«    Октябрь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус |

Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 1
Googlebot

Гостей: 14
Всех: 15

Сегодня День рождения:



В этом месяце празднуют (⇓)



Последние ответы на форуме

Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 2491 Кигель
Флудилка Курилка 2222 Моллинезия
Стихи ЖИЗНЬ... 1642 Lusia
Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 572 Lusia
Организационные вопросы Заявки на повышение 792 Джоник
Стихи Стихи для живых 82 KripsZn
Проза Бог знает лучше. 0 Azad
Рисунки и фото Мой обычный и не обычный декор и живопись. 7 минна8
Флудилка Поздравления 1767 mik58
Флудилка Время колокольчиков 205 Lusia

Рекомендуйте нас:

Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



Интересное в сети




 

 

-= Клуб начинающих писателей и художников =-


 

Фобия Стива Мориса

Фобия Стива Мориса






1

Многоквартирное здание, отливающее мокрым, серым бетоном стояло в ожидании начала пути человека, открывшего свой мир, проснувшегося только сейчас, осознавшего, что только он сможет изменить свою жизнь.
Закрыв старые, покрытые слоем темной пыли, жалюзи, он погрузил свою, итак мрачную, комнату во тьму. Она сразу приобрела терпкий аромат загадочности и мрачности и больше походила на нечто непривычное и одновременно до боли знакомое. Стены будто побледнели и выцвели, а яркая мебель стала приглушенной и теперь не выделялась в его глазах, как впрочем, и раньше. Свет для него был, как яд, который действовал медленно и мучительно, покрывая ранами и нарывами, он осушал его, делал бесполезным и мягким. Единственное, что освещало старые обои тусклым, желтым светом, был старый светильник, намертво прикрученный к столу.
Погрузив свое тело в упругое, кожаное кресло он позволил себе немного расслабиться. Посмотрев на часы, медленно потянулся за кружкой горячего, ароматного кофе, поднес к губам, смочив их и сделав красными от теплого плотного пара, поставил обратно на стол.
Морис уже давно ждал звонка, он не любил свой телефон, ему казалось, что это подарок дьявола. Он ненавидел его звук, доносившийся каждый вечер, он ненавидел говорить в него, слишком много плохого он сказал... Стив сидел и нервно перебирал пальцами, малоизвестную мелодию на, покрытым старым лаком, столе. Календарь, на который никогда не попадал его взгляд, показывал пятнадцатое августа. Морис искал работу, искал уже давно, на протяжении целого года, мучительного и мерзкого для него и для тех, кого он видел. Как проклятие, привязавшееся к нему с детства, оно портило все, что видит.

Прошлая работа, от которой он получал только пачку чужих проблем, слезы, крики и невыносимую боль, его не устраивала, потому что он устал, устал от всего, в том числе от бессмысленной жизни. В которой, за свои двадцать восемь лет, он повидал очень многое, иногда было поразительно вспоминать это, то которое принесло ему столько неприятностей, то которое ломало его жизнь, его мир... Эти мысли посещали его очень часто. Иногда он мог думать часами, неопределенно смотря в потолок, лежа на своей кровати. Теперь проблема с работой стала намного острее, скорее из-за того, что Стив снимал квартиру. Конечно, она была не отличная, но ему хватало пары комнат и ванны с душем, где он предавался чтению любимых книг. Им он уделял особое, душевное внимание, смакуя каждую страницу, главу, он погружался глубже своего мира.
Религии, Морис, не уделял особого значения, будучи атеистом, он только насмехался над верующими людьми, считал это пустой тратой сил и времени, хотя порой давал своим действиям вполне религиозные определения. Считая всех проповедующих людей обманщиками, покушающимися на его личные интересы, они как занозы в пальце, маленькие, но дающие о себе знать в самый неподходящий момент. Стив очень необычно заводил друзей, пользовался ими и развлекался, сам при этом понимая свои грехи. Нужно заметить, что таких у Мориса было очень мало, все с кем он знакомился, переставали с ним общаться, ссылаясь на свои, важные для них самих, неотложные дела или сложные, необъяснимые причины. Психология, которую он изучал с раннего детства, оставила свой след, пятно на нем, он мутировал этим. Теперь он мог влиять на людей, мог узнавать то, что он хочет, то, что он должен узнать рано или поздно.
Теперь он хотел спокойной работы, хотел закрыть глаза и нежно водить пальцами у виска, нет, он не сошел с ума, он хотел закончить с ужасами его жизни. Стив уже послал анкету и резюме в школу не далеко от его дома, самую обычную американскую школу, где не будет ни каких проблем. По крайней мере, Стив Морис так думал. Работа с детьми не лучшее для нервного человека, такого, как он. Слишком большая ответственность.
И вот он сидел в кресле, слушал музыку и смотрел на экран своего монитора, пропуская сводки новостей, рекламу, письма через свой мир. В колонках послышалось что-то знакомое, Стив лишь откинул голову и закрыл глаза, он погрузился в свои мысли, он вошел в свой мир. Он думал обо всем, что его волновало в последнее время: мировые войны, терроризм, политика. Морис заглядывал в прошлое, туда, где его была его любовь, его жизнь его смерть, последней он уделял меньше всего места в своем мире. Хотя иногда мысли о смерти его посещали, что будет после нее, а самое главное, что будет после него... Будущее или ад? Будут ли помнить его таким, каким он себя считает, необычным, немного странным и любящим. Будут ли помнить его поступки, те, о которых он постоянно жалел, тратил силы и время. Последнее напрочь затерлось в его голове, это было слишком актуально сейчас, в его жизни, так, как оно постоянно уходило от него.
Вспоминая о своей боли и проблемах, он не раз умилялся их наивности, начиная с молодых лет, они преследовали, постоянно сидели на хвосте и никогда не отпускали. Начиная с самых безобидных и заканчивая вопросом, какая она, настоящая боль. Но Стив любил, он любил женщин, любил многих, любил слишком рано. Может именно любовь сыграла главную роль в его жизни в его смерти, в его самом сокровенном мире, мире мечты, которому он придавался каждый раз, когда испытывал чувство одиночества и грусти. Для него это было вещью очень странной, он не понимал ее смысл, никогда, как и другие, пытался найти центр своего тела, свою душу, свою любовь.
Разбудив его от мира, телефонный звонок продолжал терпеливо повторять свою однообразную мелодию.
Стив Морис, слишком уставший от всего, замешкался. Все давило на виски, все, что было недавно и так давно, что стиралось и возвращалось порванными клочками, из-за чего становилось еще больнее. Слишком сложно найти выход, точнее выбрать его, единственный, из тысячи возможных. Может бросить все к черту и спрыгнуть с крыши, порезать себе вены или засунуть ствол в глотку и оставить след в этом мире в виде красного пятна на стене. Он слишком стар, не имея морщин, он оставил в себе самые жестокие, неприятные и извращенные воспоминания о детстве, о юности и о его продолжении.
За окном, небольшим и старым, стоял жаркий, немного одурманивающий день, но солнце даже не собиралось заглядывать к Стиву, оно устало за ним бегать, бегать всю жизнь от рассвета до заката. То и дело слышались звуки проезжающих машин, иногда, быстро проносившихся, оставлявших только след ветра, резкого и быстро проходящего. День жил вместе со Стивом, был его продолжением и концом.
Быстро встав с кресла, Морис направился в комнату, где так часто проводил последние часы в жизни. Посмотрел в зеркало, может в последний раз он видит свое, измученное временем, лицо, глубокие глаза, в которых, по словам других, читался здравый смысл его действий, в которых можно утонуть, если видеть насквозь, видеть слезы, появляющиеся на его щеках не так часто, как хотелось бы. Достав лезвие бритвы, он на мгновение остановился. Чего он боится? Смерти? Или ее ожидания... Сколько он жил, что бы умереть, сколько сделал, что бы забыть, сколько любил, что бы оставить. Он знал, одно движение, оно способно сделать его счастливым и безнаказанным перед всеми, его простят, похвалят за деяния, о которых он жалел. Он станет бессмертным, станет богом, королем в одном флаконе, правителем в его мире добра и зла, мире весов, постоянно находящихся в равновесии.
Он нежно провел лезвием, самой острой смертью, по запястью...

2

Он помнил одну девушку, эту высокую, стройную брюнетку, ее глаза, тонкие изогнутые брови, улыбку, которая появлялась на ее лице всякий раз, когда он подходил к ней.
Он смотрел на нее и понимал, что она - это ангел, ангел, поднявшийся из ада, из самого центра преисподней, где грудой лежат в бордовой жиже трупы смертников, самоубийц и грешных. Они истекают кровью и кричат о пощаде, их разрывают на части их страхи...
Это был грязный ангел. Он был всего лишь видимостью, которая казалась белой и чистой, словно простыня девственницы, но внутри него скрывалось то, что принято называть черным, темным и грязным. Это было его прошлое. Самое ужасное, что было в нем.

