

Надеюсь, что не разочарую!

ИМХО на заднем плане "Две башни" (с), Мордор в расцвете сил, осталось Саурона подождать. Думаю, Фродо мимо такой дамы не пройдёт. ))) Хотя... последнее слово за Кольцом Всевластия.
С улыбкой.)))

Поздравляю "Рисунок" с началом!

Прошлая картинка мне нравилась больше. Здесь тоже идей много рождается. Если говорить о башнях, то 11 сентября их не стало. И героиня знала об этом раньше всех, так же, как и знает о закате человечества. Она лежит на смертном одре, т.к. город отражается руинами. Цепь означает неизбежность, крест - возможность воскрешения. Цветы погребальны, т.к. будущего в таком виде быть не может.
На этом остановлюсь, пожалуй.))

Я ещё не гадала в этом сезоне. Как только, так сразу все силуэты/фигурки сфотографирую и вам отошлю ))

Smurf, знаете, с этим символизмом куда только не занесёт...

Хм... Картинкой я, как всегда, недоволен... но, пожалуй, это закономерно!
Хочется написать что-то неординарное, представить сюжет, положенный на картину, в необычном свете... Где-то рядом даже витает мысль, щекочет нос своим тонким странным ароматом... Только вот пока никак не разберу его...
Думаю, что внимательный Читатель без труда разберет мой, простите за дерзкие притязания, стиль, когда прочтет историю...

Словом, всей душой надеюсь вас всех порадовать!

Друзья! У нас есть первое прозаическое произведение. Весьма провакационное по содержанию. Читаем, обсуждаем и, конечно, присылаем свои работы.

Работа № 1

ЖИВОПИСЕЦ

- Валька, сучья твоя башка, з**упу-то от дыры оторви, х** ты недорезанный, - так орала дурниной могучая баба, которую Вальке не посчастливилось иметь в опекуншах. И Валька отмахнулся бы от этой старой паскуды, но своим хаем на всю округу, она грозила распугать местных девок. Да так распугать, что они могли бы никогда больше не явиться, и тогда на их весёлые титьки Вальке придётся смотреть сидя за кустами с другой стороны пруда. А там крапива, что не приведи Господи! До самой жопы.
Однажды Валька уже обжёг тот прибор, который сейчас второпях прятал под шёлковые трусы. И хватит. Он не чмо какое, чтобы по кустам «эстетствовать», придётся уйти. Но он вернётся, обязательно вернётся! Так поклялся Валька себе, мошонке Хуаны, святому Франсиску и дыре между облезлыми досками.
Но Валька не вернулся. Уже через час он решил, что в штатах козы сочнее. Он купил билет до границы, и автобус привёз его в аккурат до неё. Как Валентин прошмыгнул до самих Штатов, не известно. Живописец никогда и нигде не раскрывал этих страниц своей биографии. Но факт остаётся фактом, через год он топтал улицы Чикаго, пороги и местных хиппушек. У тех были пёстрые юбки, которые напоминали Валентину Перуанские равнины. Постепенно Валя привыкал «эстетствовать» изысканнее, а после двух лет принятия неизвестных пилюль он стал рисовать, почувствовал себя русским индейцем и назвался Борисом, но «эстетствовать» не прекращал ни на день.
Америку Борис предпочитал не открывать, а покорять. Он пораскинул оставшимися после пилюль мозгами и решил, что начинать надо с давно изведанных территорий. Как и любой не прекращающий «эстетствовать» мужик, Боря знал, что все остальные мужики любят не мужиков и мужиков, бывает, любят тоже. А не мужики любят мужиков и не мужиков тоже. Поэтому искоса проведённые кривые пересеклись точно поперёк не мужиков, ну и мужиков Борис решил тоже не игнорировать, благо «эстетствовал» он всё эстетичнее, а весёлые титьки Боря оставил там же, где и своё первое имя – в прошлом.
Но прошлое бесконечно аукалось. Пестрило в глазах. Боря писал графику, а оно, сука, аукалось. В глазах всё чаще пестрило. Но, может быть, это было и не прошлое, и не деревенское и не пёстрое. Может быть, это было настоящее и в таблетках. И, что примечательно, в конце концов, Боря не выдержал, решил, что сдерживать себя вредно для желудка и стал использовать графику, но не вместо салфеток, а как эксклюзивную разукрашку. Короче, Боря тупо выпендрился. Великий Франциск! Как же Боря выпендрился! Он «эстетствовал» и разукрашивал, разукрашивал и «эстетствовал», разукрашивал и разукрашивал, «эстетствовал», «эстетствовал» и «эстетствовал». А ведь дурной пример, как известно, заразителен. И как итог, «эстетствовать» на разукрашки стали все серьёзные и несерьёзные люди города, а потом и штата, а потом нескольких штатов, а потом и всех штатов вместе с Трансильванией.
Боря стал звездой разукрашенных разукрашек. И не будь дураком, Боря вовремя просёк, что разукрашки надо подписывать чем-то невъе**нно ох**тельным. И Боря поссал. Ох**тельно и томно. А потом ему позвонила эта старая грымза, бывшая опекунша и Боря выпендрился ещё раз. Решив, что хоть Валя, хоть Боря… для тётки хрен редьки не слаще. И, живо поссав на очередную разукрашку, он ей говорит… важно так говорит, п**дец как важно: - Живописец Валеджо у аппарата. А она ему: «Ну и пошёл на х**!». Больше они с тёткой не перезванивались.
А потом Боре стали как-то часто намекать, что он отстой. Что он не в теме, что он аполитичен. Боря ох**л и последнее слово долго искал в словарях Трансильвании. Не нашёл, но понял одну простую, но очень важную вещь – хочешь иметь бомонд, поимей бомонд истеблишментом. Данное откровение снизошло на живописца так неожиданно, что он сначала живо поссал, а потом принялся писать. Писал он обычно дольше, чем ссал, но картину выдал.
Там были башни. Башни там были и террористы, и штаты. А ещё там были весёлые сиськи и дыра от забора. И цепь от козы там тоже была. Ну что поделаешь, Боре постоянно аукалось. Зато он живописал.
А ещё он накаркал.

