«    Октябрь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус |

Сейчас на сайте:
Пользователей: 1
Chel

Роботов: 2
YandexGooglebot

Гостей: 23
Всех: 26

Сегодня День рождения:

  •     galanik (27-го, 11 год)
  •     GamerID (27-го, 26 лет)
  •     inquizzo (27-го, 40 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 2494 Кигель
    Флудилка Поздравления 1770 KURRE
    Флудилка Курилка 2222 Моллинезия
    Стихи ЖИЗНЬ... 1642 Lusia
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 572 Lusia
    Организационные вопросы Заявки на повышение 792 Джоник
    Стихи Стихи для живых 82 KripsZn
    Проза Бог знает лучше. 0 Azad
    Рисунки и фото Мой обычный и не обычный декор и живопись. 7 минна8
    Флудилка Время колокольчиков 205 Lusia

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Нити Судеб Главы 1, 2

    ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


    ПРОЛОГ

    Широкими от удивления и испуга глазами маленькая Кира смотрела на лачужку, которая словно вынырнула из-за деревьев. Девочка была уверена, что здесь живет Баба Яга, и она вот-вот выскочит, утащит Киру в свою избушку и отправит в печь. Кира любила сказки и верила в них. И теперь ее по-детски живое и непосредственное воображение подсказало именно такую ассоциацию.
    Но страх она почувствовала ненадолго. Девочка была не робкого десятка, да и любимая крестная была рядом. Разве она допустит, чтобы с Кирой случилось что-то плохое? Ведь сама крестная и привезла ее сюда, сказав, что им нужно встретиться с каким-то невероятным человеком, и, может быть, это будет самая главная встреча в жизни Киры. В свои шесть лет малышка отличалась невероятной рассудительностью, и крестная давно говорила с ней как со взрослой.
    - Не бойся, детка, - ласково сказала Мария, заметив, что ее крестница вздрогнула, увидев домик. – Здесь живет очень хороший человек. Он тебя ни за что не обидит.
    - А кто этот человек? – в глазах Киры уже скорее светилось любопытство, а не испуг.
    - Потерпи, - улыбнулась женщина. – Ты сама все увидишь и услышишь.
    Они так долго добирались до этого места, что даже детская кипучая энергия Киры стала потихоньку иссякать. Девочка выглядела уставшей, но не капризничала. Если крестная сказала, что так нужно, значит, это правда. Авторитет Марии в глазах девочки не знал границ.
    Деревянная хибарка притаилась в самой сибирской тайге, и человек, не знающий, куда точно идти и как найти ее, мог просто сгинуть в таежной глухомани. Впрочем, так и было задумано – случайные люди не могли попасть к Старцу. Только те, кого он сам считал нужным видеть здесь, находили дорогу. Иные же могли пройти в метре от его лачужки и не заметить. И это было далеко не самым большим из тех чудес, которые мог творить этот загадочный человек.
    Мария остановилась в нескольких метрах от домика, и крепко взяла Киру за руку. Могло показаться, что женщина нервничает, но на самом деле это был просто почтительный трепет ученика перед Учителем. По-другому и быть не могло.
    Дверь лачужки со скрипом открылась, и на покосившееся крыльцо вышел старик. Позже, когда Кира повзрослеет, это останется одним из самых невероятных впечатлений ее детства.
    - Маша! А почему дедушка светится? – изумленно прошептала девочка.
    Глазам ребенка предстал не просто седобородый, седовласый старик в лохмотьях. Маленькая Кира, замерев, увидела яркий, чистый свет, который окружал старца. Он не слепил глаза, а просто мягко, красиво сиял.
    - Тише, детка. Поклонись, - шепнула Мария, поклоняясь старику очень почтительно. Кира поспешила повторить за своей крестной. – Здравствуй, Сияющий!
    - Ну здравствуй, здравствуй, Машенька, - ласково, как родной дедушка, поприветствовал Марию старик, подходя к ним. Он не ковылял, не шаркал ногами, а ходил на удивление легко. Странно, подумала Кира, он ведь наверняка очень старенький.
    - Здравствуйте, дедушка, - бойко поздоровалась Кира. – А почему вы светитесь?
    - А может быть, ты сама ответишь? – озорно улыбнулся ребенку старик.
    - Потому что вы очень добрый. Да?
    - Если ты так считаешь, то для тебя это так и есть. Не бывает неправильных ответов, бывают неправильные вопросы, - все это дед говорил с почти мальчишеской улыбкой, и Кира с удивлением поняла, что у него зубы красивые и белые, совсем не такие, как у других бабушек и дедушек. – Пойдемте в дом.
    Кира все еще держалась за руку Марии, но страха не было и в помине. Она сразу поняла, что этот дедушка очень хороший и совсем не похож на Бабу Ягу. И ей скорее было очень интересно, что будет дальше.
