«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус | Партнеры--



Сейчас на сайте:
Пользователей: 4
Inna johnny-max-cage
moiazfartuna Измеров

Роботов: 2
GooglebotYandex

Гостей: 32
Всех: 38

Сегодня День рождения:



В этом месяце празднуют (⇓)



Последние ответы на форуме

Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1865 Кигель
Дискуссии О культуре общения 183 Моллинезия
Стихи молчание - не всегда золото 250 Filosofix
Флудилка Время колокольчиков 198 Герман Бор
Флудилка Курилка 1954 Герман Бор
Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 517 Моллинезия
Флудилка Поздравления 1635 Герман Бор
Стихи ЖИЗНЬ... 1600 Lusia
Организационные вопросы Заявки на повышение 775 Моллинезия
Литература Чтение - вот лучшее учение 139 Lusia

Рекомендуйте нас:

Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



Интересное в сети




 

 

-= Клуб начинающих писателей и художников =-


 

Я снова хочу видеть ангелов

 

Уже точно и не помню, когда именно это началось. Кажется, что мне хотелось покончить с собой уже в утробе матери, из-за чего я намотал вокруг шеи пуповину, повернувшись вокруг своей оси. Однако затем неведомая сила, или может чья-то рука, бережно размотала все это дело в обратную сторону и надёжно закрепила в нужном положении - головой вперед. При последовавшем внезапном рождении меня как словно выплюнули, но никто кроме родительницы столь странный факт не отметил. Следующие несколько лет в общем-то больше ничем не запомнились. Их я просто не помню. А вот затем сознание начало постепенно возвращаться ко мне, словно чернила принялись проявляться на промокательной бумажке. Милое детство. Вокруг всегда происходили странные события, но ПОНИМАНИЕ пришло позже. Как-то раз, когда мне уже исполнилось лет пять, мы с пацанами пошли рыться в старых окопах и нашли прекрасно сохранившийся немецкий снаряд. Разбирать его, памятуя о наставлениях родителей на этот случай,  никто не решился, поэтому просто притащили на поле, развели костер и затолкали внутрь длинной палкой. А после этого с криками и визгом разбежались в разные стороны - кто в окоп, кто за дерево, кто еще куда-то. Но взрыва всё не было. Уже прошло несколько отчаянно долгих минут, которые мне показались вечностью, а обещанный старшими ребятами фейерверк так и не случился. К костру сначала потянулись самые смелые, а потом и все обступили. И как только появился последний из нас, посмотреть, чего это он не взорвался, то тогда-то и бахнуло. Словно снаряд ждал, когда последний любопытный подойдет, чтобы сказать всем сразу какую-то великую тайну. Последствия оказались поистине ужасные: пятеро убитых, трое покалеченных и один вообще никак не пострадавший. Им оказался я. Правда, если не считать, что пришлось наглотаться неизвестной дряни, пока плотная пыль от взрыва стояла вокруг столбом, набиваясь в рот и уши. Когда всё рассеялось, то обнаружилось, что я точно так же сижу на корточках, но уже в метре от здоровой дымящейся ямы. По этой причине друзей в деревне у меня не осталось. Не стоит, наверное, рассказывать, что об этом вопиющем случае узнала вся страна – ведь столько детишек погибло. Деревню затем заполонили неизвестные военные дяди, множество вообще непонятных лиц. Потом последовали вседеревенские  похороны ну и все такое. Из-за своего малолетства я мало, что понимал в происходящем, но ясно стало одно - пора ехать обратно в город, так как живых и здоровых друзей здесь больше не осталось и делать тут, соответственно, больше нечего. Я сказал об этом маме, она встала на колени передо мной, поцеловала, потом обняла и расплакалась. Видимо поняла мою просьбу по-своему. Мы уже на следующий день приехали в город и в квартиру, затем, много дней подряд заходили даже самые дальние родственники, да и не родственники тоже. Всем почему-то хотелось погладить