«    Сентябрь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус |

Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 2
YandexGooglebot

Гостей: 6
Всех: 8

Сегодня День рождения:

  •     Оуен Грей (27-го, 32 года)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 2472 Кигель
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 572 Lusia
    Флудилка Курилка 2220 Герман Бор
    Организационные вопросы Заявки на повышение 792 Джоник
    Стихи Стихи для живых 82 KripsZn
    Проза Бог знает лучше. 0 Azad
    Рисунки и фото Мой обычный и не обычный декор и живопись. 7 минна8
    Флудилка Поздравления 1767 mik58
    Флудилка Время колокольчиков 205 Lusia
    Проза Приглашаю всех желающих в новый проект! 0 Furazhkin

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Помнить!

    Взрыв раздался совсем рядом. Я и мои товарищи пригнулись, сидя в окопе. Вот теперь мне стало совсем страшно. Теперь не оставалось сомнений в том, что я уже никогда не увижу свою жену и дочь. В окопе нас было пятеро. Молодой лейтенант Завьялов приказал им сидеть здесь, даже не объяснив, какое стратегическое значение имеет эта точка. Приказ был сидеть в окопе и ждать. А чего ждать? Это уже нас не касается. Я взглянул на часы, которые купил себе еще до войны. Часы были красивые, серебряные. В части многие завидовали моему давнему приобретению. Полпятого утра. Уже почти расцвело. Мы все умрем на расцвете. И никто не найдет наших тел. И через шестьдесят пять лет не вспомнят про нас. 
    Господи, а ведь моя дочурка уже возможно совсем забыла меня. Сначала были вечные гастроли, и меня постоянно не было дома. А Люба, жена моя, все время говорила, что меня вечно нет рядом, и Зиночка забывает своего папу. 
    Еще один «ба-бах». Теперь уже чуть-чуть дальше. Понять бы кто вообще стреляет. Я не прирожденный солдат, поэтому не могу ориентироваться по звуку, из какого оружия нас обстреляет проклятый фриц.
    ─ Черт, ─ выкрикнул Серега, который сидел в окопе слева от меня. ─ Что нам делать? Что происходит? ─ Дальше последовал набор нечленораздельной брани. Сергей был на год старше меня, а в армии это существенная разница. Сергей был сержантом. Мне стало жутковато от мысли, что даже сержант, который месяцы гонял нас, молодых новобранцев, не знал, что делать в подобной ситуации. С Серегой я был более-менее дружен. По крайней мере, гонял он меня гораздо меньше, чем других и иногда обращался ко мне на «ты». А это в нашей части уже многое значило. 
    ─ Какого мы вообще здесь сидим? ─ взвыл Витька, сидевший справа. Наверное, он боялся больше всех. Хотя сейчас, в окопе, страшно было всем. Как говорится: «На войне только дуракам не страшно». Пятеро солдат советской армии сидели яме, которую сами же и вырыли еще два часа назад. 
    Почему именно они? Почему Завьялов отобрал именно нашу пятерку для этой таинственной миссии? И ради чего заставил их копать этот проклятый окоп? Куда потом увел остальной взвод? Так много вопросов, но спросить, конечно же, никто не подумал. Потому как был приказ: сидеть, не высовываться и ждать. Вот мы и ждем. Только чего?
    Я слегка вытянул голову и осмотрел всех сидящих в окопе товарищей по оружию. Сережка, сержант, Витька, рядовой, Митька, ефрейтор, Женька, рядовой. Каждого из них я неплохо знал и понимал, что рассчитывать на то, что кто-то из них совершит глупость. В этом плане парни были надежны. Может это и послужило причиной выбора лейтенанта. Ну, тогда я тут был явно лишний. По роду деятельности я актер и с детства мечтал о сцене. Моя заветная мечта сбылась, и я действительно играл в одном из известнейших театров СССР главные мужские роли. Моим актерским талантом восхищались знаменитые режиссеры и предлагали роли в кинофильмах. Эта война разрушила все мои планы на счастливую жизнь и не позволяла заниматься любимым делом. Творчеством. Искусством. 
    Исходя из всего этого, хочу сказать, что настоящим солдатом я никогда не был и не имел ни малейшего понятия о том, что делать в данном случае. Снова взрыв. Где-то в стороне. 
    ─ Это «Пантера», немецкий танк, ─ закричал Сергей. ─ Стреляют явно не по нам, иначе не тратили бы так много зарядов и давно уже послали бы пехоту, которая закидала бы нас гранатами. 