    Внутри хибарки пахло травами и чем-то еще, как в церкви. Этот запах Кира знала очень хорошо, но названия не помнила. Когда глаза после яркого дневного света привыкли к полумраку, девочка разглядела пучки трав, которые были развешены и разложены буквально повсюду. Они свешивались с потолка, были разложены на полочках, связанные охапками, лежали на каких-то ящичках вдоль стен. И аромат этот был просто чудесным. На маленьком убогом столике стояло что-то, похожее на свечку в миске. Кира догадалась, что от этой миски и пахнет церковью. В одном из верхних углов, под потолком, висела красивая картинка, по виду – очень старая. «Это же Боженька» - вспомнила Кира, ей ведь крестная рассказывала про такие картинки.
    - Присядь, дитя, - дедушка показал ей на старенькую табуреточку в стороне. Кира послушно взобралась на стул. Мария с дедушкой отошли к столу, и тоже сели. Разговаривали они очень тихо, и Кира не могла слышать, о чем речь. Да и воспитана она была хорошо, а воспитанные девочки не пытаются подслушивать разговоры взрослых. А потому Кира просто сидела на стульчике, болтала ножками и с искренним любопытством оглядывалась по сторонам. Все, что она видела, было нечто настолько отличающееся от всего, виденного ею раньше, что захватило ее целиком. Единственная фраза, которую услышала маленькая Кира, показалась ей ужасно непонятной и странной, и она решила, что ей действительно незачем слушать такие разговоры. Дедушка сказал Марии: «Это дитя, которому суждено видеть нити судеб и менять их».
    И тут Кира увидела мальчика, которого раньше не заметила, потому что он сидел в темном углу комнатки. Мальчик сидел прямо на полу, и читал какую-то книгу в тусклом свете киросиновой лампы. Маленькая Кира стала с интересом рассматривать мальчика. У него были черные, как смоль, волосы, такие же темные брови. Глаз, конечно, девочка не видела. Но тут неожиданно мальчик поднял голову и посмотрел прямо на нее. Как будто почувствовал, что она на него смотрит. Но Кира не отвела взгляд. Она продолжала смотреть прямо ему в глаза, которые оказались почти такими же черными, как его волосы. Мальчик не улыбнулся. Он смотрел строго и серьезно, и Кира удивилась, почему у него такой странный взгляд. Как у взрослого человека. Хотя на вид он был не старше самой Киры.
    Но тут Киру отвлекли.
    - Подойди, дитя, - сказал дедушка ей, и она, спрыгнув с табуретки, подбежала к нему.
    – Как ты думаешь, каким должен быть человек?
    Кира ненадолго задумалась, забавно сдвинув брови.
    - Человек должен быть добрым, - наконец ответила она.
    - А что значит – быть добрым?
    - Это значит, не делать и не желать никому плохого. И помогать людям.
    - Как ты думаешь, ты такая?
    - Я очень хочу быть такой.
    Дедушка больше ничего не спрашивал, только кивнул. Мария наблюдала за всем молча, и лишь изредка ободряюще кивала крестнице, когда та смотрела на нее, словно говоря «Все в порядке, детка».
    Старик взял ту табуретку, на которой только что сидела Кира, и перенес ее в угол комнатки. Как заметил Кира, это был тот самый угол, где висела картинка с Боженькой.
    - Теперь просто посиди тихо, дитя, - сказал дедушка мягко, но так, что Кире бы и в голову не пришло ослушаться. Он что-то шептал над ней на каком-то языке, который был похож на русский, но, в то же время, Кира не могла понять ни слова. Это продолжалось довольно долго, но Кира не вертелась и не ерзала. Наконец, дедушка сказал «Аминь» (это единственное, что сумела разобрать Кира), взял какую-то мисочку, обмакнул в нее пальцы и провел ими по лбу девочки. Она поняла, что дедушка зачем-то нарисовал на ее лбу крестик. Такой, как висел у нее на шее на цепочке.
    - Будь благословенна, дитя, - сказал дедушка. Кира поняла почему-то, что теперь можно встать.
    - Благодарю тебя, Учитель, - сказала Мария, поклонившись Старцу.
    - Ступайте с Богом, - ответил старик.

    ГЛАВА 1

    Я сидела, уткнувшись в ноутбук, уже почти четыре часа кряду. Все, баста рагацци! Аврал авралом, а у меня мозги не казенные. Еще пять минут, и они заискрят. Я опустила крышку ноутбука и с удовольствием потянулась.
    Тут снова ожил мой мобильник. Он разрывался последние полчаса как ненормальный, но когда я работаю, мне не до него. Теперь можно и выяснить, кому же это там так приспичило.
    - Кирюха, ты там часом не померла?? Уже битый час не дозвонюсь!
    - Размечтался, - усмехнулась я. – Чего тебе?