меня по голове, потрогать, пощупать, так как, наверное, не верилось, что мне что-нибудь не оторвало. Но живой факт убеждал – целёхонек, и ничего не оторвало. Они всегда удивлялись, говорили про какую-то рубашку, в которой родился, и больше мы почти никого из них никогда не видели. Вот на счет рубашки они очевидно ошибались. Это-то мне было доподлинно известно. Родился я совершенно голым и липким. Ну да ладно. Следующий эпизод случился прямо перед самой школой, когда уже исполнилось семь лет. Произошла автокатастрофа, в которой наша машина несколько раз перевернулась, погиб таксист и его правый пассажир. Мама сидела со мной на заднем сиденье и тоже сильно ударилась, а вот я не получил ни малейшего синяка. Это казалось, однако, очень странным - как будто некто свыше взял и уберег. В этот момент у меня, похоже, и начало появляться ПОНИМАНИЕ. Возник ни с того ни сего очень яркий образ одного события: НЕКТО, как и обычно,  вышел с утра на свой балкон, и принялся оглядывать гуляющее внизу стадо. Чудные, переливающиеся блеяния вызывали ЕГО умиление, и все в тот момент были равны перед ним. И тут ОН замечает одну невзрачную на вид овечку овечку, предположим с черной точечкой под хвостиком, и так это ЕГО задело, до самой глубокой глубины души задело, что решил ОН сделать ещё одно доброе дело в жизни - дать ей умереть своей смертью. Ведь вот индюшки на день благодарения в Америке все как одна попадают на стол милым домашним обывателям, они обречены погибнуть от чего угодно, топора, ножа, тяпки – вот только не от старости. Но одна толстая птица просто обязана скончаться от старческого маразма или склероза в специальном огороженном для этого защищённом и надёжном месте. И чтобы она ни делала - все равно откачают. Так вот, эта овечка с чёрной точечкой под хвостиком тоже оказалась обречена. И ею стал я. Образ исчез, и на следующий день мне стукнуло семь лет. И я подошёл к началу ПОНИМАНИЯ. Школа, первый класс и началась ЕГО. Спуск с крыши школы по водосточной трубе – и три из них за первый год уже позади. В четвертой, где внезапно мне стали ставить одни пятерки, плотная коробочка из учителей от парадной дома до школы, и обратно. А там моя бедная мама. Хотя я каждый день ей отчётливо объяснял, что случиться ничего не может, так как я всего лишь забавная плюшевая игрушка у НЕГО. В таком вот калейдоскопе продолжалась дальнейшая жизнь. Честно говоря, надоедать это начало уже лет через пять, а еще через столько же плавно переросло в паранойю. Цель существования в шестнадцать лет была уже совершенно ясна - попасть в аварию или просто разбиться где-нибудь. Даже как-то забавно становилось, ведь все хотели стать ну если не космонавтами, то бандитами, проститутками или, наконец, просто чиновниками, а я планировал сделать карьеру самоубийцы. Чтобы, когда ОН на секундочку отвлекся, отвернулся, чихнул, то мои мозги размазал бы по асфальту огромный грузовик, с  глупой надписью на борту. Вот я тогда бы сильно ЕГО расстроил. И правильно, пусть мучается, коли не смог отвести беду от своей любимой болоночки, от милейшей овечки, от лучшей в мире плюшевой игрушки, которая теперь валяется вся разорванная в пух и прах на улице Ленина или Мира. Люди ведь всегда убивались по поводу прищемленной лапки отвратительного и кусачего пуделя, а настоящая беда за стеной их ни капельки никогда не трогала. Думалось мне, что ОН еще более сентиментален к малому, чем люди и еще более индифферентен ко всему остальному. Так что мерзкий пуделёк понемногу начал борзеть. Я живо представлял себе, как ОН отдавал указания своим замам с крыльями на мой счет. Наверное, выглядело это как-то так:

-Если что случиться в мое отсутствие с этой забавной тварью, да-да, вот именно той, что с чёрной точечкой под хвостиком, то после будете иметь дело лично со мной. Всем понятно?