Она пила, пила алкоголь, что бы избавиться от проблем, которые накрывали ее большой, невидимой шалью, огромным ковшом, закрывала ее от мира Стива Мориса. А ведь он любил ее, когда то. Не понимая всего, что происходит вокруг, он словно во сне, пытался стать для нее идеальным, всегда.
Ее мир был лишь большой неудачей, сложенной из кусков прошлого, который она оплакивала каждый раз, когда склеивала подходящие части.
Стив хотел вытащить ее из этого, хотел избавить от проблем, хотел вернуть крылья, крылья, белеющие в лучах утреннего солнца, крылья которые унесут ее за купол неудач.
Морис сидел и смотрел на свою руку, которая истекала кровью, казалось, прошло только несколько секунд. Белые кафельные полы были залиты бордовой, грязной кровью. Стив тяжело поднял голову и посмотрел в зеркало, прямо в свои глаза, наполненные кровью, которые говорили ему остановиться. Еще не поздно, Морис, остановись, еще можно что-то исправить.
Он не мог, он не хотел все исправить. Он всю жизнь пытался делать добро, лучше всем, лучше ей, этому ангелу.
Стив Морис не раз вспоминал разговоры с ангелом, он мог четко воспроизвести их у себя в мире, еще и еще. Разговоры о любви, ненависти, друзьях, врагах, о нем. Он был на другой стороне от ангела, на другой чаше весов и никто не мог перевесить друг друга.
Стив сидел в кресле, ангел лежал на кушетке и говорил с ним. Из его рта доносился привкус тления и жара, из глубины, из преисподних.
Стив закрыл глаза, он больше не мог смотреть на мир ими, это было слишком больно. Он обитал в своем мире.

Морис сидел в машине и гнал что есть мочи по трассе, залитой вечерним дождем. В небе опускалось солнце, бордовый горизонт успокаивал глаза. Справа сидел ангел, он говорил и улыбался, улыбался, и его глаза наполнялись слезами, которые медленно катились по щекам. Одна из них упала на руку Стива, и он почувствовал тепло, по всему телу. Он всегда думал, что любил по настоящему, он думал о том, что никогда не умрет, он почувствовал ужасную боль, невыносимую. Боль в сердце.
Стив Морис умирает. Умирает в своем мире. Он всегда задавал вопрос, кто он, почему такой, такой непостоянный и злой, именно в своем мире, пытался исправить себя, убить дьявола, живущего внутри, пытался любить.
Никогда не понимая смысл своих чувств к ней, смысл его любви, он хотел правды. С каждым днем его жизнь приближалась к концу, и с каждым днем он слышал все меньше правды. Странно было видеть себя в зеркале, видеть сломанным и закончившим все, словно книгу, он дописал последнюю главу, последнее слово. Может ему стоило сделать это раньше, избегая пережитых мук. Стив не знал, ему хотелось спать, все тело окутывал сводящий дурман.

3

За большим панорамным окном теплился рассвет, давая миру первые лучи теплого, морского солнца. Сквозь тонкую, прозрачно-белую тюль, отдающую серебром шелка, было видно море, голубое и спокойное, как и само утро.
Стив открыл глаза и, морщась, посмотрел в окно. Он лежал на кровати, повернутой к окну. Вдалеке виднелись белые паруса яхты, а где то в другой комнате, за дверью играла спокойная музыка. Стив повернул голову и увидел ее лицо. Увидел ее обнаженное тело, лежащее рядом с ним, спящее, словно маленький котенок. Он протянул руку к ее черным, пепельным волосам и почувствовал между пальцев мягкую сухость и приятный свежий запах. Стив погладил ее по щеке, нежной и гладкой, и лишь улыбнулся своему небритому подбородку, колючей щетине и темным кругам под глазами. Он получал наслаждение от ее ангельского личика, не идеального, но красивого и своеобразного, слегка курносого носика, тонких губ, которые ближе к середине переходили в пухловатые и немного удивленных бровей. На ее лбу была небольшая впадинка, делающая ее лицо еще прекраснее. Глаза ее были закрыты, он не мог их видеть сейчас.
Стив подвинулся поближе, обнял девушку, накрыл тонким, мягким на ощупь одеялом и понял, он любит ее, любит прямо сейчас.
Она повернулась в его сторону, не открывая глаз, поцеловала так, что он мог только почувствовать теплоту кожи, теплоту ее губ.
Лежа не спине, Стив Морис смотрел в потолок, залитый обрывками солнечного света, где повторяя свой однообразный танец, висел большой вентилятор, издавая еле слышный шум. Стив знал - сейчас он самый счастливый человек в мире. Может он хотел именно этого, он хотел, что бы она его поцеловала, это было его желание, наверное, он хотел этого давно, но ему этого хватило. Он знал, что раньше они были друзьями, хорошими и счастливыми на своей стороне, на своей чаше весов. Зачем он лежит с ней, зачем ее любит?
Через несколько минут он встал, оделся и подошел к двери, ведущей на улицу, прикоснулся к ручке и почувствовал холод. Он резко открыл дверь и в его лицо ударил морозный ветер. Так он и стоял в проеме, снег захлестывал в дом, ветер трепал его легкую куртку, а он лишь смотрел спокойно и задумчиво вдаль. На улице был вечер, зимний вечер, черный, единственное, что его пробивало это тусклый и скучный свет фонарей, посаженных ровно в ряд, вдоль грязной, заваленной снегом, дороги. Валил густой снег, хлопьями разбивался об землю, он был плотный и не давал видеть, слепил глаза.
Стив повернулся назад и опять смотрел, долго и безнадежно, все тоже встающее солнце, тепло, комнаты, залитые желтым светом и ее, лежавшую на кровати и спящую, словно младенец. Может это и есть его счастье, там, где солнце, там, где он не один. А впереди одиночество, холод, обман и грязь. Стив закрыл дверь и направился сквозь стену снега, вперед, в боль и страдания, было видно уже только очертания его силуэта. Снег все захлестывал его, он кашлял, не мог дышать, он шел вперед, его ноги путались в снегу. Слева и справа стояли серые, разбитые здания, залитые кровью. Он ушел от нее, почему? Он сам это решил! Так будет лучше для него и для нее... Они слишком разные.
Стив Морис шел туда, где не было надежды, любви и чувств. Он шел искать свой страх, идеальный и самый острый... Он шел и открыл глаза...
Стив смотрел на свое, измученное годами, отражение в зеркале. Нет, он не мог так все оставить, ей будет плохо без него, нельзя допускать ее страдания, нельзя причинять ей боль... Или можно? Если только во благо. Стив снова закрыл глаза, он снова на той улице, занесенной проклятым снегом, и снова этот ветер не дающий дышать, снова и снова.
Он повернулся и пошел обратно к дому, туда, где он не один, где его ждала она, его подруга, которую он любил, хотел и мечтал.
Он зашел, снял куртку, прикрыл дверь, достал сигареты. Стив не курил никогда раньше. Взяв одну в рот, он затянулся. Едкий дым стал распространяться по его телу, словно вирус. Он прошел в залитую солнечным светом комнату и посмотрел на кровать. Ни чего не изменилось. Там все еще лежала она, раздетая, возбуждающая его, с наполовину раскрытым одеялом. Он мечтательно провел невидимой линией по контуру ее тела. Стив мог сделать с ней все, что угодно. Она любила его, могла выполнить любые извращенные просьбы. Она не могла отказать ему. Он нежно провел рукой по ее икрам, медленно поднялся к бедрам, при этом смотря на ее блаженное лицо. Он присел на край кровати, продолжая гладить ее тело. Она практически проснулась, слышно было ее горячее дыхание и постанывание.
На секунду Стив остановился, подождал и резко встал с кровати, открыл приставную тумбочку... Перед ним лежал, самый холоднокровный убийца прошлого века, гладкий и одновременно выделяющийся особенными формами, Магнум. Морис взял его, медленно и аккуратно, словно мать берет на руки ребенка после сна. Стив навел свое "дитя" на девушку, все еще лежавшую на кровати, солнце отливало на ее гладкой коже и придавало краске насыщенность. На глазах его проступили слезы. Он любит ее, не сможет жить, он должен остановиться, остановить ее мучения, ее страх...
Он нажал на курок.
Выстрел прошил ее тело, точно в сердце и она даже не успела проснуться. Девушка обмякла, она больше не казалась такой горячей и нежной, какой была до выстрела. Но Стив продолжал любить, он не понимал, он убил ангела, что еще надо, он продолжал любить ее, любить еще больше.
Стив Морис стоял, он не мог больше сдержаться, кинулся на окровавленную девушку, он плакал. Кровь перемешалась со слезами. Зачем он это сделал. Он ненавидел себя за это, он целовал ее, везде. Размазав кровь губами по ее телу. Целовал губы, нос, лоб, руки, он задыхался, не мог поверить, что это она лежит перед ним и больше никогда не улыбнется, не посмотрит на него. Он хотел как лучше, он должен ее вернуть. Кровь уже залила кровать и тонкой струйкой потекла по полу.
Стив хотел ее жизни, так же как и смерти, хотел сделать ее счастливой...
Он снова открыл глаза, увидел снова свое отражение, но на этот раз на его глазах были слезы, они падали и разбивались в кровь, на руке. Ему было трудно дышать.
Как мог, Стив перевязал руку и вызвал скорую, в ожидании он сел в кресло и заплакал снова, от боли. Он убил своего ангела, ангела которого он любил, теперь еще больше. Он вернет его...
В ванной, на окровавленном полу, лежала самая острая смерть, которую когда-либо пробовал Стив Морис. Она смеялась над ним, он струсил, он же так хотел попасть к ней и вернуть... Вернуть своего ангела...