    ─ Куда же тогда палят? ─ выкрикнул Митька.
    ─ Понятия не имею, ─ кричал сержант. ─ Я…
    Где-то неплдалеку раздался рев мотора, который видимо и заставил сержанта смолкнуть. Как настоящий профи Сережка различил советский танк. Это я понял по его довольной улыбке. Рядом с нами шел самый настоящий танковый бой. Теперь я точно и отчетливо слышал рев сразу несколько моторов, стрекотания пулемета. Приближение танков Красной Армии было очевидно. Сейчас я слышал ответные выстрелы из пушек танков, которые были уже близко. Армия СССР шла вперед. Громкий взрыв где-то вдалеке. Похоже, один из танов противника выведен из строя.
    ─ УРА!!! ─ синхронно закричали мои товарищи. Я подхватил их радостный крик своим голосом.
    Так вот чего мы ждали. Теперь я понимаю, что нашей целью было помочь наступлению танковой дивизии. Хотя в таком случае опять возникает вопрос: чем именно мы можем помочь? Судя по всему, у нашей армии не было проблем на данном участке линии фронта. И по звуку было понятно, что танки все ближе и ближе подходят к нашей позиции. Я поднял голову вверх и увидел его. Да, это настоящий танк Т-34. Он наезжал на наш окоп, я отчетливо видел его днище и гусеницы, которые казалось, вращались с огромной скоростью. Он проехал через окоп, оставив глубокие следы на «стенках» нашего убежища. Я очень удивился тому, что он не раздавил окоп и нас своим весом. Сержанта это видимо тоже поразило.
    ─ Покинуть окоп! ─ скомандовал он.
    Повторять дважды не стоило. Каждый понимал, что второй такой «наезд» их укрепление не выдержит. Я ухватился за уступ, сжимая в правой руке свой верный ППШ. Я даже особо не верил в успех этой затеи, но позориться перед остальными не хотелось, и решил попробовать. Я подтянулся, закинул ногу и.… Надо же! Перелез. Конечно же, я был последним, кто выбрался из окопа. Хотя я понял, что большой необходимости в побеге из укрытия не было. Потому как танки шли одной шеренгой и уже прошли дальше, так что опасаться быть раздавленным нам не следовало. Я хотел было уже ломануться в яму, но сообразил, что приказ надо выполнять, а потом ждать следующего. Любая инициатива в армии не поощрялась. 
    Я осмотрел поле брани. Танковый бой без участия пехоты мне доводилось видеть впервые. Обычно танки только прикрывали их полки на линии фронта. Две шеренги триумфов боевой техники. Одна линия (черная) представляла угрозу для моей страны, а вторая (зеленая) воодушевляла, защищала. Танки двух сторон упорно палили друг в друга. Хотя не так. Не друг в друга, а враг во врага. Так будет правильнее. Зрелище танкового боя завораживало меня. Эти две шеренги, казалось, были бесконечны и уходили прямо за горизонт. Не удивительно, что в такой бойне никто и не заметил пятерых солдат, которые вылезли из окопа. 
    ─ Не стой столбом, бежим, ─ кричал ефрейтор с явным армянским акцентом. 
    Я снял с плеча свой ППШ и побежал вслед за парнями подальше от этого места, где разгорелся ожесточенный бой. В этот момент, когда мы бежали вперед, мне все время казалось, что вот прямо сейчас, в эту самую секунду, какой-нибудь шальной снаряд угодит прямо по нашей пятерке. Это ощущение и не собиралось меня покидать. Мы бежали уже минуты две куда-то вправо, и степь уже успела смениться лесом, пусть и не таким густым, как хотелось бы. Сергей направлял группу в сторону высокого холма, где росло уже чуть больше деревьев. Я не сразу понял, зачем мы туда движемся. Лично я предпочел бы остаться в окопе и ждать возвращения взвода, хотя понимал, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Когда мы приблизились чуть ближе к этому холму я, наконец, понял причину, по которой сержант вел нас сюда. Это ведь идеальная точка для координирования действий танковых сил. И все руководство находится именно там. 
    Я теперь понимаю всю ситуацию, которая с нами произошла. Нас просто бросили. Я не совсем понимаю только, почему и за что? А точнее, совсем не понимаю этого, но факт остается фактом. Из такого положения найти выход лично я бы не смог, а Сергей, похоже, справился. Ну, это в том случае, если нас не расстреляют, как дезертиров или немецких шпионов. Подумав об этом, я почувствовал боль в сердце. Нет, умирать мне нельзя ни в коем случае. Я должен жить. В лепешку расшибусь, а выживу. Ради них. Ради моих девочек. У Любы будет любящий муж, а у Зиночки заботливый отец. Нет, Серега, ты меня выведешь из этого «болота». Ты обязан вывести меня. 