    Звонил Леха - мой, в некотором роде, друг. Если разобраться, то он, конечно, самый что ни на есть лучший друг. Но сам Леха с этим был категорически не согласен. Сперва я пыталась как-то парня вразумить и пресечь его ухлестывания на корню. Но потом поняла, что бороться с маразмом совершенно бесполезно, остается просто не обращать на него внимания. Так я и поступала все последнее время. Тем более, что в это самое последнее время Лешке, к счастью, стало не до меня. Его повысили в должности, теперь он заправлял целым IT-отделом. Он и до этого-то на избыток свободного времени не жаловался, а теперь его не стало вовсе. Вообще-то, я рада его повышению не только потому, что в связи с ним он, наконец, относительно отвязался от меня. Просто он – большой молодец, и компьютерщика талантливей я еще не встречала. Он полностью заслуживает то, чего добился, и вряд ли собирается на этом остановиться. По-дружески я была рада именно этому.
    - Лично мне – ничего. Почти… - ухмыльнулся в ответ друг, зная мое отношение к подобным его ремаркам. – Всему нашему отделу.
    - И чем же я, несчастный «ламер», могу быть полезна целому батальону гениальных компьютерщиков?
    - Твое ламерство мы обсудим позже. Сейчас помощь нам нужна в таком деле, в котором по сравнению с тобой ламеры как раз мы.
    Вообще-то, абсолютным ламером я не была. Если не сравнивать с Лешкой, конечно. Все-таки полтора года тесного общения с ним сказались на моей компьютерной грамотности как нельзя лучше. Да и мне это было интересно, а то, что меня интересовало, я осваивала легко. Последние четыре часа я как раз и пыхтела над новой программой, которую Лешка мне поручил освоить в качестве «домашнего задания», чтобы завтра установить ее заказчику. Программка оказалась еще та. Либо наш гениальный компьютерщик решил надо мной поиздеваться, либо он слишком высокого мнения о моей сообразительности.
    Вообще-то, Лешка – прекрасный преподаватель. За это время он «натаскал» меня в компьютерном деле так, что теперь я уже выполняла несложные (по его меркам) работы по настройке компьютеров и установке программного обеспечения. Деньги я получала за это не Бог весть какие, но, по сравнению с моей студенческой стипендией, на которую мог прожить разве что мальчик-с-пальчик, это было целое состояние.
    А теперь вот, оказывается, что толпе ребят, по сравнению с которыми я – компьютерный грудной младенец, нужна моя помощь.
    - Что за дело, я стесняюсь спросить? – я уже стала подозревать Бог весть что.
    - Слушай, не телефонный разговор. Можешь в офис к нам подъехать?
    - Леш, ты в своем уме? Третий час ночи! И что ты вообще-то там делаешь в такое время?? – тут я, наконец, стала понимать, что приключился и правда какой-то форс-мажор. Нет, то, что Лешка может пропадать на работе сутками – это никакая не новость. Но вот если речь идет обо всем отделе, значит дело и правда – труба.
    Только причем тут я?
    - Такси оплачу! – поспешил заверить друг.
    - Эх, кто б еще оплатил мою головную боль! – вздохнула я. Голова после четырехчасового компьютерного марафона и правда раскалывалась. И как эти маньяки просиживают за ним сутками?? – Буду минут через пятнадцать.
    Я вызвала такси и назвала адрес Лешкиного офиса.
    На входе ко мне подошли двое охранников, и вид у них был самый недружелюбный.
    - Вы кто, к кому, и по какому поводу?
    «Прекрасный вопрос! Я бы тоже хотела это знать!» - невесело усмехнувшись, подумала я.
    – Кира Велецкая. Я в IT-отдел, к Алексею Харитонову. А по какому поводу, думаю, вам лучше спросить у него самого.
    Хлопцы переглянулись между собой.
    - Паспорт.
    Я протянула документ. Один из них просканировал его взглядом, другой же просканировал меня саму, но уже металлоискателем.
    - Несовершеннолетняя, - пробурчал тот, что был с моим паспортом. Выглядел он слегка удивленным. Что правда, то правда – я в свои семнадцать выглядела минимум года на два старше. - Родители куда смотрят? По ночам шатаешься невесть где…
    - У меня их нет. Так что шататься могу, сколько влезет.
    Пока первый вбивал в компьютер мои данные, второй куда-то звонил.
    - Проходи, - наконец услышала я, и турникет передо мной загорелся зеленым.
    - Харитонов! Я тебе ноги повыдергиваю, ты в курсе? – обрушилась я на друга, едва зайдя в его кабинет. Тот сидел в кресле, окруженный компьютерами что баррикадами. – Эти двое меня обшмонали как уголовницу! Что у вас тут вообще творится?
    - Кирюх, ты присядь, - миролюбиво предложил товарищ – У нас тут итак Содом с Гоморрой, хоть ты не ори.