И, думается, что всеобщая ненависть ко мне ТАМ окрепла до столь вселенских размеров, что стала такой же  сильной, как его любовь. Так что, если бы ЕГО чувства вдруг остыли, то я не имел бы шансов даже пройти от кровати до туалета. Внезапное цунами из крана смыло бы меня в канализацию. Но пока все складывалось вроде неплохо, и ОН предывал, похоже, во здравии.

Мне уже двадцать и появление интереса к такому живучему индивидууму со стороны заведения имени Степана & Скворцова оказалось вполне логичным. Я несколько раз за месяц на спор выбегал на середину проезжей части и бросался под колеса самой большой фуре. Катастрофа всегда казалась неизбежной. И действительно, тяжкие последствия не заставляли себя ждать. Переломы ребер, лицо первые три дня вообще не узнать. Били все. Особенно старый дедушка-пердун на потрепанном москвиче, выезжающий на дачу раз в год и погубивший всю тенистую рассаду. А что говорить хотя бы об этих мордоворотах на больших машинах, скобарях, приехавших из какого-нибудь Мухосранска. Никакой интеллигентности. Монтировки никогда даже не обматывали тряпками. А местные, между прочим, били элегантно, с оттягом, хотя тоже всегда больно. Когда казалось, что всё, следующий удар будет для меня финальный, появлялись эти трусы, ангелы в милицейской форме и спасали, отрывая от измученного тела очередного разъяренного интеллигента с разбитым пенсне. А потом под крик толпы типа ”В тюрьму психа” я спокойно отрубался. Ведь вокруг были они - ангелы, которые оторвались от своих важных дел для того, что - бы вытащить меня из переделки. Я всегда называл их в приступе благодарности - ”мои милые ангелочки”. Хотя чувствовалось, что они не прочь и добавить. Или как менты, или как ангелы. Но после третьего захода спорить стало уже не кем, поэтому пришлось шутить по-другому. Меня всегда интересовала мысль: Что ОН сделает, если я выпрыгну из самолета без парашюта. Помню, что перед этим своим первым в жизни прыжком с самолета так давился от смеха на лётном поле, прямо до коликов, что чуть не выдал себя, инструкторы уже принялись думать, что новичок от страха сошел с ума. Пришлось заткнуться и продолжить уже про себя. Там наверху, в самолете, когда, наконец, освободился от ненавистного парашюта, самым трудным было пройти к двери мимо инструктора. Этот чувак не хотел меня пропускать, поэтому пришлось с ним немного побороться в проходе. Он совсем новую американскую куртку, зараза, порвал в трех местах. Кусок рукава, как оторванный хвост ящерицы, остался у него в руке в тот момент, когда я, наконец, покинул этот долбаный самолет. Закинув руки за спину и закрыв от удовольствия глаза стал ждать, вслушиваясь в свист ветра вокруг. Сто метров, ещё столько же, да ещё чутка.… Внезапно подумалось, где то через секунд тридцать, что я мог бы и трагически ошибаться насчет той овечки с точечкой под хвостиком, но разъяренная морда инструктора, пристёгивающая меня к себе карабином, вернула к действительности. Это что же нужно было сделать, что бы этого гоблина вытолкать из самолета спасать мою жизнь? Я ему демонстративно не помогал - сам справится. А вот когда справился – традиционно принялся бить. До земли оставалось ещё метров четыреста, и они тянулись очень-очень долго. И плохо, конечно, что мне совсем некуда было спрятаться или чем-то закрыться. Вдобавок все остальные экстрималы принялись выписывать круги рядом с нашим парашютом, в нетерпении ожидая своей части истязаний. Просто стервятники какие-то из передачи «В мире животных» с Дроздовым. Потом мы приземлились, но я продолжал ещё немного улыбаться - без монтировок ведь им меня не одолеть. Но они как-то смогли, и ближайший месяц улыбаться не появлялась на моём измученном лице. А хуже всего оказалось то, что мной окончательно и бесповоротно заинтересовались во всё том же мрачном заведении имени Степана & Скворцова, поэтому приехали в больницу в день выписки и безапелляционно перевезли к себе. Всю дорогу я пытался им, как когда-то маме, объяснить, что погибнуть не могу, так как ангелы, это как раз те, которые белые и с крыльями, все равно меня обязательно спасут. Или их накажут. Безрезультатно.