4

Он бросил все, забыл и закопал в далеком лесу его мира. Он должен был поставить точку в своей бесполезной для него самого жизни, в которой он, Стив Морис, еще так мало попробовал, но так много видел, видел того, чего лучше не видеть, его никто не заставлял. Он скучал по своему миру, как наркоман, искал способ насладиться им между работой, жизнью, любовью и смертью.
Стив знал, после смерти он попадет в ад, и, как и раньше он не верил в жизнь после смерти, но знал, для него осталось пару неоткрытых бутылок пива, взболтанных, выдержанных в жаре, готовых взорваться и разорвать Мориса на куски мяса, разнести по его прекрасному, цветочному миру. Он был не похож на людей, ищущих денег, работы, дома, на людей, постоянно идущих по трупам, сгнивших родственников, лежавших под их ногами, по трупам своих друзей, стоящих впереди. Он знал, ничего больше нельзя изменить в этом мире. Даже родившись снова, он не сможет его изменить.
Морис потерял много сил, живя в этом, засранным богом и религией, мире. Он знал, что он есть только кусок мяса, привязанный веревками, управляли которыми руки властей, получавших свою дозу коррупции, денег, наркоты и шлюх. Он животное, дикое, необразованное, хищное и злое, живущее в стаде себе подобных, способное только на убийство и размножение. А любовь, теперь он смеялся над этим словом. Любовь лишь только предлог, предлог покувыркаться в постели, сказать ласковые слова и на утро пойти в сортир и выблевать все наружу.
Стив Морис сидел в темной комнате, сидел весь в крови, перемешанной в слезах, он улыбался, улыбался так дико и злобно, в его глазах горели сотни душ, сотни трупов, кричащих ему не делать ошибок и сажать свои цветочки на заднем дворе. Он что похож на идиота? Дай Стиву Морису шанс, и он вышибет тебе мозги. Он был убийцей, он это знал. Он думал, на этом его история закончена, но он ошибался, в аду для него еще горело пламя, а кол, смазанный маслом, ждал его проклятой задницы. В дни кровавого самоубийцы врезались события не способные поддаться объяснению.
Стив Морис знал, завтра для него никогда не наступит, его заберут сегодня, и он никогда не вернется. Но он должен, должен вытащить своего ангела из зада сатаны. Он должен исправить ее смерть, случайную и невинную, родившуюся на свет такой же...
Теперь он видел свет над собой, грязный, белый и ужасно раздражающий глаза. Он мерцал и не давал сосредоточиться. Его тело тряслось в судорогах, непрекращающихся и болезненных.
Боже, как он хотел увидеть ее снова, прикоснуться к ней, к ее губам, к ее упругому телу, отливающему карамельным загаром, этой груди и бедрам. Хотел снова попробовать ее губы, сочные и острые. Он хотел ударить ее, ударить по лицу, хотел увидеть ее слезы, хотел, что бы она захлебнулась в собственной крови. Она должна обратить на него внимание, должна сделать, что-нибудь, что бы Стив не убил ее.
Он снова стоит в той комнате, в руках этот убийца, а перед ним лежит она, опять у него есть выбор. Он ненавидит это. Всю жизнь ему приходилось выбирать между хорошим и плохим, свежим, старым, тухлым, молодым, новым. Он устал это делать и не жалел, что у него в ванной лежит и смеется эта сука, лишившая его рассудка, лежит в крови, в его крови.
Он нацелился на девушку, снова, улыбнулся. В глазах сверкнула искра отчаяния и жалости. Будет ли шанс снова это сделать, убить ее. Он получал от этого удовольствие, он мог решать за нее, кому в руки отдать, жизни или смерти. Может не стоит убывать ее сразу, может прострелить колено? Стив хотел видеть ее муки, ее глаза, молившие о пощаде, о быстрой смерти. Он хотел доказать ей свою любовь, и хотя он был женат и у него была дочь, он хотел доказать свою любовь другой. Он изменял, очень часто и сейчас хотел засунуть в глотку этой твари, этой шлюхе, называвшей себя его подругой даже во время секса, дуло пистолета. Она сможет понять после этого или нет то, что она не центр земли, на ней еще живет бугорок, который надерет всем задницу, на нем живет Стив Морис...
Он всегда считал время своей зависимостью, он не мог без него, да и никто не мог. Он жил часами, днями, неделями, каждый раз одно и то же, он не делал ничего для времени. Он не знал из чего сделано время до того, как оно начало цепляться за него, впиваться в спину, замедляя его движения, реакцию. Он никогда не берег время, так, как оно не берегло его. Он не убивал его попусту, он знал, оно убивает его на протяжении всей жизни.
Стив жил по своей линии, линии жизни, несгибаемой и прочной, как сталь, отливающая белыми бликами на солнце. Он постоянно держался за нее, хрупкую и беззащитную грань, прикрепленную к этой линии, грань между мирами.
Может он хотел умереть только ради того, что бы родиться снова в чужой шкуре. Шкуре богатого, беззаботного сына миллионера. Может он убил себя, что бы попробовать всю боль на себе, сразу, что бы увидеть как его ангел улетает, разочарованный и убитый. Он не делал ничего, дабы изменить свою запачканную, грешную жизнь. Нет, он не ставит точку, как другие, он ставит запятую, черную, такую же, как и его душа. Он ставит ее затем, что бы превратить в белую, спасти своего ангела, которого он убил, он хотел передышки, которой ему ни когда не давало время.
Мир для него становился все серее и бесцветнее. С каждым днем, скучным и однообразным, он терял контраст и резкость, глаза видели только то, что нужно, расплывчато и далеко.
Наши покровители утверждают, что мы живем в идеальном мире, чистом, заполненном прекрасными ароматами любви и искренности. Но кто знает, что скрывается на обратной стороне, там, где живут люди, где живут куски мяса на веревках, болтающихся, как трупы висельников.
Если Стив мог сделать выбор сейчас, он может и сделать его раньше, тогда в ванной, стоя перед зеркалом с убийцей в руках, стоя и смотря в свои тяжелые, серые глаза. Сегодня, сегодня он мог убежать прочь, он мог не убивать себя. Пора что-то менять в его жизни, пока есть шанс, теплящийся и незаметный, неуловимый и прозрачный.
Стив Морис не любил жизнь, он понял это недавно, но, по-видимому, жизнь любила его, не отпускала, хотела дать последний пинок под зад, самый болезненный и горький на вкус, как слезы его подруги, как его слезы.
Но как бороться со всем тем, чего он не мог увидеть, потрогать, почувствовать, как он мог изменить что то, не понимая смысл окружающего. Он ни когда не был идеальным и поэтому не мог уловить той тонкой грани между физической жизнью и духовной. Он испытывал сострадание к тем людям, которые могут увидеть эту границу, он знал, как это больно.
Стив Морис знал, как вырваться из смерти, знал, как победить свою фобию, он делал это не раз, словно вставая после падения или выбираясь из глубокой, черной ямы.
Тем временем наркотики, которые принимал Стив, пронизывали его, расшатанное временем, тело, заставляя понять, что такое быстрая боль, парализующая, останавливающая сердце на несколько секунд, а потом разрывающее его ядром из пушки.