    А тем временем наш небольшой отряд уже приблизился к этому холмику. Естественно, нас заметили и к нашей группе уже спускались семеро солдат, целясь в нас из автоматов, во главе с офицером. 
    ─ Стойте! ─ выкрикнул он. Его голос был хриплым, и читалась явная злость, и это было вполне логично. Я представляю его удивление, когда он увидел бегущих к нему взмыленных бойцов в советской форме со стороны поля боя.
    Мы послушно ждали пока этот «недобрый дядя» подойдет к нам и решил судьбу пятерых брошенных бойцов. Сейчас мне было еще страшнее, чем тогда, в окопе, слушая громыхания снарядов. Семеро дул, казалось, были направлены только на меня одного и я ожидал, что сейчас сразу семь очередей из разных автоматов прожгут во мне кучу дырок. Наши «судьбоносцы» уже были близко. Они остановились в двадцати шагах от нашего отряда.
    ─ Кто такие? Неужели и вправду дезертиры? ─ спросил, или точнее крикнул офицер.
    ─ Никак нет, товарищ капитан, ─ ответил Серега и тогда я уже и сам разглядел погоны этого человека. 
    ─ Тогда кто же вы? ─ спросил он с издевкой, а солдаты за его спиной приготовились стрелять. 
    ─ Сержант Боровицкий, ефрейтор Полтавский и рядовые Лисоев, Пологов и Иванов, четвертый пехотный полк, вторая рота, третий взвод.
    ─ Какой же у вас большой взвод. Хотя, стоп, стоп, стоп. А как фамилия вашего командира?
    ─ Ротный майор Магридский, а взводный младший лейтенант Завьялов.
    ─ Так это вы что ли то самое подкрепление? 
    ─ Судя по всему, ─ ответил я, совершенно не понимая, зачем я вклинился в их разговор. 
    ─ Ну, Завьялов, ну не дурак, а? ─ капитан хлопнул себя по лбу и начал улыбаться, сдерживая смех. ─ Та опустите вы свои пукалки, ─ сказал он своим «телохранителям» ─ Хватит уже в своих целиться. 
    Дальше я слегка неуверен в достоверности того, что было после этого. Тогда, я реально растерялся и события начали проноситься очень быстро, но я все, же помню, как этот капитан долго ругал Завьялова за то, что тот прислал на помощь всего пять человек, из которых три зеленых новичка. Еще тогда я заметил что-то неестественное в его взгляде. 
    Потом он провел нас на вершину холма. Там сидели три «дяди в больших погонах», которые обсуждали что-то важное. Потом один из них долго говорил с Сергеем. И чем дольше длился разговор, тем бледнее становился сержант. Еще я помню как солдаты, несмотря на указ капитана, по-прежнему целились нам в спины. Я это замечал периферическим зрением и чувствовал спинным мозгом. Потом Серега отошел от стола, прошел мимо нас, будто не заметил, и начал спускаться с возвышенности. Остальным дали понять, что необходимо следовать за ним.
    Догнать его не составило труда. Сергей шел медленно с низко опущенной головой. Какое-то время мы шли, углублялись в лес, следуя за ним. Он шел на север, в противоположную сторону от места танкового боя. Куда он шел? Когда холм растворился вдали, Витек решился спросить, в чем дело? То, что ответил нам тогда Сергей, я не забуду никогда, и спустя годы будет слышен мне его голос и стрекотания наших ППШ. 
    ─ Мы крепко вляпались, ─ говорил Сергей, когда мы уже остановились и с нетерпением ждали, пока он расскажет о причине своего бледного лица. ─ Похоже, за недавний прокол Завьянова, ему приказали «взять грех на душу». ─ Все понимали, какой прокол имел ввиду Сергей. За этот случай Завьялова чуть не загнали в штрафбат, но ограничились тем, что разжаловали из капитанов в младшие лейтенанты и поставили во главе взвода. ─ Завьялову и нашему взводу было поручено … расстрелять дезертиров. А эта сволочь выкрутилась, зная, что мы не будем сидеть на месте и доберемся до командного пункта. Он подставил нас. Ему ведь теперь все сойдет с рук. Война все спишет. Главное только, чтобы задание было выполнено, предатели мертвы. Теперь, мы крайние и если не убить дезертиров, то присоединимся к ним. Парни, я все понимаю, но выхода у нас нет. Мы обязаны исполнить этих солдат и взять грех на душу. 
