«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус | Партнеры--



Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 1
Yandex

Гостей: 21
Всех: 22

Сегодня День рождения:

  •     KADGAR (19-го, 4 года)
  •     Mary MkLair. (19-го, 21 год)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Дискуссии О культуре общения 174 Моллинезия
    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1863 Кигель
    Стихи молчание - не всегда золото 250 Filosofix
    Флудилка Время колокольчиков 198 Герман Бор
    Флудилка Курилка 1954 Герман Бор
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 517 Моллинезия
    Флудилка Поздравления 1635 Герман Бор
    Стихи ЖИЗНЬ... 1600 Lusia
    Организационные вопросы Заявки на повышение 775 Моллинезия
    Литература Чтение - вот лучшее учение 139 Lusia

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Ожоги

     

    Когда ты проснешься один в бесконечной пустыне,

    Последний солдат, уцелевший на этой войне,

    Тогда ты поймешь – победителей нет и в помине,

    А сердце нести тяжелее вдруг стало вдвойне.

     

    Но некуда деться от этой непрошеной ноши,

    Как некуда деться от неба, глядящего вслед,

    Ну, вот ты и понял - победы выходят дороже,

    Когда ты единственный, кто вновь увидел рассвет.

     

     

           Солнце больше не обжигает. В этой стране оно яркое и прохладное, его ласки похожи на ласки мачехи. Каждое утро длинные иглы лучей проникают в окно кельи, расположенное высоко под потолком, и касаются моего лица. Я просыпаюсь, но не открываю глаз, присматриваюсь к сиянию под закрытыми веками, жду, когда придет какая-нибудь из монахинь, чтобы обмыть мое тело, покормить и вывезти на коляске в монастырский сад. Они привыкли ко всему, эти юные девушки и старухи: к виду обгоревшей плоти, гноящимся незаживающим ранам, увечьям, немощности. Они милосердны и терпеливы, как велит им их Бог. Они без страха дотрагиваются до шрамов, избороздивших мое тело, и я радуюсь теплым мягким касаниям, как лучам осеннего солнца. Иногда мне хочется плакать, потому что почти невозможно терпеть такую доброту.

           К сорока годам я стал сентиментальным…или просто видел в жизни слишком мало добрых людей.

           Война закончилась прошлой осенью. Как и в любой войне, не было ни победителей, ни проигравших, только живые и мертвые.    Мертвые молчали, живые роняли слезы, знамена уныло развевались на ветру. Конечно, земля заживляла воронки ран, города отстраивались, люди вновь надеялись на лучшее…Но время лечит не все. Для некоторых ран мало одной человеческой жизни.

           Мне оставшихся дней точно не хватит, чтобы забыть то, что было.

           Я был шлейфом, оставленным войной, неспособный существовать самостоятельно, но никому не нужный. Все мы, убийцы и калеки, осели в госпиталях, деревеньках, монастырях – на ладонях у Бога. Нам ничего не оставалось, как доживать свою жизнь на попечении его детей.

           И все-таки, этот монастырь стал для меня прибежищем. Здесь я по-настоящему радовался возможности смотреть в небо, синее и спокойное, полное парящих птиц, а не кружащих бомбардировщиков, гулять (если можно это так назвать) по саду, окруженному разрушенной кое-где каменной стеной. За ней виднелось поле, пшеница золотыми волнами перекатывалась на ветру, облака убегали вдаль. За полем мой мир кончался. Мне хотелось верить, что войны не было никогда.

           Сегодня неотличимо от вчера. Раздается скрип входной двери, и монашка в черном одеянии входит в мою келью. Она приносит мне цветы, их запах плывет в спертом воздухе тесного помещения. Астры, хризантемы и циннии яркими пятнами ложатся на грубое дерево стола. Они похожи на случайные мазки кисти.

    - Bon matin, - говорит она и улыбается. Кажется, ее зовут сестра Женевьев.

           Я киваю и сажусь на постели. Монахиня ждет, пока поем, затем помогает перебраться на коляску. Девушке тяжело, я слышу, как шумно она дышит, когда я опираюсь на нее, но ни слова упрека не вылетает из ее рта.

           Монахиня вывозит меня в сад. Ночью прошел дождь, пахнет мокрой травой, желтые листья мокнут в лужах по обочинам дорожки.    Клумбы пестреют уже начинающими вянуть осенними цветами. Откуда-то издалека долетает пение. То ли женский, то ли высокий мальчишеский голос выпевает слова псалма.

          Я плотнее заворачиваюсь в старенький плед. Меня неотступно преследуют мысли, что думают обо мне эти женщины, посвятившие себя Богу. Они не знают, кто живет под их крышей, кого они каждый день кормят, одевают, моют. Для них я лишь солдат, неисправимо изувеченный войной. Осознают ли они, сколько крови на моих руках? Не испытывают ли отвращения, касаясь меня? Или их милосердие настолько безгранично? Самому себе я кажусь старым волком, давно съевшим все зубы, неопасным и безобидным для пасущихся рядом овец.

           Голос продолжает петь. Он словно вписан в окружающий пейзаж, тонкий и невесомый, как паутинка.

           Кто-то подходит к моей сиделке, следует короткий разговор.

    - Au revoir, - сестра Женевьев вновь кротко улыбается и покидает меня.

    - Здравствуйте, - я слышу родную речь, с акцентом, но все же понятную. – Меня зовут сестра Аделаида. Позволите прогуляться с Вами?

           Поворачиваюсь в сторону незнакомки и обмираю. Передо мной стоит женщина в монашеском одеянии: смуглая кожа, темные пряди волос, выбивающиеся из-под капюшона, темные глаза, миниатюрный рост – уроженка жарких стран.

           Узнав ее, я осознаю, что где-то на небесах зачитывают мой приговор.

    - Что-то не так?

    - Ты…ты! – я чувствую, что бледнею. Горло сдавливает спазм, не могу произнести не слова.

    - Успокойтесь, - монашка бросается ко мне и хватает за руку. У нее прохладные пальцы и печальные глаза. Она поглаживает мое плечо своей маленькой ладошкой, я приникаю к ней щекой, и на руку женщине падают капли слез.

    - Господи, Господи, - шепчу я. На большее не хватает сил.

     

           * * *

           Солнце не щадило никого. Оно сжигало неосторожного человека, выжимало из него все соки. Раскаленный воздух обжигал гортань. Был ли когда-нибудь в этой стране дождь? Может быть, полвека назад. Что самое странное, какие-то кривые деревца и чахлые кактусы все же росли на песке, добывая влагу, видимо, из самых недр. Люди не должны были, не смогли бы жить в этой пустыне…но жили. Целые города, населенные крепкими, темнокожими и темноглазыми жителями, вечно закутанными в белое. Они не пили вина, прятали своих женщин, часто воевали между собой. В их крови бурлила ярость пустыни, потому пустыня и покровительствовала своим детям.

           Мы пришли в эту страну как завоеватели.

           Мне тогда было чуть больше двадцати. Всего год, как я окончил военное училище, и сразу же поступил на службу. Это было не мое первое задание, но одно и первых.

           Они пытались сопротивляться, защищаться, но кучка неорганизованных людей, пусть даже с оружием, не могла противостоять нам. Мы группами проходили по улицам, убивая всех, кто встречался. Пленных не было, эти люди сражались с такой яростью, что мы не рисковали оставлять кого-то в живых. В какой-то момент, мне стало казаться, что у всех нас солнечный удар. Я видел жажду крови в глазах сослуживцев, но не мог понять, откуда она взялась.

           Что самое странное, мне тогда совсем не было жалко этих грязных, диковатых людей, будто они и не были людьми.

           Прошло пять дней. Мы по-прежнему спали под открытым небом, выставив караул, хотя на нас ни разу не нападали после заката.   Горели костры, ночами здесь было холодно. Я лежал и смотрел на звезды, которые видел необыкновенно ясно, ни то, что в городе, где вырос. Всего в нескольких метрах, начиналась пустыня, враждебная и равнодушная. Я ни за что не отошел бы от костра, от своей группы, чтобы погулять под звездным светом, хотя во мне еще осталась капля романтики. Мне частенько казалось, что пустыня пристально смотрит за каждым моим шагом, и то, что здесь творится ей не по душе.

           Как бы местные не прятали своих женщин, мы находили их. И почему-то просто убивать казалось честнее, чем то, что с ними делали солдаты. Их крики и вид изуродованных тел не каждый бы выдержал. Но таков лик войны – оголенный череп с хищным оскалом.

           Сослуживцы оставляли женщин при себе, как собачек – привязывали к столбам или таскали на поводке. Женщины менялись, потому что ни одна не выдерживала долго. А бывало, что утром мы находили их с перерезанными горлами или просто мертвыми.   Часовые не могли объяснить, кто приходил ночью и кто убивал этих мучениц. Но такое случалось.

           Днем мы прочесывали дома, искали последних выживших. Вырезать целый город – не так-то просто. Солдаты чувствовали себя хозяевами этого места. Солнце пекло с удвоенной силой, но мы почти привыкли к невыносимому зною. Даже спали ночами в домах, небольшими группами, словно играя с судьбой.

           Под вечер двое моих напарников притащили какую-то девчонку. Лет шестнадцати, маленькую, черноволосую и заплаканную. Один держал ее за руку, другой за волосы. Она все равно вырывалась, царапалась и шипела, как дикая кошка. Парни смеялись. Я заметил на лице одного свежий кровоточащий шрам – пленница решила дорого продать свою жизнь.

    - Ну, как тебе трофей? – мой напарник суетливо искал веревку, чтобы связать девчонку. – Будет, чем заняться вечером?

           Губы сжались сами собой. Почему-то мне стало противно. На родине у меня осталась девушка. Конечно, она была полной противоположностью местной – светловолосая, высокая, с прозрачными лучистыми глазами и молочной кожей, изящная и элегантная.        Но я думал, что если и ее вот также за волосы вытащат из какого-нибудь дома? Если что-то случится, пока меня нет? Во мне вскипала ярость и в то же время отвращение. Я уже захлебывался и давился войной, не в силах проглотить все то, что она преподносила.

           Они насиловали девчонку до темноты. Сначала она кричала, но потом сорвала голос и могла только невнятно хрипеть что-то. Я вышел из дома и присел у порога, чтобы закурить. Но все равно слышал. Луна заливала кривой, узкий переулок белым светом. Красный огонек горел в моих пальцах.

     

     

           Парни закончили. Они рывком подняли голую истерзанную пленницу на ноги и, связав, посадили у стены, прислонили, так, словно она была вещью. Заснули быстро, их не мучили ни совесть, ни кошмары. Я потушил сигарету и прошел в дом. Тихие всхлипы резанули по сердцу. Пройдя мимо спящих, присел на корточки возле девчонки. Она не подняла головы, растрепанные волосы скрыли лицо.

    - Эй! – нет реакции. После пережитого пленница пребывала в прострации.

           Я прикоснулся к ней, осторожно, точно она была хрустальной.

           Девочка сипло вскрикнула и дернулась.

    - Тихо, тихо, - я надавил ей на плечо, чтобы она как-нибудь не вскочила и не разбудила всех. Конечно, она не понимала меня, но интонацию должна была почувствовать.

           Сдернув с пояса фляжку с водой, я поднес ее к губам пленницы. Та сначала отворачивалась, но жажда была сильнее. Она жадно глотала воду, давясь и кашляя. Это все, что я мог для нее сделать.

           Утром девочки не было, лишь чудом развязанные веревки и немного запекшейся крови остались на полу.

    - Зубами она их грызла, что ли? – мой сослуживец почесывал в затылке. Ему, кажется, совсем не было страшно, что ночью эта девчонка могла бы всех перерезать, найди где-нибудь нож. Но не сделала этого.

          Больше я ее не видел, но образ врезался в память… И хотя я ничего не сделал, мне хотелось попросить прощения – у нее, у священника, у Бога и Его ангелов…у кого-нибудь. Потому что глаза, из которых ушел свет, пустые и полные смерти – такие были ночью у этой девочки – забыть невозможно.

           Потом начался самум. Ветер обрушивал на нас тонны песка, пустыня словно желала окончательно похоронить оскверненный и вымерший городок. Страшный вой вселял страх, нам казалось, что тысячи демонов беснуются на улицах.

           Я стал замечать, что люди пропадают. После каждой ночи мы не досчитывались то одного, то другого. Ни тела, ни следов – пустыня забирала их безмолвно, а оттого еще более устрашающе. Молчание в рации в ответ на позывные стало в порядке вещей.

           Колодцы почти пересохли. Мы уже не походили на боевой отряд, на солдат, мы слонялись как призраки по пустому городу. От жары трескались и кровоточили губы, песок попадал под одежду и натирал кожу, так что она сначала невыносимо зудела, а потом болела как обожженная. Шквальные ветра продолжали осыпать нас пылью, и мы почти все время прятались в глиняных домишках местных, отрезанные друг от друга.

           Кара настигала нас медленно, но неумолимо.

           Я не заметил, как остался один. Сознание мутилось от жажды, воды ни осталось ни капли. Не знаю, поставил ли кто-нибудь в известность наше командование, моя рация давно заглохла и издавала только треск и шуршание. Я полз к колодцу в центре города в надежде, что он высох не до конца. Приходилось держаться за стены, часто садиться, чтобы передохнуть. Форма висела на мне, как на вешалке. Не помню, когда ел последний раз, даже когда пил не помню. У меня остался только воздух, пыльный и горячий.

           То, что привиделось мне потом, не могло случиться на самом деле. Видимо, я уснул или потерял сознание. Мне слышался стук копыт, но не рядом, а где-то высоко в небе, звон железа и веселые крики. Это не было ветром, ветер затих. Я поднялся, опираясь о стену, посмотрел вверх и увидел всадника в доспехах с мечом в руках и на гнедом коне. Он парил в небесах, над городом, окруженный облаком песка. Он смеялся и пришпоривал коня. Тот вставал на дыбы и ронял пену.

     

     

     

    - Война… - раздался тихий сладкий голос.

           Я обернулся. Женщина стояла передо мной, нагая, с рыжими волосами и дьявольской улыбкой на губах. Золотые глаза горели похотью. Смуглая кожа блестела, будто натертая маслом. Мне захотелось перекреститься, чувствовалось в этом видении что-то нечеловеческое, жестокое и темное. Суккуб приблизилась ко мне и впилась губами в мои. Рука с длинными острыми когтями обвила меня за шею, не давая отшатнуться. Другая обняла за пояс.

    - Нет! – мне стало дурно, голова закружилась. Если это бред, сон моего воспаленного разума, то, как я мог чувствовать боль?

    - Мой! – ответила она, и легким движением распорола рубашку.

           Ноги подкосились. Демоница заползла на меня, словно змея, продолжая целовать. Смех и вой ветра заглушили все остальные    звуки. Нас заметало песком, как древние руины. Я закричал, и кричал до тех пор, пока не потерял сознание.

     

           Очнулся я в полевом лазарете. Меня каким-то чудом нашли в пустом городе и привезли туда. Никаких ранений, кроме многочисленных легких ожогов врач не нашел. Мое душевное состояние в то время никого не интересовало – про видения я не рассказывал, а бред, вылетавший из моего рта, пока валялся в горячке, никому не показался странным.

           Выписали через неделю и отправили на фронт. Оказывается, далеко на севере началась война.

     

           * * *

           Сестра Аделаида захлопывает окно и собирает тарелки. Случайно она задевает цветы в вазе, и горстка лепестков осыпается на пол.

    - И вы думаете, что я та самая девочка? – спрашивает она.

    - Да.

    - Сами подумайте, как это возможно? – женщина оборачивается, лицо ее прячется в тени, лишь темные глаза блестят при свете керосиновой лампы. - Другая страна, другой язык, другая вера…Вы просто ищете прощения и видите то, что хотите видеть.

    - Я много видел в жизни, в ней возможно все.

           Сестра Аделаида с улыбкой качает головой.

    - Мне жаль вас. Раны вашей души не заживут никогда. Молитесь и будьте смиренны, может быть, Господь смилостивится над вами и подарит вам покой.

           Я беру монахиню за руку.

    - Но вы, вы прощаете меня? – мои губы касаются теплой кожи. Она вздрагивает, как от удара.

    - Только Бог может простить вас. Мне нужно идти. Спокойных снов.

    Она задувает лампу и выходит, почти выбегает из кельи. Я остаюсь один в полной темноте.

     

           Утром, когда сестра Аделаида пришла навестить своего подопечного, он был уже мертв. Монахиня, много повидавшая на своем веку, не испугалась и не удивилась. Немного постояв над ним, она подошла к окну и распахнула ставни, впуская в келью утреннее солнце и осеннюю прохладу.

     

     

    Я пришел к тебе после жен и войн,

    Чистый, словно холст, и совсем ничей,

    Попросить простить, обрести покой,

    Замереть, как пес, у ноги твоей.

     

    Про тебя мне Бог рассказал во сне,

    Говорил, что ты – мой последний шанс,

    Так скажи, прошу, наконец-то мне,

    Что не будет больше горевать душа.

     

    У тебя здесь свет, благодать и тишь,

    Над тобою ангел простер крыла,

    Я пришел к тебе, только ты молчишь…

    …………………………………………..

    Бог меня простил…

    Ты же не смогла.


           Автор прозы и поэзии - Тореро   
           Автор иллюстраций - 777 (Zarina)   
     


    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: Public
    Категория: Конкурсы
    Читали: 121 (Посмотреть кто)

    Размещено: 30 сентября 2013 | Просмотров: 1911 | Комментариев: 13 |

    Комментарий 1 написал: Selena Gugo (30 сентября 2013 13:27)
    Что сказать? Прочитала на одном дыхании!
    Опять смерть... но преподнесена она настолько качественно и гармонично, что у меня не остается слов кроме: Я в восторге!
    Ярко противоположные и очень живые описания сплетаются в каком-то фантастическом дуализме, рождая саму непостижимую истину и справедливость.
    В малом объеме автор грамотно уложил и психологию, и четкий характер героя, и интригу, и даже философию веры.
    Потрясающее олицетворение пустыни! Она и правда кажется живой, разумной, со своим характером. Очень гармонично вписана в размышления и воспоминания главного героя. Нет, она не вписана в сюжет в качестве декорации, фона, мне она показалась таким же полноправным героем, как и несчастный калека.
    За прозу смело 10 баллов!
    Стихотворение тоже заслуживает 10 баллов: чистое, грамотное, неразрывно связанное с сюжетом, с качественными рифмами и бесподобной мелодикой. Можно даже сказать, что оно не дополняет прозу, а является ее неотъемлемой частью: по отдельности проза и стихи будут не полноценными.
    И иллюстрации тоже очень хорошие! Ключевые образы обозначили, да и выполнены очень старательно. В общем – тоже 10 баллов.
    Для меня эта работа безусловно является лидером из всех участников!
    buket



    --------------------

    Комментарий 2 написал: Era (1 октября 2013 06:39)
    Работа, действительно, очень хорошая.
    Единственное, концовка мне показалось слишком быстрой. Качественное и проникновенное описание горестей войны, пустыни заставило проникнуться, а потом резкий обрыв. Но это лично мое восприятие картинки, так сказать.
    И стихи, и иллюстрации вписались как нельзя лучше.


    Комментарий 3 написал: splinters (3 октября 2013 23:45)
    У Меня, напротив, возникло чувство легкого диссонанса.

    Написано красиво, грамотно, без злоупотребления расхожими штампами. Рифмы в стихотворениях очень понравились. Описания монастыря, его окрестностей и пустыни просто чудесны! Понравилось что в рассказе есть загадки, например, таинственные ночные посетители, которые убивали пленных женщин. Сюжетная линия про смуглую монахиню напомнила рассказ Брюсова «За себя или за другую?».

    Но рассказ мне показался несколько «кинематографичным». Вроде бы описываются отвратительные вещи, но все окружено каким-то неправдоподобным романтическим ореолом. Рассуждения главного героя Мне не импонируют: слишком много пафоса, местами Я ему не верю. «Бог меня простил». Это нехорошо, как-то бессовестно. Возможно ли вообще искупление?

    Лично Я не верю, что монахиня – та самая девушка из пустыни, как бы не намекал на это автор). Не верю, потому что так не бывает. Умирающий «просто искал прощения и видел то, что хотел видеть». Я тоже так думаю.

    Видно, что над картинками постарались. Больше всего понравилась вторая картинка, с апокалиптическим всадником. Напоминает что-то мунковское))). Только ноги у всадника какие-то квелые.)



    Комментарий 4 написал: Selena Gugo (7 октября 2013 14:49)
    Ой, как же я рада, что победил мой лидер!!! Та самая работа, которой я отдала все максимальные оценки!
    Девочки, Анна и Зарина, поздравляю от души!
    Надо у Вас учиться!
    buket



    --------------------

    Комментарий 5 написал: Новалуцкая (7 октября 2013 15:01)
    Анна - умница! buket
    Глубокая проза, проникновенно написанные моменты, хорошая поэзия.
    Но вот если бы ты оставила его жить и мучиться... вот где была бы настоящая драма, называемая правдой жизни.

    Всадник в ореоле красного солнца - символ войны, безумства и опустошения...
    Зарина, иллюстрации очень хорошо отразили настроение истории.



    --------------------

    Комментарий 6 написал: Selena Gugo (7 октября 2013 15:19)
    Цитата: Новалуцкая
    Всадник в ореоле красного солнца - символ войны, безумства и опустошения...
    Зарина, иллюстрации очень хорошо отразили настроение истории.


    Кстати, мне этот всадник очень напомнил образ Святого Георгия...



    --------------------

    Комментарий 7 написал: Тореро (7 октября 2013 17:46)
    Спасибо всем!

    Цитата: myspecialnext
    Лично Я не верю, что монахиня – та самая девушка из пустыни, как бы не намекал на это автор

    Автор намекал, но в то же время сделал все возможное, чтобы читатели в это не поверили. Конечно же, это не она, просто похожа внешне

    Цитата: myspecialnext
    Вроде бы описываются отвратительные вещи, но все окружено каким-то неправдоподобным романтическим ореолом

    Это воспоминания в "приглушенных тонах", да еще глазами того молодого человека, каким был ГГ. Он и был романтиком, он об этом сам упоминает

    Цитата: myspecialnext
    Рассуждения главного героя Мне не импонируют: слишком много пафоса, местами Я ему не верю

    Да, возможно пафосно, но это от недостатка опыта в описании таких вещей. Да и как о глобальном без пафоса roll Но вот соглашаться или нет с героем - право читателя

    Цитата: myspecialnext
    «Бог меня простил». Это нехорошо, как-то бессовестно. Возможно ли вообще искупление?

    Почему бессовестно? Эта строчка несколько перекликается с другой в стихе "про тебя мне Бог рассказал во сне, говорил, что ты - мой последний шанс". У каждого должен быть шанс, а если этот шанс дан - есть надежда на прощение."Возможно ли вообще искупление?" - сложный вопрос, каждый на него сам ответит. Мой герой считает, что да

    Цитата: Новалуцкая
    Но вот если бы ты оставила его жить и мучиться... вот где была бы настоящая драма, называемая правдой жизни

    Так может он от того помер, что его простили...там наверху. Закончили мучения, так сказать, хватит ему уже

    Цитата: Selena Gugo
    Кстати, мне этот всадник очень напомнил образ Святого Георгия...

    Присмотрелась к картинке...похож, да. Но образ противоположный. Не защитник, а разрушитель. Все верно заметили, это один из четыре всадников Апокалипсиса - Война

    З.Ы. так, для интереса. Во время написания рассказа мне случайно попалась одна композиция - Poets of the Fall - Ballad of Jeremiah Peacekeeper. Именно она помогала мне настроиться на нужный лад, почему-то эта песня кажется мне перекликающейся с настроением рассказа



    --------------------

    Комментарий 8 написал: anuta (8 октября 2013 07:04)
    Хорошая история.
    Но не поняла, почему написано в аннотации, что рассказ об искуплении длинною в жизнь?
    Я так поняла, что он всю свою жизнь именно воевал, т.к.:
    Выписали через неделю и отправили на фронт. Оказывается, далеко на севере началась война.
    а упоминалось, что Война закончилась прошлой осенью. т.е. он все это время воевал.
    Может я пропустила, и где-то есть о том, ч то он в этом госпитале двадцать лет? и как он искупает свои ошибки?

    Тема ужасов войны и искупления, несомненно - главная, и она удалась.
    Ужасы описаны очень хорошо, а вот искупление...
    ИМХО, автор правильно сделал, что оставил это для читателя.
    Пусть каждый сам для себя решит что можно прощать, а что нет.

    Они милосердны и терпеливы, как велит им их Бог.

    Я, вот, не увидела, что ГГ раскаялся, вовсе нет, он просто хочет покоя для себя, ищет оправдания?
    Я пришел к тебе после жен и войн,
    Чистый, словно холст,
    --
    чистый???? словно холст? офигеть! вот это рассуждения ГГ?
    Двадцать лет убивать людей... это не просто.

    К сорока годам я стал сентиментальным…или просто видел в жизни слишком мало добрых людей.

    Мне хотелось верить, что войны не было никогда.

    Так скажи, прошу, наконец-то мне,
    Что не будет больше горевать душа.

    Не испытывают ли отвращения, касаясь меня? Или их милосердие настолько безгранично? Самому себе я кажусь старым волком, давно съевшим все зубы, неопасным и безобидным для пасущихся рядом овец.

    И смерть ГГ как прощение ему, или как глоток свежего воздуха, как рука помощи тем, кто не может простить?
    Она вздрагивает, как от удара.
    - Только Бог может простить вас. Мне нужно идти. Спокойных снов.
    Она задувает лампу и выходит, почти выбегает из кельи.


    От чего умер ГГ? Просто умер? Покончил с собой? Или кто-то ему все же помог уйти из этой жизни?

    Браво, Тореро. Ужасная правда жизни человеческого общества.applause

    Отдельное спасибо за это :
    Про тебя мне Бог рассказал во сне,
    Говорил, что ты – мой последний шанс,


    да и вообще, это произведение , за что мое особое огромное СПАСИБО, напомнило мне
    совместную работу на этом сайте:
    О, бога карающий глаз,
    Нет, только не это!!!
    Она – мой последний шанс!


    но там была надежда и шанс на искупление,
    что человек сам делает выбор, и может ли он искренне раскаяться и попытаться жить дальше с таким грузом:
    Так зарождалось новое время.

    Ты наделил меня силой,
    Дал мне вторую жизнь.
    Она меня научила,
    Как нужно людей любить.
    А небо молча взирало
    На крики его, свысока,
    С ухмылкою: «Шанс… а надо?
    Сам думай. Решай. Пока.»

    angel



    --------------------

    Комментарий 9 написал: Новалуцкая (8 октября 2013 08:49)
    Цитата: Камо Грядеши
    Он и так живёт и мучается. Так что элементарно не было бы никакого развития главного персонажа, читай, и рассказа, так что это даже не вариант.

    Это как раз вариант. Мотивация автора, тоже.
    Жизнь, это уже элементарный шанс на развитие персонажа, либо стагнация в сумасшествии, что гораздо драматичнее смерти. Но Анна решила не убить своего героя, а спасти, не мучить, помочь.

    Цитата: Камо Грядеши
    Получилось бы ещё более смазано, чем в оригинале.

    Вы и по кофейной гуще будущее узнаете?



    --------------------

    Комментарий 10 написал: Новалуцкая (8 октября 2013 09:14)
    По домыслам хорошо получается. По гуще, это на святки, как раз конкурс готовим.



    --------------------

    Комментарий 11 написал: anuta (8 октября 2013 12:51)
    Цитата: Камо Грядеши
    Куда ж без саморекламы. Это лучшие моменты выложены? В таком случае, картина в целом представляется в удручающих тонах.
    -----

    с вашими "представлениями" я знакома)
    но вы ошиблись, не для рекламы,

    просто я согласна с мнением, что рассказ, который пишется на конкурс, должен быть не только гармоничным, но иметь главную мысль, которая чему-то учит, какую-то заложенную мудрость.
    и если главная мысль - искупление длинною в жизнь, то она вообще не раскрыта, т.к. не описано искупление уже не говоря о продолжительности,
    а если главная мысль в соответствии с названием, то тут только о войне отлично все, а хотелось бы о болевых ощущениях от ожогов.

    angel



    --------------------

    Комментарий 12 написал: Savege (23 октября 2013 21:42)
    "С перерезанными горлами"- сильно портит впечатление, исправьте пожалуйста.
    А еще ... слава богу, что вы не были на войне. И НЕ надо.
    Если вернуться к литературной стороне вопроса. Хорошая качественная работа за исключением отсутствия точки излома, но об этом уже говорили. С местом вас!


    Комментарий 13 написал: Тореро (24 октября 2013 17:52)
    Цитата: Savege
    "С перерезанными горлами"- сильно портит впечатление, исправьте пожалуйста

    Плоховато, но на что? С "глотками" звучит не лучше, а сказать-то нужно именно это. Зарезанными их назвать?
    Цитата: Savege
    А еще ... слава богу, что вы не были на войне. И НЕ надо

    Никому бы я этого не пожелала

    Благодарю



    --------------------
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.