Прикоснувшись кончиками пальцев к черным, мускулистым, плавным формам, покрытым ровным, гладким лаком, Стив Морис аккуратно открыл дверь своего "Шевролет", старого, но дерзкого и возбуждающего.
Выехав на дорогу, такую же гладкую и сырую, пропитанную дожем, черную, как смола, он вдавил педаль, разнеся при этом тонкие, разноцветные листья по улице небольшим ураганом и оставив черные, обгоревшие следы в виде двух ровных линий.
Стив Морис держал путь к горизонту, за которым уже находилось, наполовину севшее, солнце. Небо было розовое, горящее, говорящее о красоте жизни. Ветер трепал короткие темные волосы Стива, играла музыка, играла так, что он мог чувствовать ее всем телом. Вокруг мелькали, небольшие загородные дома, медленно превращаясь в одну белую полосу. Деревья, выстроенные по обочине, аккуратные и одинаковые расцветали у Мориса на глазах, так, что от цвета зарябило глаза.
Закончился тонкий участок линии дороги и Стив выехал на широкую длинную, практически бесконечную трассу. Слева красивые луга, ровный зеленый газон, разбросанные дома, справа широкая река, отражающая лучи вечернего солнца. Впереди была лишь одна линия, та, которую выбрал он.
Стив видел, как последние остатки солнца ложатся на его машину, танцуют и переливаются, видел, как загораются фонари и ровной змейкой тянуться впереди дороги.
Что ты делаешь..., когда знаешь, когда говоришь, когда идешь, любишь, ненавидишь, смеешься...? Ты следуешь по своему пути, по своей линии, не сворачивая, не теряя из вида горизонт, такой же спокойный и загадочный, и ты стараешься не потерять свою линию жизни, ты говоришь и следишь за ней, дабы она не вылетела у тебя из-под ног.
Стив Морис знал это, он знал, куда держит путь, по своей линии, линии долгой и опасной, но линии жизни! Он ехал к ней, он заберет ее и никогда не вернется назад, и никому не даст ее снова...
В темноте вечернего заката было видно, как машина Стива Мориса тихо подъезжала к ее дому. Дому, где живет сам ангел, с черными волосами, прекрасным лицом и желанным телом. Со своим миром, со своей линией и как это не грустно со своим страхом. Стив Морис изменял, гнул свою линию, он исправлял ее, он подъезжал к дому, где живет его подруга, его любовь, его ангел...

Что ты чувствуешь, когда рядом с тобой ангел? Стив Морис знал, что это за чувство...

5

Стив припарковал машину к дому и решил, что для него будет лучше подождать немного и подумать, как оправдываться перед ней за пропущенные вызовы в мобильном телефоне, за постоянное избегание и другие, более мелкие пакости, которые когда-либо совершал Стив Морис.
Пораненная рука все еще знобила и порой давала о себе знать. Легкое покалывание чувствовалось через каждые несколько минут. Бинт, перевязывающий запястье, уже весь промок в крови и окрасился темно-бордовый цвет. Морис сделал музыку тише, дабы успокоиться и понизить содержание адреналина в крови. Все возвращалось на свои места. Закрыв на секунду глаза, он попытался ни о чем не думать, но ничего не выходило. Он подождал еще немного, изучая в это время, неизменившийся, одноэтажный, небольшой дом, с окнами, доходящими до пола, с садом, зеленым и цветущим, пахнувшим летом.
Стало совсем темно, в окнах, занавешенных плотными шторами, пробился желтый, приятный свет. Чей-то силуэт, медленно ходящий, там за стенами дома, внутри. Это была она, ее тень ложилась на ткань ровно и четко, так, что Стив мог видеть каждое ее движение.
Он был рад, за последнее время его депрессии, он был рад тому, что приехал сюда. Он знал, увидит ее, теперь наяву, не в своем мире, а в чужом, но сможет почувствовать ее запах и вкус.
Она, как всегда, спросит "что случилось, ты весь бледный?". Стив часто слышал этот вопрос, появляясь на пороге ее дома. Он часто приезжал к ней, когда ему было плохо и одиноко. Он как всегда скажет, что с ним все в порядке и ей, лучшей подруге, не стоит волноваться из-за пустяков, затем медленно поцелует ее губы и зайдет. Он знал, она всегда впустит его к себе, даже когда не может.
Стив плюхнется в ее светло-шоколадное кресло, сделанное из заменителя кожи, положит ногу на ногу и загадочно улыбнется. И это происходило очень часто, когда он приезжал. Вот только разным было то, что он говорил после этого. Что же ему говорить сейчас? То, что он сегодня хотел покончить жизнь самоубийством, но струсил или может, брился и уронил лезвие себе на руку.
Сидя в машине, Стив улыбался. Что он несет? Он, конечно, умел врать, мастерски, но это была полная чушь.
Пока Стив Морис умилялся своим шуточному оправданию и придумывал более серьезное, пошел дождь, по началу небольшой и редкий, еле слышный, успокаивающий. Через несколько минут на небольшой городок обрушился ливень, невероятно сильный, заставляющий ужаснуться. Были слышны раскаты грома. Вода заливала окна машины, и Стив уже не мог видеть прекрасного силуэта девушки в окнах, лишь размазанные пятна света и тьмы, катившиеся вниз, искажая изображение.
Морис слышал, как играет "Санта Моника" в его машине, он не мог без этой песни, она сопровождала его повсюду. Она же играла тогда, когда он впервые попробовал на вкус свою подругу, в ее доме, в ее кровати, и было видно, что она после этого тоже не равнодушно относится к ней.
Стив еще раз вспомнил те сладостные минуты, длившиеся часами, он опять улыбнулся, только уже там, где то внутри себя. Казалось, он мог чувствовать тогда любовь, прикасаться и доставлять ей удовольствие, как карусель, чем быстрее, тем лучше.
Стив решил, что пора идти к ней, пока она не легла спать, и тогда ему пришлось бы будить ее, своего ангела. Хотя он любил, когда она спит, такая беззащитная и такая милая, нуждающаяся в нем, как никогда раньше.
Стив вышел из машины и сразу промок, и это было мягко сказано.
Сейчас он, Стив Морис, будет иметь все время в мире. Время до утра, бесконечное, божественное время.
Он встал под небольшой козырек и нажал на звонок. Слышно было, как в доме глухо раздался звук, потом зажегся свет в прихожей и дверь открылась.
Стив, промокший, небритый улыбнулся и сиплым голосом сказал:
- Привет, Элис!
Она стояла перед ним, слегка озадаченная и удивленная, смотрела добрыми глазами и улыбалась. Стив Морис опустил глаза, ему было немного стыдно за все, что он, когда то сделал ей. Сейчас она была в, песочного цвета, халате, коротком и мягком.
Халат был лишь чуть выше колен, и Стив видел ее прекрасные икры, гладкие и еще влажные после душа. Он видел, как халат нежно лежит на ее теле, обнимает его. Стив видел эти формы, изгибы ее тела.
Ворот халата был, слегка распахнут, и Морис видел, как маленькая капелька катится по ее шее и стекает на грудь.
Она еще стояла на пороге перед ним, не могла ни чего сказать, как вдруг Стив неожиданно для самого себя спросил:
- Можно?
-Да конечно Стив, заходи...: она посмотрела на него, на свету, который исходил от светильников на стене. Увидела бледное лицо, тяжелые веки и усталый взгляд.
В комнате, в которую вошел Стив, играла музыка, легкая, грустная и романтичная. Он был уже в этой комнате, в этой обстановке, в которой не было ни чего нового, но делавшей его счастливее ребенка. Но только не в этот раз. Те же два шоколадных кресла и такой же диван, журнальный столик со вставками из темного стекла и светлого дерева.
Светло-песочный пол, мягкий и приятный не ощупь, нога в нем чуть утопала, предавая ощущение ходьбы по мху. Все в ее доме было светло шоколадных тонов, успокаивающих и одновременно возбуждающих, призывающих к классике, как в вещах, так и в отношениях. На стенах, в стильных рамках висели черно-белые фотографии кинозвезд 60-х годов, в центре комнаты, чуть ближе к стене стоял большой плоский телевизор, а справа, сделанный под дерево, музыкальный центр.
Стив остановился перед креслом, в которое садился каждый раз. Все происходит не так, как он предполагал, не так, как раньше. Может, что-то случилось? Он не знал, но понимал, что-то не так.
- Что с тобой, Стив? Ты меня слышишь? - нежно спросила Элис, и подошла к нему, за спину, разбудив от своего мира.
- Все в порядке, не волнуйся. - Сухо ответил Морис. - Просто тяжелый день.
- Ты наверно хочешь расслабиться? Я по тебе скучала! - в ее голосе была слышна нота, которая всегда возбуждала Стива и именно после нее все начиналось.
Она подошла еще ближе и положила руки на плечи Стив, тот резко развернулся и тихо поцеловал ее, при этом обняв за талию. Элис почувствовала колкость его щетины, но это не раздражало ее, а вовсе наоборот. Она загорелась, это было видно в ее глазах.
- Хочешь принять ванну? - тихо прошептала он Стиву на ухо.
Он лишь кивнул.
Элис отпустила его и направилась в ванную. Стив следил за ее походкой, смотрел на ее бедра, пытаясь мысленно снять халат, в нем проснулось давно спящее чувство. Чувство страсти.
- Можешь идти, - сказала она, выглядывая из-за дверного проема. - А я пока что-нибудь придумаю...