Встречаем новую версию событий в Нью-Йорке и, следовательно, нового участника нашей игры.

Работа №2

Банзай!
-А ты знаешь, что будет стоить тебе ночь со мной?- спросила Клеопатра, лежа на подушках.
- О, знаю, прекрасная царица,- ответил раб Саид,- это смерть… но я готов… я люблю.
- Ты хорошо подумал?
- Да, я готов на все за ночь с тобой.
- Тогда иди ко мне,- томно произнесла Клеопатра. Она пристегнула его руки цепями и начала ласкать языком. Саид не в силах был сдерживаться, он застонал… но царица уселась сверху, несколько раз качнулась…
- Ты этого хотел?- спросила Клеопатра, когда они уже лежали рядом.
- О, да!
- Конечно, я тебя еще поласкаю, тебе же надо отработать свою смерть.
А на утро Саид обреченно стоял перед стражей, в ожидании смертного приговора. Вышла царица, она взглянула на своего раба и жестко произнесла:
- Знаешь два этих небоскреба в Нью-Йорке, «всемирный торговый центр»?
- Да, знаю,- ответил Саид.
- Тебе надо захватить большой самолет и протаранить их.
- А зачем, и за что?- ужаснулся Саид.
- Они разбомбили мою страну, Ливию, Югославию… они должны ответить…
- Хорошо,- вздохнул Саид,- я помню о моем долге перед тобой…

Саид уехал в Америку, научился управлять самолётом, и однажды он с товарищами захватил огромный авиалайнер, в затылок расстреляв пилотов. Самолет догоняли истребители, но Саид уже знал, что они не успеют выпустить ракеты. Он направил самолёт на небоскреб… и почему-то закричал «Банзай»!

Встречайте еще одну фантазию на тему конкурсной картинки и библейской истории.

Работа №3

Всё о Мари


Город дышал сизым холодным воздухом. Выкашливал тёмных, всклокоченных, как старые вороны, прохожих из своих циклопических зданий.
Пока шла по Главной улице, Мари вспоминала последний подарок от Винсента: две пилюли - красную и синюю. Винсент опять пребывал в каком-то одному ему понятном образе – сверкал зеркальными поверхностями золотых пенсне, поскрипывал чёрным кожаным плащом при каждом движении. От него пахло нафталином и всегдашними мятными леденцами.
- Это снова я! - сказал Винсент, улыбаясь, и раскрыл ладонь.

Нет. Она была Девой Марией, она помнила пыльные улицы Назарета, колышущиеся в полуденной жаре. Помнила долгий путь по стопам Его, три подпирающие небо креста на скале и белый-белый саван. Она помнила...

