-= Клуб начинающих писателей и художников =-

Проза 1
И на берегу есть жизнь
Ким сидел на пирсе и молча смотрел на горизонт. Всё. Кончилась его пиратская карьера. Горсть монет в кошеле у пояса и корд на ремне – вот и всё, что заработал за шесть лет плаваний. Да ещё деревяшку на месте правой ступни.
Когда он, пятнадцатилетний парнишка, впервые ступил на сходни «Призрака», вывесившего знак вербовки, свою судьбу он представлял совсем иначе. Моряк, затем – офицер, а чуть позже – капитан. И поначалу всё шло так, как он и думал. После первого плавания капитан перевёл старательного и сообразительного юнгу в полноправные моряки, а ещё через полгода первый абордаж принёс ему целых четыре золотые монеты. Правда, их он проиграл сразу после плавания, после чего навсегда завязал с игрой на деньги.
Ким вспомнил, как гордился, когда капитан перевёл его в ветераны. Ещё бы, пройти пять абордажей без единой царапины, притом, что за чужими спинами Ким не прятался. И доля заметно увеличилась, что верно – то верно. Матёрые головорезы «Призрака», про которых говорили, что каждый стоит двух морских пехотинцев Императора или воинов Севера, общались с ним как с равным. Портовые рабочие поглядывали с уважением, а их дочери – с интересом. Жизнь тогда казалась простой и незатейливой.
Рейд на архипелаг Забар не обещал большой прибыли, но был просто необходим, чтобы осадить вконец обнаглевших корсаров. Их юркие полимараны всё чаще грабили торговцев в этих водах, а на такое имели право только местные пираты. Иначе скоро некого станет грабить. Власти портовых городов временно забыли все старые счёты, отправили на архипелаг карательную экспедицию, и эскадра в полсотни вымпелов ушла на запад.
Добычи на прожаренных солнцем островах действительно почти не нашлось. Не считать же такой несколько горстей жемчуга. Капитан «Призрака» не любил работорговцев и ловить пленников для продажи сперва не стал. Спохватился тогда, когда понял, что единственная выгода проходит мимо. Опоздал, само собой, всех, кто пригоден, уже переловили.
А едва флот приблизился к очередному острову, из-за него, раскрыв перепончатые паруса, ринулись на мстителей десятки полимаранов забарцев.
Это была славная битва. Воздух звенел от магии, пылала огненная смесь на воде, и нагие татуированные воины Забара шли на абордаж. Остановить их могла только смерть, и когда бой угас, некому стало нападать. Кое-где на обломках кораблей, а то и просто в волнах, забарцы и имперцы всё ещё рвали друг другу глотки, но «Призрак» уже подсчитывал потери. Две трети команды погибло в том бою, да и среди уцелевших почти все были ранены, но теперь «Призрак» мог по праву именоваться счастливым кораблём. Одним из трёх, оставшихся на плаву.
Если бы корабельный лекарь не погиб, возможно, раненая нога и зажила бы. Но без правильной помощи рана загнила так, что по возвращению ступню пришлось отнять. Выплатить компенсацию за ранение капитан не смог. Нечем. Пообещал помочь, чем сможет, и Ким покинул корабль.
Сейчас он сидел на пирсе и думал о том, куда направиться. Кожа протеза натёрла культю, в желудке ощутимо посасывало, а хороших вариантов в голову не приходило.
- Эй, Ким! – оклик сзади отвлёк парня от тяжёлых мыслей.
Ким обернулся. Старый Пак, владелец таверны «Приют моряка», тяжело ступая, подошёл ближе. Одет он был так же, как и всегда: потёртый кожаный жилет, старые парусиновые штаны, тяжёлые ботинки.
- Чего тебе, папаша? – равнодушно спросил Ким, ожидая услышать дежурные слова сочувствия.
- Да вот, – почесал Пак в затылке. – Работу тебе предложить хотел. Тут какое дело, мой вышибала сказал, что в гробу он такую работу видел, собрал манатки и ушёл. Нужен новый охранник. Хороший боец, которого уважают. Но такой боец вряд ли будет доволен тем, что я могу ему предложить. А ты бы справился, так я думаю.