Стив зашел в ванную и закрыл за собой дверь. С трудом разделся, все тело ломило и знобило. Он лег в воду, пенную, горячую и приятную. В комнате стоял запах цветов, запах вкусный и нежный, ласкавший грубую кожу Стива Мориса. Он закрыл глаза, хотел то единственное, чего не получал уже давно, он хотел сна, с любимым человеком в мягкой кровати. Он хотел только сна.
Стив Морис лежал и думал, мечтал и вспоминал, как тогда, у себя в квартире, в кресле перед экраном монитора. Он еще раз хотел открыть себя.
Он вспомнил, как впервые увидел и встретил Элис, еще давно в колледже, тогда, когда ему было уже пора уходить, а ей оставалось два года. Вспомнил, как первый раз поругался с ней, первый и последний, тогда это было серьезно. Помнил, как они не доверяли друг другу. Но все это было в прошлом, было давно.
Честно сказать, жизнь Стива Мориса сложилась очень неровно, все его поступки, словно углы многоугольника, большинство из которых бесполезны в решении его задачи, его жизни.
Морис вспомнил первые серьезные разговоры с Элис о сексе, четыре года назад, сидя около ее дома. Это был дружеский разговор, простые, стандартные вопросы и ответы. На следующий день все произошло. После этого они не общались месяц или больше...

Вода в ванной уже приобрела розовый оттенок, его рука все еще кровоточила. Полежав еще немного, Стив встал, так же тяжело. Он подошел к зеркалу, открыл и достал свежий бинт, перевязал руку.
Впервые за этот день он почувствовал себя легко, словно под кайфом. Он завязал полотенце вокруг талии и направился к двери.
Дверь открылась и зашла Элис, все еще с такими же горящими глазами она посмотрела на него и легким движением скинула с себя халат.
Стив посмотрел на нее абсолютно голую, стоящую перед ним, ждущую его действий. Посмотрел на грудь, такую, какую всегда любил, на твердые соски, было видно ее нетерпение. Он провел взглядом ее талию, смотрел на бедра, стройное тело, гладкую кожу. Он посмотрел на этот небольшой разрез, аккуратный, словно сделанный руками мастера, между ног.
Стив закрыл глаза, он заплакал, как дождь, идущий на улице. Сквозь ресницы просачивались слезы. Стив опустился на колени, он не мог стоять, наклонил голову к полу и задыхался.
Элис осторожно подошла к нему и тихо спросила:
- Что случилось Стив? Что-то не так?
Но он все продолжал стоять на коленях и задыхаться слезами. Сквозь тяжелое дыхание Элис услышала только это:
- Я тебя люблю, Элис! Люблю больше жизни!

6

Он лежал в темной комнате, лежал на спине, не закрывая глаз, справа лежала Элис, обнявши его грудь. В окне были видны блики фонарей, которые частями оставляли темно-белый свет на стенах, одеяле, лице. Иногда проезжающие машины давали движение комнате, переливающимся, движущимся светом. На стекле, словно огромная мазайка, стекала вода, небольшими каплями. Дождь уже не был такой сильный, но звуки его убаюкивали и успокаивали.
В другой комнате все еще играла музыка, только приглушенно и совсем не мешала. Послышались депрессивные звуки гитары, хриплый приятный голос. Стив знал, ни что не заменит его внутри, кроме грусти, уже давно поселившейся в его голове. Комната сразу приобрела мрачный оттенок и чувство тревожности.
Морис не мог заснуть уже около часа, он лежал и гладил Элис по щеке. Сегодня он ничего не хотел от нее, только немного ласки, впрочем, и она была не против. Он хотел спать, очень хотел, но не мог. Странное чувство то и дело донимало его. Как можно жить, когда знаешь, что твое время утекает сквозь пальцы, каждый день забирает твое право на жизнь и не возвращает его… Никогда.
Он повернулся к Элис и поцеловал, еле коснувшись. Почувствовал ее горячее дыхание.
Он так близко, что будет, если он потеряет ее, он не сможет больше жить, он не сможет дышать, так, как раньше, дышать ее воздухом.
- Ты еще не спишь? - тихо спросила Элис, приоткрыв глаза.
- Нет, я не могу сейчас, - ответил Стив - У меня это бывает, лучше ты спи.
- Я тебя люблю, - еще тише сказала Элис и закрыла глаза.
Стив ничего не ответил, лишь немного полежал на кровати, все еще смотря в потолок, медленно встал и подошел к окну. Тонкими струйками по стеклу стекали капли дождя, свежего и чистого. Морис почувствовал запах этого дождя, его неповторимый, каждый раз новый. Мимо дома проехала машина, в темноте улицы шаря светом фар, она кусочком попала на дом, осветив комнату, где стоял Стив, его лицо.
Повязав полотенце, Стив пошел в комнату, где играла музыка. Он сел в кресло и взял холодный стакан воды, стоящий на столике.
Мелкими глотками он пил, сейчас вода казалась ему лучше, чем обычно. Стив потянулся к пульту, тихо включил телевизор, чего он давно уже не делал, ему казалось это отдельный мир, в который можно выброситься только с веревкой на шее. Посмотрев печальную сводку погоды, предвещающую дождь вперед на неделю, Стив пересилил себя и выключил.

Во входную дверь постучали, тихо и деликатно, видно понимали, что есть еще люди, любящие поспать.
Стив искренне надеялся, что это была просто, чья-то ошибка или идиотская шутка. Нехотя встав, он дошел до двери и немного приоткрыл ее.
Никого не было, лишь тишина и тьма, звенящая в ушах. Стив, где то внутри себя от души порадовался, при этом придав лицу недовольный вид, он опять зашел в дом.
Стив хотел есть, что-то внутри резко переклинило. Он дошел до холодильника, в который при открывании ломился от еды. Нет, он хочет чего-то другого, чего-то вредного для его грязного организма.
Одевшись, Стив вышел из дома, сел в машину и по ночному городу, уехал в поисках магазина.
Алисия Саймон ждала его..., потому что она поняла, она его любит, она его... ангел...

7

Иногда, то слева, то справа пролетали вывески магазинов, салонов и забегаловок. Горели, переливались и постоянно двигались, но всюду здания под ними оказывались закрытыми по неизвестной причине. Дождь шел не переставая и по темным улицам текла вода, сносящая весь мусор к решеткам канализации.
Глаза Стива неумолимо закрывались, пытаясь убить, убить его сном. В машине было тепло и уютно, так, как в родном доме. Легкое покачивание убаюкивало.
Капли дождя били о лобовое стекло, и казалось, готовы были разбить его, разнести и впиться в лицо Стиву. Он ехал долго, ему казалось не меньше часа, ноги затекли и отказывались примитивно подчиняться.
Вот он магазин, открытый, полный продуктов, вызывающих боли в животе. Вот то, что надо сейчас Стиву Морису. Он резко свернул на парковку, остановился, послушал ровное урчание мотора и стук дождя. Заглушив двигатель, Стиву показалось, что дождь пошел сильнее, но это только его воображение, он это знал. Медленно, не смотря на капли воды, падающие с неба и разбивающиеся о землю, Морис поплелся к входу.
С виду магазин был очень мал, увешен рекламой, сотнями буклетов и объявлений. И единственное, что радовало Стива в этих, с виду бесполезных зданиях, это их круглосуточная работа.
Зайдя внутрь, Стиву Морису прижгло глаза, ужасным, раздражающим, белым светом, словно его резали на операционном столе. И эта музыка, отдающая эхом от белой кафельной плитки, радостная, призывающая к добру, словно подъем в лагере.
Около кассы сидел продавец, он был один и смотрел маленький черно-белый телевизор, повернувшись спиной к входу.
На нем был стандартный, зеленого цвета, фартук, слегка испачканный работой и временем.
Морис решил не задерживаться здесь надолго. Кажется, он сходил с ума от всей этой обстановки. Взяв небольшую металлическую корзину, он направился к полкам с полуфабрикатами. Накидывая все, что попадется под руку, он медленно продвигался к кассе.
Положив перед продавцом свои покупки, Морис кашлянул. Продавец повернулся, резко и легко, он сидел на вращающемся стуле, вкрученном в пол. Он посмотрел на Стива чистыми голубыми глазами, лицо его было небрито. Щетина и ровные короткие волосы отдавали сединой. Кассир добродушно улыбнулся.
Стив опасался таких людей, хотя всегда был со всеми добр, не смотря на его ужасные мысли.
- Как вам погодка? - спросил продавец, начиная пробивать товары.
- Зашибись, - грубо ответил Стив, и стал разглядывать витрину с презервативами. - Дома меня уже ждет веревка с мылом.
Кассир лишь грустно улыбнулся, взяв пакетик конфет, он медленно поднял глаза на Мориса:
- А вы остряк, Стив, - тихо сказал он, и, не ожидая ответной реакции, продолжал: - Вы очень себя любите, вам так не кажется?
Быстро переведя взгляд с удивленного лица Стива на его перевязанную руку, кассир сказал:
- Вам я вижу, что-то мешает!? Так? Я думаю Элис, которую вы так любите, не та, совсем не та. А ваша жена, ваша дочь, зачем вы делали это, оставили их после всего, неужто общественная обязанность так сильно повлияла на вас?
Продавец все еще пристально разглядывал руку с кровавым бинтом:
- И не спрашивайте меня, кто я, и откуда знаю то, что вы боитесь сказать даже себе, Стив. Я понимаю, вы немного озадачены и скажем так, я и сам удивлен нашей слишком скорой встрече. Знаете Стив, вы могли бы попасть ко мне намного раньше.
Продавец замолчал и улыбнулся, продолжая пробивать продукты. Свет, белый грязный, заморгал, на несколько секунд погас и снова включился.
- О, и не обращайте на это внимание, у нас бывают перебои с электричеством. Кстати именно поэтому все магазины, кроме нашего, ночью закрыты. Не случайно вы попали к нам.
Только сейчас Стив, слишком озадаченный осведомленностью продавца, заметил под его фартуком белый костюм, хорошо выглаженный, черную рубашку и красный галстук с черными розочками, ровно расположенными на нем. На руке его было кольцо, с виду обычное, но на нем имелась какая-то надпись, выгравированная красивым широким шрифтом. Стив не мог разобрать, что именно написано, зрение в последнее время стало подводить.
- Вы очень любопытны, Стив! Несмотря на то, что вы все время молчали, на вашем лице я прочитал дюжину вопросов. Так вам все еще интересно, что же написано на кольце, ведь вы же не подумали, что оно обручальное, - убежденный в своих словах, кассир прищурился и колко посмотрел на Мориса.
Стив кивнул головой в знак согласия, хотя, что-то ему подсказывало, что он не будет рад узнать сегодня что то.
Кассир снял кольцо, слишком легко, это было заметно, и протянул его Стиву.
Приглядевшись, Морис рассмотрел надпись:
"Умер во имя любви"
- Что это значит? - спросил, после минутного молчания Стив, отрывая глаза от надписи.
Кассира не было, стол за которым он сидел, был пуст и признаков того, что здесь кто-то был, тоже нет.
Стив лихорадочно осматривал помещение. Куда мог деться этот странный продавец, он не знал, но в его руке осталось кольцо, тяжелое и холодное, немного пугающее.
Морис положил кольцо в карман своей кожаной куртки, собрал покупки и направился к выходу. Его одолевало чувство страха, словно ребенка, лежавшего в своей комнате и пугающегося собственной тени.
Перед широкой стеклянной дверью Стив остановился. Дождь все шел, не переставая, он заливал огромные окна, использующиеся вместо стен. На улице было темно, очень, пугающе и мысли тонкой струйкой проходили в голове Мориса. Он не мог разглядеть, где припарковал машину.
Свет в магазине снова погас, на этот раз он не включился. Все опустилось во мрак, словно сатана спустил свой зад на этот богом забытый магазинчик, и закрыл им лампы на потолке. Сквозь режущую тишину слышались тяжелые удары капель о железную крышу здания.
Стив обернулся, смотря на прилавки, принявшие в темноте угрожающий, мрачный вид, он просто испугался.
Что если этот псих еще в магазине, он непременно вернется за своим колечком.
Решив не мешкать, Стив резко открыл дверь и быстрым шагом, под проливным дождем, направился к машине.
Остановившись около нее, он стал лихорадочно искать ключи, онемевшими от холода руками. Выругавшись, Стив все-таки нашел их и засунул в замочную скважину. Дверь со щелчком открылась.
Вот теплый, приятный салон, не успевший остыть, двигатель, завелся поворотом ключа и приятно урчал, успокаивая, разболевшиеся, уши от веселого магазинного марша.
Обратный путь занял от силы полчаса, отчасти благодаря неплохой памяти Стива. Всю дорогу он набивал рот любимой гадостью и придавался воспоминаниям из прошлого. От этого Морис приходил в восторг. Но, не смотря на всю радость сон, одолевавший его уже целый день, давал о себе знать.
Сколько времени прошло с тех пор, когда он сидел в своем комнате, мрачной, пыльной и грязной, такой же, как и его голова, в своем кресле, протертым до дыр часами интернета, прослушивания музыки и питья дешевого, вонючего кофе? Всего день. Стиву казалось он, снова пережил полжизни, коротким и обрывчатым путем он прошел этот участок его линии жизни, цепляясь за самые большие и острые занозы его воспоминаний.
Элис идет рядом с ним, на ее лице играют солнечные блики. Она улыбается ему в ответ на улыбку, держит за руку и говорит о любимой еде. Всюду слышны радостные крики, смех. Они были в парке, зеленом и красивом, в самый разгар дня. Они шли, разговаривали, иногда Стив позволял сделать ей комплимент, иногда острую шутку, после которой он снова видел ее чудесную улыбку. Ни кто бы, ни смог сказать, что они всего лишь друзья, они так подходили друг к другу, они были единым целым, были...

Один? Он был всегда один! Конечно до появления Элис, он был верен самому себе, строил закон в своем чертовски хорошем мире, послушно выполнял его и порой нарушал, делал исключения и поблажки. Прикидывался послушным мальчиком, радующим родителей хорошими оценками, выбитым зубом и выигрышем на олимпиаде ботаников. Он не знал тогда, что он монстр, который не просто болтается, как кусок мяса, он, что-то большее, опаснее других, он прыщ в чужом мире. Он жил, как обычный подросток, решал конфликты и споры. Но увидел то чего не должен был, с того все началось, началась его мутация в зверя, помешанного на сексе, музыке и насилии.
Стиву было семь лет, когда все началось. Он, избитый старшеклассником направлялся к выходу из своей школы, он считал ее своим страхом, фобией, конечно до определенного момента. Проходя мимо кабинета директора, Стив услышал странный шум, больше напоминающий стон умирающего человека, так думал Стив. Он не любил директора, старого, толстого, с сединой и залысиной, всегда потной и вонючей. Словно пастух он управлял своим стадом маленьких овец, пас их, стриг, и отправлял на мясо.
Стив тихо приоткрыл дверь в кабинет пастуха, сначала он не увидел ни чего, глаза не привыкли к такой кромешной темноте. До носа Стива донесся затхлый запах пота и гниющей еды. Вот все становится видным и первое, что видит Стив это сидящего на небольшом диване директора, на диване, где он стриг скот, рубил и ел, ел так, что по его, хорошо выбритому, морщинистому, лицу размазывалась кровь, он кусал их гнилыми зубами, которые выпадали и из десен, голых и вонючих, текла густая бордовая жидкость. Стив увидел свою учительницу, ту, которая каждый день несет чертовщину о поведении в обществе с друзьями, родственниками. Сама же являлась тупой шлюхой, чего Стив тогда еще не знал, задирающей юбку перед каждым обеспеченным кабелем. Учительница стояла на коленях, повернувшись задом к входу, и делала минет директору, на чьем лице, как и всегда можно было разглядеть вонючий пот. Стив ошарашено смотрел, как преподаватель, пытаясь что-то прокричать, широко раскрыла глаза. Он понял, что перешагнул черту, перешагнул на другую сторону, дьявольскую, порочную и больше ни когда не сможет вернуться.
Стив рванул, рванул что есть силы, он бежал сломя голову, которую уже заполнил страх и стыд. Выбежав на улицу, в лицо его ударил теплый майский воздух. Он бежал через дворы, не оглядываясь и не смотря под ноги. Это и была его самая большая ошибка в жизни, повлиявшая на его линию, такую "несгибаемую".
Стив упал, голова кружилась, руки разодраны в кровь и перемешаны с грязью. Он посмотрел на свои развязанные шнурки и застонал, он не научился их завязывать, просто заправлял. Глаза наполнились горячими слезами, Стив дотронулся до головы рукой и почувствовал на ней что-то жидкое. Он посмотрел на руку и увидел кровь, которая уже залила его шею и грудь. Стив упал в обморок. В тот миг он понял, что для него, маленького мальчика, завтрашний день никогда не наступит. Для него...

8

Стив открыл глаза, голова болела и разлеталась на куски, словно фарфоровая ваза, сброшенная с крыши. Первое, что увидел Морис, был свет, лучи которого тонкой струйкой ударялись о противоположную стену. Стив лежал посреди темного коридора, длинного и узкого, заваленного коробками, банками и дерьмом. От всего этого пахло мочой и разложившейся плотью, под ногами хлюпала гнилая, протухшая вода, зеленоватого цвета, в которой плавали обрывки чьей-то шерсти. Только одну сторону коридора можно было разглядеть, эту стену, исписанную непонятными знаками и свастикой, измазанную кровью и какой-то гадостью, похожую на желе, белого цвета.
Стив тяжело поднялся, голова еще продолжала кружиться, а чувство страха переросло в отвращение и рвоту, которая пробивалась к горлу рывками. Морис медленно оглядывался, всматриваясь в проклятую темноту. Ни чего не было видно, но слышался четкий звук, падающих и разбивающихся о железные трубы, капель. Вдалеке слышен был стон или писк, что именно Стив не разбирал, не до этого было. Около стены, где было окно, маленькое, с толстыми решетками, кто-то глухо кашлянул. Стив резко обернулся на звук и онемел. Сначала он ни чего не мог видеть, но потом из тени, на четвереньках, еле дыша и захлебываясь в собственных слюнях и соплях, полз человек, голый и худой, худой на столько, что все кости торчали из него словно веер, а кожа была натянута на них, еще чуть-чуть и она казалось разорвется и выпустит гниль и кровь наружу. Человек был абсолютно лысым, все его тело, бледно-белое, было покрыто нарывами, язвами и ранами, постоянно кровоточащими. Урод поднял голову на Стива, зашевелил носом, словно собака, стал принюхиваться. Через секунду он улыбнулся, открывая рот, он показал язык, гнилой, темно-коричневого цвета, надкушенный со всех сторон. Зубов у человека не было, лишь жалкое черное подобие вылезало из десен. Стива замутило, его выворачивало наизнанку, он хотел закрыть глаза, очутиться в своем мире, но не мог, его лихорадило.
Человек, сидящий около стены, словно параноик, пытался встать на свои обтянутые кожей ноги. Он протянул грязную руку в темный угол и достал оттуда шприц, заляпанный засохшей кровью. Загнав, без раздумья, иглу в запястье, человек выжил в себя все, что было. Он снова улыбнулся Стиву и, закатив глаза, стал медленно падать на бок. Глухо ударившись о сырую землю, перемешанную с бетоном, он умер.
Морис закричал, что было сил. Он испугался, испугался так, что сердце его не могло не разорваться. Мальчик ринулся в темноту в надежде найти выход, он бежал пока не наткнулся на что-то мягкое. Под его ногами лежала девушка, абсолютно голая, бледная, она мирно лежала на спине, глаза ее были закрыты. Приглядевшись, Стив увидел, что бедра были вымазаны какой-то жидкостью и кровью, а ноги широко расставлены. Около ее руки, лежали две, размером с кошку, дохлые крысы, а рядом недоеденная кисть руки.
Стива вытошнило, вся белая, жидкая масса выплеснулась на тело девушки, которое было покрыто, от долгих побоев, синяками. Морис посмотрел по сторонам и увидел людей, их было около дюжины, все они, как и девушка, были раздеты и бледны, словно трупы, но они двигались. Странными движениями они переползали из одного места в другое, зачерпывая ртом грязную воду, они давились и падали на спину. Кто-то просто смотрел на стену, при этом гладя рукой холодный сырой пол. Женщина, привязанная за шею, цепью, болталась под потолком, с отрезанными ногами. Все это сопровождалось стонами и всхлипами.
Пересилив себя, Стив снова ринулся во тьму и за первым поворотом адского коридора он увидел выход. Дверь находилась в ста шагах от него, сквозь ее полусгнившие доски просвечивал дневной свет...

Он припарковался у дома Элис, собрал, разбросанные по сиденью, продукты и пошел к дому. В кармане его куртки все еще лежало кольцо, дающее право любить...

9

Стив зашел в дом, все еще такой же мрачный и темный. Греющие песочные цвета остыли во мраке и давали повод к тревоге. Все еще темный свет, падал неровными бликами на пол и мебель. За окном тихо набивал такт летний, холодный дождь.
Морис стоял около двери, долго смотрел на все окружение, музыка в комнате продолжала играть, сонная и расслабляющая, она клонила ко сну. Стив понял, что хочет увидеть Элис. Он так долго не видел ее, беззащитную и милую.
Стив медленно сел на диван, закрыл глаза и расслабился, как мог. Он не достаточно раскрыл себя, слишком мало, что бы узнать о себе то, что он так часто мог делать каждый день, каждую ночь. Стив не любил говорить об этом, да и вообще не любил, а точнее любил молчать, сохраняя его, он делал то же самое со своей жизнью.
Голова начала болеть внезапно, это нехороший признак. Стив, что было сил, стиснул голову руками, она просто не давала расслабиться.
Через несколько минут боль отступила, резко, слишком, что бы успеть отойти от нее.
- Здравствуй Стив.
Морис поднял глаза на соседнее кресло, где сидел мужчина, в котором Стив сразу узнал кассира.
- Да ты, я смотрю, не удивлен? Ну, такого человека, как ты сложно удивить,- кассир легко облокотился на спинку кресла и положил ногу на ногу. На нем еще был, безупречного вида, белый костюм и черная рубашка.
- Вспоминал свое детство, да?- спросил кассир и улыбнулся. В темноте Стиву показалось, что ему улыбнулся дьявол.
- Знаешь Стив, я помню то время, когда ты был молодым и могу представить, что бы было, если бы я встретился тогда с тобой,- сказал кассир и притворно кашлянул, удерживая паузу.
- Глупый вопрос можно?- спросил Стив, не узнавая свой голос.
- Конечно, я открыт для этого.
- Кто ты, черт тебя дери?- Морис попытался было встать, но не смог, он не хотел, почему то.
- Я даже не знаю с чего начать Стив, может тебе объяснить все с начала?- кассир посмотрел на Мориса, в глазах его было видно мучение, словно разговор причинял боль.
- Можно?- спросил кассир, указывая на пакетик конфет.
- Валяйте,- грубо ответил Стив и, не дожидаясь ответа, продолжил:
- Что со мной твориться? Боже, я ни кому об этом не говорю, но когда я закрываю глаза...
- Я знаю Стив,- перебил его кассир:- Ты можешь влиять на ход событий прошлого. Я знаю.
Морис сидел в кресле и смотрел в окно, он не знал, что делать.
- Понимаешь, твои скажем так видения это не что иное, как твоя усталость, но я не об этом,- кассир взял еще одну конфету, смачно прожевал и продолжил:
- Я здесь, что бы узнать у тебя об одной вещи Стив, и ты, как хороший малый, расскажешь о ней,- продавец остановился, понимая, что мысли Мориса текут в нужном направлении.
- Помнишь Стив, ты бежал, бежал так, как никогда в жизни,- утвердительно и на удивление спокойно говорил кассир.
- Ты упал, так?
- Да,- с сомнением ответил Стив,- Но что с этого, я очнулся в больнице с сотрясением мозга, так сказали врачи.
Кассир пристально осмотрел Мориса, при этом продолжая есть конфеты.
- Врачи, врачи. Стив я вижу тебя почти насквозь и знаю, что между твоим падением и больницей произошел еще один инцидент, о котором ты... - продавец прервался.
В дверях появилась Элис, словно из воздуха, она напугала Стива, но гость явно не был удивлен ее присутствием. Она стояла в халате и пристально смотрела в противоположное от Стива кресло.
- Кто это, Стив?- тихо спросила она.
Стив только открыл рот, как гость быстро встал и ловко, в темноте, добрался до Элис.
-Люцифер,- нежно сказал кассир,- А вы я так понимаю, Элис? Очень приятно, очень. Стив много о вас рассказывал, так Стив?
Из глубины темной комнаты донеслось невнятное: «ну да».
- О, Элис, вы прекрасно выглядите,- искренне сказал Люцифер.- Вы не против?- он взял руку девушки и поцеловал ее.
Элис только качнула головой, в ее широко раскрытых глазах было видно удивление. Тем временем гость продолжал:
- Я здесь для того, что бы переговорить со Стивом по поводу работы,- он улыбнулся и Элис сразу успокоилась.
Поняв, что она в этой комнате лишняя, девушка зашла в спальню.
В комнате наступила зловещая тишина, Люцифер грациозно расхаживал по комнате, рассматривая старые фото на стенах.
- Весьма не дурно, весьма... - тихо, под нос, пропел гость.
- Может вы хотите продолжить?- услужливо спросил Стив.
- О, да конечно. Итак, ты помнишь, что было после того как ты упал, но до того, как попал в больницу?- Люцифер продолжал важно расхаживать, рассматривая владения Элис. Не дождавшись ответа, гость спросил:
- Ты попал куда-то? Ведь так? Да-да, я прав. Что ты видел?
Морис с недоверием посмотрел на Люцифера, потом, словно ожидая взбучки за неправильный ответ, тихо сказал:
- Я видел ангелов.

10

- Он ушел?- спросила Элис, увидев, заходящего в спальню и сильно уставшего, Стива. Она лежала под одеялом и видно немного замерзла.
- Да, мы все обсудили,- с сомнением ответил Морис, он стоял посреди темной, мрачной комнаты и вглядывался в окно, заполненное слезами природы. Медленным шагом Стив подошел к стеклу и приложил руку, странно, но он не почувствовал холод. Это было новым для него, то, что он чувствовал сложно объяснить словами. Рука словно сделала мост между предметом и живым существом, соединила то, что невозможно.
- С тобой все в порядке?- шепотом спросила Элис.- Этот, Люцифер, такой странный, но весьма вежливый,- на последнее слово она поставила особое ударение, продолжая смотреть на сутулую фигуру Стива в темноте.
- Да,- выдавил Морис, большее он не смог сделать,- Он вернется, скорее всего очень скоро, он сказал, что это очень важно,- Морис замолчал, при этом продолжая держать рукой хрупкое стекло, словно оно держится только благодаря ему.
- Мне придется уехать. Элис, я не знаю на сколько, но я уеду с ним, один,- Стив оторвался от окна, приложив к этому немало усилий, повернулся к лежащей на кровати девушке.
- Но...
- Я обещаю, что вернусь, как можно быстрее, обещаю,- серьезно добавил Морис, хотя знал, что он лгал, ему всегда было сложно в этой жизни держать слово, которое перед этим он дал.
Стив медленно подошел к краю двуспальной кровати, встал на колени, положив руки на покрывало, от которого исходил приятный запах свежего белья и женского тела, с небольшой порцией лавандовой косметики. Элис повернулась на бок и посмотрела Морису в глаза.
- Помнишь Стив, я говорила тебе, что ненавижу и проклинаю тот день, когда в первый раз заговорила с тобой?
- Было бы сложно забыть,- с легкой усмешкой ответил Морис, но сразу успокоился, дабы не заставлять Элис испытывать боль.
- Сейчас я думаю так же, я жалею, что встретила тебя, из-за этого моя жизнь покатилась вниз, покатилась слишком быстро. Ты понимаешь меня, Стив?- на глазах Элис проступили слезы,- Я очень много потеряла, найдя тебя, я потеряла своих друзей, своих знакомых и я потеряла себя,- она на секунду закрыла глаза,- Я не могу понять кто я сейчас, а ты никогда не был ко мне добр, но все равно я люблю тебя Стив,- тихо заплакав, Элис уткнулась в подушку.
- Я тоже,- медленно ответил Морис,- Я тоже...
Он бережно перевернул ее на спину, вытер рукой ее горькие слезы и лег рядом.
- Почему ты не такой, как все? Почему, странный, необычный?- спросила Элис немного успокоившись.
Стив молчал, он не знал, что ответить, а если и знал, не стал бы попусту тратить слова, лучше показаться в глазах других умнее и промолчать. Он не любил отвечать на вопросы, касающиеся его личной жизни, считая это покушением на безопасность его хрупкого мира.
- Зачем ты хочешь быть со мной, Стив, я не понимаю. Я никогда не общалась с такими, как ты. У меня были свои друзья и я знала, что они нехорошие люди, но я не останавливалась, до того момента, когда ты меня остановил,- продолжала Элис, видно ее не удивило молчание Стива.- А ты даже не слушаешь меня.
Она посмотрела на него, лежащего на кровати, рядом с ней, смотрящего куда-то, за пределы комнаты. Может она и поняла, что он ни чего не скажет, она так редко слышала его голос.
- Мне достаточно было одного взгляда,- тихо сказал Стив,- И я уже не мог остановиться. Я только посмотрел, и я позвонил, и мы встретились, и стали друзьями и я словно зачарованный смотрел на тебя, только смотрел. Все это ты должна помнить.
- Но почему я, Стив, почему?- на глазах Элис снова проступили слезы.
- Потому что я думал, что найдется человек, которому будет интересен мой мир, мои чувства, мои увлечения, но может я ошибся, я так часто это делаю. Я вижу этого человека в тебе только тогда, когда ты не говоришь со мной, не улыбаешься, когда ты далеко, когда я вижу твой силуэт, далеко.
Элис обняла его и уткнулась в плечо. Она тихо всхлипнула и стала слушать музыку дождя, идущую с неба, прекрасную, красивую и грустную.
Спустившись ниже, Стив, еле прикасаясь, стал гладить, отливающие белым светом уличного фонаря, ее гладкие, стройные ноги. Медленно, доставляя ей удовольствия всего лишь прикосновением, он ладонью провел по бедрам. Легкими движениями, Стив гладил ее, слыша при этом приятный стон, подпевающий каплям дождя на улице. Руками он сжимал ее бедра, при этом с каждой секундой понимал, что любит ее…

Ночная улица слышала звук подъезжающей машины, звук приятный, звук шин, шелестящих по мокрому асфальту. На стенах возникли блики белых фар. По дому Элис пробежался тихим эхом звук дверного звонка.

11

Над городом, тихим занавесом, раздвигался рассвет, медленно и очарованно. Дождь, тихий и незаметный, сквозь розовую дымку, пробивался к земле, а тяжелые, мокрые листья деревьев блестели в первых лучах красного солнца. Тонкой полоской тянулся, словно разрезая горизонт, участок длинной ровной дороги, окантованный аккуратными, ровными, цветущими кустами. Вдалеке виднелись густо разбросанные посадки деревьев, еще зеленых и постоянно цветущих. Облака, красивыми замысловатыми формами бороздили светло-голубое небо, заполняя пустоту мира белой и кучной массой. На, недавно подстриженных газонах, раса играла с лучами солнца и слепила глаза, разбрасывая смазанный яркий зеленый оттенок.
Мокрый, черный, блестящий «Мерседес» мчался по зеркальной, гладкой трассе, разбивая последние утренние капли, падающие с неба. Дорога впереди была пустынна, и лишь он один, в гордом одиночестве, прокладывал свой путь к горизонту, по своей линии. Бесшумно продвигаясь к загорелому солнцу, он давал надежду на будущее тех, кто сидит в нем, надежду на жизнь.
Стив сидел и молчал, лишь изредка поднимал глаза на Люцифера, который расслабленно вел машину, словно принимал ароматную, горячую ванну. Нажатием кнопки, тот открыл окно и глубоко вдохнул свежий, чистый утренний воздух.
- Советую, - сказал он, - Очень помогает, - еще раз затянувшись, он задумался о чем то, тихо напевая что-то под нос.
Мориса посещало ощущение постоянного наблюдения за ним и за всем происходящим, словно камеры были расставлены по всей машине и фиксировали его каждое движение. Стив решил немного расслабиться и расспросить гостя о его жизни.
- Может, вы скажите, кто вы такой? – с надеждой спросил Морис.
Люцифер хитро улыбнулся, достал из-за сиденья пакетик конфет и принялся любовно жевать.
- Вы из ФБР? – Стив посмотрел на слегка упитанного пожилого человека, уплетающего конфеты, - Да точно вы из ФБР, я видел такое в кино. НЛО и привидения ваша работа, да?
Морис улыбнулся, увидев то же самое на лице Люци

0


Ссылка на этот материал:


  • 0
Общий балл: 0
Проголосовало людей: 0


Автор: Max Evans
Категория: Другое
Читали: 122 (Посмотреть кто)

Размещено: 6 мая 2009 | Просмотров: 881 | Комментариев: 0 |
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
 
 

 



Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
© 2009-2020 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.