- Будет здорово, послушай, - Винсенту не пришлось долго её упрашивать, Мари сама шла к этому всю жизнь и весь сегодняшний день с раннего утра, встреченного в чьей-то разобранной постели. Город завывал сиренами, а она беззвучно рыдала в тёмном подъезде, и солёные слёзы разъедали кожу лица, синяки и ушибы.
Мари курила Dunhill, сидя в Центральном парке, и думала о том, как правдоподобны её сны. Как они красочны и логически завершены. Она открывает дверь… или дверь уже открыта? Она открывает дверь, и колышущийся волнами летний луг оглушает её, заполняет её остывшее сердце. Она открывает дверь - тяжёлую тюремную дверь - своей крошечной камеры, чтобы… Она открывает дверь…
- В тебе горит огонь? – спрашивает мальчик с голубыми глазами.
- Вот здесь, - он показывает себе на грудь.
«До чего он худ», - думает Мари. Это её не рождённый сын, её утрата.
- Огонь? – переспрашивает она и куда-то падает, чтобы проснуться в поту в незнакомой комнате.
Мари вспоминает о деле, которое поручил ей Винсент. Всё уже готово - осталось только решиться.

Нет. Она была Магдалиной, одержимой семью тенями, семью голосами. Алебастровый сосуд наполовину пуст, умащены ноги Его миррой – так помнилась ей вечеря в Вифании, что на склоне Елеонском. Она помнила, как хмурился фарисей, как Искариот роптал на неё. Но Он ждал её, и она пришла отереть ноги Его. Она помнила…

Это уже в ней. Внутри неё уже раскрывается цветок ненависти и освобождения. Мари ещё не чувствует слабости, но со всей ясностью понимает, что сделала ход, который нельзя отыграть назад. Сегодня, она поднимется на обзорную площадку Имперской башни и превратится в облако смерти, которое окутает этот город, эту гниющую язву.
- Представь, - рассказывает ей Винсент. – Это мои картины будущего, конечно. Но ты только представь! Лабиринт сомнений и мук обезлюдеет. Придёт ясность жизни и логичная неизбежность смерти – как это всегда и должно было быть. Что дал тебе этот город? Ничего. Он только забирает. Ты уже давно не человек, Мари, ты потеряла это своё замечательное свойство. Ты любишь от нужды, или страха. Улыбаешься, когда хочешь привлечь или очаровать. Обнимаешь, только ради себя – чтобы не чувствовать бесконечного, как космос, и холодного, как лёд, одиночества. Прощение, раскаяние, самопожертвование – стали такими же разменными монетами, как и все твои пустые уловки, ради куска хлеба или пяти секунд удовольствия. Скоро тебя не станет. И мир с облегчением вздохнёт, освобождаясь от тебя. Город будет шептать палой листвой твоё имя на широких пустых проспектах, будет выписывать его каплями дождя на чёрных капотах линкольнов и кадиллаков у выцветшего Капитолия.
Винсент улыбнулся и погладил Мари по голове, словно она была бродячей кошкой, жадной до таких бесхитростных ласк.
- Ты моя умница, Мари, ты всё сделаешь правильно.

Нет. Она другая - Вавилонская блудница на багряном звере. Ждёт седьмого царя и десятерых, что идут за ним. И колышутся воды тёмные, морем рук тянутся, океаном глаз смотрят в неё и не видят её. Есть ли она? Скоро обёрнется зверь к ней, разорит её, и обнажат, и плоть её поест, и сожжёт её в огне.

Каштановые волосы Мари развивались на сильном ветре. Пряный муссон упоительно пах морем. Заходило за горизонт Солнце. «В тебе горит огонь?» - вдруг родилось в её голове позабытое воспоминание. Мари сняла палец с детонатора и положила правую ладонь себе на грудь, ощущая как волнительно и громко бьётся её сердце.
- А в тебе? – произнесла она вслух, обращаясь к Винсенту, которого здесь не было. Она помнила его бегающие глаза под слезшими с переносицы пенсне, когда он произносил свою тираду, помнила сцепленные в замок руки, запах мятных леденцов. Она помнила…
Мари глубоко вздохнула и в последний раз закрыла глаза.

Итак, встречаем новую работу. По жанру, на мой взгляд, эротический триллер.

