«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус | Партнеры--



Сейчас на сайте:
Пользователей: 2
Inna NikiTA

Роботов: 1
Googlebot

Гостей: 18
Всех: 21

Сегодня День рождения:



В этом месяце празднуют (⇓)



Последние ответы на форуме

Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1865 Кигель
Дискуссии О культуре общения 183 Моллинезия
Стихи молчание - не всегда золото 250 Filosofix
Флудилка Время колокольчиков 198 Герман Бор
Флудилка Курилка 1954 Герман Бор
Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 517 Моллинезия
Флудилка Поздравления 1635 Герман Бор
Стихи ЖИЗНЬ... 1600 Lusia
Организационные вопросы Заявки на повышение 775 Моллинезия
Литература Чтение - вот лучшее учение 139 Lusia

Рекомендуйте нас:

Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



Интересное в сети




 

 

-= Клуб начинающих писателей и художников =-


 

Командировка

Глава 4
Прежде чем перейти к повествованию о дальнейших событиях, необходимо открыть удивительный секрет столь странного расположения банка. Застучали молотки, перфораторы и другие инструменты в этом помещении всего за восемь месяцев перед появлением здесь Олега Манского, то есть меня, предприняв глубокий ремонт внутренней отделки, и тем неприятно удивив соседей со всех верхних этажей. Этому событию предшествовали некоторые едва заметные постороннему наблюдателю события, уже в городе Москва, которые были не более чем бульдожьей вознёй под ковром между топ менеджерами банка. Этими, так называемыми, топ-менеджерами, были три человека, а именно: руководитель направления развития юридических лиц Кобылин Иосиф Стефанович, его коллега по направлению развития кредитования физических лиц Бедный Лев Яковлевич и, наконец, управляющий по развитию филиалов Лихой Иван Иванович, по совместительству так же отвечающий за нелегальную обналичку средств. Данные три персонажа давно и непрерывно подсиживали друг друга, расставляя людей, как фигуры на шахматной доске, и двигая по ней навстречу друг другу свои армии, где возможно вставляя палки в колёса конкурентам, то сделав ход конём, то красиво уйдя в сицилианскую защиту. Открытие филиала в Питере стало новым театром военных действий, в которые они мужественно окунулись со свойственной им выдумкой и напором. Непосредственно в самом офисе участники сражения источали форменное и искреннее дружелюбие, что проявлялась, например, в любезных предложениях самой различной помощи, и сверх того, например, готовности захватить с обеда пару сладких донатсов к чаю, если недруг в пылу работы, даже подготавливая встречное контрнаступление, не смог вырваться на законный обед. Кобылин Иосиф Стефанович со свойственным ему жизненным тактом и национальной осторожностью, в основном сидел в кавалерийской засаде, исповедуя принцип «пока двое дерутся, третий не мешай» и ждал удобного случая, что бы добить обессилевших врагов. Он был плотного телосложения, сорока двух лет отроду и обманчиво простодушным, даже наивным типом лица, что уже не одного противника или конкурента самым роковым образом ввело в заблуждение. Владельцы бизнеса, как и президент банка, приезжали на совет директоров не очень часто, памятуя о тяжёлом - для собственного сердца - периоде середины девяностых, когда происходил активный отстрел фигур их формата. С тех пор, благоразумно исчезнув с российского горизонта событий в районе бермудского треугольника, владельцы бизнеса, возглавляемые перетрудившимся президентом банка, появлялись исключительно к радостному событию выплаты дивидендов. И к этому ключевому моменту вышеуказанная троица активно готовилась, собирая любой накопанный компромат друг на друга, и надеясь заместить в итоге свадебного генерала на посту президента, дабы в дальнейшем уже открыто и беспощадно репрессировать неудачников. Лев Яковлевич Бедный был самым молодым в этой троице – около тридцати пяти лет – что привело его к следующей оригинальной мысли, что, пока идёт скучный розыгрыш королевского гамбита, он параллельно всё же может бесцеремонно и по-детски рискованно вести себя со старшим поколением. Этот Лев Яковлевич давно дружил женскими половинками с семьёй Ивана Ивановича, мужчиной в прошлом военным и простоватым, сорока пяти лет и суровых лицевых фактур, что позволило Льву Яковлевичу реализовать свою мефистофельскую мечту наставить рога конкуренту. Он наставил несчастному рога с таким цинизмом, которому позавидовал бы сам Фагот-Коровин, так как дело было состряпано во время детского утренника, куда оба пришли со своими воркующими половинками и детьми. Улучив момент и предварительно вступив с женой Ивана Ивановича в сильно доверительные отношения, то есть в любовный сговор, тайком и под музыку из мультфильма про Бременских музыкантов, умыкнул Лихую Клавдию Васильевну, поставившую уже было крест на своей второй молодости, в комнату для хранения детского инвентаря и, как ни в чём не бывало, вскорости вернул в целости и сохранности, только чуть порозовевшую и растрёпанную. Клавдия Васильевна, как женщина с одной стороны романтичная, но всё же с другой стороны очень серьёзных правил и принципов, была готова на следующий день даже уйти от мужа, чем вызвала немалое удивление и раздражение коварного Льва Яковлевича, совсем не рассчитывающего на такой побочный эффект.
Когда же год назад владельцы бизнеса, видимо насмотревшись рекламы про красоты Санкт-Петербурга, решили запустить филиал и в этом славном городе, то вся троица, оценив новое поле боя как очень перспективное, традиционно принялась за свои подковёрные игры. Самый первый этап, и соответственно первый ход на шахматной доске, а именно поиск и назначение операционного директора, и следующий за этим этап нахождение помещения, был по статусу поручен так бесцеремонно обманутому Ивану Ивановичу. Тот, быстро смекнув, с какими акулами имеет дело, решил поставить на эту должность своего бывшего институтского друга, который, по слухам, так и жил в Питере последние двадцать лет. Поэтому уже вечером после совета директоров, Иван Иванович, полистав старую засаленную записную книжку, набрал номер первого и основного претендента на эту должность - Бабайкина Осипа Платоновича. Телефон сначала долго не отвечал и когда Иван Иванович уже начал думать, что своего друга он по этому номеру так и не застанет, то услышал в трубке не очень характерный для этой части света ответ:
-Bonjour.- И на автомате Иван Иванович, как вежливый и образованный человек, естественно ответил:
- Vous ne me dites pas que ce n'est pas Uni Babaykin Ossip Platonovich? – что приблизительно означало : не это ли квартира многоуважаемого Осипа Платоновича? В трубке возникло продолжительное молчание, так как абонент с противоположной стороны осознал, что попал впросак, и с ним разговаривают на неизвестном языке.
-Чаво?
-Осип, ты что ли? – Иван Иванович немало обрадовался, что всё-таки попал правильно, признав в коротком ответе так хорошо известную ему интонацию. – Не узнаёшь меня?
Осип Платонович решил в дальнейшем более не шутить с неведомыми ему иностранными языками, и перешёл на куда более понятный старорусский, правда, пока ещё не узнав собеседника:
-Вы чьих будете?
-Это Иван Лихой. Не помнишь что ли? – и он почувствовал сквозь многие сотни километров, как улыбка добродушно расползлась по ту сторону.
-Ваня, ты что ли? Сколько лет… Уж не думал что услышу тебя вот так. Говорили, что ты в Москве работал…
-Ну, я там и работаю, в банке - гордо заметил Иван Иванович и решил сразу обсудить дело – Ты, вообще, где сейчас работаешь? Не хочешь сменить работу на место директора филиала банка?
С той стороны в ответ запыхтело, как будто на линии произошла техническая поломка. Осип Платонович про себя подумал, что старый друг каким-то чудом прознал о его нынче, прямо скажем, весьма стеснённом финансовом положении и решил на этот счёт немного пошутить. Последнее время Осипу Платоновичу пришлось зарабатывать на своё скромное существование грузчиком в местном супермаркете, где в обязательном порядке среди коллег проповедовалось обильное возлияние после тяжёлой смены. Осип Платонович, как ново принятый адепт, вынужден был активно доказывать свою веру и стойкость, что не могло не сказываться на его здоровье и в итоге на настроении, что, как выяснили недавно учёные, весьма взаимосвязано. А настроение-то как раз после последней фразы у Осипа Платоновича привычно упало, и он запыхтел как испорченный кулер, мысленно навсегда вычеркнув Ивана Ивановича из блестящей плеяды бывших друзей. Но не так-то прост был Иван Иванович, что бы отказаться от этого столь почётного места, и, кажется, понимая внезапное затруднение, возникшее с той стороны, продолжил:
-Ося, мне нужен человек в Питере. Через кадровый отдел я смогу провести. Дипломчик сделаем, всё будет чин-чинарём, а кадровик задаст тебе на комиссии только те вопросы, которые я заранее напишу вместе с ответами. Твой настоящий диплом лесника, как и мой, кстати, у нас не особо катит, увы…Я себе-то справил London School of Business & Finance, но для тебя это чересчур пожалуй... Обойдёмся вашим финэком.
В трубке первое время продолжилось молчание, но вроде как связь улучшилась, что дало хорошую надежду на возврат в сонм бывших друзей для Ивана Ивановича, и, наконец, раздалось:
-Ты не шутишь?
-Да что ты, Ося! – уверение было столь искренним и эмоциональным, что Ося тут же всё простил и ещё наперёд авансом и снова невидимо расплылся в улыбке.
-Хорошо, я подумаю – ответил он, от чего в глазах с другой стороны щёлкнула цифра плюс двадцать процентов от планируемой зарплаты. Далее они договорились о встрече в начале недели в Невском Паласе, где располагался хорошо знакомый Ивану Ивановичу, но по удивительному стечению обстоятельств совершенно не известный Осипу Платоновичу, ресторан. Напомнив про некий дресс код, Иван Иванович очень тепло распрощался со своим старым другом и положил трубку. Осип Платонович никогда не верил в социальные лифты, и уж тем более в лифты, которые своим ускорением наверх могут его размазать в кляксу на полу, поэтому планировал свою жизнь, не без лёгких амбиций, конечно, в рамках почти честного служения в местном универсаме. В отдалённом будущем, набрав серьёзный авторитет, он надеялся возглавить, в итоге, этот отряд верующих в Бахуса. А теперь в свете новых жизненных перспектив, столь заманчиво возникших у амбициозного Осипа Платоновича, предстояло ещё не огорошить своего бывшего друга нынешним образом, так как столь активное посещение служб, нет, не наложило, конечно, патину на его, в прошлом, чинно-благородный облик – оно, просто, скорее всего, замазало его толстым-толстым слоем ваксы. И ещё следовало поискать подходящий для такого случая костюм, для чего потенциальный банкир решил сходить к соседу по коммуналке, работающему в порту докером, так как тот недавно женился и костюм должен был быть, пусть и на пару размеров больше. Пройдя на кухню, Ося станцевал там жигу неистовой радости, на что получил обоснованное замечание от соседки по коммуналке девяностодвухлетней Бабы Мани о том, что полы провалятся и скорее бы он умер от алкоголя – «мочи больше нету». Осип Платонович в иной день, может, и ответил бы язвительно колючей старушке, но сейчас он только с высока на неё посмотрел, чем вызвал ещё большее негодование. Простившись с ним перед сном фразой «у чёрт проклятущий» пожилая дама, шаркая старыми тапочками и бормоча проклятия, исчезла, в темноте коридора. Ося прекрасно понимал, что для приведения себя в порядок есть всего несколько дней и для этого потребовался бы очень хороший специалист и то без гарантии, так как слой ваксы внутри и снаружи организма оказался очень толстый. В юности и в первой молодости Ося отличался очень правильными и красивыми чертами лица, что в купе с тем, какие коленца он к неописуемому восторгу окружающих умудрялся отплясывать на дискотеке, делало его мечтой как минимум всех приезжих девушек, совсем не знавших в полноте всей его непростой натуры. Помимо двух вышеуказанных качеств, Ося хорошо знал и любил английскую поэзию, правда в переводе, одновременно с тем, что совершенно не признавал английскую прозу, что как раз лишний раз отражало внутреннюю сложность и противоречивость личности. Так, осчастливливая очередной раз своим визитом скромную дискотеку при ткацко-прядильной фабрике, он запускал вперёд себя Вильяма так сказать Блейка со стихами:
Словом высказать нельзя
Всю любовь к любимой.
Ветер движется, скользя,
Тихий и незримый
и окончательно тем разбивал последние цепи целомодрия и сомнения. Скромная девушка, приехавшая из какой-нибудь деревни Дикие Мхи, естественно не могла сдержать своё одинокое сердце и с мыслями «вот так принца мне принесло!» со всей страстью бросалась оному принцу на шею. Тот факт, что принц помимо красоты чела и необычайного знания английской литературы редко когда не испускал лёгкий запах алкоголя, почти никого не пугал в данных обольстительных обстоятельствах. Призвав в дальнейшем в своё общество лорда Байрона и Джона Милтона, и тем самым вознеся отношения на немыслимые для диких мхов высоты, он красиво заканчивал отношения всё с тем же горемычным Вильямом Блейком, выдавая всё же плачущей пассии заслуженную награду при расставании:
Содеяли с нею добро или зло?
Не знает сама; безмятежно чело.
И некому это поставить в укор:
Ничья тут заслуга, ничей тут позор
Но ничто не могло продолжаться вечно. Девичья молва делала своё дело и, в итоге, ему было отказано в посещениях всех подобных заведений, а с местными Питерскими девушками такая мякина почти никогда не проходила. С тех пор первые два конкурентных преимущества – внешний благородный облик и внутренняя по-английски благородная душа сильно потускнели, а вот третья особенность – постоянный лёгкий запах алкоголя – сильно расцвела, что раньше времени подтолкнуло его к кризису среднего возраста, продолжавшегося в данный момент уже не первый год. И как раз в этот период расцвета вышеупомянутого кризиса дружелюбный Иван Иванович и набрал старый номер питерского друга первой юности.
Необходимо сказать, что являясь приверженцем английской поэзии, Осип Платонович впитал в себя так же и некоторые её принципы, и постулаты, со своей природной сентиментальностью следуя словам поэта – «венец творенья - честный человек». И он был готов до последнего наяву сражаться с тем, кто бы подверг сомнению эти великие слова относительно самого Осипа Платоновича. Было лишь одно различие или особая трактовка, как правильно выразиться, состоявшая в том, что Осип Платонович не рассматривал Честность или Нечестность человека как всего лишь две суперпозиции, соответствующие словам Да и Нет. Он распределил пространство между ними ровно на пятьдесят оттенков серого, выбирая в каждой конкретной ситуации наиболее подходящий для текущего финансового положения его персоны.


0


Ссылка на этот материал:


  • 0
Общий балл: 0
Проголосовало людей: 0


Автор: Den-dzin
Категория: Юмор
Читали: 75 (Посмотреть кто)

Размещено: 19 апреля 2015 | Просмотров: 132 | Комментариев: 1 |

Комментарий 1 написал: S.Marke (22 апреля 2015 14:09)
И эту часть прочитал - как то разбросано у вас немного.

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
 
 

 



Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
© 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.