«    Ноябрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус |

Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 2
YandexGooglebot

Гостей: 6
Всех: 8

Сегодня День рождения:

  •     kingone (13-го, 18 лет)
  •     sveti1311 (13-го, 36 лет)
  •     Скиф (13-го, 21 год)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1945 Кигель
    Флудилка Поздравления 1668 Lusia
    Школа начинающих поэтов Выразительные средства (ШКОЛА 2) 135 KURRE
    Флудилка На кухне коммуналки 3047 Старый
    Книга предложений и вопросов Советы по улучшению клуба 489 ytix
    Книга предложений и вопросов Неполадки с сайтом? 181 Моллинезия
    Рисунки и фото Цифровая живопись 239 Lusia
    Стихи ЖИЗНЬ... 1615 NikiTA
    Стихи Вам не понравится 35 KoloTeroritaVishnev
    Рисунки и фото Как я начал рисовать 303 Кеттариец

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Шурмалайский Лев

    Дядя

    Хочу поведать о той истории, которая случилась несколько лет назад, когда я был совсем юн, наивен, и когда дядя Мойша всё ещё ненавидел свою супругу, по причинам мне до сих пор не до конца понятным. Итак, с чего бы начать? Ах, да. Наш город. Никто не знает, кто и когда его построил. Многие столетия или тысячелетия плавный ход времени если в нём и ощущался, то едва заметно, и, словно окунаясь в вишнёвый кисель, так в нём и затухал. Величественные горы, вздымавшиеся поблизости, не вызывали у наших граждан ровни никаких встречных чувств, кроме разве что досады от того, что солнце из-за них долгой зимой почти не показывается. Люди так же говаривали, что где-то там, среди высокогорных лугов, скрывается знаменитый Шурмалайский лев, который охотится только на осторожного Шурмалайского тура. Иногда в книжных магазинах попадались иллюстрации чудища с рогом на голове и огромными клыками, а пояснения гласили, что это не что иное, как тот самый лев, но я думаю, что его просто никто и никогда не видел, а у страха, как известно фантазия безбрежна. Тот год, о котором я хочу рассказать, не выделялся ничем особо выдающимся: так же крестьяне возле города вспахивали и засеивали свои чахлые поля, дядя Мойша ругал новую власть, а календари совсем растерялись какой нынче год, и предлагались в лавках сразу во множестве вариантов летоисчисления, однако же, точно совпадая в последовательности расположения месяцев в году. Я даже был рад, что могу проявиться большим оригиналом, и выбрал вариант с три тысячи тридцатым годом от неизвестного события, некогда случившегося и теперь безвозвратно сгинувшего в памяти последующих поколений. Когда я покупал этот свой календарь, то его владелец, старый толстый мистер Бонзо, очень даже с уважением посмотрел на меня, красиво упаковал сиё творение в блестящую упаковку и торжественно мне её затем вручил. Таким образом, могу констатировать, что именно в три тысячи тридцатом году и случились все нижеописанные события, которые взболтали отстоявшуюся и закисшую бутыль времени. В августе солнце по привычке продолжало плавить камни и крыши, но уже ощущалось едва заметное дыхание осени, выражавшееся в основном в тревожных расшагиваниях по двору тучной соседки Донны Фионы, заламывавшей руки за спиной, и вглядывавшейся в лазурные небеса в поисках задерживавшихся осенних грозовых туч. Больше ничего не нарушало стремительный ход лета, загонявшего даже самых ответственных работников в тень питейных заведений. Я же в конце весны сдал экзамены в наш городской ремесленный университет, и в ожидании студенческой эпохи бездельничал в своих скромных апартаментах, добившись, тем не менее, высоких достижений в игре в дартс. И вот в один из таких солнечных августовских дней дядя Мойша, влекомый неизвестными беспокойными мыслями, траверсом пересёк мой двор и на общей входной двери, к неприятному сожалению нажал звонок, который тут же в комнате возвестил о его состоявшемся визите. Пришлось бросить все дела и, вдев ноги в тапки, спуститься на первый этаж, дабы открыть родственнику дверь. Тот выглядел раздражённо и озабочено и, проигнорировав моё радостное приветствие, оттеснил в сторону и начал стремительно подниматься по лестнице, вполне определённо подразумевая, что я тут же без колебаний последую вослед. Дядя Мойша был крепко сложен, невысокого роста и с короткими кучерявыми волосами на голове, отмеченными разрушительными признаками старости в виде пары поседевших участков. В школе он приобщал меня к «настоящей жизни» тем, что брал с собой в местный кабачок «У Короля Вильгельма», где находил благодарных слушателей своих горемычных историй из жизни. И действительно - судьба била его жестоко и немилосердно, взять хотя бы эту его историю счастливой женитьбы и последующей жизни с тётей Айей, которая приходилась родной сестрой моей матери. Как рассказывал дядя, когда он женился, то сначала стал самым счастливым человеком на свете, ибо взял в жёны хоть и не красавицу, но женщину с редкостным сочетанием человеческих качеств- она была паталогически молчаливая, и - о бинго! – скудоумная. Но однажды случилось то, что он никак не мог заранее предвидеть, и словно непроглядная тень накрыла всё его последующее существование. А случилось вот что: придя как-то вечером домой и приказав принести поесть, дядя удобно устроился перед радиоприёмником, намереваясь прослушать камерный концерт хорошо известного народного исполнителя. И одновременно что-то мешало ему, какие-то звуки из кухни. Прислушавшись, он понял, что это песня:
    -Айя, дорогуша, немедленно выключи своё радио, я не могу сконцентрироваться на этом дивном концерте
    -А радио и не включено – донеслось в ответ, и с этим ответом, как потом неоднократно рассказывал дядя, к нему пришли демоны разрушения, покрасив сединой виски, и пустив волну холодного пота по всему телу. Когда он ворвался на кухню, то сомнений уже оставаться не могло - тётя пела песенку, расплескав тем самым самое главное женское качество, по мнению дяди. Я не мог его не жалеть, и как раб помогал всегда чем мог. Своих детей он иметь и не планировал, зато, сам не знаю как, но я внезапно с его слов оказался обязан дяде до гробовой доски и за этими должками он периодически заходил. Вот и сегодня дядя вихрем ворвался в мой застывший мир, заставляя бегом следовать за его неуёмной фигурой. Когда я запыхавшись вошёл в дверь, родственник уже сидел на пока единственном в квартире стуле, закинув нога за ногу, и недовольно посматривал в мою сторону сквозь мохнатые брови, будто бы ожидая ответа на вопрос «И зачем я сюда припёрся?»
    Ну?– начал он и поменял ноги местами
    Я огляделся по сторонам, ища поддержку в непонятной ситуации, но с единственной репродукции лишь безразлично глядели охотники, а под их ногами расположилась туша немого рогатого лесного обитателя. Так как в голову в ответ ничего не пришло, то я потупил взор и начал с интересом разглядывать тёмное пятно на полу, возможно уже несколько веков не сдававшееся пот натиском тряпок и порошков. Дядя, осознав, что толку не предвидится, взял слово. Его неутомимое тело уже стояло у окна и вглядывалось в уличный хаос середины дня.
    -Как ты знаешь –начал он, -скоро наступит пятнадцатое сентября.
    Я утвердительно кивнул, давая понять, что ничего не имею против его бесспорного тезиса.
    -И…-дядя слегка замялся, тревожно забегав глазами по комнате – у меня есть превосходнейшая идея на сей счёт! – Он снова сел и посмотрел на меня столь высокомерно, что я вернулся к разглядыванию пятна на полу.
    -Тебе предстоит послужить великому делу. Твой дядя в силу новых обстоятельств, о которых ты сейчас узнаешь, сможет выбиться в люди, его, наконец, признают и… - дядя вскочил и я увидел как громадные слёзы капнули на мой пол, и он почти всхлипывал – и на главной площади ему вручат медаль, а то ведь и орден…
    Я оказался почти во власти его обаяния и готов был немедленно сделать что угодно, только если это не оторвёт от сегодняшнего ужина.
    -Ну а теперь к делу – продолжил он. – Когда в город войдёт Великая Северная Армия, ты должен будешь запустить со своей мансарды огромный воздушный шар, с которого будут на эту армию сыпаться бумажные приветствия. Генерал Пу это увидит, ему принесут одно из таких приветствий, и он тут же потребует разыскать смельчака и наградить! Но тут я выйду из толпы и сообщу, что это было моё приказанье, что огромная тайная организация поддерживает его-Генерала Пу – армию, и готова по первому приказы выйти из тёмных и сырых подвалов!
    Дядя уже забрался на стул и размахивал руками, представляя себя то генералом Пу, то дядей Мойшей, вступившими в государственный разговор.
    -Дядя Мойша – тут я вклинился в их разговор – а что скажет Великая Южная армия, когда придёт в город пятнадцатого марта?
    И прежде чем сообщить ответ дяди, я напомню про вышеупомянутые Великие Северные и Южные Армии. Сто лет, пятьсот ли или две тысячи – никто не знает, сколько нашему городу лет. Поколения, которые покидали город, оставляли потомкам лишь устные упоминания или картинки с календариками, которые почти единственные продавались в книжных магазинах. Старинные городские стены давно обветшали, но так как ни под каким соусом здесь никто не хотел воевать, то и восстанавливались они совершенно случайным образом без какой либо защитной цели. Осенью, когда пыльные бури или их отголоски докатывались до города, заставляя привычно роптать мирных граждан, в этой непролазной песчаной мгле сквозь шум песка и ветра начинали проступать металлические звуки и давно полинялые знамёна. Словно дикий зверь проступает очертаниями в темноте, так и Великая Северная армия, мал помалу, проступала из небытия на улицы города. Она шла сотнями и тысячами солдат, всегда на пятнадцатое сентября, и добро и зло в городе привычно расслаивалось как слои напитков в стакане. Дети привычно с визгом бежали впереди авангарда - самых бравых и красивых пустынных воинов, проститутки жеманно теснились в окнах домов, предатели уже строчили доносы, а патриоты готовились сносить издевательства и экзекуции. И только мэр города привычно ждал генерала Пу на Площади Всех Святых, благоухая большим караваем с солью. Те же граждане, к которым относился и мой дядя, и которые не имели определённой роли в этом таинстве событий, просто толпились по переулкам, обсуждая едва заметные различия с прошлым или позапрошлым годом. То же самое повторялось и через полгода, когда в город входила Великая Южная армия, проступив своим грозным обличием из таинственных снегов и буранов. На несколько дней весной и осенью город оставался без власти, позволяя потерянным жителям, теперь не различающим ни добра, ни зла, потерянными тенями слоняться по грязным мостовым. Но вот амбиции дядя Мойшы простирались куда дальше, чем ему было предсказано судьбой, и это предопределило его явление в мои скромные владения. И никто не знал, сколько всё это длилось, истории лишь передавались из уст в уста, превращаясь в мифы - как про Шурмалайского льва - уже через сто лет.
    -Дядя Мойша тем временем с трудом выплыл из сложных раздумий, связанных с моим последним вопросом, и не найдя ответа в моих глазах мудро заключил:
    -До этого ещё нужно дожить.
    Ничто уже не могло сбить с избранного пути целеустремлённого и амбициозного дядю. В конце этой тернистой дороги он уже явственно видел, как сидит за одним столом, накрытым диковинными яствами, со старейшинами города, мудрейшими из мудрейших, и мудро изрекает самому генералу Пу весьма глубокую мысль. Все с придыханием слушают дядю и перешёптываются, боясь спугнуть, как редкую птичку, эту витиеватую речь.
    -Завтра я тебе принесу кое что и объясню что делать. – он встал со стула, и бодрым шагом покинул мою обитель, оставив в муках неведения мучиться всю последующую ночь. В ту ночь совсем не спалось из-за тревожных или неуёмных мыслей, и перебравшись из мансарды на крышу, я , поджав руками ноги, сидел на скате и любовался звёздами. Одна из них светила особенно ярко, и я решил, что она теперь будет моя, моя навсегда, и удивительно было то, что я раньше совсем не обращал внимания на то, как красиво раскидываются звёзды на небе и как легко одну из них сделать своей. Прохладный ночной ветер в итоге прогнал меня с крыши, и последние затухающие во сне мысли были об этой одинокой звёздочке.
    Странный предмет и незабвенная Донна Констанция
    С утра солнце радостно поливало всё ещё тёплыми летними лучами мою комнату, а занавески повторяли порывы несильного ветра, тихо шурша друг о друга. Мне вспомнился странный визит дяди прошлым вечером, и подумалось, что это мог бы быть и дурной сон, но следы грязных калош на ковре свидетельствовали в пользу яви. Оставалось дождаться его снова и получить, наконец, разъяснения возникшей загадки.
    Но дядя Мойша не явился на следующий день. И на следующий так же не пришёл. Три дня не было ни одной весточки, и когда я уже подумал, что может стоит у тёти Айи справится, не случилось чего плохого с её законным супругом, как тот , словно прослышав про эти возникшие мысленные беспокойства, наконец сам и заявился. Знакомый мне старый ослик тащил за собой огромный тарантас, гружёный большой коробкой и мелким хламом. Наверху восседал сам дядя, гордо и строго взирая по сторонам на мелкое людское беспокойство. Наконец ослик изволил остановиться, однако же, в сей миг проявил редкостный норов, попытавшись протиснуться в узкий арочный вход во двор, чуть тем самым не размазав дядю по обшарпанному своду. Сделав пятиминутное внушение норовистой скотине, и, видимо, получив обещание в дальнейшем послушании, дядя вернулся к своей основной цели визита. Он стал внимательно всматриваться в моё окно, очевидно невидимой силой призывая меня выйти во двор и прихватить эту огромную коробку для подъёма на шестой этаж. Но я притаился в листьях фикуса и с большим терпением ждал дальнейшего развития событий. Толпа любопытных удивительно быстро рассеялась, после того, как дядя попытался на общественных началах, то есть безвозмездно, организовать перемещение скарба на шестой этаж. Последний любопытствующий из той толпы быстро покидал двор, бегло озираясь, а дядя, видимо осерчав, что-то обидное кричал вослед. Ослик понурил голову и красочно дополнял картину отчаяния. Наконец случилось то, чего дядя старательно избегал всю свою жизнь – а именно тяжкий физический труд. Огромная коробка была с трудом спущена в тарантаса и волоком передвинута к входной двери. Мой звонок истерически зазвенел, и я покинул своё обиталище через крышу, куда имел непосредственный выход, намереваясь обойти квартал и по пути выпить пару стаканов лимонада, дабы подойти к финалу мероприятия. Через час ослик всё так же стоял у входа во двор, и я, насвистывая песенку, легко и непринуждённо ступил на лестницу. На шестом этаже в полусумраке удалось легко опознать дядю по его глазам, которые просто струились негативной энергией
    -Ой, дядя, вы тут? Предупредили бы , а то я…
    -Ты, ты…не должен был выходить из дома, ты должен был ждать меня - голос свалился на фальцет, а мохнатые брови сложились в единое грозное целое и дополняли грозовую картину. Я, как и тот ослик, понурил голову, и минут через десять словесных излияний мне было позволено протащить эту чёртову коробку последние несколько метров. Дядя даже не хотел с неё сначала спускаться, но я, для виду, беспомощно потолкав плечом, вынудил в итоге спуститься вниз, и после этого она быстро и благополучно переместилась за порог. Огромная коробка заняла почти весь проход в коридоре, и первое что бросилось в глаза, это очевидная древность. Пыль плотно облепила стенки со всех сторон и особенно любвеобильно разместилась на крышке. От поднятой столетней пыли мы начали чихать и заслезились глаза.
    - У тебя где нож – поинтересовался дядя, потрогав толстые верёвки, стянувшие коробку со всех сторон. Через полминуты я вернулся с тупым столовым ножом, которым дядя, под свои недовольные ехидные реплики, начал впустую перепиливать стропы. Наконец минут через пять мучений верёвка сдалась, и мы откинули крышку: внутри всё пространство оказалось заполнено жёсткой и плотной сине-жёлтой тканью, от которой неприятно и непривычно пахло.
    -Ух ты - изумился дядя
    -Да уж…что-то невиданное.
    Мы перевернули коробку, и всё это вывалилось на пол. А после и небольшая книжка гулко бухнула на паркет. Дядя хотел её сразу схватить, но я был раньше и точным движением баскетболиста закинул на шкаф. Книжки в нашем городе были давно почти все запрещены, кроме тех немногих, которые относились к категории «полезные». Да и они стали большой редкостью, в основном служа для розжига многочисленные городских каминов. Никто не знал, что было до того, как жил последний живой очевидец событий, всё стиралось из памяти города, словно песчаные замки на берегу моря. Вся девственность мыслей горожан неуклонно соблюдалась, из года в год, испокон веков, заставляя радоваться или печалиться каким-то коротким текущим событиям, как, например, однажды опечалился дядя Мойша, когда его жена вдруг запела. Мысль выйти далеко за пределы городских стен также мало кого из горожан посещала, а доставкой продовольствия и реализацией различных нужд города занимались старейшины, и эта система не давала никакого сбоя, казалось бы, с тех времён, когда зажглось светило. Дядя сделал вид, что книжка ему больше вовсе не интересна, даже несмотря на то, что на рынке за неё дали бы неплохую цену, которой бы хватило на фураж для осла. Я сделал вид, что меня это убедило. И мы снова всецело увлеклись тем, что помимо книги вывалилось из коробки.
    -Знаешь что это?- спросил он
    -Нет
    -Это воздушный шар.
    -Никогда не видел. Что мы с ним будем делать?
    Дядя хитро на меня поглядел, почесал куцую бородку и изложил душещипательную идею:
    -Мы запустим этот шар над городом, на огромную высоту, и когда все его увидят, то с него полетят, как манна небесная с неба, тысячи и миллионы листовок.
    Тут он встал на стул, и я оценил весь неуёмный масштаб его личности, отчего от изумления открыл рот. Мысль неслась по моей комнате и по моему воображению, словно вихрь, смахивая всю обыденность и привычность, и забирая с собой в облака. Я даже потерял ход времени, слушая Великолепного Дядю Мойшу. Он в тот день продолжал и продолжал, активно жестикулирую и призывая рублеными взмахами рук неведомые силы:
    -Каждый в городе возьмёт эту листовку и прочтёт Послание Века, нет - Послание Тысячелетия городу, его превосходительству генералу Пу, который , конечно же, должен как раз в этот момент входить со своим войском в город. Он поднимет, нет ему подадут на клинке мой листок, он сначала нахмурится, но затем его лик просветлеет, и он громко крикнет, так что бы его вопрос передался по всему войску от края до края – Кто это написал? Старейшины впервые не будут знать, что ответить Его Превосходительству, они стушуются, и тут я, скромно, понурив голову, аки ничтожный смерд, подойду к нему и в полголоса сообщу:
    -Не судите строго, Ваше Превосходительство, готов понести немедленное наказанье, но всё это всё было сделано по моему приказанью.
    Генерал Пу ответит:
    -Вас судить? Да это лучшее, что было в моей жизни! Вина подать!
    -Старейшины зашушукаются, принесут редкостный ритон с вином, и затем пригласят меня к себе на обед в ратушу.
    Дядя уже почти вознёсся над стулом, из глаз текли крупные слёзы, а брови от избытка эмоций разорвали стройную единую мохнатую линию, лоб разгладился, и словно бы молодость снова влилась в его лик. Он подал мне руку, и я помог божеству спуститься на прочное основание.
    -Итак, Артак, ты мне поможешь?
    -Да, дядя Мойша,- отрапортовал быстро и складно - а как он взлетит? Мне что-то не верится, что я разверну эту тряпочку, и она взмоет над городом.
    -Дурачина ты, вот дурачина. Я тебе завтра привезу баллон с газом, я его тоже украл, тьфу ты, одолжил у одного человека, и ты, после того, как разложишь материю на крыше, сможешь его надуть. Но нужно верёвкой будет удерживать шар. Верёвку я тоже завтра – дядя задумался – одолжу.
    -Здорово получается.
    -Листовки ты сам напечатаешь. Я ещё одолжу печатную машинку – он начал загибать пальцы - и ещё копировальную бумагу, сможешь печатать десяток за раз. Думаю, недели за две справишься. Сможешь? Или мне позвать в светлое будущее кого-то другого?
    -Ой, что вы дядя, я справлюсь, иначе вам тогда придётся снова тащить эту коробку вниз - от последних слов его заметно передёрнуло.
    -Тогда идёт. – дядя снова принял стандартный хмурый вид, и он был очень к месту, ибо внизу, возле повозки с ослом, разгорался весьма нешуточный скандал. Как я успел заметить ещё ранее, когда проходил в арку дома, ослик - наивная душа – позарился на цветы самой Донны Констанции, которые она на радость местных обитательниц, с юности выращивала на окне. Все в округе знали, что их не то что бы сорвать или потрогать нельзя, а даже и понюхать. И тут всё это цветочное великолепие единым залпом беспощадно съели, разрушив воспоминания молодости и нарушив привычный цветастый фасад окна. Дядя собрался быстро меня покинуть, и сдвинул брови боевым ромбиком:
    -Книгу отдай, фуража нужно купить ослу.
    -Он уже поел там внизу, на неделю, думаю, хватит, и я встал в проход на балкон, дабы дядя не надумал воспользоваться единственным стулом, вынесенным ещё сегодня утром. И мы бы так могли долго препираться, если бы не нарастающий шум внизу. Дядя ещё больше нахмурился и с заметной, ранее не замеченной надменностью, пошёл вниз. Я лёг на кровать и представил себе огромный взмывающий шар над городом, над его некогда золотыми, а теперь закрашенными коричневой краской многочисленными куполами. Внизу хлопнула дверь, и через несколько секунд раздался звук, словно воду вылили на шипящую сковородку. Шум то нарастал, то стихал, словно волны накатываясь в мой забытый мир, и под финальные громкие крики я услышал быстрое цоканье копыт и прощальное и гордое и-а. Необычный день закончился, и я заснул под мысли и мечты о волшебном шаре, который скоро взмоет с моей крыши.

    Пещера Аладдина

    Дядя заявился с утра, около одиннадцати, и снова как дед Мороз был полон сюрпризов в виде двух коробок, одна из которых отличалась необычной длинной. Я выглянул в окно, но повозки нигде не увидел, видимо вчерашнее поле битвы дядя покинул не чувствуя себя победителем, и старался сегодня лишний раз не гневить небеса. В первой коробке находилась запылённая печатная машинка, которую мне предстояло немедленно освоить и в итоге за пару дней создать Послание Тысячелетия, но вот во второй коробке лежало нечто, чего я до сих пор никогда не видел. Это была конусообразная трубка около метра длинной, заканчивающаяся линзами с противоположных сторон. Пока я с интересом разглядывал диковинку, дядя успел поставить машинку на обеденный стол и сделал несколько громких щелчков по клавишам.
    -Бумагу сам купишь, у прохиндея Понсо на углу - она всегда есть, но…никому не говори для чего она тебе
    -Хорошо дядя
    -А вот это – он подошёл к трубке – позволит тебе наблюдать за всем что происходит. Это увеличительная труба…Поставишь её на балкон и будешь смотреть что да как в час икс.
    -Хорошо дядя – мне не терпелось что бы он быстрее свалил и оставил меня наедине с принесёнными артефактами. Но как настоящий зануда, он не ушёл, пока не испортил настроение окончательно. Потом я убедился в том, как дядя стремительно миновал поруганные окна Донны Констанции, и исчез как фантом на улице. С печатной машинкой всё было понятно, я такую встречал в своей школе, перед ней всегда гордо восседала управляющая заведением и, несмотря на то, что стуки клавиш никогда не портили девственную черноту ленты, данный аппарат являлся самым важным атрибутом её статуса. Машинка очень занятно создавала щелчок, когда нажимал на какую-нибудь клавишу, и до глубокой ночи я издевался над сложным механизмом. Второй предмет был мне не очень понятен, он казался громоздок и неуместен для каких-быто ни было наблюдений на улице, ибо по идее должен был вводит в шок и ступор каждого, на кого бы ты направил это устройство. Свет исчез с улицы и жалкие и редкие фонари освещали её разные части с редкой регулярностью. Я перетащил трубу на балкон и принялся разглядывать окна противоположных домов, но увеличение оказалось столь сильным, что понять происходящее в окуляры оказалось попросту невозможно. Я стал искать цель поменьше, и тут совершенно случайным образом в поле зрения попала первая звёздочка. В этот момент меня накрыло, и осенило, для чего в действительности было создано это странное устройство, о котором никто из живущих в этом городе никогда ранее не слышал. Словно с неба стёрли толстый слой сажи - я увидел звёздное небо настоящим, таким, каким его давно никто не видел здесь. Только первые лучи солнца смогли меня оторвать от удивительного калейдоскопа, в котором как брильянт в дорогой оправе ярко сияла и моя собственная звёздочка. Сквозь дневной сон с утра я слышал непрерывную трель звонка, но даже труба архангела Гавриила не смогла бы меня разбудить.
    Однако же, когда солнце прощальным сполохом простилось с городом и зашло за далёкую гору, мне ничего больше не оставалось, как, повинуясь зову желудка, подняться с ложа и запустить пружину оставшегося остатка дня. Балкон продолжал манить своими неизведанными просторами, пока я уминал остатки хлеба с кефиром и приходил в себя от новых впечатлений. Мой взгляд бессмысленно гулял по комнате, пока не остановился на корешке той книги, которую я удачно закинул на шкаф и оборонял до последнего в дядин недавний приход. Корешок блеснул загадкой, и пришлось подставить стул к шкафу, что бы добраться до цели. На титульной странице размещалось изображение моего города, состоящее в основном из множества золотистых куполов центральной части, а надпись гласила «Город СОЛНЦА». Далее на страницах располагались различные цветные фотографии, но словно не этого города, а какого-то другого, хотя и улицы и проспекты легко узнавались. Необычные четырёхколёсные устройства, чем-то напоминающие телеги, но без лошадей, встречались почти на каждой фотографии, да и люди оказались одеты совсем иначе. Фасады домов выглядели не такими обветшалыми и понурыми как сейчас, а наполнялись яркими красками, и казалось совсем другим светом дня. Кажется, что этот город знал и лучшие времена, и дядя, сам того не желая, открыл для меня дверь в спрятанное знание. Так и листал я книгу, забыв и про еду, и про звёзды, пока на последней фотографии не увидел этот город в ночное время с огромной цветастой вспышкой над крышами. Комментарий гласил, что это «Салют в честь дня города». Мне никогда не доводилось видеть ничего подобного, но теперь я узнал, как оно называется, и если бы дядя Мойша согласился добавить к воздушному шару и такой вот фейерверк, то ещё больше бы почестей снизошли на его достойную во всех отношениях личность. Такая мысль внезапно пришла в мою голову и я , приняв её на руки как драгоценный сосуд, отправился с этой чудесной мыслью через весь город к дому самого дяди Мойшы. Скажу, что передвигаться в нашем городе ночью - непростое занятие. Старейшины города видимо считают, что нечего гражданам расхаживать в тёмное время суток по пустым улицам и соответственно освещение им тоже не особо требуется. Поэтому немногочисленные масляные фонари нечасто и несильно освещают какие-то главные магистрали, позволяя гражданам самим о себе заботиться в тёмных улочках и переулках. Но, к счастью в эту ночь помимо звёзд, мне ещё светила почти полная луна, которая позволяла безопасно сворачивать в нужном месте и не стукаться об углы домов, однако же не спасавшая от неприятностей , связанных с неубранными козьими или коровьими лепёшками. Где-то за час мне удалось добраться до цели и я свернул в последний переулок и затем вошёл во двор большого дома. Дядя считался здесь весьма авторитетным жильцом, так как во первых единственный имел отдельный вход в квартиру со двора и вдобавок каким-то образом огородил себе пространство пять на пять шагов, которое всецело выделил в распоряжение своего осла. Осёл был как тут и ревностно охранял своё жизненное пространство. Чужаков на своей территории, к коим относился и дядя, тот на дух не переносил и придирчиво проверял взглядом всех проходящих по двору, сверяясь с их намерениями. Так что искать дядю в загоне я не стал ипозвонил в дверь. Вскоре немощный свет осветил моё лицо, и в проёме появилась тётя Айя.
    -Ой, Артак, ты ли это?
    -Да, тётя Айя, я к дяде по очень важному делу. Вы не могли бы его позвать?
    -Да ведь он же не дома. Он у себя в коморке – и она указала на едва живую и перекошенную соседнюю дверь, из которой сквозь щели прорывались на свободу слабые лучи света – А ты чайку попить не зайдёшь? Давно я тебя не видела.
    -Тётя Айя, спасибо конечно большое за приглашение, но у меня важное дело к дяде и я обязательно зайду к вам на чай, но, уже не сегодня.
    -Ну хорошо, как скажешь – ничуть не огорчившись, тётя подошла и поцеловала меня в лоб. – Ты так похож на маму. Ну иди, раз дело. Потом расскажешь.
    Я сделал несколько шагов влево и толкнул дверь. Та легко подалась и впустила меня внутрь. После небольшого коридора открылась большая комната, всю заваленная разными вещами и книгами и со стоящим по центру одиноким керосиновым светильником. Дяди пока не было видно, но из комнаты ещё шла наверх лестница, и как раз оттуда-то и раздавался лёгкий шум. Я уселся на стол и стал разглядывать помещение. Часть оказалась просто завалена коробками и непонятными конструкциями, а вдоль стены шли стеллажи, на которых сотнями и тысячами располагались книги. Их было много, бесконечно много, такое количество, которое можно было обменять на овёс для всех ослов мира и ещё бы осталось. Книги располагались в зависимости от размера, так же, как на рыбном рынке раскладывают отдельно карасей, карпов, щук и лещей. Тем временем неизвестная фигура, держа на руках большую коробку, принялась осторожно спускаться со второго этажа.
    -Дядя, вам помочь? – после этих моих слов фигура потеряла равновесие, и щедро рассыпая содержимое коробки, доехала до нижней ступеньки под гром собственных ругательств. Я подбежал к пострадавшему, но тот словно смотрел сквозь меня и никак не реагировал. Затем чувства и разум к нему начали потихоньку возвращаться в свой дом, и он сфокусировал блуждающий взгляд на моей фигуре.
    -Артак? Ты что ли?
    -Да, дядя
    -Что ты здесь делаешь?
    -Я к вам по делу.
    -А… как ты меня нашёл?
    -Тётя Айя…
    -Вот дура… – он наконец позволил мне помочь ему подняться и потирая ушибленное место сел на стул. – Я к тебе с утра приходил. Ты где вообще был?
    -Дядя, я всю ночь работал по вашему заданию - отчитался я, - и с утра естественно спал. А вы что подумали?
    -Молодец! – он пока не понимал, быть ему строгим или великодушным, и потому брови постоянно меняли свою форму. – Так, а чего пришёл?
    -Мне для нашего дела нужно у вас ещё кое что одолжить. – я достал свою книгу и открыл на последней странице с салютом. Он долго вглядывался, не понимая, какое это может иметь отношение к Его Превосходительству генералу Пу.
    - И что это?
    -Дядя, ну разве вы не понимаете? После того, как воздушный шар поднимется в воздух, все жители города вместе с генералом Пу вперят в него свой непонимающий взгляд. Они увидят падающие листовки с Посланием Человечеству, и одну из них доставят генералу Пу. Тот возблагодарит вас и вот этот самый салют ознаменует ваше возвышение и заставит всех жителей города запомнить вас на века. Запомнить как величайшего из величайших!
    -Точно? – он пока ещё сомневался, но демон тщеславия уже вырос на благодатной почве и своими масштабами стал соперничать с размерами всей вселенной
    -Уверен. Это будет нечто!
    Он оглядел свою кладовую и задумался.
    -Кажется я это слово видел где-то на одной из коробок. – и мы принялись осматривать комнату. Искомый ящик вскоре действительно обнаружился. Это был железный куб, с толстыми приваренными железными ручками и с вставленными внутрь широкими запечатанными железными гильзами. Мы оба смотрели на странную конструкцию, не похожую ни на что.
    -Это точно салют?
    -Сбоку написано.
    -Там ещё написано «Пятый уровень сложности. Исключительно опасно. Допуск высшей категории». Что это значит?
    -Ничего. Вон фитиль торчит.
    -Согласен. Забирай.
    -Дядя, а вы мне завтра его не привезёте? Я один не смогу такую бандуру притащить.
    Тем временем яд тщеславия уже разъел его личность до кочерыжки и он впервые в жизни что-то согласился сделать для меня охотно.
    -Да, завтра привезу. - Дядя закурил – И главное- не вздумай никому рассказывать, про то, что ты здесь видел. Я официально заявляю, что это всё здесь находится, всё это находится на очень и очень ответственном хранении. Понял?
    -Вы хотите это официально заявить старейшинам? – после этих моих слов он поперхнулся дымом и сигарета выпала из рук. Сквозь откашливание я услышал:
    -Тебе, дурак, официально, только тебе!
    -Дядя, тогда можно в таком случае я ещё возьму с собой книг, сколько смогу унести?
    Он смотрел на меня, не мигая, где-то полминуты, а сигарета дымилась у его носка. Когда ребёнок тебе в шахматах ставит вилку – это всегда очень бьёт по зрению.
    -Забирай – услышал я в итоге
    -А мешочек можно? – крикнул я уже издалека
    -Всё бери, дяде Мойше ничего не жалко. Пусть скотина поголодает
    Обратный путь хоть был хоть и тяжёл, но радостен.

    Книги о животных и письмо Его Превосходительству

    Проснулся я рано утром от непрерывного звонка. Помимо салюта он доставил и огромный баллон со шлангом, который следовало впоследствии использовать для наполнения шара газом. Думаю, что дядя опасался снова повстречаться с моей неистовой соседкой Донной Констанцией, и разумно ретировался из двора до её пробуждения. Ослик же в момент визита был намертво привязан к водосточной трубе, что естественно нарушило все его планы по продолжению бесчинств. Когда дядя благополучно отъехал, я принялся сочинять «Письмо Тысячелетия». Но никакие идеи не шли в голову, и за их поиском пришлось обратиться к той горе книг, которые большой кучей разложились на столе на столе. Я осторожно приблизился и наугад прочитал первое попавшееся название: «Над кукушкиным гнездом». Книги о животных, что ли, мне достались? Отличненько. И я приступил к чтению о животном мире.
    В тот день мне не довелось ни пообедать, ни поужинать. Телескоп продолжал грустить на балконе, а я лишь отвлекался на то, что бы выпить стакан воды и вернуться в новую реальность. Цвет окружающего мира, цвет комнаты, цвет луны и даже соседки Констанции начали неотступно меняться. Когда эта книга закончилась, то я взял «о людях и мышах», надеясь, что хоть в ней совпадёт название со смыслом, но лишь ещё глубже утоп в том, что раньше считал бетоном. День сменялся ночью, луна снова стала тонкой как серп, и возвратил меня в реальность только утренний тревожный звонок. Внизу, возле входа томился мой Повелитель, а его верный Россинант озадаченно мотал головой, требуя свободы передвижения по двору, где призывно разместились на окнах благоухающие цветы. Донна Констанция уже успела немного восстановить свои насаждения, и те беззащитно тянулись к осеннему солнцу своими листочками. При их виде почти спокойный ослик ощутимо потерял контроль над своими эмоциями, за что схлопотал от дяди выговор и пинок по крупу. Я открыл дверь и он, послав последнее строгое напутствие своему ослу, стремительно вошёл внутрь. Определённые видимые изменения произошли с внешней стороной его противоречивой личности, и теперь голову вошедшей персоны обрамляла старая охотничья чёрная шляпа с полями и перьями, а само тело скрывало длинное чёрное пальто благородного вида, с проглядывающими снизу старыми калошами. Похоже, он окончательно вошёл в роль отца города, и теперь лишь дожидался, когда пройдут эти последние недостойные дни и ему поднесут ключи от кабинета на блюдечке с голубой каёмочкой. Эта величественная тень быстро поднималась наверх, а моя тщедушная шаркая старыми тапочками семенила позади , готовясь обстоятельно ответить на все каверзные вопросы. Мы вошли в квартиру.
    -Ну как, текст Послания Тысячелетия готов, осталась всего неделя? - шляпу он небрежно вручил мне а потом и позволил помочь снять пальто
    -Да, дядя. – я побежал в комнату, и принёс листовку на синей бумаге, на которой был напечатан сам текст.
    -А чего синяя-то?
    -Пончо сказал, что другой нет. А чем синяя плоха? Я уже почти всё напечатал.
    -Надо было мне показать – и дядя, недовольно фыркнув, приступил к чтению. Его брови поднимались то вверх то вниз, то расходились в сторону, иногда взгляд удивлённо падал на меня, потом снова возвращался к тексту, и так продолжалось вновь и вновь, как заезженная пластинка.
    - Красиво конечно, не ожидал, признаюсь. Ты уверен – он начал осторожно – что, хоть мы и выступаем на стороне его Превосходительства генерала Пу, то по отношению к генералу Южной Армии Его Превосходительству Огюсту Ланселотту стоит употреблять термин «проклятая гадина», «проклятая помесь лисы и свиньи», а к его штабу офицеров «взбесившиеся псы» и «куча авантюристов»?
    -А как вы хотели? Это же Письмо Тысячелетия. – морщины дяди в знак согласия разгладились и он продолжил возражения:
    -Или вот, и он зачитал «Снежная буря с востока, ежегодно разбивающая наш город со всё возрастающей силой, — это не что иное, как повторение исторического опустошения, которое в прошлом столь часто угрожало этому городу. Это прямая угроза существованию всех нас. Не стоит думать, что они остановятся! Цель их агрессивной политики и агрессивных войн — это угнетение всех нас в этом городе. Мы знаем, что на юге мы имеем дело с адской военной дьявольщиной, которая не признаёт норм, определяющих отношения между городами, подобными нашему. Подобные города стоят перед огромной проблемой. Мы в опасности! И не имеет значения, осознают ли это старейшины или простые граждан!»
    Дядя с трудом дочитал и вытер пот со лба и продолжил:
    -И ещё вот в конце большими буквами по отношению к Его Превосходительству генералу Ланселотту :«УНИЧТОЖИТЬ ПОГАНУЮ ГАДИНУ!». Это не очень радикально? И вообще, что это за большие буквы ДМ в конце?
    -Что вы дядя, это же Письмо Тысячелетия! Люди будут вам только благодарны. Ну а буквы… - я хитро посмотрел на него – не догадываетесь?
    -Нет. Не пойму что бы это могло значить?
    -Да это же вы - Дядя Мойша – он так и сел на стул и пот уже градом катился по лбу. Его рот жадно вдыхал воздух и словно пытался ещё о чём то спросить, но слова застряли где- то в районе пищевода, и больше не появлялись. Тем временем во дворе послышалось очевидное оживление, и захлопали многочисленные окна. Мы выглянули с балкона, и обнаружили эпическую картину, в которой снова участвовал осёл, поедавший молодую поросль на окне всё той же несчастной Донны Констанции. Да и сама Донна Констанция, бившая что есть силы главного героя событий рисовым веником, втянулась в бодрое начало дня, видимо несвоевременно выглянув в окно и обнаружив там вместо цветов наглую жующую морду осла. Возможно, животное претворило в жизнь свою навязчивую идею, и удивительным образом освободившись от оков, добралось до предмета вожделения, не тронув больше ни один букет во дворе.
    - Батюшки, он опять, - завопил фальцетом дядя Мойша, и стремглав бросился вниз по лестнице в самую гущу разгоравшихся событий. Снова послышалось столкновение двух стихий, ещё более жестокое и беспощадное, и затем раздалось быстрое цоканье копыт и победный, под ругательства дяди, крик осла. показывая на мои окна, словно я имел к этому какое-то дело. Я закрыл окно и вернулся в свой сумрачный мир книг. Что я дяде не успел сказать, так это то, что было сделано два варианта листовок - на синей бумаге для Северной Армии генерала Пу, и на розовой для Южной Армии генерала Ланселотта. Обе пачки лежали рядом на моём столе, и я стал их по раздельности заворачивать в газетную бумагу. Внезапно моё внимание привлекла статья, в которой рассказывалось о поистине варварском событии – об ограблении склада самого верховного старейшины. Что именно похитили, не сообщалось, однако единственная свидетельница, некая госпожа Бонари, утверждала, что в ту ночь около четырёх часов видела возле места преступления старый тарантас, запряжённый ослом. И вдобавок неизвестный уничтожил в приступе варварского цинизма все цветы на клумбах возле дома, что по её мнению и было настоящим преступлением. Далее сообщалось, что сыщики уже почти вышла на след и завтра-послезавтра арестуют злоумышленника. Однако мой испуг длился недолго, а именно до того момента, пока я не прочитал дату газеты, а тираж напечатали первого июля как минимум этого года. Год в газетах никогда не указывался, так как версий летоисчислений имелось множество, и подобная информация лишь приводила к ненужным спорам. Прихватив очередную книжку про животных в кровать, я и отправился спать.

    Рождение Великого Человека

    За несколько дней до ожидаемого вступления Великой Северной Армии в город все мои приготовления закончились. Сине-жёлтый воздушный шар разложился на части крыши, и мне для превращения безжизненной тряпки в нечто удивительное оставалось только повернуть вентиль на баллоне для его заполнения. Некоторые соседи с верхних этажей иногда удивлённо рассматривали сине-жёлтое пятно из противоположных окон и балконов, но уничтоженное на корню природное любопытство делало их для меня абсолютно безопасными и тем самым неспособными остановить ту чудовищную грозу, которую я впоследствии вызвал. В свободное от созерцания звёзд время проводил в основном за чтением, получив с боем ещё одну большую порцию книг от дяди, где странные и ничем не похожие на нашу жизнь мир с трудом втискивались в моё сознание. Дядя изредка захаживал для проверки готовности к его неминуемому возвышению, и накануне случившихся событий он не преминул заскочить на огонёк. Дядя выглядел ещё более импозантно, сменив шляпу с полями на пижонскую полосатую кепь, пальто на шубу из перемежающегося серо-чёрного меха, а короткие кривые его ноги венчали лакированные туфли с жёлтыми подвязками на голени. Даже ослика покрывала красная попона с золотистой оборкой, что заставило в этот раз воздержаться от едкостей не только многочисленных сторонниц поверженной госпожи Констанции, но и от самой госпожой Констанции никто не услышал недоброго слова. Ослик тоже оценил повышение общей лояльности к своей персоне, и стоял, как и полагается приличным ослам, смирно и молчаливо, даже не поглядывая на вожделенные цветы. Дядя ступил на лестницу походкой, доступной лишь королям или палачам, чем произвёл на меня неизгладимое впечатление:
    -Итак, мой юный друг, всё у нас готово на завтра?
    -Да, дядя. Осталось лишь надуть шар - я почти чеканил речь – и привязать к нему пакет с Посланием Тысячелетия. Когда шар достигнет требуемой высоты, пакет сам собой раскроется, и листовки разлетятся над городом подобно конфети. А потом начнётся праздничный салют, который, как и планируется, введёт вас в сонм старейшин города.
    Дядя позволил мне снять его шубу, и махнул рукой, что бы я продолжал дозволенную речь:
    -И люди будут вам рукоплескать и потом сами носить на руках. Это будет уже завтра…
    -Ах, так долго ещё ждать. И я так устал от всех этих приготовлений – заявил он, зевая и усаживаясь в моё новое кресло, которое благородно недавно мне одолжил для своих визитов.
    -Может персикового нектара?
    -Неси
    Когда же я вернулся со стаканом, то дядя уже счастливо дремал, и через закрытые веки можно было по дёргающимся зрачкам предполагать, что он ясно видит неописуемый триумф – триумф воли, силы, ума, целеустремлённости и безграничного благородства. Через пару часов дядя изволил проснуться и, попрощавшись, вышел во двор, где на его величественную фигуру взирали множества пар глаз, словно понимая, что имеют дело с без пяти минут Великим Человеком. Ослик тоже держал марку, демонстративно даже не смотря в сторону запретных окон. Покинув затихший двор, он скрылся за поворотом, и в этот момент как по мановению волшебной палочки воздух словно стал прозрачней и моментально возник во дворе лёгкий гомон, посвящённый этому явлению. Но всю правду кроме меня не знал больше никто. И словно боясь, что тайна сможет таинственным образов ускользнуть из комнаты, я тщательно закрыл все окна и лёг в кровать.

    День Х

    С раннего утра мальчишки-разносчики газет носились по улице, крича и сообщая, что уже где-то на подходе к городу кто-то видел Великую Армию, или что сам генерал Пу въехал в ворота и был осыпан цветами, или красавцы-гвардейцы успели попасть в объятия самых известных городских красавиц. Но я знал, что всё выдумки. Моя волшебная труба, установленная на штатив на самом верху крыши, позволяла рассмотреть хоть пуговицу на мундире генерала, но ничего кроме бесконечных клубов поднятого осенним ветром песка, на далёкой дороге не наблюдалось. Я даже обнаружил дядю на улице, гоголем расхаживающего среди уважаемых граждан, и считающего минуты до своего верного триумфа. Тот иногда поглядывал в мою сторону, на что я по договорённости отвечал тайным сигналом, означавшим что «всё в порядке, но Великой Армии пока нигде не видно». И вот к середине дня, когда некоторые особо нетерпеливые граждане, к коим – я заявляю официально - мой дядя никогда не относился, начали привычно роптать что «может в этом-то году Великой армии не будет», то из песчаной пыли выплыли первые полковые знамёна. Эти знамёна – покрытые походной пылью и сберегаемые сотни веков полковыми командирами – появлялись как выходцы из потустороннего мира один за другим, выводя за собой из непроглядного сумрака всё новые и новые полки. Где-то там находился и бесстрашный и великодушный генерал Пу, Его Превосходительство и кавалер всех мыслимых орденов, терпеливо ожидаемый на нашей огромной площади городскими старейшинами, стоящими возле красной ковровой дорожки с караваями хлеба и золотым огромным ключам от города. Генерал всегда появлялся на белом коне и в сверкающем белом мундире, и возможно в данный момент он лишь ждал, когда полки покинут суровую пустынную часть, и он сможет переодеться из походного в парадное, и возглавить процессию. Именно так и произошло - и через пару минут я уже видел несущуюся впереди армии белую стрелу с поднятой вверх правой рукой, и развевающемся позади длинным и светлым шлейфом. Дядя увидел новый сигнал, и, поправив перья на шляпе, заходил кругами ещё быстрее. Да и мне пора было приступать к своим прямым обязанностям, для чего громыхая железными листами крыши, я направился привязывать пакет с листовками к воздушному шару и расправлять складки. По приблизительным расчётам, надуваться шар мог минут двадцать, и поэтому следовало открыть вентили как раз в тот момент, когда первый полк минует триумфальную арку на входе в город.
    Вскоре я нырнул в квартиру и повернул вентиль на баллоне, открыв доступ в шар газу, который по трубками принялся незаметно в него перетекать. Какое-то время мне даже показалось, что ничего не происходит, но вот первые складки разгладились, и я удовлетворённо отправился проверять короткую верёвку, которой тот крепился к крыше. Длинная же имела длину около трёхсот метров, и служила для удержания шара над домом. Запечатанный бантиком пакет с листовками я осторожно привязал к основанию шара, и туда же вела отдельная верёвка, дёрнув за которую с земли раскрывался пакет, и Письмо Тысячелетия во множестве экземпляров разлеталось надо всем городом. Пока всё шло по плану. Шар округлился в верхней части, но всё ещё не был способен оторвать себя от поверхности. Вскоре он ещё увеличился в размерах, и удивлённые взгляды соседей переместились с улицы в мою сторону. Шум походного оркестра раздавался слабым эхом по переполненным улицам и сообщал о том, что скоро случится самое важное в жизни дяди событие. Я вытащил тяжёлый ящик с зарядами на крышу и приготовился для запуска праздничного фейерверка. Тем временем шар, набравшись сил, оторвался от крыши и завис в одном метре над трубой, удерживаемый лишь короткой первой верёвкой. В этот момент ничего не ожидающий первый полк красавцев-драгун появился из-за поворота, а перед ними, гарцуя на белом коне, двигался сам Его Превосходительство генерал Пу, держа в вытянутой правой руке длинную, пускающую предзакатных солнечных зайчиков, блестящую саблю. Одни дети с криками перебегали перед процессией, другие шли рядом, пытаясь стать похожими на бравых солдат, молодые барышни в окнах домов пытались обратить на себя внимание, или бросая цветы и или раскидывая с окон конфитюр. Проститутки нетерпеливо ждали в своих уютных апартаментах, прихорашиваясь для грядущей ночи – да каждый имел своё законное место на этом празднике жизни. И мы с дядей тоже думали, что купили особенный билет на праздничное мероприятие. Я понял, что шар полностью надулся, поэтому , перекрыв вентиль и поцеловав сине-белую сферу, отвязал верёвку. Тот как слон, осторожно, словно боясь распугать птиц в небесах, сдвинулся вверх, формируя длинную тень от заходящего кровавого солнца, как на самой улице, так и на десятках крыш домов. Часть военной процессии благополучно прошла мимо нашего дома, таки не заметив ничего особенного, и не сбавив темпа двинулась дальше, но вот в остальной части произошло замешательство, кто-то из солдат испуганно вскрикнул, некоторые барышни упали в обморок, а в людской толпе пошёл ропот. Звуки оркестра затихали, и Великий Генерал вёл на встречу со старейшинами лишь жалкую горстку солдат. Новые шеренги солдат, вывернувших из-за угла, начали напирать на остановившихся, отчего неожиданная суматоха, сдабриваемая грубой солдатской руганью, воцарилась на улице. Тем временем воздушный шар достиг заданной высоты, и мне оставалось только, дабы не держать больше в неведении заинтригованную публику, дёрнуть ещё одну из верёвок, обрушив на головы любопытствующих тысячи и тысячи Посланий. И я под громкий стук сердца это сделал. Веер из листков бумаги, подхваченных сильным ветром, образовал большое и красивое облако, обещая доставить послание даже в самый дальний уголок города. Я мимоходом взглянул на дядю - тот как невидимая рука судьбы, отошёл от толпы и хладнокровно взирал на произведённое смешение с большой торжественностью. На меня никто не смотрел - шар явно не ассоциировался с моей тщедушной персоной, стоявшей на покатой крыше, всё внимание оказалось устремлено на невиданную доселе диковинку, и это позволило, не теряя времени, тут же зажечь длинный фитиль салюта. Первые листочки кружась и трепеща стали подать на крыши домов, улицы, скверы и на недоумевающие головы жителей. Думаю, что и старейшины благодаря ветру тоже в этот момент получили свои экземпляры, а уж около моего дома дефицита в них не точно не наблюдалось. Я с волнением смотрел на то, как собравшись по несколько человек, люди дружно читают в слух и передают листки из рук в руки. Помню, что как раз в этот момент я и осознал, что что-то тут идёт не так. И так же понял мой дядя, ибо он осторожно подошёл к одной группке и заглянул через плечо глашатая. Затем дядя резко снял шляпу, вытер свой лоб, и принялся перебегать от одной группы к другой, пытаясь даже выхватить тексты. Кто-то предпочёл упасть в обморок, кто-то плакал, самые смелые из солдат стали вскидывать свои винтовки, что бы открыть огонь по ненавистному источнику зла, но звука выстрелов не было. За прошедшие века песок набился в механизмы, патроны отсырели и всё что у них получалось, это сотрясать в руках оружием, обращаясь к шару. Дядя уже не бегал по улице, а пытался взглядом выловить меня на крыше и возможно тут же уничтожить – спинным мозгом я это чувствовал. Всё объяснилось, когда один из листочков приземлился и на мою крышу, и тут тайна столь странного поведения внизу раскрылась – он оказался розового цвета. События в тот вечер развивались очень стремительно, набирая обороты с каждой минутой, и к моменту захода солнца наступила феерическая кульминация. Сначала на белом коне стремительно ворвался в гущу событий и генерал Пу, обнаруживший, что явился к старейшинам с весьма жалким контингентом, и подцепив одно из посланий саблей, взял листок руки. Несгибаемый полководец более чем мужественно принял тот факт, что армия патриотов, поддерживающая содомита и прохвоста Огюста Ланселотта, собирается с ним сделать в самое что ни на есть ближайшее время, и его громкий и всё ободряющий крик «Армия в ружьё!» поднял боевой дух и сильных и слабых воинов на немыслимую высоту, и армия ответила дружным и мощным сливающимся отзывом, заставив вибрировать окна и взметнуться от страха с крыш стаи ленивых голубей. Но тут грянул гром. В прямом смысле слова.
    Гром

    Я не пожалел, что тщательно закрепил взрывающуюся железную конструкцию на крыше, ибо первый залп оказался настолько сильным, что чуть не сбросил меня от неожиданности вниз на головы перепуганной толпы. Уже потемневшее после заката небо окрасилось во все цвета радуги, а оглушающие залпы заставили половину людей от внезапности присесть от страха. Настроение армии тут же развернулось на сто восемьдесят градусов, и от ухарства и бравады ко второму залпу не осталось совсем ничего. Генерал Пу оказался самым оскорбительным образом сброшен из своего седла в лужу, и тут же подмят бегущими от страха лучшими штурмовыми передовыми частями. Все остальные лошади последовали примеру и также дружно избавились от наездников и возглавляли побег по улицам и переулкам, сметая по пути всё что встречалось. Но и сухопутные части, под взрывы всё новых и новых залпов, не сильно отставали, так как, покидав оружие, они смогли избавиться от лишнего веса и теперь двигались быстро и налегке. Подгоняемые той жутью, которую я нагнал на всех в «Послании Тысячелетия», бежали спасая свою жизнь как войска, так простые граждане, словно создав на улице единое и с трудом протискивающееся живое существо, сминающее всё на своём пути- и горшки с окон и торжественные лавки торговцев. Улица быстро расчистилась, на ней остался лишь мой недоумевающий дядя, горестно разместившийся на чудом сохранившемся чьём-то брошенном стуле, и его невозмутимый осёл, наконец вернувшийся в реальный мир и пожирающий герань на ближайшем окне, что было наверное самым малым сегодня разрушением в городе. Так как шар был уже больше не нужен, то я подошёл к последней верёвке, удерживающей его, и перерезал. Тот устремился вверх и где-то там, в высоте, я увидел древний живой символ города, летящего орла, который сделав круг возле шара, полетел обратно в сторону гор. Среди мусора тем временем что-то зашевелилось, и оттуда появилась измученная голова великого генерала, голова, с которой слетел парик и с ним ушёл весь лоск мужественности. Этот жалкий человек, хромая и держась за бок, последним покинул пустую улицу. Дядя обречённо сел на осла, и оторвав того от аппетитных зарослей, пустил прытью по городу, пытаясь скорее всего покинуть его до того, как тяжёлая рука возмездия опустится на несчастную голову.
    Визитёр

    Я вернулся в комнату с крыши и устало сел в кресло. Столько сил было потрачено и всё впустую. Тишина неожиданно и оглушающе опустилась на город и ночь расползлась на небосводе, раскидав повсюду мерцающие звёзды. Но небо меня впервые не манило. Учитывая, какой переполох удалось устроить в городе, стоило ожидать непременного наказания, и эта неизвестность уже выматывала, хотя прошло всего пол часа с тех пор, как пустил свою жизнь под откос. Сон сморил почти моментально, не позволив, как следует, насладиться страданиями, и я очутился связанным по рукам и ногам в белой комнате. Несколько докторов суетились неподалёку, лязгая железными приспособлениями, и вот одна из фигур отделилась и подошла ко мне. Эта фигура оттянула правое веко и направила свет фонарика в правый глаз, отчего я вскрикнул:
    -Прекрасно, рефлексы пока есть, значит, противопоказаний не будет – в этот момент в лице доктора стало лицом дяди Мойши.
    -Противопоказаний к чему – я попытался встать, но верёвки крепко контролировали движения.
    -А как же - продолжил он – Вы тут намедни так набедокурили в городе, такой, так сказать, каламбур учинили – он повернулся к двум другим докторам и те ответно утвердительно закивали - , что нам ничего не остаётся как , только лишь в качестве наказания, вырезать вашу душу.
    Два других доктора подошли и в одном я к своему огорчению узнал тётю Айю, а в другом мистера Бонзо. Они держали в руках наготове какие-то железные инструменты, отражающие как зеркало тусклый комнатный свет. Толстый мистер Бонзо как всегда улыбался:
    -А я чувствовал, что всё это добром не кончится, календарики, видишь ли, мои тебе не нравились, всем нравились, а ему нет, книг он, чёрная душа, захотел. Ишь ты какой. Вот теперь и получай. Поделом тебе.
    А тётя Айя всплакнула и уткнулась в плечо дяди.
    -Начинаем – последнее, что я услышал и проснулся. Хотя мне показалось, что сквозь сон я слышал какой-то посторонний звук. Сквозь тишину скоро осторожный стук повторился, такой, когда боятся оказаться не к месту, стук раздался снова. Не было сомнений, что кто-то стоял за дверью, и моя комната одновременно оказалась непривычно сильно освещена со стороны окна. Я выглянул наружу и странная, внушающая сильное беспокойство, картина открылась взору. Весь двор заполнился фигурами в белых одеяниях и таких же белых конусообразных колпаках, держащих в руках по горящему факелу. Фигуры чётко выдерживали геометрическую дистанцию друг по отношению к другу, и всё выглядело очень организовано. Стук повторился, и пришлось пойти обречённо открывать дверь. На лестничной площадке стоял очень невысокий седой мужчина, протиравший в данный момент свои очки маленькой тряпочкой:
    -Я уж думал, что вы решили забаррикадироваться
    -Извините, я заснул…
    -Чаю выпить не пригласите, а то я тут стою и стою…
    -Да, конечно, входите – я пропустил его внутрь и посмотрел вниз на пролёты. Но лестница оказалась абсолютно пуста. Как-то в детстве папа меня водил на грандиозное мероприятие, посвящённое приезду Верховного Старейшины, и именно этот человек тогда долго что-то эмоционально говорил со сцены, и ему все долго аплодировали. Папа тоже после речи победно вскидывал руку вверх, а я вторил ему, сидя на плечах. Потом, очень скоро и папа и мама исчезли в один день, но мне почему-то с ними лучше всего запомнился момент выступления того человека, который только что зашёл. В комнате неизвестный человек сразу стал листать одну из моих многочисленных книг.
    -Позвольте спросить - вы что из этого уже успели прочитать?
    -Всё. Почти всё – незнакомец с удивлением посмотрел на меня.
    -Удивительная прыть. Мы весь город поставили на уши в поисках вора, все скупщики ждали, что принесут хотя бы одну, а вы их просто читали. Удивительно.
    -Я сам ничего не крал – вырвалось у меня
    -Да мы уже догадались, кладовка вашего дяди уже обнаружена. Все книги в данный момент перевозятся в одно место, и скоро мы туда поедем.
    -Так на счёт чаю как? Я вас угощу?
    -Ну, если это вас не обременит
    Я вышел на кухню и использовал особую чайную заначку, которую купил у тех, кто гордо называл себя контрабандистами. Через пять минут вернулся с двумя чашками в комнату, а человек держал открытой книгу Льюиса Кэрролла. Он взглянул на меня:
    -Меня зовут Феликс. Кажется, что вы заглянули в кроличью нору? Не так ли?
    -Эти книжки не все кажутся придуманными, но почему-то они к нашему городу не имеют никакого отношения. Я ничего не понимаю. Если раньше мои мысли были как течение неспешной болотной речки, то сейчас потоки мыслей и размышлений даже не дают спать. Я открываю очередную книгу, и новый мир просто бьёт наотмашь. И нет ни одного человека вокруг, кто хотя бы прочитал ещё одну подобную книгу. Они все словно из другого мира. Что со мной будет?
    Гость громко отхлебнул чаю и с интересом уставился на меня. Так как собеседник казался сантиметров на двадцать ниже, то это выглядело совсем неловко, ибо мне стало трудно просто уставиться в пол.
    -Знаете – начал он – я был уверен, что мы выйдем через десять минут после знакомства, но, похоже, тут у нас довольно редкий случай. Садитесь. Кое-что придётся объяснить, прежде чем мы выйдем.
    Пришлось сесть. Внезапно в кармане у него раздалась мелодия, и я увидел, как он поднёс к уху некое устройство, которое раньше никогда мне лично не удавалось увидеть, но, тем не менее, которое легко опознавалось по книгам как телефон.
    -Да, стойте внизу. Выйду не скоро. У меня всё нормально – он нажал на кнопку и спрятал устройство в карман. Мы сидели друг против друга и, сделав пару глотков, он продолжил:
    -Скажите, сколько вам лет?
    -Семнадцать.
    -Вы были счастливы все те годы, которые можете вспомнить с самого раннего детства?
    -Я думал, что да…
    -Вот – он направил на меня указательный палец – думали. И что приключилось? Что посеяло сомнения?
    Я кивнул в сторону стола, который был завален книгами.
    -Теперь вы понимаете, что открыли ящик Пандоры? К счастью, только для себя. Пока вы не прочитали Ромео и Джульетта вы и не подозревали о любви, Анну Каренину - о страсти, Гроздья гнева – о сопереживании. Вы даже не думали о других местах и странах, пока не добрались до детей капитана Гранта. И это только цветочки. Ответственность, долг, отчаяние, счастье, парадоксы – всё здесь и многое другое. И никто в городе об этих вещах не имеет вообще никакого понятия. Как частоколом жители огородились календариками или домашними цветами от более сложных вещей, и они счастливы. Узнав, что здесь - он ответно кивнул в сторону стола – все потеряют покой и начнутся конфликты. Влюблённые будут пытаться отбить жён у мужей, тщеславные начнут строить мир под себя, храбрые вздумают воевать или менять порядки в обществе. Всё разрушится и пойдёт кувырком. И вас мне жаль в этих обстоятельствах, так как в нашем мире вам места не остаётся.
    -Но ведь вы сами, кажется, все эти книги читали
    -Вы тут проницательны…Удивительно... Ваш дядя случайно похитил часть моей личной библиотеки. Там находились книги, которые скупались в городе последние лет тридцать, и несмотря на то, что прошло очень много лет с того момента, как их перестали печатать, периодически с чердаков домов что-то приносят скупщикам. Мы книги не запрещаем, чтобы не привлекать внимание к нашим фактическим интересам, мы их просто все скупаем, а оставляем только «полезные», которые потом и попадают в книжные магазины. Но как показала практика, эффективно бороться могут только те, кто точно знают, с чем имеют дело. Поэтому я не только всё это читал, я ещё и составлял списки полезных и неполезных книг. Как видите, даже нет термина «вредные». Никакого акцента, который может привлечь ненужное внимание.
    Человек подошёл к окну и посмотрел вниз.
    -Я вот что подумал. Когда-то я оказался в таком же положении как вы, попался за те же книги, и мне предложили эту должность. Давно. Почти пятьдесят лет назад. Но мне скоро на пенсию. Возможно, что я бы мог вам оставить эту должность, но будет только одно условие.
    -Какое?
    -Вам нужно будет всё свалить на дядю, и тогда я смогу вывести вас из-под наказания.
    Я взял паузу и молчал. Мой визави достал сигарету и закурил.
    -Боюсь, что уже поздно.
    -Уверены?
    -Да.
    -Что именно?
    -Много. О людях и мышах, например.
    Он посмотрел на меня:
    -Я в двадцать ещё этого не прочитал, поэтому, наверное, и здесь сейчас. Ладно, в любом случае, мне нужно объяснить ещё кое-что. Ваш дядя, как личность не очень опасная, хотя и бестолковая, будет просто отправлен со своим ослом на сельхозпредприятие, где они на пару станут добывать воду, ходя по кругу остаток жизни. Думаю, что, из особого моего расположения к вам, карьера ему удастся избежать. Но вот на счёт вас…
    -Расстреляете что ли?
    -Бог с вами, мы не создаём мучеников. Вы будете изгнаны за стену. Вам здесь уже находиться совершенно невозможно. Всё что я могу для вас сделать, так это позволить взять с собой походный мешок с едой и чем-то, что вам может пригодиться в горах. Но выжить вам там вряд ли удастся.
    -Неплохая перспектива. Я думал что…
    -Так раньше было. Но потом выяснилось, что это в итоге потом выползает боком. Кто-то что-то скажет, перескажет, потом слухи, какие-то секты образуются. Приходится уже сто человек отправлять на карьер или шахты. Так что вы просто переступите порог, и вам все скажут аревидерчи, и тут же забудут. Вы просто ушли. Нельзя взбалтывать ту смесь, которая за последние сотни лет привела человечество к счастью.
    -Любопытно
    -Это факт. Стена идёт по всей равнинной части континента. Только горы свободны.
    -Почему?
    -Как и всё искусство. Они порождают мысли. Мы стараемся, что бы как можно меньше людей их видели. Ваш город самый крайний, наверное, поэтому тут вечно возникают проблемы.
    -Я что, не один такой?
    -А куда, вы думаете, исчезли ваши родители? Сейчас вы можете об этом узнать, так как это уже не имеет никакого значения. Ваш отец был отправлен на шахту, а ваша мама просто последовала за ним.
    Я вскочил, но не знал что сказать. Он сказал это таким обыденным языком, словно это какая-то мелочь, но в действительности я вспомнил, что меня это тогда особо и не расстроило. Просто сменились лица, которые находились рядом
    -Кажется, нам всё же пора – человек встал и пригласил меня пройти к двери. – мне есть ещё что вам сказать по пути. А потом вы будет главным действующим лицом шоу
    -Это как?
    -Увидите
    -Могу я взять эти книги?
    -У вас будет только один мешок. Лучше взять еду.
    -Я возьму на пару дней, а остальное книги. И трубу
    -Какую трубу?
    -Подзорную.
    -И это у вас есть? Да, вы, пожалуй, исключительно опасны – человек однако дружелюбно улыбнулся.<


    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: Den-dzin
    Категория: Юмор
    Читали: 77 (Посмотреть кто)

    Размещено: 30 октября 2015 | Просмотров: 121 | Комментариев: 5 |

    Комментарий 1 написал: Алина Игоревна (1 ноября 2015 13:47)
    Доброго времени суток, автор!) Прежде всего, скажу, что это слишком большой объём текста для одной публикации. Некоторые пугаются огромного количества слов и просто отступают, даже не читая. Другим трудно долго читать такой маленький шрифт, ибо лаза всё-таки устают от компьютера.
    О содержимом. Есть ошибки в пунктуационном оформлении диалогов. Довольно много. Посмотрите, исправьтесь. Ещё немножко невнимательных ошибок я выделила ниже, но то такое.
    Вообще, сегодня меня хватило только на первую.. главу? В общем, только на "дядю". Но это оттого что я устала. В остальном же - я вижу перед собой отличный язык. Язык начитанного человека, с богатым словарным запасом и хорошим воображением. Мне понравилась идея, утопий сейчас не так много, впрочем, как и хорошего юмора. Я выражаю вам своё глубокое почтение, автор, и желаю дальнейших успехов в творчестве.)
    Величественные горы, вздымавшиеся поблизости, не вызывали у наших граждан ровни никаких встречных чувств, кроме разве что досады от того, что солнце из-за них долгой зимой почти не показывается.

    Опечатка. "Ровно".)
    Люди так же говаривали, что где-то там, среди высокогорных лугов, скрывается знаменитый Шурмалайский лев, который охотится только на осторожного Шурмалайского тура.

    В данном контексте, если я не ошибаюсь, "также" - слитно, можно заменить на "и".)
    Иногда в книжных магазинах попадались иллюстрации чудища с рогом на голове и огромными клыками, а пояснения гласили, что это не что иное, как тот самый лев, но я думаю, что его просто никто и никогда не видел, а у страха, как известно фантазия безбрежна

    После "известно" зпт.)
    Тот год, о котором я хочу рассказать, не выделялся ничем особо выдающимся: так же крестьяне возле города вспахивали и засеивали свои чахлые поля, дядя Мойша ругал новую власть, а календари совсем растерялись какой нынче год, и предлагались в лавках сразу во множестве вариантов летоисчисления, однако же, точно совпадая в последовательности расположения месяцев в году.

    Перед "и" лишняя зпт, потому что "календари растерялись и предлагались". Однородные :)
    В августе солнце по привычке продолжало плавить камни и крыши, но уже ощущалось едва заметное дыхание осени, выражавшееся в основном в тревожных расшагиваниях по двору тучной соседки Донны Фионы, заламывавшей руки за спиной, и вглядывавшейся в лазурные небеса в поисках задерживавшихся осенних грозовых туч

    Перед "и" зпт лишняя, это однородные деепричастия.)
    Я же в конце весны сдал экзамены в наш городской ремесленный университет, и в ожидании студенческой эпохи бездельничал в своих скромных апартаментах, добившись, тем не менее, высоких достижений в игре в дартс.

    Зпт перед "и" лишняя.)
    И вот в один из таких солнечных августовских дней дядя Мойша, влекомый неизвестными беспокойными мыслями, траверсом пересёк мой двор и на общей входной двери, к неприятному сожалению нажал звонок, который тут же в комнате возвестил о его состоявшемся визите

    После "сожалению" зпт.)
    Тот выглядел раздражённо и озабочено и, проигнорировав моё радостное приветствие, оттеснил в сторону и начал стремительно подниматься по лестнице, вполне определённо подразумевая, что я тут же без колебаний последую вослед.

    Оттеснив в сторону, кого?)
    к нему пришли демоны разрушения, покрасив сединой виски, и пустив волну холодного пота по всему телу.

    Перед "и" лишняя зпт.)
    Своих детей он иметь и не планировал, зато, сам не знаю как, но я внезапно с его слов оказался обязан дяде до гробовой доски и за этими должками он периодически заходил.

    "С его слов" обособляется с двух сторон запятыми.) После "доски" тоже зпт.
    Когда я запыхавшись вошёл в дверь, родственник уже сидел на пока единственном в квартире стуле, закинув нога за ногу, и недовольно посматривал в мою сторону сквозь мохнатые брови, будто бы ожидая ответа на вопрос «И зачем я сюда припёрся?»

    После "я" зпт. После "вопрос" двоеточие.)



    --------------------

    Комментарий 2 написал: Тик-так 22 (1 ноября 2015 14:53)
    Цитата: Алина Игоревна
    Другим трудно долго читать такой маленький шрифт, ибо лаза всё-таки устают от компьютера.
    - полностью согласна! Текст написан отлично, язык живой и яркий, но... даже до середины не дочитала, просто кирпич из текста(((


    Комментарий 3 написал: Den-dzin (1 ноября 2015 18:58)
    Друзья, виноват, выложил сыроватое произведение. Ещё править и править. Так что прошу прощения

    У меня довольно странная практика письма. Я сначала пишу, не перечитывая, до конца. Потом начинаю править. Но бывает что на этот тяжёлый и обязательный элемент просто не хватило сил. Шрифт я думал тут на автомате ставится с размером. Не знал


    Комментарий 4 написал: DonAlehandro (1 ноября 2015 20:38)
    Написано ровно. Если правильно понимаю, проскакивают какие то мутные саркастичные намеки на современные события или что то подобное, но сарказм неостроумен и потому неинтересен. В более позитивном ключе, без гаррипоттеровщины, было бы интересней.
    Кстати стилистика вполне колоритна, а вот содержание очень ему проигрывает.



    Комментарий 5 написал: Den-dzin (2 ноября 2015 23:13)
    Друзья, спасибо! Чем больше критики тем лучше, лайки не то, что я ищу. Количество должно со временем перейти в качество. Гарри Поттера не читал и почти не смотрел...Стоит? Есть другие путеводные звёзды, и конечно, поиск своего стиля это непростое занятие. Кажется, что и фабула слабовата. Наверное, надо попробовать обыграть тему общества будущего без юмора...

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.