Там мне тогда очень понравилось. Неизвестные, внушающие полного доверия собеседники, всегда предельно внимательно выслушивали, а потом задавали вопросы, которые выдавали в них искреннюю заинтересованность в моей судьбе. Хотя, верили все-таки не до конца. Иначе чем можно объяснить тот факт, что мне совершенно негде было попробовать погибнуть. Да и решетки на окнах.…Но, в конце концов, ОН сжалился над своей любимой букашкой - и вот я на пути домой. Всего полтора года в гостях у этих непростых, милых людей, и вот он родной мрачный серый дом. Первое время я совсем не вспоминал о НЁМ. Долгими, зимними вечерами сидел неподвижно на кровати перед шкафом и не вспоминал. Неделя, две, две с половиной, еще день, ещё три часа и потом ещё двадцать минут с гаком и всё. Я снова хочу видеть ангелов! И чем быстрее, тем лучше. Мы столько не виделись. Все. Решено. Сегодня в полночь, весь в белом, что бы так же как они выглядеть, и крыша дома на Невском. Здравствуй старая жизнь! Сказано - сделано. Дом я выбрал не абы как. С крыши открывался отличный вид на большую многолюдную площадь.  Бабушка на входе в дом, может консьержка, а может просто старая дура, которая постоянно суёт свой нос куда не надо, тогда спросила меня: “куда, мол, и к кому иду?”

-С крыши прыгать, старая, с крыши прыгать - не шибко любезно, хотя и честно, пришлось ответить. Она недовольно в ответ пробурчала, отвернулась и продолжила дальше вязать. Как будто более естественного, чем прыганье с крыши, занятия в этом доме и не существовало. Уже через пять минут я переоделся в темноте во всё белое и уверенно шагнул из чердачного окна на крышу. Уклон оказался довольно большой и, что бы не сорваться раньше времени, пришлось пробираться к перилам очень осторожно, на карачках, цепляясь руками за гремящие ржавые листы железа. Поскольку простыни, которые пришлось порезать на одеяния, оказались старые, то они, к сожалению, и не выглядели абсолютно белыми. Немного желтых пятен примостилось в центре на животе, и в принципе, всё. По-моему, я неуважения ни к кому этим не проявил. Кстати, первым зрителем оказалась всё та же самая бабка, которая так равнодушно отреагировала на моё недавнее намерение. Она затем сидела на земле, прислонившись к памятнику, и что-то там судорожно глотала. А я, тем временем, гоголем прогуливался по самому краю крыши, уже за перилами, руки опять сложились за спиной, а зрители стремительно набирались. Ангелов, правда, пока не было видно, но я точно знал, что они за мной с ненавистью и интересом наблюдают и кого-нибудь вскоре пришлют. Пока же толпа снизу перегородила улицу, и прислали, к сожалению, только милицию, возможно, чтобы зеваки не передавили друг друга, да скорую для той бабки. Очень правильно. Зрелище-то не для слабонервных. Хотелось курить и пришлось сесть, свесив вниз ноги. Площадь со зрителями чем-то смахивала на стадион, а я выглядел как  главный актёр. Прима, так сказать. Звук, прогибающихся под тяжестью тел, ржавых железных листов, покрывавших крышу, подсказал, что здесь, кроме меня, уже кто-то есть. И действительно. Группа людей в  форме осторожно передвигалась по центру крыши, держась пологих мест.

-Эй, товарищ, давай слезай с крыши, зачем залез, ведь упадешь - начал издалека, видимо, главный - Мы тебе поможем спуститься. Если какие проблемы дома - только скажи - мигом разберемся. Верь нам. И накажем супостата, если что.

Я сразу понял, что он насмотрелся этих дурацких боевиков про полицейских, спасающих самоубийц. Но я-то совсем не псих, я-то всё понимаю. Он начал потихоньку спускаться вниз, хотя это было очень опасно, на мой взгляд.

-Постойте - пришлось мне начать - Я не самоубийца, мне просто хотелось покурить на вашей крыше.

Это его остановило, он понял, что я иду на контакт и ему, может, не придется рисковать своей драгоценной жизнью, что спасти придурка в белом балахоне с желтыми пятнамина животе. Потом ведь куча всякого разного на асфальте, улыбки подонков, и бесплатный салютик над могилкой. То есть перспективы не так что бы очень. А мне, на самом деле, просто нужно было немного времени. Что бы докурить сигарету и спокойно прыгать. Ведь внизу опять будут бить и станет уже надолго не до курева. Что там ещё говорил этот переговорщик, я не слушал - только во всём поддакивал. Он рассказывал, что не любит свою тёщу, так не любит, что даже не знает как дальше жить с ней под одной крышей, а сам, хитрец, потихоньку продвигался ко мне. Боковым зрением я-то всё видел. Он хотел, что бы я понял, какой он тоже несчастный, как его задолбала эта тёща, но ведь он же не прыгает из за этого с крыши. Типа, положительный пример такой. Примитивный тип. Но насчет меня он полностью заблуждался. В моей жизни было всё прекрасно, ни одного облачка, и меня любили, в основном ТАМ, но может чуть-чуть и здесь. Так что лечить надо было его, а не меня. Когда же до этого философа уже оставалось меньше метра, и толстенный ботинок медленно пересек невидимую границу, проходящую по прошлогоднему окурку, то тогда и прыгнул. В этот раз не били, но мне было очень неудобно перед всеми зрителями. Особенно перед женщинами и детьми. Ведь сначала я зацепился своим балахоном за край крыши, с которой только что сиганул, и постепенно начал потихоньку из него вываливаться, а затем, когда остался висеть совсем голым, держась за кусок ткани, та в итоге и порвалась. Этот добрый мент очень переживал за меня и постоянно твердил, пытаясь подтянуть балахон: “Держись парень, держись”. Мне кажется, что когда я окончательно покинул крышу, его слеза так летела рядом со мной. У него большое сердце – вот какие мысли пришли в тот короткий миг. Хотя, может, это был и дождь. С этими словами в ушах и мыслями в голове я и хряснулся. Но они успели, пока я болтался, что-то внизу расстелить, так что при приземлении совсем не пострадал, но, повторяю,  мне было чрезвычайно стыдно за свой внешний вид. А не били, наверное, потому, что, говорят, шла прямая трансляция на всю страну, рейтинг аж зашкалило. Бить то не гуманно нынче, права человека и всё такое. Вот так-то.

 Сейчас я чувствую себя очень хорошо. Один старик в Степана & Скворцова, где я живу уже несколько лет, научно мне доказал, что ЕГО не существует, и ангелов тоже нет. От этого стал атеистом и читаю только их книги. Ницше, Фрейд, Ленин, Брежнев ещё. Умно написано у некоторых из них. Но больше в библиотеке ничего нет, или просто мне не дают. В общем, литература, что бы всякие психи тут окончательно не рехнулись. Шучу, конечно. А нормальному человеку, пожалуй, здесь скучновато. Даже любимую песню из фильма “Вертикаль” не дали послушать. Сразу выключили и забрали радио. Говорят также, что еще всего несколько лет, и я пойду на поправку, а потом меня и окончательно выпустят. Я с этим совершенно согласен. Да. Делать-то мне тут, в принципе, уже давно нечего. Пора, пора выпускать давно. Только вот откуда прыгать в следующий раз? Время есть подумать.


0


Ссылка на этот материал:


  • 0
Общий балл: 0
Проголосовало людей: 0


Автор: Den-dzin
Категория: Юмор
Читали: 52 (Посмотреть кто)

Размещено: 9 июня 2016 | Просмотров: 87 | Комментариев: 1 |

Комментарий 1 написал: dmross (10 июня 2016 11:54)
Ваще не в ехал в глубину мысли. Над кем стеб? Над ангелами, над героем рассказа или над автором? Но кто-то из них дебил это однозначно.
Не читал другие твои рассказы Денис, но при прочтении этого мне стало грустно, что так бездарно просерается жизнь и удивительные способности.

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
 
 

 



Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
© 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.