Место вышибалы в таверне не считалось ни престижным, ни высокооплачиваемым. Те, кто чего-то стоил, быстро сманивались отсюда либо в экипажи пиратских судов, либо в городские когорты. А Ким, непригодный в войска, пришёлся там как раз ко двору.
…
Перед самым закрытием, когда последние посетители покидали таверну, Пак появился в дверях, окинул помещение напряжённым взглядом и прошёл за стойку, шепнув Киму:
- Сейчас же зайди на камбуз.
Прошагав между столами, рявкнул на протирающую столы рабыню-подавальщицу, чтобы пошевеливалась, и скрылся на кухне. Ким, оставив пост у двери, последовал за ним.
- Что случилось?
- А случилось, парень, то, чего мне хотелось бы избежать. Глава города решил, что береговое братство теперь ему не указ. Из искателей ветра в заливе только «Призрак», да и на нём команды разве парус поднять. В общем, «Призрак» ушёл, а городские когорты занимают порт. Склады, причалы, всё. Теперь береговому братству пришла задница.
- Когда здесь стояло четыре корабля, да на каждом три полусотни, так городская верхушка и не заикнулась бы о том, чтобы пиратов выставить. Искатели ветра сами кого хочешь выставили бы. Это получается, он сам хочет торговлю контролировать?
- Да, три кораблика у него есть, попытается, по крайней мере. Но речь сейчас не о том. Завтра он начнёт зачищать город от остатков берегового братства. Люгер Арка уже арестован, охрана складов – тоже. А ты тоже не отрекался от своих.
- Кому нужен безногий инвалид?
- Нужен, Ким. Ты уж поверь. Глава никого не забудет, а уж ветерана «Призрака», точно. Уходить тебе нужно. Сейчас уходить, на рассвете будет поздно. На пирсы соваться не вздумай, иди к южным воротам. Там тебя за десяток серебрушек выпустят, я эту смену знаю.
Ким бросил в заплечный мешок немногочисленные пожитки и шагнул к дверям. Поднял руку в прощальном жесте. Подавальщица выскочила из кухни, сунула ему в руки узелок, пахнущий чем-то съедобным, всхлипнула, поцеловала в щёку и скрылась. Ким проводил её взглядом, подумал, что зря не обращал на девчонку внимания. Красивая, даже старая одежда её не портит. Но сейчас поздно об этом жалеть.
Ночь встретила Кима редкими каплями дождя. Облака, покрывающие небо толстой пеленой, создавали кромешный мрак, найти в котором дорогу к воротам было нелегко. Справа остался богатый дом, принадлежавший старому пирату, отошедшему от плаваний и занимающемуся перепродажей награбленного. Судя по свечам, мелькающим в окнах, там тоже никто не спал. Старый Крюк не стал бы суетиться по пустякам. Тем больше причин спешить.
Калитка скрипнула, выпуская парня из города, вокруг сомкнулась непроглядная тьма. Идти в таком мраке пришлось, нащупывая дорогу палкой. Медленно Ким удалялся от городской стены, и рассвет застал его за четыре перестрела от города.
Фургон догнал Кима уже после полудня. Возчик, глянувший на прихрамывающего парня, придержал четвёрку могучих тяжеловозов и жестом пригласил его присесть. Ким не отказался, место крепления протеза уже ощутимо болело.
Разговор завязался сам собой. Киму не хотелось сидеть, подобно безъязыкой обезьяне, а возчику хотелось поболтать. А ещё больше хотелось поболтать двум подросткам, сидевшим на той же телеге. Парню лет восемнадцати и девчонке на пару лет младше. Бывший пират рассказал свою историю, удостоился вежливого сочувствия и пары слов насчёт загребущих лап городских властей.
Ким узнал, что возчик, которого звали Матео, держит постоялый двор у Дельфиньей бухты, что посетителей немного, и заведенье балансирует на грани разорения. Тут же засомневался в словах мужика.
Одет возчик был добротно, дети его тоже в лохмотьях не ходили. Фургон стоил немало, да и лошади, тянущие его, не выглядели клячами. Тот, за которого мужик себя выдавал, обошёлся бы телегой попроще.
А Дельфинья бухта, как слышал Ким пару раз, служила приютом тем, кто торговал без уплаты пошлин. И если фургон доставлял в город ценный груз, то все нити сходились просто отлично. Но это было не его дело.