    - Что случилось? Выкладывай!
    Я плюхнулась в свободное кресло и скрестила на груди руки. Выражение лица у него, и правда, было такое, что повыдергивать его ноги мне расхотелось. По крайней мере, временно.
    - Тут, видишь ли, какое дельце… Кто-то свистнул из сейфа генерального пару важных бумажек. Из-за этих бумажек, вернее, их отсутствия, полетят головы айтишников, то бишь, моя в первую очередь. Хотя генеральный сам сказал, чтобы копий нигде не оставалось… Но память у него, видать, очень выборочная. Надо ж козла отпущения найти.
    - Ага, а тут целое стадо сразу.
    - Помолчала бы, - Харитонов одарил взглядом что цветком. – Короче, в ментовку обращаться не вариант. Я так понял, там что-то с налогами не то, но это не наше дело. Главное, что теперь эти документы хоть роди, а иначе… - и он красноречиво провел большим пальцем по горлу. – А я что, Старик Хотабыч, блин?
    - Все это, конечно звучит трагично. Только одного не пойму – я-то тут при чем?
    - Кир… Ты ж это… Можешь узнать, кто эти треклятые бумажки спер?
    И тут я, наконец, поняла, куда этот гад клонит.
    - Что?!
    - Ну… Кирюх, ты поняла, о чем я.
    Я заскрипела зубами так, что, наверное, слышно было на улице.
    - Сколько раз тебе, дубина, повторять – Я ЭТИМ НЕ ЗАНИМАЮСЬ!!! Не старик Хотабыч он, видите ли! А я что, старуха Хотабовна??
    Препирались мы таким образом минут эдак тридцать, после чего я поняла, что отвязаться от Лехи так же реально, как от энцефалитного клеща.
    - Достал!!! – я уже срывалась на фальцет, сама себе напоминая склочную базарную бабу – и лексиконом, и манерами, и интонациями. – Я тебе сказала – нет! Тебе может еще жестами объяснить?!
    И я скрутила ему смачную дулю, а потом и кое-что еще менее приличное.
    - Кир, ну пойми… Эти чертовы документы восстановить нереально. Тот, кто их спер, вряд ли окажется хорошим совестливым мальчиком и положит их на место, сама понимаешь. Ты хочешь моей скоропостижной, бесславной кончины?? – завывал Леха. В тот момент он был не так уж далек от истины. Я его сама была готова придушить собственными руками. Он ведь прекрасно знал, на что он меня толкает. На то, от чего я с детства всеми правдами и неправдами открещивалась. И теперь мне видимо все-таки придется этим воспользоваться. Он же не отцепится. Да, если честно, ситуация у него и правда на букву «г».
    Я в последний раз злобно сверкнула на него глазами, оскалилась и капитулировала.
    - Ладно! Помогу. Но имей в виду: то, что угрожает тебе сейчас, покажется детским праздником по сравнению с тем, что потом сделаю с тобой я!
    Харитонов почти со щенячьим восторгом вскочил с места и потащил меня к кабинету генерального.
    - И вообще, с чего ты взял, что твой директор станет меня слушать? – я попыталась найти последний аргумент.
    - Об этом не волнуйся. Он вообще-то мужик нормальный, просто сейчас, конечно, слегка не в себе из-за всей этой канители. У меня с ним хорошие отношения. Так вот, я ему про тебя рассказал, ну… про то, что ты умеешь. Он, конечно, побушевал, а потом махнул рукой. Сказал – пусть хоть инопланетяне прилетят, лишь бы документы нашлись. Он не очень-то верит, но готов уже на все что угодно.
    Харитонов постучал в дверь кабинета, и мы вошли. Генеральный был весьма респектабельного вида мужчиной лет эдак пятидесяти, в безупречном сером костюме и очках в красивой оправе. Череп у него был совершенно лысый, но его это нисколько не портило. Даже странным образом придавало еще больше солидности. Звали его Владислав Иванович Польский.
    - Здрассьте, - выдавила я, чувствуя себя клоуном, ибо именно так на меня посмотрел Владислав Иванович.
    - Здассьте, юная леди. Харитонов, что за детсад ты притащил? – Польский был скорее удивлен, чем зол.
    - Владислав Иванович, вы же сами сказали – делайте что хотите, только верните документы. Вот я и сделал, - пожал плечами Лешка.
    - Да уж, никогда не думал, что доживусь до подобного фарса, - проговорил Владислав Иванович скорее сам себе, чем нам. Затем красноречиво потер лысину и вышел вон из кабинета.
    - Харитонов, я тебя все-таки казню! – злобно прошипела я на друга. Более идиотскую ситуацию придумать было сложно.
    - Если ты не найдешь документы, за тебя это сделает со мной Польский, - напомнил Леха, глядя на меня самыми умоляющими глазами на свете.
    - Ладно, проваливай! – я отвесила ему подзатыльник, и тот послушно ретировался. В кабинете остался только личный охранник Польского. Оный был ничем не милее тех, что так радушно встречали меня на входе, и раздражал ужасно, но деваться было некуда. Он, в конце концов, вполне мог сойти и за истукан – с его-то премилым выражением лица. Именно так я и постаралась его воспринимать. Разумеется, после того, как тот указал мне, где находится сейф.
    В последний раз мысленно обругав Харитонова последними словами за то, что он втянул меня в этот бред, я приступила к делу. В принципе, само по себе дело было несложное. Нужно было настроиться на место, предмет и считать информацию. Тем более, интересующие события произошли совсем недавно, и считать их не сложно. Но каким бы оно ни было элементарным по исполнению, суть от этого не менялась – я все-таки обращалась к своему Дару. Хотя, что касательно меня, то я скорее склонна считать его проклятием. И что последует за этим – одному Богу известно. Ладно, после драки кулаками не машут. Раз согласилась помочь, надо помогать.
    Я пару раз глубоко вздохнула, положила руку на сейф и закрыла глаза. Металл был прохладным, шероховатым на ощупь. Я полностью сосредоточилась на телесных ощущениях, отключив все посторонние мысли, чтобы войти в нужное состояние. Когда поняла, что готова, задала вопрос-образ.
    Вспышка. Рука с перстнем в виде головы льва открывает сейф и достает оттуда прозрачную пластиковую папку.
    Все, можно отключаться. Но…
    Снова вспышка. Я боялась этого больше всего. Как тогда, в детстве… Но это уже было не остановить.
    Холод, пронзающий тело, как тысячи кинжалов. Ледяная черная вода, и только одна мысль – это конец. Разум, парализованный ужасом, и тело, отчаянно пытающееся спастись. Вдох… Лед внутри… Боль, разрывающая легкие и все внутренности… И пульсирующее, кроваво-красное сознание, меркнущее, как экран старого телевизора…
    Но это было не мое сознание…
    - Кира!!!
    Я валялась на полу, надо мной нависло перекошенное от испуга лицо Харитонова.
    - Кирюша! Девочка, ты в порядке?? Да ответь же мне!
    - Пошел в болото, обезьяна… - прошептала я. Сил не было даже на то, чтобы нормально говорить.
    - О, значит все в норме… - с облегчением вздохнул Лешка и улыбнулся. – Попей водички.
    Он аккуратно приподнял мою голову и поднес к губам стакан с водой.
    - Нет!!! – откуда только взялись силы, ума не приложу. Я вскочила как ужаленная, как будто мне поднесли к лицу не стакан с водой, а самку тарантула.
    - Кирюш, ты чего?? – казалось, глаза Харитонова того и гляди выпадут. Так и хотелось поднести блюдца, чтоб не укатились.
    Это был рефлекс. Пара секунд, и я пришла в норму. Вода в стакане – это всего лишь вода в стакане. Я взяла у Лехи стакан и осушила залпом.
    - Еще! – потребовала я. Тут уже оживился сам Владислав Иванович, который, оказывается, тоже наблюдал всю эту картину маслом. Он подбежал к столу, налил из графина еще воды и протянул мне. Бедняга, подумала я. Вот уж представляю, что он сейчас пережил. Мало того, что документы сперли, так еще и какая-то чокнутая малолетка собралась протянуть ноги в его кабинете. В общем, не позавидуешь мужику.
    Я с благодарностью приняла из его рук стакан, и повторно осушила его залпом. Все смотрели на меня, как на полковую лошадь. Ну им-то откуда знать, что после таких вещей всегда зверская жажда и аппетит.
    - Кстати, а пожевать ничего не найдется, а? – с самым невинным видом спросила я. Даже лицо истуканоподобного телохранителя приобрело в тот момент какое-то выражение.
    - Да-да, пожалуйста… - из недр стола Владислава Ивановича спешно была извлечена какая-то шоколадка. Все были настолько перепуганы, что вряд ли понимали всю комичность ситуации. И жаль, что они были лишены удовольствия наблюдать свои физиономии. Посмеялись бы от души.
    Я преспокойненько дожевала шоколадку, выбросила обертку в мусорную корзину в углу, и только потом изрекла:
    - Значит так. Документы свистнул кто-то с перстнем в виде головы льва на пальце. Наверняка свободный доступ к этому сейфу у ограниченного круга людей, поэтому надеюсь, вам этой приметы будет достаточно. Вопросы?
    Если до этого на лице Владислава Ивановича явно читалась только полная прострация, то теперь у него открылся рот. В самом буквальном смысле.
    - В виде… головы льва, говорите?... – протянул он. Вся гамма эмоций снова весьма красочно отразилась на его лице. Эх, человеку бы во МХАТе играть. Такой колорит!
    - Ну да, - кивнула я. О второй части видения я умолчала. В конце концов, никто не спрашивал. Да и спрашивал бы – не сказала.
    Далее из уст Польского неслось сплошное «пи». Я сперва ошалела от такого поворота событий, грешным делом подумав, что это мне. Но потом, сообразив, что «собакиным сыном» я быть ну никак не могу, поняла, что речь здесь явно не обо мне. Более того, Владислав Иванович блажил, не обращаясь ни к кому конкретно из присутствующих. Обращение было заочным, но, как все заметили, весьма цветистым. Далее последовал телефонный звонок, и все вышесказанное было продублировано и дополнено в трубку. Как несчастный аппарат выдержал такой ненорматив и не взорвался от ужаса, остается только удивляться.
    - Я могу… это… идти могу? – робко поинтересовалась я, когда трубка все-таки была положена. Вернее, запущена на стол так, что пару раз по нему проскакала и шлепнулась на пол.
    - А? – Польский как будто очнулся. Поток идиоматических конструкций иссяк, и он, наконец, вспомнил, что в кабинете не один - О, простите меня, прошу вас!
    Я рассмеялась. Пожилой мужчина действительно был смущен тем, что только что пришлось выслушать, по его меркам, ребенку.
    - Пустяки. Так мне идти можно или как? – повторила я свой вопрос.
    - О! Конечно, милая девушка! Да я… да я теперь вас хоть на луну – вы только скажите!!! – я благодарила Бога, что его красноречие теперь хотя бы приняло другое русло.
    - На луну не надо. Мне бы домой. В универ с утра… - честно призналась я.
    - Мой водитель вас отвезет, куда скажете! Деточка, милая… Вы… Меня спасли!!!
    - А кого-то, по-моему, похоронила… - мрачно пошутила я. Не знаю, кто там этот с львиным перстнем, но судя по тому, как разговаривал с ним Польский, участи его точно не позавидуешь. Я так поняла, что факт хищения подтвердился.
    - Я этому лоботрясу вечно все с рук спускал! Пороть его надо было с детства, как сидорову козу! Тогда бы может толк из него вышел! – Владислав Иванович теперь выглядел скорее трогательно, чем грозно. Не то, что пять минут назад. Оставалось только добавить сакраментальную фразу «Я тебе породил, я тебя и убью», чему бы я никак не удивилась, раз уж речь идет о сыне.
    Стоп… О сыне???
    - Владислав Иванович… Документы украл ваш сын? – я решила все-таки на всякий случай спросить.
    - Да! Этот… оболтус украл документы, из-за которых у меня чуть не сорвался крупнейший контракт! Ну я ему такое устрою… - Польский снова начинал заводиться.
    Но контракт интересовал меня меньше всего. Если речь идет о его сыне, то это в корне меняло дело.
    Я думала о второй части видения. Невыносимо страшной.
    - Мне… нужно с ним поговорить… - проговорила я. – Это возможно?
    Польский посмотрел вопросительно.
    - Конечно. Только о чем вам говорить с этим вертопрахом? Не понимаю…
    - Да так… Есть одна тема…
    Я молча вышла из кабинета и направилась в кабинет Харитонова. Тот следовал за мной трусцой и на ходу что-то причитал.
    - Харитонов, - сказала я, плюхнувшись в «хозяйское» кресло. – Чаю налей, будь человеком.
    Харитонов был счастлив не меньше, чем его генеральный. На луну доставить, конечно, не обещал, но чай делать метнулся тушканчиком. И даже спустил мне то, что я уселась в его драгоценное кресло.
    - Знаешь что, - сказала я другу, когда он уже прискакал обратно с чашкой дымящегося, ароматного чая – Расскажи-ка мне про этого… оболтуса, как его?
    - Про Антона? – догадался Леха. – А что про него рассказывать? Лично я с ним не знаком. Он в Московском офисе вроде работает. Сын генерального – что тут еще добавишь?
    - В твоих устах звучит как диагноз, - усмехнулась я.
    - А что тебя конкретно интересует?
    - Ладно, забудь. Просто дай мне его телефон.
    - Телефон? – тут Лешка насторожился. – С какой целью, позволь узнать?
    - Пока сама не знаю. И вообще, отстань. Считай это платой за твое спасение от скоропостижной и бесславной кончины. Или уже забыл? – я лукаво захлопала глазками.
    - Что-то ты, Кирюха, темнишь… - Харитонов нахмурился. Интересно, он заподозрил во мне коварную охотницу за директорскими сыновьями? Похоже на то. Впрочем, что он обо мне подумает, в данном случае не имело никакого значения. Главное – как-нибудь связаться с этим похитителем отцовских документов. А там разберемся.


    Каюсь, мой лексикон весьма богат ненормативными выражениями. Настолько ненормативными, и настолько богат, что мне иногда даже хватает совести за него краснеть. Благо, что пользуюсь я им не так уж часто. Все-таки девушка, как-никак, да еще и студентка филфака – несолидно как-то, в общем. Но в данном случае я забыла и о том, и о другом, и самозабвенно материла Харитонова на чем свет стоит. Благо, что он этого не слышит. А то перевернулся бы за своим треклятым компьютером.
    Нет, ну надо же было втянуть меня в это! Да я и сама хороша. Знала же, что добром не кончится. Теперь вот подкидывайся с этим Антоном. Тем более, что я понятия не имела, с чего начать подкидываться.
    С самого детства крестная учила меня, как обращаться с моим Даром. Когда мне было лет шесть, мы ездили в сибирскую тайгу к странному старику. Несмотря на то, что прошло уже много лет, я помню этот визит в мельчайших подробностях. Что-то случилось со мной тогда, как будто открылась какая-то дверь. Только куда она вела – я не понимала и не осознавала до самых последних пор. Да и сейчас понимаю немногим больше. Только то, что рассказывала мне Мария, чему она учила меня.
    Она сказала, что мой Дар – благословение для людей, и что я должна обязательно быть доброй, иначе наделаю много бед. Она учила меня тому, что судьба человека – это не приговор, но только набор возможностей и вероятностей. И от того, какую из вероятностей человек выбирает на данный момент, зависят все следующие этапы его жизни. Я должна помогать людям делать правильный выбор.
    Я была ребенком, и, наверное, как все дети, видела мир таким, какой он есть, без пелены страдания и страха на глазах. Тогда я действительно понимала, что каждый человек может выбрать себе ту судьбу, которую он сам захочет. Я ведь не знала ничего другого, кроме стремления к свету, и мне казалось, что все люди так же хорошо это понимают.
    Но все оказалось куда сложнее, когда я стала понимать, чем ребенок отличается от взрослого. Когда поняла, что взрослые думают совершенно иначе. Когда поняла, что дети, оказывается, знают о жизни куда больше, чем взрослые. И как же я пожалела, что не осталась навсегда ребенком. Я просто испугалась. Так, как могут бояться только взрослые. Испугалась ответственности, такой, которая, как мне казалось, была мне совершенно не по плечу. И твердо решила – я никогда не воспользуюсь своим Даром, и может быть, со временем он исчезнет. А если не исчезнет, то я буду делать вид, что исчез, что я ничего не знаю, что я такая же, как все.
    Но ничего не вышло. Дар, видимо, обладает какой-то своей волей, и когда она идет вразрез с моей собственной, начинает мне пакостить и пытаться пробиться, как сорняк сквозь асфальт.
    В третьем классе я, в ужасе от самой себя, подошла к молоденькой учительнице арифметики и сказала на ушко, что ее муж загулял от нее с какой-то рыжей тетей с большими «этими», у которой есть красная машина. Молоденькая учительница чуть не хлопнулась в обморок. Она работала в школе второй день, и никто даже не знал еще, что она замужем. Уже не говоря о прочих подробностях. На следующий день она пришла в школу вся в слезах. В пятом я увидела, как на уроке физкультуры мальчишке из параллельного класса сломают ногу, и попробовала его уговорить прогулять урок. Но тот не послушал, и ему действительно ее сломали. Подобные пакости мой любезный Дар устраивал мне практически ежедневно, чтобы я не расслаблялась, и не тешила себя надеждой от него избавиться. И пока его пророчества были весьма безобидны, мне даже показалось, что я готова примириться с этим гадом.
    А потом я увидела смерть отца. И спасти его не смогла.
    Я прокляла свой Дар. Я повзрослела за одну ночь, бесконечно задавая себе только один вопрос «Зачем мне дано это проклятие – знать, но не уметь изменить??».
    Теперь, спустя много лет, я понимаю – то был мой первый настоящий урок, проверка на прочность. Тогда мне очень жестоко дали понять, какая ответственность лежит на мне, и избавиться от нее, как от старого чемодана, мне не удастся.
    Так же хорошо я понимала это и сейчас. Придется что-то предпринять с этим горемычным сынком Польского. Сама же подписалась на эту аферу с поиском документов.
    С этими невеселыми размышлениями я и набрала номер вышеупомянутого Харитонова.
    - Ты номер достал? – прорычала я в трубку, едва сдерживая желание повторить все то, что заочно я ему высказывала последние полчаса.
    - Достал, - послушно отозвался Леха. – Сейчас скину эсэмэской. Слушай, Кирюх… А все-таки зачем тебе этот Антон?
    - Не твое собачье дело. Все, жду номер.
    Я нажала на кнопку отбоя.
    Через минуту приползла обещанная эсэмэска с номером. Хотя, четно говоря, я совершенно себе не представляла, что мне с этим номером делать. Позвонить и сказать «Здравствуйте, вы знаете, я видела тут намедни, что вы скоро умрете ужасной смертью»?! Это хорошо еще, если он просто пошлет меня на все известные веселые буквы. С моими способностями всегда есть риск куда худшего развития событий – вызов бригады в белых халатах. И не отвертишься же потом.
    Нет, так дела не делаются. Надо придумать что-то потоньше и поэффективнее.
    От Лехи я знала, что Антон Польский живет в Москве, ему двадцать четыре года и он вроде бы исполнительный директор московского офиса компании. Как-то не вязался образ папочкиного сынка с такой ответственной должностью. Может, не такой уж он и слюнтяй, каким его пытался выставить Харитонов? С него станется. Впрочем, это не так уж важно. Будь он хоть олигофреном или гермафродитом, мне все равно его придется спасать. И еще, очень неплохо было бы узнать, что за документы он свистнул из папиного сейфа, и зачем. Может, это как-то связано со второй частью видения. Владислав Иванович не знал, что сын вообще приезжал в город, потому и не заподозрил его в пропаже. А может быть, тому есть какая-то еще причина. В общем, нужно это как-то выяснить.
    С этим я и приехала в офис Польского-старшего на следующий день. Те же самые разлюбезные охранники повторили процедуру, которой я подверглась накануне, и я поднялась в кабинет генерального. О моем приезде он был предупрежден заранее, и ждал чуть ли не с распростертыми объятиями. Да, что делает с людьми Бразилия… Наверное, действительно важные документы я ему отыскала, раз он теперь меня только что не обцеловывает.
    - Кирочка, - расплылся в улыбке Польский. – Здравствуй. Присаживайся. Чай, кофе?
    - Молоко, кефир, - поддержала я его. – Спасибо, ничего не нужно, Владислав Иванович, я по поводу вашего сына.
    Польский моментально переменился в лице.
    - Что опять натворило это чучело?
    - Да вы не беспокойтесь. Пока ничего, - поспешила я успокоить папашу – Дело не в нем. Точнее говоря, не совсем в нем. В общем, мне бы хотелось узнать, что за документы он украл из вашего сейфа. И зачем.
    Это, конечно, было неслыханно – припереться в кабинет к генеральному директору крупной компании и фактически требовать от него раскрытия коммерческих тайн. По лицу Польского проползло нечто, похожее на ужас. Он понял, что выбора-то у него и нет. Увидев мои способности в действии, он уже, кажется, начинал меня побаиваться.
    - Кира, - осторожно произнес он, - зачем тебе это знать, девочка?
    - Не беспокойтесь, Владислав Иванович. Я не собираюсь покушаться на ваше финансовое благополучие, - я думала, как бы ему поубедительнее объяснить суть дела, при этом не упоминая о видении. Он все-таки отец – Меня скорее интересует благополучие вашего сына.
    На лице Польского опять отразился глубочайший мыслительный процесс. Просто чудо, а не человек! Все его мысли были так легко читаемы, как будто на лбу была прикреплена бегущая строка. Вот сейчас в бегущей строке значилось «Что эта маленькая ведьма задумала??». Теперь он меня не просто побаивался, а испытывал настоящий суеверный ужас. Эх, темнота…
    - Я не понимаю… Причем тут мой сын?
    - Притом, что у него, возможно, существуют определенные проблемы, - я уже начинала терять терпение. Вот честное слово, если сейчас эта лысая башка не начнет отвечать на мои вопросы, выпалю ему все в лоб! Надоело с ними со всеми вечно нянчиться.
    Похоже, что на этот раз уже на моем лице были прочтены мысли, и Польский, наконец, сделался покладистым.
    - Я, конечно, не имею права тебе этого рассказывать. Но ты, по-моему, из тех, кто, если захочет, сам узнает все, что угодно, - с обреченной улыбкой проговорил Польский. В этом была доля правды. И ему не обязательно знать, что я так никогда не делаю и не сделаю, потому что потом сама же первая об этом и пожалею. Пусть думает, что я ведьма, да хоть сам черт. Людей проще запугать, чем убедить. – Это документы для заключения контракта с одной столичной компанией на поставку оборудования. На очень крупную сумму. Если контракт сорвется, моя компания потерпит большие убытки.
    - А почему тогда вы сказали уничтожить все существующие копии документов? – что-то тут не вязалось.
    - Это обычная практика в бизнесе, девочка. На случай, если вдруг нагрянет налоговая с проверкой, - у него был вид человека, который вынужден сознаться в том, под каким кустом в городском парке он справлял нужду – Потом создаются ложные копии. А единственный настоящий экземпляр хранится в надежном месте.
    Я усмехнулась. Для меня в этом не было ничего удивительного, да и если честно, совершенно не интересовало. