-= Клуб начинающих писателей и художников =-

Доброго времени суток!)
Зал для поэзии здесь!
Ждём желающих, и пусть лилипуты никого не пугают!)

ПОЭЗИЯ №1. Перечитывая классику.

Там, где давно не признают
Ни пола, ни границ,
Забыв про блага и уют,
Жил в замке некий принц.
Он никому не угрожал,
Не спрашивал совет,
Но много раз в руках держал
Указанный предмет.
Когда с роднёй не повезло –
По жизни сложно плыть,
Но вот вопрос: в борьбе со злом
Добру какому быть?
И он, терзая без конца
Его который день
Не уходил, но тут отца
К нему явилась тень
И говорит: «Тебе везло,
Хоть ты, конечно, крут.
Добро в сравнении со злом
Всего лишь лилипут.
Напрасно жизнь отдашь борьбе,
Как дурень и профан.
Смотри, как скалится тебе
Твой Йорик-корефан!
Совет даю тебе – забей,
Всё в жизни зашибись!
Но в замке ничего не пей
И к маме присмотрись».
Отец, поправив свой манжет,
Растаял на глазах.
А чем закончился сюжет –
Читай Шекспира сам.

+++

ПОЭЗИЯ №2. Две чаши весов
***
Здесь зло и добро
Как чаши весов судьбы.
Помни, лилипут,
Даже малая помощь
Способна менять исход.

+++
ПОЭЗИЯ №3. без названия

Затачивает свои маленькие коготки лилипут
Так мал, так зол – на весь это мир…
Сердце его измято, он всегда его прячет
В уютную плоскость груди.
Дыр хватает в нем, что бы раскинуть
По небу все болезные грузди,
Они так ярко будут светить…
Лилипут идет дорогой алой,
Под его крошечными ногами
Кровь льется водой.
Он бесконечно на грани,
Между добром и злом…
Он всего лишь любовь ищет,
А его всё топчут и топчут…
Как же не убивать?
Когда сердце плачет.
Им нужны стройные здоровыши,
А лилипут такой, как малыши…

Всем привет!)
Здесь будет проза

Проза №1. СКАЗ О ТОМ, КАК ИВАН ОСЛА ОДОЛЕЛ


Иван сладко зевнул, затем передернул плечами, словно стряхивал с себя дрему раннего утра. Июльское солнце только встало из-за горизонта, не успев еще разогнать пелену тумана, покрывавшую реку и прибрежный луг. То и дело из тумана над лугом выныривали лошадиные головы – фыркали, тряся гривой, водили ушами, - и снова исчезали в пелене. Иван скучно поглядывал на застывший, едва заметный поплавок в воде, сидя на камне, на суглинистом бережке.
Казалось, он не замечал прелести раннего летнего часа - мысли витали далеко от того, что видели глаза. Хотелось жабой квакнуть на всю эту красоту. Почти месяц он не виделся и не общался с женой. Их семилетний брак трещал по швам. После скандала, который она закатила ему, узнав о его тайных встречах с красоткой Наташкой, Иван собрал свой скарб и укатил в деревню, где пустовал дом деда. Жена тогда заявила, что сама подаст на развод.
«Сама виновата! - распалялся Иван. – Превратилась в бабу. Только и знаешь, что варишь, драишь, стираешь. Куда интеллект твой делся? Только и разговоров, что о деньгах, сыне, жратве, и ни слова о прекрасном. Как Лешка родился, так «раздобрела», что стыдно с тобой на юг съездить». Иван иронично хмыкнул. «Где твой маникюр и этот …как его? … педикюр? Руки как у прачки стали. То ли дело Наташка! Няшка, ноги от ушей. Ни грамма целлюлита. И всегда безотказная!» Лицо Ивана расплылось в довольной улыбке. Он почесал свою крепкую, волосатую грудь, мотнул босой ногой, отгоняя назойливых оводов.
Поплавок нервно вздрогнул, разогнав мрачные мысли Ивана. Он тут же ловко дернул удочку, чтобы покрепче подцепить добычу на крючок. По тому, как резко напряглась леска, и удочка стала гнуться дугой, он понял - клюнула немаленькая рыба. Иван встал, потянул удочку вверх, леска напряженно ходила влево-вправо. «Никак сом!»- промелькнуло в голове. Иван шагнул к воде, ноги слегка скользили по мокрой глине. Что есть силы, он тянул вверх удочку, которая гнулась всё сильнее и сильнее. Вот уже у поверхности замелькала голова рыбы. Иван в азарте резко дернул удочку и - бзыннь! Та с невероятной легкостью взлетела вверх, босые ноги Ивана заскользили сильнее, потом он кубарем упал навзничь, что-то твердое ударило ему в лоб, и в глазах потемнело.

Долго ли, коротко ли лежал добрый молодец на земле, пока легкая прохлада не сковала его тело, свежим глотком не напоила его богатырскую грудь. Открыл глаза Иван, осматривается. Спряталось солнце ясное в тумане, только пятно светлое расплылось в пелене. Сел Иван, ладонь к челу приложил. «Что за анчутка так надо мной насмехается?» - сердито подумал он.
Видит Иван, стоит на берегу недалёко конь, воду из реки пьет. Только конь не конь – маленький, меньше жеребенка, сивый, грива длинная, хвост длинный, по земле метет. Подивился Иван: «Никак осел?!» Глядь, откуда ни возьмись, подходит к ослу женщина - ростом аки дитятко, волосы длинные, черные, в длинном рубище до пят, тонким кожаным поясом подпоясана. Висит кнут короткий на поясе. «Вот так баба! – ахнул Иван. – Лилипутка, поди!» Гладит лилипутка коня сваво, приговаривает: «Ах, ты бурушка, сивая каурушка!» Разгаляндался Иван:
- С каких это пор осла кауркой величать стали? Неразумная ты баба!
Коник голову поднял, заржал недобро, косит на Ивана лиловым глазом.
Обернулась тут женщина, отвечает:
- Для тебя, моркотник, и орел что курица!
Смотрит на Ивана глазами темными, колючими, словно насквозь прошивает, улыбается недобро. Глянул он на улыбку ее и ококовел – торчат изо рта два клыка, аки у медведя. Виду не подает Иван, что душа похолодела, смеется:
- Да и ты, я вижу, не лебедь белая! Под стать ослу своему.
Подошла к нему женщина-карлик, достала плетку свою и как хлестанет его по лицу, по глазам:
- Кто женщину обижает, тот сам ослом становится.
- Сдурела баба! – засмеялся Иван, прикрывая голову от ударов плетки. Только вдруг смех его прервался. Водит Иван руками по голове, к воде побежал, глядится. Ужас невероятный охватил его: торчат над головой его уши - длинные, ослиные.
- Ты что, ведьма, сделала? – вскричал Иван. – Да я тебя сейчас …
Не успел Иван договорить, подскакал к нему коник, на дыбы взбутусил и как даст копытом ему прямо в лоб, так что Иван наземь сел.
- Ах, ты осел-божедурье! Башку твою глупую откручу-то.
Хотел было подняться Иван в полный рост, да только видит, вместо рук и ног появились у него копыта ослиные. Прыгает Иван на четырех ногах, беснуется:
- Вот я тебя, бабу глупую, с твоим ослом …иа, иа, иа, - закричал вдруг Иван по-ослиному.
- Будешь знать, елдыга, как женщину обижать, - сурово произнесла лилипутка. – Знай же, толоконный лоб, каждый раз, как посмеешь ты плохо о женщине сказать, обидеть ее, забывать будешь речь человеческую, кричать станешь по-ослиному.
Опустил Иван голову свою ослиную, молчит. Затем поднял морду, взмолился:
- Понял я, понял. Обещаю, слово плохого больше тебе не скажу. Верни мне лик человеческий, а-то как же я вернусь к жене своей.
- А нужен ли ты ей, курощуп? – зло усмехнулась женщина. – Обидел ты ее, не хочет она боле видеть тебя.
- А ты откуда знаешь? - подивился Иван.
Посмотрела темноглазая на него своим злым, острым взглядом.
- Знаю, забабенник женонеистовый, променял ты свою любушку на плеху.
Понял Иван, перед ним непростая женщина.
- Хе, любушка! Разтетёха загузастая. То горшки трет, то сусеки скребет, то люльку качает, то нить прядет. Нет, чтоб с мужем посидеть, приголубить. Все бы ей только браниться.
- А сам-то ты, Иван, давно ли слово любое жене молвил, за дела ее домашние хвалил, к морю синему водил? Давно ли ты дарил ей цветочек аленький? – сурово молвила женщина.
- Какое море, коли пенязи нет?
- Ах, ты кривдосказ, кащей! С затетёхой любомудрствовать – есть и пенязь, и жемчуга, и злато, - зло вскрикнула черноволоска.
- Твое ли дело судить, с кем добру молодцу ходить? – рассердился Иван. – Ты, вон, сама в рубище ходишь, как нищенка, без дому.
- Верно говоришь, не каждый пускает меня в дом свой, - сверкнула черными глазами женщина, оскалила длинные зубы. – Боятся, гонят, от того и в шкуры ослиные влезают. Знай же, жить и тебе в ослиной шкуре до скончания века твоего.
- Ведьма! Убью! … иа, иа, иа!
Кинулся Иван на лилипутку, но снова каурка встал на его пути. Вздыбились два зверя, бьются копытами. Хлещет ведьма морду Ивана хлыстом своим, да по глазам, да по глазам. Не устоял Иван, завалился на бок. Кинулась она Ивану на шею, вцепилась в горло клыками да как начала грызть. Чувствует он, силы покидают его.
- У, что за колотовка ты этакая?
- Со-овесть! – то ли эхом разнеслось над рекой, то ли зазвенело в голове Ивана.

Иван приоткрыл глаза, слегка застонал, приложив ладонь к голове. Затем он с трудом поднялся и, шатаясь, пошел к воде. «Ух, как припечатало, - вздохнул он, глядя на отражение кровоподтека на лбу, похожего на отпечаток копыта».
- Ведьма … И…, - Иван тут же осекся, опасаясь, что снова перейдет на ослиный крик. - …ра! – выдохнул он.
Иван заметил валявшуюся на берегу удочку с порванной леской, поднял ее, скрутил.
«Ира, любушка», - крутилось в голове. Он вспомнил, что уже два года не возил жену и сына на море. Вспомнились мягкие, округлые очертания фигуры жены, теплота ее рук, улыбка. Собрав рыболовецкие снасти, Иван погрузил их в машину, завел мотор. Не спеша, он выехал на дорогу, что вела прочь от деревни, в сторону города. Он любовался сочностью красок лугов по обе стороны дороги. Затем, словно кто-то его дернул, остановил машину, пошел по полю, срывая белоснежные ромашки и небесно-синие васильки – любимые полевые цветы жены. Нарвав полную охапку, он аккуратно положил их на сидение. «А на досках я полежу и на пляже!»
***
Слова для справки:
Ококоветь (похолодеть, оледенеть); забабенник женонеистовый, курощуп (гуляка, бабник); кривдосказ; разтетёха загузаста (круглая, полная баба); кащей (жадный); толоконный лоб (дурень); плеха (женщина легкого поведения); моркотник (бестолочь); взбутусить (встревожить, подняться); разгаляндаться (расхохотаться, шумно смеяться); боже-дурье (природный дурак); елдыга (бранчливый); пенязь (деньга, деньги); затетёха (гулящая дородная баба); колотовка (драчливая и сварливая баба); любомудрствовать — любящий мудрствовать (из словаря живого великорусского языка Даля).


Проза №2. ТЁМНОЕ ОЗЕРО

Мир дому сему, добрые люди. Я уже плохо вижу, едва отличаю свет от тьмы. Налейте страннику кружку воды – и узнаете последние новости с Севера, накормите ужином – услышите красивую историю.
Нет, я не гном, не карла подземный. Лилипутами называют на юге таких, как я. Раньше я выступал в цирке, метал ножи и плясал на канате, но возраст и слепота безжалостны, они отбирают у человека возможность позаботиться о себе.
Хорошая вода у тебя, хозяйка. Да, говорят люди о ярле Бъёрне Диком Звере, собирающем войско для похода на юг, но он пойдёт лебединой дорогой, так что местный народ в безопасности. Говорят также, что в дне пути караван, везущий драгоценные северные меха. И с удовольствием обменяет он их на хорошие железные изделия, коими славится ваша земля.
Нет, хозяин, никакой чумы на Севере нет, это ложные слухи. Чуму не скроешь, даже малая вспышка не останется незамеченной. Не чумы нужно бояться этим летом, ох, не чумы. Зло страшнее, чем чума зародилось в северных горах, не защитят от него ни учёные лекари, ни снадобья лечебные. Но я проголодался, найдётся ли для слепого странника миска похлёбки?
В землях Севера всего много, охотники далеко ходят и добывают всякого зверя. Говорят, ходит по северным землям мохнатый зверь, весом как десять быков, и зубы у него, говорят, как у моржа, но длиной в два роста человеческих, а толщиной с твою руку. Не знаю, правда это или нет, но эти бивни привозят иногда охотники на северных оленей. Ещё говорят, что никто из видевших этого зверя живьём не вернётся домой, а бивни, привозимые на торг, спиливают лишь с костей павших чудовищ. Так дорого стоят они, что молодые охотники рискуют жизнью, чтобы добыть такое чудо.
Один молодой охотник, имя его – Альрик, отправился добыть эту белую кость, ибо сказал ему отец Ингрид, что лишь её примет, как выкуп за свою дочь. Сильно хотел Альрик взять Ингрид в свой дом, поэтому отправился за ледяные хребты к Вечной тундре. И ходил он год, и принёс он два огромных бивня, но Ингрид уже вышла замуж за другого, кого посчитал её отец более достойным девушки.
Бросил Альрик тогда бивни, добытые в тундре, и ушёл на Лысую гору, где провёл сорок дней и сорок ночей. Вернулся оттуда, шатаясь, но живой. Вот только сказал жрец, что потерял Альрик разум, ибо начал он говорить страшные вещи.
Говорил Альрик о грядущем пришествии Бога единого, Бога нового, который сотрёт слезу с очей уверовавших в него, избавит от голода и болезней, защитит от врагов коварных, от зверей лютых и от жрецов лживых. И станет тогда последний раб так же свободен и счастлив, как и все остальные, и не будет больше того, чтобы один выращивал, а другой ел, чтобы женщины и дети мучились от голода, чтобы старики не могли заснуть потому, что им не хватило пищи.
А чтобы скорее пришёл новый Бог, говорил Альрик, коего Пророком сейчас называют, нужно самим людям стремиться к этому. Богатым нужно раздать имущество беднякам, а бедным – поддерживать друг друга, быть, как пальцы одной руки, способные и справиться с работой, и удержать оружие.
Попытался жрец объяснить неразумному всю глубину его заблуждений, но был бит. Хотел ярл по просьбе жреца наказать нарушителя устоев, но встали за Альрика все, кто не имел богатства, зато имел сильные руки и острый взгляд. И пал ярл в бою, отправившись в Город Богов, и пала часть дружины его, не поверившая Альрику, все мужи могучие и богатые.
А теперь, когда Альрик, коего Пророком называют люди, говорит – разносят его слова за много дней пути. И слушают их рабы в каменоломнях, слушают бедные земледельцы, немногим от рабов отличающиеся. Слушают рыбаки и охотники, добычу которых издревле присваивали сеньоры и ярлы. Слушают бедные дружинники, платящие за успех в бою своими жизнями. И посылает Бог единый Пророку людей, умеющих командовать войском, способных передать весть туда, где есть, кому их услышать. А тех, кого слушать в мирной жизни, люди выбирают сами, и решают выборные споры между людьми, и образуют совет мудрых при Пророке. А сеньоров и жрецов Светлых богов гонят простые люди со своей земли, а кто пытается противодействовать – гибнет по воле Бога единого и Альрика, Пророка Его. Вот такое зло идёт с Севера, беда страшная, неминучая.
Что ты говоришь, хозяин? Ты считаешь, что не зло несёт Альрик, а добро? Опасны эти слова, ведь если узнает о них сеньор – несдобровать тебе. Но если ты и вправду так думаешь – приходи на закате к Тёмному озеру, и приведи с собой односельчан, которые не донесут. Там вы услышите не нищего слепца, но истинного посланца Пророка, который расскажет, что делать и к чему стремиться.


Проза №3. МАЛЕНЬКОЕ ЗЛО

Двери поместья открываются, и не спускаясь с лошади в широкий зал въезжает мужчина в офицерском мундире. Его встречает недовольным взглядом лилипут, сидящий за стойкой.
- Генерал Ауфсмайн. – Лилипут вышел из-за стола и поклонился. – Господин фон Геллер ожидает вас. И пожалуйста, не могли бы вы все же спуститься с лошади. В поместье очень дорогое… всё. Ремонт только полов, поврежденных копытами вашего скакуна, обойдется в круглую сумму.
Генрал Франк Ауфсмайн - великий стратег, но в душе - как был солдатом, так им и остался. Его уже на протяжении нескольких лет пытаются убедить принять повышение звания и взять на себя командование всем фронтом, но он постоянно отказывается, желая оставаться как можно ближе к простым солдатам. И не будь он любимцем Кайзера - давно уже лишился бы головы. А так – имеет право. Кстати в данный момент он следует за лилипутом через череду длинных коридоров и не сводит с него глаз.
-Вы не часто видите лилипутов? – Возмутился он, чувствуя сверлящий взгляд Ауфсмайна на своем затылке.
- Я не часто вижу подобных вам в роли дворецкого. Короткие ноги не способствуют быстрому перемещению по большим залам.
Выражение лица малыша не видно, но не заметить, как покраснели его уши невозможно.
- В этом доме принято, что дворецкий и за казной следить должен. А вы, шпалы, все на золото падки и, даже зная на что Начальник способен, норовите побольше украсть да подальше убежать, надеясь на свои спички. Мы хоть тоже не без греха, хотя бы понимаем, что бежать бесполезно.
Закончив свою речь лилипут резко остановился. Его руки затряслись, ноги стали подкашивать, он медленно повернул голову к генералу, лицо его белее смерти.
- Как там тебя… - Ауфсмайн вглядывается в карточку, висящую на груди собеседника. «Алексей Великородный». – Лех, не беспокойся. Начальник об этом инциденте от меня не узнает. Так что успокойся, отдышись и забудь.
Легко сказать, да сложно сделать. Они направляются к Кайзеру Рикарду фон Геллеру – человеку, поборовшему саму смерть. Помимо прекрасного здоровья и физической силы подобные ему обладают сверхъестественными способностями. В случае с Рикардом это чтение мыслей. Видя, как лицо карлика даже не собирается менять свой окрас, Франк начал подбирать слова, способные успокоить Рикарда и выудить для бедняги лишние пару дней жизни.
Наконец он подходит к тронному залу, делает глубокий вдох, открывает дверь и входит внутрь. Там, как и ожидалось, стоит помост с богато украшенным золотом троном, на котором восседает Рикард фон Геллер – Правитель всея государства. Увидев своего старого друга, он было обрадовался, однако стоило ему взглянуть на Алексея, как его глаза налились кровью, а на лицо натянулась гримаса ярости.
- Что ты посмел сказать желанному гостю?
- Помилуйте господин. – Лилипут упал на колени и начал биться головой об пол. – Я не смел сказать ничего оскорбительного.
- Ты еще врать мне будешь, щенок! – В мгновение ока Рикард преодолел около десяти метров и уже держит Алексея над землей, сдавливая ему горло.
- Рикард, слышишь меня? Я тебе говорю, что он ничем меня не оскорбил.
Глупая на самом деле идея – пытаться обмануть существо, читающее твои мысли и способное убить быстрее, чем ты моргнешь. И Ауфсмайн прекрасно об этом знает. В данный момент он просто пользуется старой дружбой, дабы спасти жизнь маленькому человечку. Рикард кидает лилипута в открытые двери, и они, повинуясь воле владыки, закрываются. Мягко ли приземлился Алексей осталось загадкой.
- Франк, дружище! – Морщинистое лицо старого вояки преобразилось и кажется стало излучать тепло - Сколько лет сколько зим?
- Слишком много Рик. Слишком много.
- Ну ладно, давай пройдем в обеденный зал, я прикажу накрыть стол лучшими блюдами…
Рикард зашагал к дальней двери комнаты, ведущей прямиком в столовую, и начал перечислять меню поместья, но заметив, что Франк не идет с ним обернулся, приподняв бровь от удивления.
- Нет Рик, вынужден отказаться. Я приехал по срочному делу: печальные новости с фронта.
Мигом с лица Рикарда смыло радость, проступили глубокие морщины, он медленно подходит к помосту и садится на ступеньки. Его примеру следует Франк.
- Чертова война, будь она трижды проклята. Даже встреча со старым другом должна быть омрачена ей. Выкладывай.
- Противник давит нас в «Змеиных воротах». Они изобрели Паровых пауков, способных бегать по отвесным скалам и жгут наших ребят зависнув у них прямо над головами. Мы не можем придумать контрмеры вовремя. А пройди они этот треклятый перешеек…
- Там и до угольных шахт недалеко.
- Именно! Танки встанут, заводы встанут, пороха больше нет. Нужо что-то сделать с этим. И срочно.
- Не дави на меня! – Рикард встает и начинает ходить по залу туда-сюда. Он бубнит что-то себе под нос, передвигает воображаемые фигурки в воздухе и вдруг его будто осеняет. – Инсинераторы. У нас еще есть хоть пара целых и способных к марш броску?
- Ну да… я думаю… - Генерал замечает недовольный взгляд Кайзера, который крайне не любит проявление неуверенности, особенно у полководцев. Он молча думает еще секунды три и уверенно произносит - В сутках от ущелья абсолютно точно есть пять, готовых к марш броску танков.
- Собирай их всех, и подводи ко входу в ущелье. Никому и ничего не говори.
- В смысле не говори? – Генерал кинул косой взгляд на Рикарда - Десять секунд их огня и в ущелье не будет ни одной живой души, ты понимаешь это?
- Я на это и рассчитываю. Все должно пройти в условиях строжайшей тайны. Забираешь в ночь, ведешь окольными тропами. Сам фельдмаршал должен думать, что их потеряли в боях. Понял меня?!
- Там же наши ребята. – Франк подскочил, пораженный словами старого друга – Ты… Ты забыл, как сам был солдатом? Ты забыл, как мы служили в одном полку? Забыл, как умерли все наши друзья? Забыл, как мы просили, как ждали подкреплений? Как верхушка решила, что лучше остановить приходящие силы прямо за нашими позициями и подготовить еще одну линию обороны? И сейчас ты хочешь так же бросить умирать наших ребят?
- Я помню это Франк! Я помню каждую секунду того дня, я переживаю её каждую ночь! Я умер в тот день, Франк, я ожил в тот день. Я стал тем, кто я есть! И сидя на этом троне я говорю тебе, что сам поступил бы так же. Это война, Франк. А на войне бывают потери. И шпионы. Узнай противник, что мы подводим инсинераторы - устроит небольшую диверсию и они застрянут на недели в пути. А потеря небольшой группы войск – это малое зло ради спасения нашей страны. Или ты думаешь, проиграй мы войну, так новый правитель все улицы в розовый перекрасит? Да крови будет больше, чем воды в океане!
- Рик, это неправильно, - Ауфсмайн смотрит по сторонам, пытаясь хоть где-то найти подсказку, как найти другой выход из ситуации – должен же быть другой выход.
- Франк! – Крик Рикарда вероятно был слышан во всем поместье. Он положил руки на плечи генерала. – Я не могу доверять никому так, как доверяю тебе. И у меня нет другого выбора. Я надеюсь, что когда ни будь ты поймешь меня. А сейчас… - Кайзер встал в стойку смирно – Генерал Франк Ауфсвальц! Вы поняли мой приказ?
- Так точно! Ты изменился, и эта маска тебе не идет.
- В этом мире нельзя быть добрым.
Рикард еще долго стоит и следит за тем, как по длинному коридору опустив плечи к выходу идет Генерал Франк Ауфсвальц.


Проза №4.

Случилось это Бог есть когда, где уже и не вспомнить. Что греха таить, ни кто толком и не скажет было ли это за правду или злые языки по велению дурной головы придумали все дабы народ чесной пугать. Но что правда, а что вздор решайте сами, а я вам расскажу что сам слышал. Было сие в одном княжестве, люди там были хорошие, работящие. Кто в поле пашет, кто лес валит, мужи добрые службу ратную ведут.Труд хоть и тяжёлый а люди жаловаться не привыкли. Все от мала до велика не покладая рук трудятся во благо общие, за всегда помочь рады, друг-друга берегут, а коли станет просьба то и гостя рады приютить. В дом приведут, баню истопят да за столом лучший кусок отдадут. Главенствовал над всеми князь, а у князя дочка была. Сама бледная как сметага, а щеки румянцем горят, волосы златом переливаются. Словом красавица которых свет не видовал. И велел князь молву разнести, княжна теперь на выданье. Не ведал князь что был у его дочери любимый, да если бы знал то все равно не стал бы слушать. Как ни как Марфа, дочка князева в простолюдина, охотника влюбилась. Да зря что Иван, охотник этот, статный да ловкий, не позволит князь дочке за кого попало пойти. И долго думал князь где найти жениха дочери, может среди купцов, богатырей, бояр иль царевичу предложить породичаться. Думал и гадал князь да и решил что тут нужна помощь человека мудрого. Отправился князь к болотам где жил старый волхв. Люди этого самого волхва не взлюбили за его мерзкие зубы, большие выпученые глаза и длинные костлявые руки. Редко кто обращался за советом к старику, но князь ведал что волхв в чарах осведомлен, да и умом не обделен. С чарами или без князь решил совету внемлить что бы Марфу замуж выдать. Изложил старик свой план. Мол надобно обьявить состязание богатырское, а кто победит тот женихом и станет, Марфа ясное дело влюбится в силача. На том и порешили, приказал князь скликать мужей славных. Беда что не знал князь чего волхв этот по праравде задумал. Сам одолеть богатыоей хотел, в палаты княжте прописаться, сначала князя со свету свести, а потом и саму княжну по ненадобности. Что бы все это воплотить решил волхв к чарам прибегнуть. Одного не учел колдун, лилипуты... Жители леса, были они роста не большого, самые большие были с белку, а те что поменьше в ушко иголки войдут. Да не рады они были любому злу и коварству и давно заприметели что волхв власти жаждет так как была у него слабость такая все мысли вслух оговаривать. Хотя и жили они вдали от людей, но с некоторыми из них дружбу водили. Иван, юноша отважный и добрый, дружил с лилипутами, а в особенности с моложым и добрым лилипутом - Ярошей. Иван рассзывал вести из мира всего, сказки, былины да и на лютне мог сыграть а лилипуты ой какие жадные к музыке. И за все это полюбился Иван лесникам. Иван слушал что лилепуты ему говорят. Где зверь водится или ягоды собрать и на сей раз Яроша решил помочь Ивану. Тем более что юноша любил Марфу, о чем часто Яроше говорил. Потому и решил Яроша помочь Ивану. В день состязаний Иван пришел побороться. Смеялись над Иваном, мол слишком ты щуплый юнец, да не так Иван всех тешил как старый волхв, старик ели ноги волочил куда ему ещё за красавицу бороться . Да кто знал что чародей этот в еду и питье что на пиру перед соревнованием были трав колдовских подмешал. Богатыри, мужи добоые так осдабли что если бы пришлось драться со стариком то и не одолели бы его. Только Иван который делал все как Яроша велел и до самого дня турнира не показывался и не выдавал себя, а потому и сглаза всякого избежал, сил не убавил. Иван хоть и не богатырь, но старика одолеть ему труда не составило. Вперёд вырвался Иван, на сто очков. Понял волхв что раз сглаза на Иване нет остаётся его со свету свести. Пока участники отдыхали да силы восполняли волхв подошёл к Ивану пока он умывался да с шапки которую Иван снял волос украл. Сделал быстро куклу да и повязал волос на неё , проговорил заклинание и давай иголками колоть. Пару иголок вонзил и скорчился.Не знал колдун что Яроша как всегда слушал думы старика да Ивана предупредил так, впридачу волос с головы волхва украл. С Иваном решили обмануть волхва седой волос в деготь окунули, чёрный стал как Иванов. Вот и получилось что Иван верх одержал да Марфу в жены взял. Даже князь против этого сказать не мог ничего, так как обычаю перечить никто не смел. И зачем говорить коли оказалось что Иван парень толковый и народ его любит, а Марфа так и вовсе души не чает. Волх же сначала занемог, а после и умер и больше в тех краях никто к чарам не обращался. И жили в том княжестве люди мирно и богато.
Как всегда добро победило зло. А запомнить нужно только то, милок, что чесно стоит жить, о друзьях заботится да не бояться лиху всяческому противодействовать.

И... Зал для художественных работ!)
Работа №1



+++

Работа №2

+++

Работа №3

Фуууух, открылись, слава Богу))) Итак, дорогие друзья, вот она, очередная игра. Мы старались подобрать нечто такое, чего еще не было, но кто ж уследит за всем... Не судите строго. Не проходите мимо.

А у нас открылся Зал для внеконкурсных работ.

ГИГАНТЫ

Осень. Неба безутешно и сыпет мелкой крошкой дождя, кладовая ломится от припасов и в камине жарко пылают березовые поленца. Самое время оставить дворовые игры и послушать, поспрашивать, поразмышлять.
Мальчик сидел на полу перед камином и внимательно слушал отца. Папа, закутавшись в клетчатый плед-шотландку, удобно устроился в кресле-качалке. Вытянув ноги в персидских туфлях с загнутыми мысами почти к самой решетке, он рассказывал о восточном континенте, где в молодости воевал во славу Её Величества. Мама тоже слушала, вышивая затейливый узор на мужниной сорочке. За окном медленно сгущались сумерки, и мама невольно придвигала вышивание все ближе к разлапистому подсвечнику, напрягая уставшие глаза. В комнате было тепло и даже немного душно, но никто не открывал форточку, опасаясь пустить внутрь сырость и спугнуть уют.
- Туземцы, - рассказывал папа, - были очень необразованными. Они верили в существование гигантов - людей, рост которых почти вдвое превышает рост взрослого мужчины. Представляешь? Почти двухметровый человек! Каково?
Он скосил глаза на сына и грустно вздохнул: мальчик смотрел в камин и, казалось, его совершенно не волновали ни туземцы, ни вымышленные ими гиганты.
- А, скажи-ка, - осторожно попросил папа, - ты представляешь, какой рост у обычного взрослого господина? Ну, вот, я, например. Сколько во мне роста?
Мальчик обернулся и, нахмурившись, неуверенно ответил:
- Наверное, метр?
- Почти верно, - облегченно кивнул папа, - девяносто два сантиметра. А теперь, ответь - как высоко, по-твоему, выглядят два метра?
Сын оглядел комнату, шаря глазами по комнате:
- Эт-то-о-о... - протянул он. - Это, как наш шкаф, да?
Он протянул руку, указывая на платяной шкаф, занимающий почти всю стену. Папа смерил шкаф взглядом и удовлетворенно кивнул:
- Да, - сказал он и поправил сползший с плеч плед,- от пола и до потолка - два метра и еще с десяток сантиметров.
- Не очень-то и высокие, - скептически заметил сын, - ты говорил - словно великаны!
- Я не говорил "великаны", - буркнул папа, - гиганты, что крупнее и выше э-э-э... наших норм. И следует учитывать, что сами туземцы - с тебя ростом. Взрослые, разумеется, а не дети.
- Но я ведь вырасту?
- Конечно. А вот те аборигены - никогда. Поэтому два метра, или даже полтора - для них очень высоко.
Папа помолчал и, приподнявшись, потянулся за газетой, лежавшей на журнальном столе, но мальчик перехватил её и спрятал за спину:
- Расскажи еще про гигантов, - попросил он.
- Тебе же не интересно, - попробовал увильнуть папа, но сын замотал головой:
- Не-е-е, очень интересно. Расскажи!
Папа довольно ухмыльнулся в седые усы:
- Ну, хорошо, слушай. Туземцы говорили, что рано или поздно гиганты придут, привезут с собой машины и выгонят нас с их земель, а потом выгонят наши семьи из домов на улицу, и мы будем жить в подвалах. Они говорили, что гиганты с помощью своих машин построят дома-башни с роскошными квартирами и окнами в пол-стены, а мы будем для них лишь слугами. Но, пока мы наводили порядок на континенте, этого так и не случилось, и аборигенам пришлось смириться с тем, что они стали колонией нашего государства.
- А это плохо? - мальчик внимательно вгляделся в лицо отца.
Папа удивленно поднял брови и покачал головой:
- Совсем не плохо, - возразил он. - Те бедолаги, что приняли нашу цивилизацию и согласились сотрудничать получили кров, работу и медицинское обслуживание. Ну, а для тех, кто не захотел...
Папа пожал плечами и, рассеяно скользнув взглядом по каминной полке, устремил взор на огонь:
- Им пришлось туговато, - пробормотал он, - но это был их выбор. Вера в гигантов и упрямое нежелание становиться частью современного общества...
- Вы их убили? - прошептал сын.
- Конечно, нет, - хмурое лицо папы разгладилось, он улыбнулся:
- Мы же не такие дикари, как они. Нам пришлось попросить их переехать ближе к северу. Там, конечно, было немного прохладнее, и не рос тростник, но было много дичи. Они могли охотиться, добывая себе пищу. О! Переселение длилось почти полгода, и все это время их шаманы без устали молотили в тамтамы, призывая гигантов и проклиная нас, рядовых солдат...
- Ты же был офицером!
- Да. А я и сейчас офицер, - в голосе папы зазвенели нотки гордости, - в отставке. Служба, как впрочем и любое другое занятие, хороши для определенного возраста. Последний шаман, покидая вигвам, выкрикнул, что рано или поздно возмездие придет.
- И что? - сын глазами, полными ужаса смотрел на отца.
- Как видишь, - улыбнулся тот, и ловко выхватил из его рук газету. - За эти пятнадцать лет так никто и не пришел.
Зашуршав листами, папа поспешно нырнул в мир светской хроники.
- Сынок, - отложив вышивание позвала мама, - помоги мне с посудой, скоро будем ужинать.
Прислуга в их доме не жила: кухарка, она же и служанка, приходила утром и уходила после пяти, поэтому ужин семейство накрывало своими силами. Мальчик поднялся с насиженного у камина места и прошел с мамой в кухню. Здесь уже властвовал мрак: крохотное оконце почти на уровне тротуара лишь угадывалось в темноте едва различимым контуром. Мальчик задержался у него, вглядываясь в темноту переулка. Фонарей на улице не было, лишь местами она освещалась тусклыми квадратами зашторенных окон. Вдруг в серой мгле дождя на дороге возникло движение, как будто по ней двигался человек. Его черная фигура имела необычные очертания - без рук, без ног, а на голове словно раскрыт зонт. Тем не менее, человек отчетливо шлепал по лужам и заглядывал в светящиеся окна. Что-то еще необычное было в нём, мальчик никак не мог понять что, но когда незнакомец приблизился к их дому, догадка вспыхнула в сознании ослепительной молнией:
- Гигант, - ошеломленно выдохнул он и, зажав уши ладонями, тоненько завизжал.
Грохнула об пол тарелка. Через несколько мгновений в кухню примчались мама и папа с армейским револьвером.
- Что происходит?! - крикнул папа, а мама присела на корточки перед сыном и попыталась его обнять, но тот оттолкнул её руки:
- Гигант, папа! Там, - кричал мальчик, указывая на окно.
- Малыш, успокойся, нет никаких гигантов, - увещевала мама, гладя ладонями по его щекам, - папа фантазировал...
- Проклятье... - папа убрал револьвер в карман халата. Наклонившись, он заглянул в окно:
- Хм... Определенно там кто-то есть.
- Гигант... - упавшим голосом произнес мальчик, - он пришел за тобой.
Супруги переглянулись. Глава семейства пожал плечами и взял со стены керосиновый фонарь:
- Даже если и так, - энергично заявил он, - невежливо прятаться и заставлять гостя мокнуть под дождем.
- Что ты хочешь сделать? - насторожилась мама.
- Ничего противозаконного, просто пригласить в дом. У нас ведь найдется еще одна целая тарелка для ужина?
Мама только всплеснула руками и укоризненно покачала головой. Конечно, тарелка нашлась, и даже нашлась бутылка дорого вина, которую целый месяц мама прятала от папы, желавшего дегустировать напиток при каждой трапезе.
Папа зажег фонарь и, накинув поверх халата непромокаемый плащ, отворил входную дверь. Задержавшись на пороге, он подмигнул подошедшему сынишке. Мальчик смотрел на него умоляющими глазами, отец улыбнулся в усы и вышел, затворив дверь.
- Сынок! - позвола из кухни мама. - Неси-ка эти тарелки на стол, - распорядилась она, - папа скоро придет.
- Он не придет, - печально произнес мальчик.
- Не говори ерунды, - одернула его мама,- конечно придет и приведет гостя. Наверное, он издалека и расскажет много интересного.
- Он гигант... - прошептал сын и понес тарелки.
Время тянулось медленно, стол уже давно был накрыт, и мама с беспокойством стала поглядывать на часы, деловито смахивающие маятником секунды.
- Что-то и вправду - долго, - признала она. - Стой!
Мальчик сорвался с места и помчал в прихожею, но выскочить на улицу не успел. Щелкнул замок, и входная дверь отворилась, пропуская в дом мокрого с ног до головы папу.
- Ну и льет, я вам доложу, - добродушно пробурчал он,прикручивая фитиль керосинового фонаря, - надо было взять зонт.
- Папа! - закричал сын, и подпрыгнув, повис на шее у отца.
Тот крякнул, но удержался и осторожно похлопал его ладонью по спине:
- Малыш, - папа пытался вложить в голос строгость, но получалось слабо, - это что за ребячество? Веди себя пристойно, как подобает взрослому господину.
Он осторожно освободился от объятий и развернулся к двери:
- Пожалуйста, - позвал он. - Прошу сюда. Ком..э-э-э-э... энтра... э-э-э... сюда, короче, заходите.
Из черноты улицы в желтоватый свет домашних свечей шагнула та самая фигура, которую разглядел Филипп. Длинная черная накидка до пят промокла насквозь, с её краев на пол текли струйки воды. Широкополая кожаная шляпа, которую Филипп принял за необычный зонт, тоже промокла и блестела. Но больше всего Филиппа поразило то, что гость был хоть и не два метра ростом, но на две головы выше папы!
- Ой... - выдохнул мальчик, не зная, бояться ему, или нет.
- Буэнос тардес, - негромко поздоровался гость неожиданно женским голосом. Он повернулся к свету, мальчик смог разглядеть лицо. Низкорослый гигант оказался девушкой, довольно миловидной, с задорным взглядом пронзительных карих глаз, только очень бледной.
- Добро пожаловать, - пригласила гостью подошедшая мама, жестом давая понять, что примет её накидку и шляпу.
- Грасьяс, - поблагодарила незнакомка.
- Она совсем промокла, - заметил папа, - и боюсь, мы не сможем предложить сухое на смену... - он выразительно смерил взглядом гостью, намекая на её габариты.
- Мы что-нибудь придумаем, - пообещала мама, развешивая на вешалке мокрую одежду.
Филип вдруг сделал шаг вперед и дернул гостью за рукав промокшей сорочки:
- Ты гигант? - требовательно спросил он.
- Сын! - укоризненно покачал головой папа, но мальчик продолжил:
- Ты пришла за моим папой, и теперь заберешь его?
- Она не понимает, что ты говоришь, - попробовала пояснить мама, но незнакомка вдруг улыбнулась и ткнула себя большим пальцем в грудь:
- Ми нама - Эль, - представилась она.
- Очень интересно, - улыбнулся папа и жестом пригласил пройти всех в гостиную.
Когда сын и мама вышли, он ухватил Эль за локоть, и та склонила к нему голову:
- Мы ведь договорились, - серьезным тоном сказал он. - Отсрочка.
Девушка пожала плечами:
- Я всего лишь путешествовать, - с сильным акцентом сказала она, - я не причинять вреда. Эль джуро!
- Ты не гигант? - папа удивленно поднял брови. - Ты здесь не по мою душу? За тобой не приедут машины, и всё такое?
Эль смерила насмешливым взглядом маленького человека от лысеющей макушки до мысов его крохотных персидских туфель и улыбнулась:
- Но, - тряхнула она мокрой шевелюрой. - Я просто смотреть.
Она взяла в ладонь руку папы и снова улыбнулась:
- Куатро. Четыре. Почти, как у меня, но у меня пять. Чинко. У нас у всех - пять, а у вас у всех четыре?
Папа освободил руку и удивленно взглянул на свои пальцы:
- У всех, - пробормотал он и умолк.
Повисла неловкая пауза, которую прервал зов мамы:
- Ужин на столе, и мы нашли сухое платье, можно переодеться.
- Проклятье... - папа со вздохом опустил голову.
- Что не так? - живо поинтересовалась Эль. - Ты менья боятся?
- Нет, не тебя,- покачал головой папа. - Других. Если есть ты, то есть и они...
- Ки-йен? Кто есть?
Папа поднял на неё глаза и прошептал одними губами:
- Гиганты... Для которых мы будем упрямыми туземцами...

Проза №5. ИДЕАЛЬНАЯ СОВМЕСТИМОСТЬ

- Спасибо, Аркадий Петрович, что согласились поговорить со мной, - закрыв за собой дверь, в кабинет вошел мужчина в белом халате и сел в кресло за стол.
Аркадий окинул его взглядом и остановился на бейджике, прикрепленным к его нагрудному карману: «Максим Сергеевич. Психотерапевт высшей категории».
Изумление, отразившееся на лице Аркадия, не ускользнуло от чуткого взгляда врача.
- Вас смущает, что я - лилипут? – без каких-либо эмоций проговорил доктор.
- Нет. Мне все равно, - Аркадий безвольно опустился на стул.
Он машинально откинул полы черного кашемирового пальто и, поставив локти на колени, обхватил ладонями голову.
- Я знаю, как вам сейчас тяжело, - начал осторожно доктор. – Вы только что потеряли сына и жену… - доктор остановился, почувствовав на себе негодующий взгляд мужчины.
Доктор вздохнул и, прищурив глаза, медленно положил ладони на стол, откинувшись на спинку кресла.
Аркадий закинул голову и закрыл глаза, сдерживая накатившиеся слезы.
- Это я виноват в их смерти. Я должен был ехать в той машине. Они же вызвали себе такси, а я… - сглотнул он комок, - задержался дома и сказал моему водителю отвезти их, а сам решил дождаться такси. Ему было всего двенадцать…Я уверен, это было покушение!
- Не надо. Вы не виноваты.
- Да откуда вам знать! Вы же меня совсем не знаете! - мужчина прищурил глаза и заговорчески процедил сквозь зубы, - Вы знаете, доктор, а костлявая уже два раза смеялась мне в лицо. Два раза на меня было покушение, а я выжил. Висел на волоске – и выжил. Как она хитро меня в этот раз! За самое живое! Чтоб наверняка! Это все их игры, игры на выживание! Им там смешно! Кто кого здесь! Они сущее зло! – Аркадий истерично захохотал и, обхватив голову руками, со стонами опустил голову на колени. – Вы знаете, Максим Сергеевич, ведь в жизни для меня нет ничего невозможного. Мне пятьдесят. Я добился всего. Я могу всё. Абсолютно всё. Нет-нет, без бравады. Всё! Но они все просчитали. Вернуть их мне не по силам. Показали мне мое место! Волчье отродье!
- А вы делали людям добро? – неожиданно для Аркадия, спросил доктор.
- Я?! Да причем тут я?! – прокричал мужчина.
- Поверьте, я соболезную вашей утрате. Честно, искренне. Я всё понимаю, и знаю, что никакие слова и утешения не унимут ту боль, которую вы испытываете сейчас. Но я хочу просить, умолять вас - спасти другую жизнь. Жизнь ребенка, мальчика десяти лет.
- О чем вы, доктор? Какую жизнь?
- Ваш сын, Алеша…- замялся доктор. - Понимаете, здесь в больнице в ожоговом отделении, лежит мальчик. У него семьдесят процентов ожогов, ему не выжить. Нужна пересадка кожи. Срочно. И так получилось, что ваш сын может стать донором, у них оказалась идеальная совместимость.
- Доктор, о чём вы говорите! Вы просите меня дать согласие на то, чтобы содрали кожу с моего сына?! Вы в своем уме! – его лицо побагровело.
- Ну, поймите, вы можете спасти…
-Вы, наверное, меня не поняли, Максим Сергеевич! Мне нет дела до других! – перешел на крик Аркадий, в его кармане зазвонил телефон. - Да, - ответил он, - сейчас буду, без меня не начинайте, - он выключил телефон. – Максим Сергеевич, я должен идти. Вот и нашелся заказчик, - прошептал он. - Мне надо…- его глаза лихорадочно загорелись, он уверенно покачал головой. - Так надо…
- Стойте, Аркадий! Остановитесь! Вам не станет легче, это не принесёт утешения. Это тупик, - прокричал доктор в спину убегающего мужчины.
Аркадий выскочил в коридор и нажал кнопку лифта.
- Аркаша! - услышал он за спиной. – Ты ли это!
Мужчина повернулся. На него смотрела женщина, лет тридцати пяти с большими карими глазами.
- Мариночка, милая! Вот так встреча! Не ожидал.
- Как дела, Аркаша?
- Плохо, Мариночка, плохо. Мои… - задрожал его голос, - Алешенька с Катенькой… погибли, авария. Нет их больше.
Женщина крепко обняла Аркадия.
- Держись, Аркашенька. Все мы под богом ходим, - искренне прошептала она. - Жизнь-то она как, может дать, а может и отнять, а нам и остается только надеется и ждать.
- Ты прости меня, Мариночка. Как-то нехорошо получилось. Не позвонил тебе тогда…
- Да, уж что вспоминать, десять лет прошло. Я твою породу, Аркаша, уже тогда знала и все понимала – ночь без обязательств. Какие могут быть обиды, - улыбнулась она.
Двери лифта открылись.
- Мариночка, мне пора. Дела, - второпях проговорил Аркадий.

Через пару часов дверь в кабинет доктора распахнулась, на пороге стоял Аркадий.
- Вы вернулись, - обрадовался доктор. – Что с вами, - увидев бледно лицо мужчины, обеспокоено спросил он. – Присядьте, указал он на стул и хотел выйти навстречу.
-Нет, нет, оставайтесь там, - подняв руку, остановил его Аркадий. – Я сам, - опустился он на стул, комкая в руках грязно-серый платок с багровыми пятнами, пытаясь стереть с ладоней въевшуюся кровь.
- Вы убили его? - заметил доктор алые пятна на белоснежных манжетах рубашки.
Аркадий исподлобья посмотрел на доктора, продолжая тщательно вытирать руки.
- Вам стало легче?
- Да, мне легче! - вскочил Аркадий. Он прищурился и посмотрел в глаза доктора. – Нет, - снова сел он на стул. – Не стало.
С минуту они молча смотрели друг на друга.
- Вот скажите, Максим Сергеевич, как вы справляетесь с тем злом, что внутри вас? - прервал паузу Аркадий. – Ну, только не врите, что у вас все замечательно! Вы, - запнулся он, не желая произносить слово лилипут, - наверняка, в полно мере прочувствовали всю людскую сущность на себе. Не в обиду вам сказано, но вас с вашим изъяном далеко неоднозначно воспринимало общество. Как, доктор? – ухмыльнулся Аркадий.
- Вы правы, - после паузы начал доктор. – Все детство я прожил в детдоме, как в аду. Меня призирали. Издевались. Я отвечал, по-своему, как мог. За острый язык страдали мои почки и ребра. Пока я не очутился на больничной койке и не познакомился с замечательным психологом. Он стал моим другом. Помог поступить и закончить институт. Я понял, что не жизнь диктует нам правила, а мы своими поступками, прокладываем свой путь. На той стороне пропасти, что была передо мной тогда, я увидел свет, я превозмог предрассудки и сделал шаг, оставив всё позади. В человеке совместимо и зло и добро. И то, что мы подкармливаем, приносит свои плоды.
Снова наступило молчание. Аркадий сидел, поставив локти на колени и закрыв лицо ладонями.
- Вы всё гнете свою тему, доктор, - прошептал он. - Я услышал вас, Максим Сергеевич… Алешу не вернуть.

Аркадий шел по больничному коридору, ощущая пустоту и невыносимую тоску. Никогда в жизни ему не приходилось испытывать столько горечи. Были и поражения, и унижения, но это другое. Такое, что тяжело было дышать, сердце ныло. «Где он этот свет?! Чертов мозгоправ!», - думал Аркадий.
Мимо пробежала женщина.
- Мариночка, ты куда несешься, случилось что? – остановил он её за руку.
- Ой, Аркаша! Радость-то, какая! Доктор только что позвонил – нашелся донор для сына моего, для Сашеньки, он в ожоговом отделении. Доктор сказал – идеальная совместимость! Чудо-то, какое! Прости, Аркашенька, мне сейчас некогда. Давай, встретимся позже. Я тебе всё расскажу, - она сунула ему в руку визитку. – Сашенька будет жить! – прокричала она ему уже на бегу.
- Мальчик десяти лет, - прошептал Аркадий, вспомнив слова доктора, - идеальная совместимость. Сашенька мой…- не успел договорить мужчина.
Острая боль пронзила грудь, Аркадий схватился за сердце и упал на колени.
- Костлявая, а ведь я выиграл, - повалился он на бок. На его лице замерла улыбка.


Проза №6. ТЕОРИЯ ЗЛА ВО ИМЯ ДОБРА

Лес и скалы, торчащие, как оскал огромного зверя тут и там посреди деревьев. Солнце. Палящее, нещадное солнце, от которого не было спасения даже в тени.
Катя брела из последних сил, она была испугана и отчаянно боролась с истерикой, возрастающей внутри её. Та ниточка, которая привязывает состояние человека к здравому уму, истончалась и грозилась в скором времени с треском порваться. Единственное её желание было вернуться домой. Домой! Но сколько бы она не шла, сколько бы ни меняла свой маршрут, она наперекор всему опять выходила к той черной скале, где мрачно зияла черная пещера. Туда, где она с друзьями первый раз встретила этого странного человечка. Один внешний вид которого не давал усомниться, что он зло. Этот лилипут с кривыми толстыми ножками, круглым одутловатым лицом, маленьким ртом и белыми, необычными глазами, где без видимой радужки виднелись одни черные, крупные зрачки, не внушал доверия Кате.
Самое ужасное было осознавать то, что Лена и Максим, не слушая её доводы и мольбы, последовали за лилипутом в пещеру, оставив её одну, при этом обозвав свихнувшейся истеричкой!
Девушка остановилась, прислонившись к стволу дерева переводя дух, нет, она доберётся до людей и позовёт на помощь! Она сможет, должна дойти! Если в мире существует справедливость, то она должна дойти!
- Но почему! – подняв глаза в бесцветное небо, простонала Катя, - почему они бросили меня?! Ангелы, если вы существуете, помогите мне!
В голове опять замелькали прошедшие события. Они сбились с пути, вода и припасы закончились, жара доводит до сумасшествия, они бредут и тут он, этот лилипут. Он предложил дорогу домой, воду в пещере и короткий путь. Вода… Вода, Катя болезненно сглотнула, потрогала языком обветренные губы.
- Говорят, душа не продается, - прошептала она сама себе, - но вот ради глотка воды Лена и Максим …. Нет! Надо идти!
Катя оттолкнула дерево и пошла вперед, прямо навстречу солнцу. Она уже не спешила, боялась упасть, колени и голени и так кровоточили уже от ссадин, если она упадёт, то не найдет уже сил подняться.
Она плелась вперёд, лицо пекло от укусов москитов и солнечных лучей. Большей частью она смотрела себе под ноги, боясь споткнуться и просто прикрывая глаза от яркого света.
Вдруг она услышала мерзкий тоненький смешок. Вздрогнув, глянула вперед.
- Нет! – завопила она, теряя последнюю надежду.
Катя снова стояла перед зловещей черной пещерой, и лилипут сидел рядом на камне сверлил её своими зрачками.
- Ну, набегалась? Нет другого пути, кроме этого.
Короткий толстый пальчик лилипута указал в зияющую черноту пещеры.
- Твои друзья уже дома, ты же сама желаешь погибнуть тут по своей воле.
- За то я не подчиняюсь твоей воле! – выдавила из себя Катя истерично всхлипнув.
- Моя воля? – лилипут растянул губы наподобие улыбки, - была б моя воля, то меня тут бы не было. А вот ты своей волей добиваешь себя – сама!
- Нет там выхода домой! – Катя сжала кулаки, - я обходила эту скалу четыре раза, нет там ничего.
- Вот именно, ты видишь пустоту, и ты есть пустота. Ты ничто, - лилипут снова улыбнулся, - пустое место, которое скоро станет ещё более пустым.
Человечек поднялся и пошел в жерло пещеры, тьма медленно стала поглощать его.
- А там прохлада и там вода, - донёсся его голос. – Я даю тебе последний шанс выжить, или ты доверяешь мне и живешь, или уходишь в последний раз на радость Грэму.
Катя заколебалась, то ли от слабости, то ли от безысходности и страха, она уже сама не понимала, что ей надо.
- Подождите, кто такой Грэм?
Лилипут остановился его силуэт, словно мерцал поглощаемый темнотой пещеры.
- Грэм дух этого места. И ты его добыча, – лилипут исчез в проеме пещеры.
Катя, простонав, пошла за ним. Она шла во мрак, потеряв всякое самообладание, раз ей не суждено уйти отсюда, то лучший вариант погибнуть вместе с друзьями. И чьей она станет добычей, Грэма этого или лилипута, ей стало все равно, у неё больше не было сил бороться.
- Вот и умница, - услышала она из тьмы в пещере тонкий голос лилипута, - Иди сюда.
Впереди блеснул свет, Катя, волоча ноги, прошла туда и замерла, увидев лилипута, протягивающего ей большой медный ковш воды.
- Так вы… - осеклась Катя.
- Да, не то зло, что дурно выглядит, и не то добро, которое радует глаз. Пей и иди домой, - толстый палец показывал направление по освещенному узкому проходу.
- Почему же мои друзья не позвали меня! – воскликнула Катя в недоумении.
- Потому что не могли, или ты сама делаешь выбор возле пещеры или уходишь на питание к Грэму, - лилипут сочувственно посмотрел на девушку, - а он неплохо подпитался твоей энергией, ещё б чуть-чуть и ты бы навеки осталась среди скал.
Катя утолила жажду, поставила ковш на маленький столик.
- Спасибо, - поблагодарила она, - так, значит, я всё время боролась сама против себя?!
Лилипут согласно закивал головой и исчез в темноте.
Катя продолжила путь домой…

Ава - милая жуть!

Irina-A, ну дык как раз под тему)

А задание то не из простых!))
Очень понравилась цветовая гамма! Гламурненький череп) наверняка девчачий)
Всех с началом Игры!

Такая себе Лилипутская любовь от Ногу свело.) Тема игры написана в японском стиле, а у них, у японцов, своеобразное понятие о добре и зле. Впору хоку сварганить или притчу от Будды. Кстати, японки традиционно любят яркие цвета, да и ростом они ниже среднего, не в обиду им. Дарю авторам идею.) Успехов игрокам!

Я сам в шоке!))
Это как в "Монти Пайтоне и Священном Граале"
- А теперь мы должны дать Вам новое задание:
распилить самое огромное дерево при помощи... селёдки! (с)




Спасиб! Старался!)))

С такой помадой и такой улыбкой - уже не важно, что под ними.

Вы похвалили, или наезжаете?))

Восилий, учитывая нынешние времена - действительно не важно)))

Из Википедии:

То есть это явление редкостное.
Лилипуты не могут иметь детей, карлики - иногда могут.

А можно лилипута заменить карликом?

В этом-то вся и прелесть)))


Не желательно.