На ночлег фургон встал среди скал, загородивших стоянку от посторонних глаз. Дочь возчика, которую звали Анита, слегка знакомая с магией, установила защитный круг на случай появления враждебных существ, и путники сели вокруг костерка, доставая продукты.
…
Постоялый двор имел два этажа, на нижнем располагалась кухня и таверна, а на втором – комнаты для тех, кто решил заночевать. Конюшня, баня и сарай составляли две стены, а с двух других заведение ограждал каменный забор в два человеческих роста. Он стоял у основания мыса, с одной стороны была изобилующая камнями бухта, пригодная лишь для рыбачьих лодок, а с другой, не дальше перестрела, ещё одна бухточка, узкая и глубокая. Великолепное укрытие и от штормов и от глаз сборщиков податей. Хорошее такое место, Киму понравилось.
- Спасибо за то, что подбросили, – Ким кивнул и слез.
Фургон медленно повернул в ворота. Именно этот момент выбрала пятёрка вооружённых людей, чтобы выскочить из леска и броситься к зданию.
Закрыть ворота не успеть, это понял и Ким и все остальные. Мужик и его сын схватились за оружие, а Анита с визгом бросилась в дом. Правильно, нечего путаться в такой момент под ногами.
Разбойники оказались на удивление хорошо вооружены. Первый, подбежавший к воротам, взмахнул длинным мечом и несомненно уложил бы Матео, не отмахнись тот окованным железом посохом. На Кима тут же насели двое, и не будь навыка, парень получил бы железо в брюхо. Крутнулся, уходя от удара, пробил кордом солнечное сплетение одного, рубанул по ноге другого, а когда тот падал, рассек разбойнику голову.
Тут же, не дав оглядеться, к Киму прыгнул третий, взмахнул топором на длинной рукоятке. Ким шагнул назад, пропустил лезвие и быстро вышел на дистанцию поражения.
Культю пронзило острой болью, но разбойник не успел взмахнуть оружием ещё раз, корд вскрыл ему грудную клетку. Ким быстро оглянулся и понял, что убивать уже некого.
Санчо стоял у телеги, ошеломлённо смотря на тело разбойника, распростёртое перед ним. Видно, парню раньше не приходилось убивать. Ещё один труп лежал с болтом в груди, а Анита пыталась взвести тетиву самострела. Остальные разбойники валялись вокруг Кима, кое-кто ещё шевелился, но это ненадолго. А Матео лежал тут же, у фургона, в луже крови. Меч чиркнул мужчину по шее, задев артерию. Лёгкая смерть.
После того, как Матео похоронили, Санчо обратился к Киму, уже собравшемуся продолжать путь:
- Погоди, Ким. Тут такое дело… – он пошевелил губами, подбирая слова. – Здесь из вольных людей я, да сестрёнка моя остались. Две рабыни-служанки не в счёт. А у отца с ночными торговцами дела были, если они почуют слабину – разорят и не моргнут глазом. Мне одному не справиться.
- Я человек простой, – пожал плечами Ким. – Намёков не понимаю. Говори уж прямо.
- Мне компаньон нужен, – решился наконец Санчо. – За долю в прибыли. Четверть тебя устроит?
С учётом того, что Ким вступал в налаженное дело, четверть было очень щедро. Даже подозрительно.
- А что, в посёлке нет таких, кого можно в компаньоны взять? – спросил Ким. – Или из дальней родни, например?
- Если бы всё было так просто, – махнул рукой Санчо. – Отец сиротой был, а мать он купил на невольничьем рынке, так что с роднёй у нас негусто. А в посёлке все друг другу кто брат, кто сват. Возьмёшь одного в компаньоны – так всем кагалом самого вытеснят. И так приходится от Аниты жениха отгонять, девочка из-за него с кинжалом не расстаётся и боится от дома отойти. А хороший боец, знакомый с искателями ветра, может и с ночными торговцами договориться, и с поселянами проблему помочь решить. Да и посетители разные бывают.
Ким подумал, что в других местах его никто не ждёт, а здесь хорошее место. И если не зевать, то есть шанс наладить свою жизнь и остаться на плаву, несмотря на повреждения.

Проза 2
«Багровый прилив».

- Налей-ка мне еще кружку рома, - крикнул старый моряк кабатчику. – Да поторапливайся, якорь тебе в печенку.
Шустрый кабатчик, не смотря на свой вес и возраст, быстро выполнил заказ постоянного посетителя. Моряка Джона здесь знали все, он часто заходил в кабак и сидел там до глубокой ночи, травя байки про свои приключения. Кто-то верил ему, кто-то нет, но слушателей было хоть отбавляй, даже сам кабатчик с удовольствием прислушивался к разговору, не забывая о своих обязанностях. Вот и сейчас, осушив пару кружек рома, Джон сказал:
- Мы пили ром вместо воды. Не верите? Вода в бочках быстро тухла, мы разбавляли ее ромом, а когда она кончалась, пили чистый ром. Его у нас в трюме было больше чем питьевой воды. А такие напитки как сидр и пиво, спасающие нас от цинги, быстро прокисали. На Карибских островах, принадлежащих испанцам, готовят светлый ром с мягким вкусом, но твое пойло, старина Бартоломью, ничем не хуже.
- Ты и на Карибских островах был? – спросил лысый старик с седой бородой, сидевший за соседним столом.
- Был. Столько воды утекло с тех пор. Разве я не рассказывал?
- Не припомню.
- Сейчас расскажу, но сначала выпью. Бартоломью, еще кружку рома! – крикнул Джон кабатчику.
Отхлебнув из кружки, доставленной так же быстро, как и предыдущие порции, старый моряк начал свой рассказ:
- На каракку «Багровый прилив» я попал в восемнадцать лет. До того как мы захватили ее, она являлась грузовым судном, и принадлежала испанцам. Называлась «Санта Мария», имела четыре мачты и тридцать пушек. Взяли ее с трудом, хоть и плохая у нее маневренность, зато абордажные сети вдоль фальшбортов очень мешали нашим ребяткам попасть на судно. Мы подплыли на галеоне «Черный призрак», близко подойти не удалось, с каракки начали стрелять из пушек и мортир чугунными ядрами. Наш штурман был пьян, впрочем, как и вся команда, он резко положил руль влево, подставив правый борт. Одна бомба с горящим фитилем, начиненная порохом, пробив борт, упала на палубу галеона, фитиль потух, но в палубном настиле образовалась дыра. Наши канониры, довольно опытные ребятки, даже в пьяном виде. Они шустро зарядили пушки, выкатили их к правому борту, выставив в бойницы, проткнули картузы с порохом протравниками и подожгли фитилями порох в запальных отверстиях. Вот грохоту то было. Я наблюдал за ними со стороны, и ждал, когда наступит мой час, так как принадлежал к абордажной команде. Тем временем канониры откатили пушки назад вглубь палубы и прочистили стволы прежде чем снова зарядить пушки ядрами.
Подойдя ближе к вражескому судну, мы забросили свои кошки на «Санта Марию» и баграми уцепились за борт. Стрелки уже сидели на марсах мачт, целясь оттуда по врагам из мушкетов и арбалетов. Причем с обеих сторон противников. Перекинув мостки через борт, под потоком стрел и пуль, мы пошли в атаку. Находясь еще на борту галеона, я метнул топор, метясь в испанского моряка, но промазал. Топор угодил в парус, располосовав парусину пополам. Перебравшись по мостку на борт противника, держа в одной руке кутласс - это меч такой, короткий, - пояснил старый моряк. - В другой руке абордажную саблю, я ринулся в бой.
- Как ты не свалился за борт? Ведь руки у тебя были заняты, держаться нечем, а корабли качаются на волнах, - спросил толстый ирландец, с недоверием глядя на Джона.
- Абордажная команда, на то и абордажная, чтобы не падать за борт! – ответил моряк. Не перебивай, дурья твоя башка, а то забуду все. Ну, так вот, стою я на палубе каракки, кругом дым, стрельба, крики, стоны. И тут наскакивает на меня испанский офицер и тычет шпагой, пытается проколоть мой худой живот, якорь ему в печенку. Я отмахнулся от него саблей, а он снова тычет. В это время одноухий Вилли, выхватывает из рук испанца пику и кидает в моего офицера. Пика проткнула его насквозь, едва не задев меня.
- Врешь, - усмехнулся седобородый.
- Да пусть меня проглотит кашалот, если это ложь! - Джон отпил из кружки ром. – Захватили мы «Санта Марию» уже на закате. Багровый такой закат был, и море красное от крови, кругом плавали тела погибших моряков. Нашему галеону не повезло, испанские канониры пробили ему борт горящей бомбой, когда мы подходили к каракке. Загорелся он, а спасать «Черного призрака» было некогда. Выбросили мы убитых врагов за борт, обшарили все каюты и трюм. Добра на «Санта Марии» оказалось немерено, я отродясь не видел столько. Золота и серебра - корзины, заморских тканей – рулоны, а камней драгоценных и жемчуга - сундуки. Но самым неожиданным сюрпризом на судне, оказалась молодая, невероятной красоты, испанская герцогиня. Наш капитан, отважный Одноглазый Джейкоб, был благородным малым, он не дал девушку в обиду и решил высадить герцогиню на Карибских островах, конечно не просто так, а получив за нее выкуп. Отремонтировав каракку, и перекрестив ее в «Багровый прилив», мы отправились к Карибским островам. Как я уже сказал, мне тогда едва исполнилось восемнадцать лет, я был высок, красив и умен, - Джон широко улыбнулся беззубым ртом.
- Куда же это все делось? – спросил снова ирландец. – Ты же ростом ниже Бартоломью и страшней судной ночи.
- Что ты понимаешь в красоте старая дубина? Слушай, что было дальше. Одним словом герцогиня влюбилась в меня так, что впору требовать, чтоб я на ней женился.
- А ты что? – не удержался седобородый.
- А я что? Не мог же я променять море на какую-то там герцогиню. Она ходила вокруг меня кругами, словно голодная акула, лезла с разговорами, строила мне глазки, томно вздыхала. Один раз даже кинулась целоваться. Но разве я мог дать надежду бедной девушке? В общем, достала меня своим вниманием, якорь ей в печенку, хорошо, что мы были недалеко от Карибских островов. Вот так я и побывал в тех местах. С герцогиней пришлось расстаться, боюсь, что она долго вспоминала меня, может, и сейчас все еще любит.
- Ну, ты и трепло, Джон, - сказал ирландец. – А мы - то уши развесили.
- А я ему верю, - проговорил седобородый. – Давай, Джон, выпьем за твою герцогиню.
Они чокнулись кружками, и сделали по большому глотку. Джон на минуту задумался, глядя в горящий камин, и грустно улыбнулся. Воспоминания вызвали в нем дикую тоску по морю. В мыслях он снова стоял на палубе «Багрового прилива» и смотрел в безбрежную даль, на огненный горизонт, за которым скрывалось солнце. А что герцогиня? Она и в самом деле была - женщина в кружевной черной мантилье, с перстнями на пальцах и медальоном на шее. Правда, лет ей было под семьдесят. Но зачем об этом знать ирландцу? Якорь ему в печень!
Джон усмехнулся и осушил кружку до дна.

Проза 3
Мечты не сбываются.­

Пролог.­
Благородная громада ­галеона с неизбежност­ью судьбы двигалась к­ точке прибытия. Капи­тан стоял у штурвала,­ вглядываясь в безбре­жные воды океана, кро­ваво-красные от закат­ного солнца. Еще пара­ часов и они под покр­овом наступившей ночи­ высадятся на Анафи. ­И тьма превратится в ­день, когда запылают ­деревенские лачуги. И­ тишина взорвется воп­лями сотен людей, гиб­нущих под безжалостны­ми клинками пришельце­в… Ничего личного, то­лько бизнес. Заказчик­ обещал хорошее возна­граждение за местных ­девушек… Захваченную ­рухлядь поделим среди­ членов команды, част­ь пленников передадим­ непосредственно нани­мателю, остальных – н­а невольничий рынок…О­х, как загуляем потом­! А очнувшись от пьян­ого угара и подзалечи­в полученные в кабацк­их потасовках раны, в­новь отправимся в мор­е – и полетит душа к ­небесам свободной, бе­лой чайкой, и вновь с­оленый ветер на губах­, вкус которого почем­у-то невольно вызывае­т ассоциацию с кровью­…
Жан Арно проснулся… ­В ушах все еще вздыха­л прибой, а перед гла­зами плясали красные ­блики на воде… Увы, э­то только мечты, кото­рым не суждено сбытьс­я. Время пиратов прош­ло, на дворе XXI век.­ Конечно, с точки зре­ния обывателя все это­ только блажь. Ну чег­о еще надо человеку, ­заполучившему такие б­огатства: небольшой з­амок, яхта, оснащенна­я по последнему слову­ техники, коллекция р­етро автомобилей… Все­ это так… И все же ме­чтать-то хочется.

Первые бои.­
Предчувствуя собстве­нную скорую гибель и ­пленение молодой жены­, парень кинулся на к­апитана. Схватка была­ недолгой. Откуда гря­зным деревенщинам зна­ть приемы благородной­ борьбы? Однако такие­ вещи нельзя прощать.­ Любое сопротивление должно быть подавлено­. Продырявив нахала, ­капитан раскроил чере­п путавшемуся под ног­ами малолетнему щенку­, очевидно сыну этого­ тупого выродка, взду­мавшего сопротивлятьс­я… Ну, а жена… Жена б­ыла связана и доставл­ена на корабль. Зачем­ портить товар, за ко­торый можно будет пол­учить не менее 20 зол­отых?
Тогда, десять лет на­зад он и представить ­не мог, что 20 сентяб­ря 20** года станет п­ереломным в его жизни­… Хотя нет, кое что, ­все-таки предчувствов­ал.
Все началось с терак­та. Объектом атаки ст­ала частная школа име­ни А. Деловье в Авинь­оне. В результате нап­адения погибло 246 де­тей в возрасте от 6 д­о 15 лет, не говоря у­же о взрослых. Франци­я, уже давно захлебыв­авшаяся в крови безви­нно погибших в прошлы­х акциях сограждан, в­зорвалась.
Жан Арно был интелле­ктуалом. Любил почиты­вать на досуге умные ­книжки. Как там, стал­о быть, у месье Петра­жицкого? Государство ­существует до тех пор­, пока мы сознательно­ допускаем возможност­ь властвовать над нам­и? Вот, вот. Теперь п­редставилась возможно­сть посмотреть на тео­рию в действии.
Население, уставшее ­от беспомощного лепет­а властей, от бесконе­чных обещаний наладит­ь ситуацию в сфере ми­грации, начало брать ­власть в свои руки.
Все началось со стих­ийно создаваемых боев­ых бригад, которые па­трулировали улицы и н­аказывали нелегалов, ­сообразно собственным­ представлениям о спр­аведливости. Костяком­ этих отрядов первона­чально стали родствен­ники погибших детей и­ сочувствующие предст­авители армии и полиц­ии. Не прошло и месяц­а, как это движение о­хватило всю Францию. ­Конечно, кого-то заде­рживали, судили показ­ательно… и быстро отп­ускали. Альтернативны­е силы правопорядка б­ыстро набирали силу: ­на улицах городов вно­вь воцарилось спокойс­твие, некогда утрачен­ное, когда многочисле­нные орды мигрантов х­лынули в страну.
Вот тогда-то Арно и ­понял, что пришло вре­мя действовать. Он уж­е был предводителем о­рганизованной преступ­ной группы. Теперь пр­ишло время легализова­ться! Бить морды прос­то так – это преступл­ение. Другое дело сов­ершать тоже самое под­ аккомпанемент красив­ых лозунгов о защите ­свободы, демократии, ­христианства… Да кака­я разница, каких лозу­нгов! Главное, со сто­роны это выглядит, ка­к дело чести.
Их первая вылазка в ­качестве боевой брига­ды произошла спустя т­ри месяца после терак­та. Объектом атаки ст­ал центр размещения б­еженцев. Первоначальн­о планировалась прост­о небольшая акция уст­рашения. Правда, пере­борщили немного. В пы­лу драки Арно случайн­о прибил какого-то че­тырехлетнего пацаненк­а… Ну, да ладно. Глав­ное, цель достигнута…­ Очень скоро Жан Арно­ зарекомендовал себя ­как непримиримый защи­тник христианских цен­ностей.

«В таверне веселилис­ь моряки, и пили за з­доровье атамана».
Бунт, до сей поры ск­рытый, обозначил себя­ при дележе добычи. П­редметом потасовки ст­али две тысячи золоты­х, которые капитан пр­едложил оставить в ре­зерве, а старший помо­щник с немногочисленн­ой группой отступнико­в желали разделить по­ровну. В какой-то мом­ент, в пылу словесной­ перепалки предатель ­стал требовать смещен­ия предводителя. Лицо­ капитана исказилось ­от ярости, короткий в­змах руки – и смутьян­ с хрипом упал на зам­усоренный объедками п­ол, в предсмертном, о­тчаянном жесте пытаяс­ь вытащить из пробито­го горла застрявший с­юрикэн …
Неужели все-таки дес­ять лет прошло? А вро­де бы вчера только на­чинали.
Теперь многое измени­лось. В результате пр­отивостояния альтерна­тивных сил правопоряд­ка и официальных влас­тей последние потерпе­ли поражение. Ключевы­е лица государства бе­жали или оказались за­ решеткой по обвинени­ю в измене. Прошли до­срочные президентские­ выборы, в результате­ которых победил Марс­ель Бланкар – глава о­бъединенных боевых бр­игад. Его понятные на­селению лозунги о защ­ите нации, подкреплен­ные реальными мерами ­по восстановлению общ­ественного порядка, в­ыглядели куда как бол­ее выигрышно на фоне ­бесцветного лепета мя­гкотелых либералов о ­необходимости консоли­дации и сохранения пр­инципа толерантности ­любой ценой.
С Бланкаром Арно дов­одилось сталкиваться ­на некоторых совместн­ых акциях. Придя к вл­асти, новоявленный пр­езидент не забыл сора­тников. Жан тоже полу­чил высокое и доходно­е местечко… Вернее, в­ысокодоходное.
Ну, а сейчас он сиде­л в кругу близких дру­зей и коллег по работ­е в одном из лучших р­есторанов Парижа, пра­здновал приобретение ­нового дома.
Шато де ла Грат ране­е принадлежало Эжену ­де Гюра. Давным-давно­ он женился девушке, ­дед которой был ливий­цем. Согласно новому ­закону «О чистоте нац­ии» это считалось сер­ьезным преступлением.­ Женщину отправили в ­адаптационный трудово­й лагерь, где она сги­нула, не пройдя селек­цию. Хозяин замка был­ передан в руки сотру­дников второго отдела­ внутренней жандармер­ии. На протяжении тре­х суток его убеждали ­в необходимости измен­ить поведение. Не пол­училось. Эжен де Гюра­ трагически погиб, сл­учайно ударившись вис­ком об угол стола в д­опросной.
В через две недели п­осле этого – вот прия­тная неожиданность – ­по личному распоряжен­ию Президента Шато де­ ла Грат передали Жан­у.
Теперь он праздновал­ победу. Очередь гово­рить тост дошла до Ро­шеля. Поднявшись, тот­ провозгласил: «Пью з­а тебя, Жан. Ты всегд­а знал под кого лечь,­ чтобы получить нужно­е».
Чертов Рошель! Всегд­а был невоздержан на ­язык. И зачем Жан при­гласил его? Ведь нико­гда друзьями не были…­ Просто хотелось немн­ого унизить зазнавшег­ося выскочку, показат­ь, кто более успешен.
Арно сжал вилку так,­ что пальцы побелели.­ Вцепиться бы сейчас ­в горло этому выродку­! Но мы же цивилизова­нные люди… Есть более­ изящные способы мест­и.
Через три дня Рошель­ был передан в руки с­отрудников второго от­дела на основании обв­инения в государствен­ной измене.

Торговец.­
Невольничий рынок. О­бнаженные тела красав­иц, обреченных до сро­ка сгинуть в гаремах…­ И свист бичей, заста­вляющий сердце капита­на сладостно замирать­ в предчувствии будущ­их удовольствий без к­аких-либо нравственны­х ограничений…
Жан Арно стал началь­ником адаптационного ­трудового лагеря. Все­х поступавших туда де­лили на две группы. Т­е, кто прошел селекци­ю, переправлялись в з­аморские департаменты­ и сообщества, честны­м трудом искупать гре­хи соплеменников пере­д народом Франции. Ос­тальные – уничтожалис­ь.
Не гнушался Арно и н­ебольших подработок. ­Торговал живым товаро­м. Конечно, официальн­о использовать перево­спитывающихся личных ­целях запрещалось. Но­ за пару или тройку д­есятков тысяч возрожд­енных франков власти ­были готовы терпеть т­акие маленькие наруше­ния.
Вот и сейчас он сиде­л с клиентом в своем ­роскошном кабинете, р­ассматривая экземпляр­ для продажи. Худеньк­ая девчушка. Не старш­е тринадцати лет, каж­ется. Взглянув в ее б­ольшие, черные глаза,­ полные животного стр­аха, Жан еще раз убед­ился в справедливости­ слов Бланкара. Это н­е люди. Самых агресси­вных особей нужно без­жалостно уничтожать, ­остальных использоват­ь сообразно обществен­ным потребностям. И к­ черту нравственность­! Мораль – удел слабы­х. Сильный должен рва­ть, ломать, уничтожат­ь – все во имя счастл­ивого будущего нации.
Девушку увели. Мужчи­ны обсудили нюансы бу­дущего денежного пере­вода и попрощались.
Жан остался один. По­тягивая вкусное вино,­ размышлял о жизни. В­зглянул на картину, ч­то висела на противоп­оложной стене. Благор­одный галеон, идущий ­в строну заката. Жаль­, все-таки, что мечты­ не сбудутся. Век пир­атов канул в Лету без­возвратно… Но у него ­же есть яхта, оснащен­ная по последнему сло­ву техники. Хоть кака­я-то компенсация за н­есбыточность.
Что ж, нужно учиться­ довольствоваться мал­ым.

Или пока капитану не надоест
Зачет!

Поэзия 1
Сказка о Пирате и заводной Рыбке.

Жил был Пират со своим Попугаем. Долго жили – горя не знали.
По утрам ходили в море, корабли топили. По вечерам же байки травили.
Пират был всеми уважаем. Смелее не было его в округе.
Мог крюком кому глаз вырвать. Или пива бочку выпить, не важно.

И Попугай был в почете. Советы давал Пирату исправно.
Был в них толк заметный. Словно провидец искусный, а не птаха малая.
Зашли после похода Пират с Попугаем в пивнуху.
Байку о золоте затравили. Как торговый баркас утопили.

Да только завидел Пират Рыбку за стойкой. Не простую Рыбку – заводную.
Мужиков на раз заводила. От чего те слюньки на пол роняли.
Захотел себе Пират такую Рыбку. Да только сказал Попугай: «Не надо!
Пускай мужики на коленях ползают. А ты Пират Гордый, коих во веке веков не видали.»

Не послушал Попугая Пират, соблазнился. Подошел к Рыбке завидной.
Улыбнулся ей ртом беззубым. Да слюнями на пол закапал.
«Ты ли Пират?» - говорила она голосом милым. «Я» - отвечал Пират голосом гордым.
«Так что ж ты Пират Великий. А бабы красивой не имеешь?»

Вылупил глаза Пират - не знал, что ответить. Отвечал за него Попугай:
«Потому и Великий, что берет любую, какую хочет. Толька баба та слово не имеет».
Посмотрела на Пирата Рыбка очами, приворожила.
«Баба слова не имеет, а Воробей облезлый вякает? »

Обиделся Попугай на слова обидные, ощетинился.
Сколько жил он, никто Воробьем его назвать не осмелился.
«Я с Пиратом тридцать лет и три года! А ты, девка полунагая смеешь говорить поперек слова мужского?»
Усмехнулась Рыбка, развернулась. Только глазками Пирату стрельнула.

Гордо веет «Веселый Роджер» в море. Бриг Пирата на борей заходит.
Гордо смотрит труба в горизонты. Только нет Пирата на судне.
Пилит Рыбка Пирата пилою. Утопила гордыню в рутине.
Золотишка не хватат на малявок. Куда делось оно - не понятно.

Только ночью на мыс кто-то ходит. Смотрит вдаль, ветру грудь подставляя.
Сопли льются рекой прям на камни. Песню бриз о Попугае Гордом доносит…

Поэзия 2
Качаясь на волнах, в плену хмельных закатов,
Плывет себе пират в страну пропавших кладов.
Резвится черный флаг, по ветру он гуляет,
Корабль паруса всей грудью расправляет.
Умелый капитан ведет команду к цели,
Им бури не страшны и не страшны им мели,
Ведь где-то ждет бродяг пропавших кладов берег,
Спешат они туда и лишь в монету веря,
К чертям всех прочих шлют, не ведая сомнений,
И ром охотно пьют до «визга на коленях».
И, глядя в горизонт, сверяясь с древней картой,
Они идут на зов тщеславием распятый.
Завидя край земли, тот заповедный остров,
Корабль на якорь и… скорее все на весла.
Уткнулась шлюпка в грунт, воды лишь по колено,
Земля, песок вокруг и берег лижет пена, -
Присесть бы, отдохнуть, ведь сотни миль качались.
Но нет, скорее в путь, едва успев причалить,
По карте, по следам, начертанным когда-то,
К одной из гордых скал, к сокровищнице с кладом
Ведь манит знак на карте, сильнее всяких сил,
Готов погибнуть каждый, никто хоть не просил.
И вот у ног команды в сокровищницу вход,
Но с алчностью пиратской один туда войдет…
…И каждый звался братом, но руки все в крови, -
Быть тяжело пиратом: ни дружбы, ни любви,
На службе ты у смерти, коль хочешь быть богат –
Она тобою вертит, ты - волк морской, пират.
И капитан истерзан, изранен, изможден,
Один он не повержен, один не побежден.
Переступая трупы, шагнул в пещеру он,
И эхом отозвался его истошный стон:
Разграблено все, пусто… И взору в одночасье
Открылась надпись мелом, на стенке:
«Здесь был Вася».

Поэзия 3
Джек - воробей и стихия...

***

Я Джек – воробей, храбрый, грозный пират,

Вот я у штурвала стою корабля.

К тому же красив я, несметно богат,

Лишь море вокруг, горизонт и земля.



Корабль несётся, летит всё быстрей,

Работою занят весь экипаж,

Мы с ним проплывали сотни морей,

Судна врагов брали, на абордаж.



Но вот напал шторм и рвёт паруса,

Волна продолжает корабль качать,

Зловещими стали, те небеса,

Не нужно нам было, богов огорчать…



«Зря, что ли, топтали свои сапоги?

В бокал наливали хмельное вино.

Господи смилуйся!!! Нас сбереги!

Не уж то на дно, нам уйти суждено?!»



Но нет, не сдаётся наш Джек - воробей,

Он не привык покоряться беде,

«Эй, рому в бокалы налейте скорей

И правь паруса, навстречу судьбе!»



Пусть грома раскаты, шумит океан,

Но гордо корабль рассекает волну,

Бесстрашный на том корабле капитан,

И виден просвет, сквозь кромешную тьму…

Поэзия 4
У нее под платком две косы золотых до пят,
И насмешливый взгляд, и крылатый разлет бровей.
Покорить океан и вернуться богатым к ней
Перед тем как отплыть обещался мой старший брат.

Он ходил по морям и гарпунил больших китов,
И не раз, и не два своей смерти смотрел в лицо,
Он прослыл храбрецом, самым лучшим из всех бойцов,
И в кабак, и к чертям каждый с ним был пойти готов.

Он вернулся домой, чтоб услышать ее ответ,
Мореход, китобой, капитан десяти кораблей…
Но нашел вместо дома лишь горстку сырых углей
И ни слуха о той, что ждала его восемь лет.

Он молчал сорок дней и как воду пил горький ром,
Он не спал по ночам, и искал, и искал следы,
А, найдя наконец, он проснулся совсем седым,
И отправился в путь, полыхая внутри огнем.

Он топил корабли, не меняя на милость гнев.
Под разбойничьим флагом теперь бороздя простор.
А один государь обещал полказны за то,
Чтоб повесить его на рассвете на Плес-де-Грев.

Но ищи ветра в поле! С ним был заодно сам черт.
Он искал ее долго, и каждый год шел за три.
Пустота расширялась, съедала его изнутри…
Он искал ее долго, сжигая за фортом форт.

Но не мог ни один ему правильный дать ответ.
«Сколько времени минуло, разве ее найдешь?»
Он кивал головой, про себя повторяя «ложь»…
Двадцать стран, острова и почти восемнадцать лет.

И шептались друзья: «Ее верно на свете нет.
Сколько времени, Господи, можно ее искать?»
………………………………………………………
Он не верил словам, и нашел через двадцать пять
В кабаке, где ей цену поставили в горсть монет.

Он ступил к ней, шатаясь, не в силах найти слова,
Целовал ей запястья, морщинки у самых век,
А она улыбалась,
гладила по голове,
Ощущая испуганно
то, что еще жива.

Поэзия 5
Плывёт пиратское судёнышко. Смотри.
Корытце смрада бяки человеческих исканий.
Головозверских чопорно-отрубленных желаний.
И море принимает флаг их за своих.

Ему конечно, как воде плевать волной.
Безразлично. Борта стегает пеной повеленной.
От штиля настроенье в сон рукой прикосновенной
Баюкает отродье. Вонь. Хмельной покой.

Под крики чаек воздух под ножом скулит.
В отчаянных ветрах кораблик немощи направил,
Вдувая в страшное и море поднимая, вздыхая.
Нептун сказал:"Пиратов надо потопить!!!"

-Ведь некому со мной испить до дна вина.
Пускай хлебнут из чашицы хмельной ё-хой. Владыки!
И словно мне привычные вспорхнут, как диво-рыбки.
Их плавники в крови не станут мне виной.

И море вздыбилось!!! Пасть волны сглотнула.
Язык судьбы облизывал добычу на губах смертей.
-Подумаешь десятки Душегубов утопила….
Нептун со мной испей очищенность морей.

очередной рисунок словами, только в профиль...
собственно, мало было провала последнего РС?
нисколько не желаю какого-либо негатива, но игра провалится...
и что сайту сейчас так необходима очередная провальная игра?

ладно, нечего расстраиваться. Вот хорошая песенка про море (все равно тут никто такого уровня не напишет):
http://megalyrics.ru/lyric/the-dartz/koghd...iebia-morie.htm

А пусть провалится)
Зато я развлекусь)

Мы ведь начинающие. Зачем ждать шедевров?

У меня есть рассказ, но он в два раза больше. Шлагбаум закрыт?

shpuntik, если раньше не публиковали его нигде, то могу посоветовать изложить его короче. Ограничение по объему вводится именно для читабельности. Не всякий осилит половину писательского метра.

Заставлять конечно никого не могу, но на мой скромный взгляд лучше писать новые работы.

А я сразу вспомнил Окуджава - "Пиратская лирическая".

KURRE, не знаком, к сожалению, надо восполнить)

А я помню Дарья-Марья и арчер проводили рисунок словами с подобной картинкой. Работ было много и игра прошла очень активно тогда.

Лучше я пополню стройные ряды болельщиков.

У меня при попытке нажать на ссылку "пиратскому королю" выдаёт, что пользователя с таким именем нет. Куда отправлять работу, если вдруг придёт вдохновение (или оценку, если придёт фантазия проголосовать)?
P. S. Рассказы про компьютерных пиратов допускаются?

Ivan_Al, мне можно) это я)
Дорвусь до компа с сетью, разберусь, почему ссылка битая.

опечатки хоть исправьте на главной в теле описания к игре:

историю

душонкам

ладно уж про слово "нету" не буду ничего говорить, хоть и в данном контексте оно сомнительно.

профанация безграмотности. Не удивлен, что кое-кто прошел мимо молча.