    ─ Я не согласен! ─ выкрикнул Женька. ─ Нет, нет и еще раз нет. Я на это не соглашался, я не убиваю своих! У меня брата признали дезертиром за то, что он один из всего отряда выжил и смог вернуться в родную часть. Я на всю жизнь запомню лицо особиста в черной кожаной куртке, который целый час допрашивал моего брата в комнате. Игнат поседел за этот час, а мерзкий гад отправил его в штрафбат, под пули. До сих пор не знаю где мой братец и жив ли? А ты хочешь, чтобы я расстреливал жертв таких же особистов?
    ─ Слышишь ты, умный! ─ кричал сержант. ─ Сейчас возвращайся к генералам и скажи этому вежливому Виктору Владимировичу все это про брата и про отношение к особистам. Ты думаешь, мне приятно будет в своих стрелять? Считаешь, что я получу от этого удовольствие? Но сделать нам это придется, иначе расстреляют нас. А я хочу жить! И вы все тоже. Поэтому, заткнулись все и идем за мной. Нас уже ждут. 
    Трудно передать то, что творилось в моей голове. Мои руки дрожали, ноги подкашивались, меня бросало то в жар, то в холод. В голове не было мыслей, одни эмоции. Было слышно, как бьется сердце, и кровь пульсирует по венам. Когда Сергей рассказал то, что нам предстояло сделать, я был в бешенстве. Мне казалась дикой мысль, что я буду убивать своих соотечественников. И неважно виновны они или нет. Это все равно такие же парни, как и я, у которых есть родители, жена или девушка, возможно дети. После того, как заговорил Женя, я уже было решился бежать домой, в родной городок или наоборот прийти на место и направить свой огонь на воплощение зла в кожаной куртке. Сейчас, когда сержант сказал, что хочет жить, что выхода нет никакого, я готов был убивать. Понимал, что это война, что в нынешних условиях выживает только сильнейший. А я просто обязан быть этим сильнейшим, подстроиться под условия и выжить. Я знал, что смогу нажать на курок, а еще я знал, что никогда не смогу простить себе этого и забыть. 
    Мы шли в полнейшей тишине. Каждый боялся сказать что-то лишнее и нарушить настрой, который уже сложился в голове у другого. Я подозревал, что мысли у нас у всех сейчас были одинаковые. 
    Шли мы минут десять, хотя мне показалось, что секунд пятнадцать. Лес, сплошной лес. Жуткий лес. Вся его жуть заключалась в отсутствии звуков. Я впервые видел, чтобы утро в лесу не пели птицы, не стучали дятлы, не жужжали пчелы, не шуршало всякое зверье в кустах. Не было слышно вообще ничего. Казалось, что вся природа затихла и не желала смотреть на то, что неизбежно должно было случиться в скором времени. 
    Их было десять человек. Десять советских бойцов, одетых в свою полевую форму. Они были выстроены в шеренгу, и за каждым дезертиром была выкопана глубокая яма. На руках у некоторых остались засохшие куски земли, а неподалеку лежало десять лопат. Господи, они заставили копать самим себе могилы. По периметру этого небольшого будущего кладбища стояли восемь солдат, которые елились в дезертиров. И, конечно же, неторопливо расхаживал взад м вперед перед строем приговоренных особист. Он что-то говорил им, скорее всего, какую-нибудь патриотическую речь и указывал на ошибки. 
    Сколько ненависти проснулось во мне, когда я увидел этого человека. Мне казалось, что его душа такая же черная как и его куртка. Неужели он и сам не может расстрелять этих несчастных. Он наверняка получит удовольствие от этого. Или эти солдат, которые охраняют своих соотечественников. В их глазах я видел ненависть и желание убивать. Или мне так просто хотелось, чтобы убивать своих довелось другим людям. Особист обернулся, посмотрел на нашу пятерку и улыбнулся. Теперь я понял, почему убить дезертиров приказали нам. Этому мрачному человеку было приятно знать, что не один он участвует в этом неприятном деле и что еще пятеро будут всю жизнь видеть по ночам кошмары. 
    Он подошел к нам. Это был мужчина лет сорока с ехидным прищуром, неприятной ухмылкой, волосами с проседью, слишком четким пробором в волосах и без мизинца и безымянного пальцев на левой руке. Особист осмотрел нас и медленно заговорил скрипучим голосом:
    ─ Вы опоздали, и почему вас так мало? 
    ─ Виноваты, товарищ майор, ─ ответил Сергей.
    Черт, я опять поймал себя на мысли, что не посмотрел на погоны старшего офицера. Я так и не смог привыкнуть к военной жизни и по-прежнему оставался гражданским, только в форме и с автоматом.