Работа №4

Матерый волк

В комнате, на стене, прямо над двуспалной кроватью, висела огромная картина с изображением полуголой женщины на фоне пылающего здания в городе. Комната была не большая, два маленьких окна были закрыты черными жалюзи. Обои, кроваво красного цвета, завешаны различными картинами с изображениями голых мужчин и женщин. В комнате их было трое. Крепкого телосложения мужчина, где-то за тридцать, стоял возле кровати в одних трусах, в слегка приглушенном свете его кожа казалась смуглой из-за обильного количества волос на его теле. Мужчину звали Бэн, он был обычный строитель тридцати семи лет. Попал он в эту комнату, познакомившись в интернете по переписке с женщиной по имени Ева, та предложила ему эксклюзивную сексуальную встречу у себя на квартире. Бэн, как настоящий мужчина, ценитель острых ощущений и всего платонически-запретного, согласился. Ева устанавливала на штатив камеру, дабы запечатлеть их плотские утехи на видео. Она стояла в одних трусиках, фокусируя камеру, наклонилась слегка вперед, это возбуждало Бэна, её худенькое тело разжигало в нем невообразимое возбуждение, золотистые волосы ниспадали на плечи, великолепная грудь, соски были украшены в виде цветков роз, на шее висела длинная цепь до самого пола, - как мило, наверное будет грубость! – подумал Бэн с легкой усмешкой. Его член напрягся, у Бэнни участилось дыхание, поскрипывая зубами, он испепелял взглядом Еву, предчувствуя, как устроит ей сегодня «порку».
Но был в нашей истории один не маловажный нюанс, на кровати сидел, по женски положив ногу на ногу, молодой парень. Чарли Байдн, ему недавно исполнилось двадцать лет, его черные волосы были зачесаны в сторону, на лице с довольной улыбкой, прорисовывались женские черты. Чарли подкрашивал глаза, чтоб они выглядели выразительней, худощавого телосложения, высокого роста, студент. Чарли понял, что он гей лет в пятнадцать, когда стал осознавать, как его привлекают мальчики. Спустя три года он познакомился с Евой, она была гораздо старше его, но с ней можно было разговаривать как с другом. Ей-то Чарли и раскрыл свою страшную тайну, рассказал, как трудно найти себе партнера, что родители все подозревают, но не пытаются войти в его положение, а хотят исправить его,- девушки не привлекают меня!- плакал Чарли. Ева сочувствовала ему и решила помочь, тогда она практиковала секс знакомства по интернету и ей пришла в голову идея предлагать интим втроем, поначалу желающих было мало, но постепенно все стало налаживаться. Правда многие разворачивались и уходили, когда видели Чарли и понимали, кто он такой и что им предстоит. Но были и смельчаки, которые гнались за новыми ощущениями и с радостью «пробовали» Чарли, а бывало и он их. Бэн относился к таким смельчакам, сперва он оторопел, когда Ева предложила ему переспать сначала с Чарли, а потом уже с ней, но потом подумал,- все таки, я его буду, а не он меня, ради такой красотки как Ева, можно пойти и на такое,- Бэн согласился.
-Я хочу, чтобы вы меня пристегнули к кровати лицом вниз, я хочу, чтоб было жестко сегодня,- сказал Чарли, пока Ева привязывала его, он смотрел на неё и знал, что она его совершенно не возбуждает, но заводило его то животное дыхание Бэна, у него за спиной, он начал возбуждаться. Ева взяла баночку с гелем и намазала Чарли между ягодиц. Бэн посмотрел на Чарли и, у него чуть не пропало желание всей предстоящей оргии, посмотрев на задницу Чарли, он понял, что мужские пятые точки его совершенно не привлекают. Чтобы его член не обвис, он смотрел на Еву, лежащую рядом и ласкающую себя, а затем приступил к делу.

***
Рикки Байдн уверенно шагал по коридору, в свои шестьдесят семь лет, он был матерым волком, военная выправка. Не смотря на, преклонный возраст, он был крепким мужичком, многолетние занятия спортом не прошли даром. Он четко знал куда направляется, ведь следил за этим домом не одну неделю, в руке он нес пакет с подарком. Подойдя к нужной двери, он прислушался, гнусные стоны нарушали тишину в комнате за дверью. Рик достал из кармана Кольт 1911 и со всего маху врезался плечом в дверь, та затрещала, но не открылась. Со второй попытки замок напрочь вылетел из двери, старик ввалился в комнату, как пьяный медведь, но сработал он четко и хладнокровно. Первым выстрелом всадил пулю точно в лоб волосатому как обезьяна мужику, маленькое отверстие во лбу сочилось кровью, на стену брызнули куски мозга из разлетевшейся вдребезги затылочной части черепной коробки. Женщина упала на пол с кровати и завопила, Рик выстрелил, появилась кровь, но кричать она не перестала,- черт! промазал старый дурак,- подумал он, подошел поближе и выстрелил прямо в голову. Теперь тишина нарушалась только воем и всхлипываниями парня привязанного к кровати голышом, лицом вниз. Рикки Байдн подошел к нему, парень повернул лицо и его заплаканные зрачки расширились от удивления.
- дедушка?- сказал Чарли.
- Молчи сучий потрох, дьявольский выродок. В кого ты такой уродился, засранец. Не для того я воевал в этом гребаном Вьетнаме, чтобы ты тут петушился с такими же ублюдками. !!!- лицо Рика покраснело от напряжения, глаза слезились то ли от сожаления, то ли от злобы.
- Я, женился на твоей бабушке, когда мне было девятнадцать, я воспитал твоего отца хорошим человеком, настоящим мужчиной. В кого ты такой убогий вырос, подонок, скажи мне?- Рик тряс парня за волосы, с силой сжимая кулак.
- Лучше бы я сдох в этом долбанутом Вьетнаме, чтобы не видеть какой позор на мою семью ты навлечешь! Ну ничего, ничего, я покончу с этим, покончу сегодня, сейчас.-
- Не надо, пожалуйста,- прохрипел Чарли, но было уже поздно.
Глаза Рикки Байдна остекленели, он уже ничего не хотел слушать, смотрел на картину с изображением женщины, так похожей на ту, которую он только что убил, на заднем плане пылающий небоскреб, он подумал,- это точно знак, - достал из пакета свой «подарок»-самодельное взрывное устройство, установил таймер.
- Увидимся в аду, Чарли Байдн!,- произнес Рик и вышел.
Взрыв прогремел, когда он выходил из здания, Рик даже не обернулся.
Послышались звуки пожарных сирен…..
Багряно красный закат украсило пламя пылающего на верху небоскреба пожара.

Встречаем нового участника!

Работа №5

Солнце как воздушный шарик медленно опускалось за горизонт и последний лучик, словно прощальный взгляд озарил поле битвы. Она еле-еле добралась до пригорка и без сил опустилась на него, весь боевой костюм был разорван, оружие было выведено из строя, и система самоликвидации уничтожила его. Она бросила взгляд своих глаз на панораму закончившейся битвы. За рекой возвышался Нью-Йорк со своими башнями близнецами, одна из них была повреждена её оружием, и над трещиной, оставленной грандолётом, вился смерч от взорванного летательного аппарата Вердинага, самого главного врага, который уничтожил её мир, и ради которого она совершила свой поступок.

В далёкой, далёкой галактике среди миллиарда звёзд была планета под названием Надиридус, она славилась своими высокими достижениями в области: астрономии, звездоплавания, торговли, а так же, как всякое государство, имело своих искусственных воинов.
Одна из самых выдаюшищся среди всех была дочь жреца, по имени Варгинэлла.
В своё время она пробовала себя в других эпостасьях, но больше всего ей нравились боевые искусства, она лучше всех фехтовала на шампургах, хорошо стреляла с базругни, и умела не плохо управлять грандолётом.
Каждый день она, как и многие военные, патрулировала ту часть территории, за которой была закреплена часть.
И вот однажды появился неизвестный летательный агрегат, сразу были направлена пара грандолётов узнать о намерениях пришельца.
На подлёте они были неожиданно атакованы из орудий и сразу уничтожены.
Включилась боевая сирена, все силы были подняты по тревоге, и присвоен пятый уровень опасности.
Боевые турели начали обстрел НЛО, но вреда ему не причинили, неожиданно появилась трёхмерная проекция, на которой, нечто между осьминогом и собакой произнёсло следующую речь: “ Жители Надируса я ничего не имею против вас, но так как вы добываете самое лучшее атомнестное сырьё я вынужден вас уничтожить, а чтоб вы не были в неведении, меня зовут Вердинаг”.
Трёхмерное изображение пропало, и ярко красный луч ударил в планету, и там где он касался земли происходило нечто, она словно исчезала на глазах.

“Варгинелла,”-прозвучал голос у неё в голове, - "Зайди ко мне," - позвал отец её. “Хорошо, сейчас буду, “ - телепортировала она.
Когда Варгинэлла зашла в храм, отец молча находился среди свечиганов, которые, слегка потрескивая, окружали его. Глубоко вздохнув он открыл глаза, и как по мановению, все свечиганы погасли, и на пол полился нежный переливающийся свет.

“Дочь моя, вот и пришло твоё время, мои дни сочтены,” –прозвучало в голове Варгинеллы.
“Ну, что ты, отец, ты ещё не достиг своего тысячелетнего возраста- попробовала возразить она.
“Не перебивай и слушай,”-сказал отец.
“В своё время твоя мать пожертвовала собой, чтобы спасти тебя и меня от Вердинага, но это долгая история, я хочу пожертвовать собой, чтобы у тебя было время отомстить, наши инженеры в последний момент изобрели необычное оружие и сейчас его дорабатывают.
Но дело в том, что в нашей системе оно бесполезно.
Я заставлю Вединага погнаться за тобой, и тогда ты сможешь уничтожить его раз и на всегда.
Но обратного пути нет, и ты навсегда останешься там.
Я и остальные отвлечем его боевые корабли от тебя, а он обязательно последует за тобой потому, что мы прикрепим к твоему грандолёту самый большой отомнесный блок.
Когда выйдешь на орбиту, нажмешь вергеллу, и она доставит тебя в нужную точку галактики, аппарат Вардинага полетит за тобой, так как мы немного усовершенствовали твой корабль и прикрепили самый мощный магнистел, он схватит его невидимым полем и понесёт вслед за тобой, туда, куда ты последуешь. Вот и всё , что я хотел тебе передать, а теперь обними мня на прощанье, так как тебе пора”.
Варгинелла обняла своего отца и поспешила к своему грандолёту, вступив на борт, включила нужные рычаги и в последний раз бросила взгляд на отца, одинокая фигура которого маячила на плацу.
Грандолёт взлетел, и Варгинелла направила его на летательный аппарат Вердинага, который находился в нескольких парскетов от планеты. Приблизившись как можно ближе, она включила рычаг, который активировал магнистел. Как только она почувствовала как корабль стал приближаться к аппарату, Варгинелла запустила систему вергеллы, и звёзды сразу слились в один сплошной поток.
Время промчалось незаметно и Варгинелла даже не успела среагировать, когда раздался резкий хлопок и навстречу грандолёту понеслись здания.
Пара из них, как огромные глыбы, возникли прямо по курсу. Варгинелла схватилась за пульт управления и попыталась избежать аварии, но краем крыла она распорола крышу здания, словно ножом разрезала пирог пополам.
И тут грандолёт вздрогнул от попадания заряда и стал дымить и взрываться.
Варгинелла схватив усовершенствующую базругни, кинулась вон из грандолёта наружу.
Корабль потряс второй удар, и он просто развалился на части, падая частички попали на боевой костюм, который стал разрываться.
Варгинелла в полёте перевернулась и из последних сил выстрелила вместе с аппаратом Вердинага, оба заряда достигли цели. Заряд Вердинага ударил в оружие Варгинеллы и вырвал его из рук, заряд Варгинеллы достиг аппарата Вердинага, и первое время казалось, что ничего не произошло. Как вдруг закрутился чёрный вихрь, и летательный аппарат Вердинага просто испарился.

Солнце как воздушный шарик медленно опускалось за горизонт и последний лучик, словно прощальный взгляд озарил поле битвы. Варгинелла, еле задерживая слезы, бросила взгляд на мирно подплывающие к её ногам волны и сквозь воду увидела очертания её любимой горы, которой она любовалась из окна своего дома у себя на Надиридусе.
“Вот и всё," - произнесла она вслух, - "Вот мой новый дом и мой новый Мир. Здравствуй, новая жизнь”.

Встречаем, новая короткая зарисовка.

Работа №6.

Без названия

Слаб человек, бегущий от соблазна. И прячущийся за стенами монастырей...

Поглядит он на гладь водную - отразится на ней первобытное ество его. Голодное и бесхозное, отреченное, каменное.

О, Слово Божье! Ты - щит и меч мои.

Мы родились в грехе. А жизнь наша - то путь через змеиный град. Там яблонь лес! Градоначальникам там нет преград.

Я - воин света, я не дезертир.

Взойду на ложе я, склонюсь над Искушением. Скажу ей: "Ты жди, а я когда- нибудь вернусь."



Встречаем новую конкурсную работу. Итак, немного юмора...

Работа №7

О возмездии
«Комедийный рассказ с элементами неправды»

Одним ясным, летним днем двенадцатилетний двоешник Лёша возвращался со школы по лесу. Ходит так, гуляет, копошится в чем непопадя. Даже рукой в муравейник залез. Почувствовав тысячи укусов он выдернул руку с возгласом: «Здохните, ползучие гады», и стал стряхивать муравьев.
Прогуливаясь далее он увидел, как на одной ветке слетелась стая грачей.
- Ща я им! – крикнул Лёша и кинул в них портфелем. Портфель застрял на ветке.
- Во блин!!! – рассердился пацан и полез на дерево.
Добравшись до рюкзака и взяв его, школьник не справился с управлением телом и упал вниз. Вместо того, чтобы жестко упасть на землю, он телепортировался. Очутившись незная где, пацан осмотрелся. Он находился в черной, пустой, овальной комнате с приглушенным красным светом из под пола. На той ее стороне находилась полуголая женщина, закованная в цепи. Сзади нее находился плазменный телевизор с изображением погибающего мира.
Лёша не обратил на нее ни малейшего внимания и думал, как отсюда выбраться.
- Лёша! – манящим голосом позвала женщина.
- Что? – спросил школьник, как ни в чем ни бывало.
- Подойди, Леша!
Лёша подошел.
- Я Немезида – сказала женщина – я греческая богиня возмездия. Долго я ждала пришельца чтоб исполнить свое сокровенное желание.
- Никогда не думал, что греческие боги живут около села Большие Пенденики.
- Живут, Лёша, и в больших Пендениках живут, и в маленьких, и в Москве живут, и даже в Магадане.
- А кто живет из богов в Магадане?
- Сам Зевс.
- До Магадана нам не далеко, хотите довезу, с родственником повидаетесь?
- Нет Лёша, от тебя мне требуется только одно: я закована к этому дивану и не могу дотянутся до вон той кнопки. Нажми на эту кнопку, мир падет, а я дам тебе 100 баксов.
- Идет – не раздумывая сказал двоешник и нажал на кнопку.
Враз мир начал рушится. Это было видно на пятидесяти дюймовом плазменном экране богини. У пацана в это время в руках появились деньги.
- Дурак – вскрикнула она – своей недальновидностью ты пререк мир на погибель. Из-за ста баксов.
- Вы сто раз правы! Я поступаю недальновидно. Сто баксов не перспективны, это получается, что только наш мир умрет а Америка останется. Боже, ну и чушь – сказал Лёша и кинул деньги на адскую кнопку. Она повторно нажалась и мир в миг восстановился.
Богиня разоралась а двоешник телепортировался обратно в лес.
- Мне показалось, или та женщина немного того – сказал Лёша и пошел себе восвояси.

Работа № 8 - по техническим причинам перемещена в комментарий №1

Работа вне конкурса (увы!) № 1

Друзья! По техническим причинам (компьютер выдает сообщение, что в изменении комментария отказано), вынуждена поместить внеконкурсную прозаическую работу №1 в первый комментарий. Приятного чтения!

Бойко Татьяна, героиня картинки не даёт рассматривать картинку.))

Все побросали ручки, тетрадки, пошли на кухню пить чай. Тема рисунка раскрыта, выдумывать здесь больше нечего... конкурс можно закрывать...
СПАСИБО ВАМ МОЛЛИ!!!

KURRE, это всего лишь одна из версий. Мы вот когда-то с Дарьей-Марьей, до появления первой работы на игре, придумывали названия к картинке. Так это можно было делать бесконечно...)

Уйдём от грустных ассоциаций. На картинке изображена обыкновенная натурщица, хорошо зарабатывающая и довольная жизнью.)

А почему трусы в цветочек?

Эта картина прям конкурент улыбке Моны Лизы, сплошные загадки ))

С цепью почему?
Ну, в прошлой версии я объяснила почему. А в новой версии это даже неважно. Фантазии художника могут быть самыми неожиданными. Девушке мотивы неизвестны, она на работе...)))

Работа вне конурса №2

"Прошлое и будущее"

Они стояли и молча смотрели на картину. И все же ему хотелось задать один единственный вопрос...
Три месяца назад к нему пришла молодая женщина и попросила нарисовать не совсем обычный портрет. Обговорив все детали, в том числе и одежду, она пришла на следующий день. Смело разделась и расположилась на импровизированном ложе.
На ней остались только трусики и бюстгальтер, выполненые в виде живых роз, и массивный золотой крест на цепочке. Она обвила ногу стальной цепью с крупными звеньями, один конец которой зажала в руках.
И вдруг, женщина, уловив внимательный мужской взгляд смутилась, но тут же гордо вскинула голову. Именно в это мгновение художнику стало ясно, как изобразить все то, что хотела его заказчица.
И вот картина готова.
На ней и прошлое, и будущее.
Прошлое, как ему и положено, на заднем плане: небоскребы города, в котором она жила, и горы, как воспоминание о родине, местах где она выросла.
Настоящее и будущее это - она на переднем плане картины. Женщина, как символ продолжения рода человеческого, готовая ради этой новой жизни вытерпеть все земные тяготы в надежде на счастливое будущее своих детей.
Ему не пришлось задавать свой вопрос, её слова были ответом:
- Спасибо вам. Мой супруг уважает и ценит исскуство. И можете быть уверенны, эта картина займет свое достойное место в его родовом замке.

Стихотворение №15

Чёрное место, прожжённое,
Погасший город-звезда.
Женщина, вся обнажённая,
С чем ты пришла сюда?

Здесь Спасителя ждут - не менее,
Ты же идёшь налегке.
Может быть, станет спасением
Алая роза в руке?

Сможешь ли цепью железною
Вытянуть, спрятать, спасти
Город, стоящий над бездною
Тысячу лет почти?

Город, в тоске умирающий,
К мольбам и просьбам глух.
Сажей, из труб вылетающей,
Он испускает дух.

Выжжен лучом солнца яркого,
Битый шестёркою туз,
Город - большое яблоко,
С ядом кураре на вкус.

...Полистал, почитал Конфуция,
И заснул - под фильм DVD.
Но будят ночные поллюции
Того, кто привык быть один.

Мозг расколола трещина.
Видишь пожар вдалеке?
Выйдешь ли встретить женщину
С красным цветком в руке?

Стихотворение №2 Вне конкурса

Дети на завтраке в школе
Училке по химии Тане
В компот подсыпали что-то
И вскоре она отрубилась

Дети её раздели
Всю догола и цепью
Крепко её привязали
К батарее что горяча

На стол её положили
И на обнажённые груди
Положили цветы из вазы
Мол Танюха прости уж ты нас

Мальчик Витя одел её кофту
Мальчик Федя примерил колготки
Элеонора трусы одела
Но почему-то - на голову

И они побежали в город
Чудовищный страшный город
Город где их называют
Не иначе как "иммигрант"

Поплевав на спины прохожим
И разбив кое-где витрины
Дети с тоской понимали
Что это - не их масштаб.....

Работа вне конкурса №3

Твои волосы пахнут снегом…

Твои волосы пахнут снегом, чистым снегом горных вершин…
Так и должно быть. Я уже давно понял: мы два разных мира.
Мир моей души – это город. Квадраты дорог разбивают пространство на части, квадраты домов окружают тебя. И в царстве прямого угла гибнут крылья мечтаний и мыслей. Как крылья у птицы, которая живет в клетке.
Мир твоей души – горы. Дикая, необузданная природа, вызывающая восхищение своей неповторимостью. Я целую твои волосы, и мне чудится запах чистого снега… И роз…
Был морозный, зимний вечер. Ты стояла на улице у витрины цветочного магазина. Я подарил тебе розу… И хрупкое пламя цветка объединило нас.
С тех пор мы вместе. Я всегда славился своей расчетливостью, умением не терять голову, но с тобой стал другим. Ты приковала меня к себе, ты ворвалась в мой упорядоченный мир подобно неприятелю, и город пал… Где небоскребы принципов, привычек и грандиозных планов? Нет их, лежат в руинах…
Когда два столь непохожих мира сталкиваются, один из них непременно должен погибнуть? Или им суждено стать единым целым, отражением друг друга?
Уже поздно, мне пора домой. Так не хочется уходить, но ничего, мы же еще встретимся.
Завтра ты придешь ко мне в гости. Мы, как всегда, будем беседовать о разных пустяках, а под конец вечера я подарю тебе алую розу с золотым кольцом в зеленой листве…
Я так хочу увидеть отражение любви в твоих холодных глазах…