    ─ Хотя неважно, ─ он отвернулся от нас, отошел чуть в сторону и указал рукой на дезертиров. ─ Вот ваши цели. Цельсь!
     Мы послушно подняли свои ППШ и выбрали себе цели. Я сначала прицелился в парня, который стоял напротив меня, но почувствовав его страх и увидев синяки и кровоподтеки на его лице, перевел пистолет-пулемет на другого. Судя по его выражению лица, он не так сильно боялся смерти. Я не понимал дезертиров, которые стояли напротив нас. До нашего прихода у них было численное преимущество, да и особист ходил прямо перед ними. У них был шанс захватить майора, накинуться на охранников, завладеть оружием и освободиться. Нет, они остались тут и предпочли умереть. 
    У троих из приговоренных действительно были седые волосы, хотя возможно побелели их волосы не после разговора с «черной курткой» Двое стояли абсолютно бесстрашно и приготовились принять свою участь, одного из этих двух я взял на мушку. Еще пятеро смотрели вдаль безучастным взглядом, наверное, из-за них остальные не решались организовать побег, боясь быть убитым сразу и веря в то, что их отпустят и оправдают в последнюю секунду. Оставшиеся трое боялись смерти по-настоящему, у них дрожали колени, кисти рук, у одного дергалось веко. 
    ─ Огонь! ─ выкрикнул особист. 
    Я начал давить на курок, очень хотелось перевести прицел на майора и атаковать его, офицер особого отдела, по моему мнению, заслуживал смерти гораздо больше, но меня останавливала мысль, что по мне начнут стрелять солдаты особиста и то, что пятеро дезертиров все равно ничего не предпримут для своего освобождения. Я вдавил курок до упора, пистолет-пулемет Шпагина дернулся в моих руках…
    Как и всегда мой сон завершился на этом моменте. Видимо, это связано с тем, что мое подсознание не хочет помнить лица тех, кого я убил в тот день. Не хочет слышать их стоны, не хочет помнить ухмылку особиста и то, как мы потом зарывали эти могилы. Тем не менее, вот уже шестьдесят пять лет я каждую ночь вижу этот сон и не могу забыть этот позор. 
    Я поднялся с постели, это удалось мне с трудом, все тело жутко болело. Невольно вспомнился анекдот, что если тебе за шестьдесят и утром у тебя ничего не болит, значит, ты умер. А мне-то уж почти девяносто. Я посмотрел на старые фотографии на столе. Точнее на одну. Самую главную и дорогую мне. Эта фотография была сделана в день, когда я вернулся с фронта. Вот я в парадной форме, грудь в орденах и медалях, на руках дочурка Зиночка, ласково прижимается к плечу молодая жена Люба. Еще живая. Люба оставила меня, пять лет назад, а я до сих пор не могу смириться с этой потерей. Да и Зине сейчас сильно нездоровиться. Врачи говорят, что у моей дочери может не выдержать сердце. Одно только держит меня на этом свете ─ правнуки. Я уже вижу, как мой внук Егор привозит этих маленьких разбойников ко мне. Те радостно подбегают и просят рассказать им историю или поиграть. Правнуки Маша и Сергей лучшее, что было в моей жизни. Я забываю обо всем на свете, когда провожу время с ними. Для этих я настоящий герой войны, который побывал на всех сражениях и который изменил ход истории. Я любил рассказывать им всякие небылицы о военной жизни. Пусть детишки гордятся своим героическим дедушкой. Сегодня они точно меня навестят. В такой день. Сегодня же девятое мая. Нужно будет придумать какую-нибудь новую историю для Сережки и Маши, но только не ту, что вижу по ночам, что-нибудь героическое. Пора идти приводить себя в порядок и готовиться к встрече любимых людей. Все-таки жизнь прожита не зря и я никогда не пожалею, что променял сцену, овации и народное признание на уют семейного очага. 

    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: Денис Лис
    Категория: Конкурсы
    Читали: 87 (Посмотреть кто)

    Размещено: 2 мая 2010 | Просмотров: 1932 | Комментариев: 1 |

    Комментарий 1 написал: Денис Лис (6 мая 2010 17:22)
    Похоже, я слегка переборщил с размером, но сделать его более сжатым я не смог бы, и так много чего из задуманного опустил)



    --------------------
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2020 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.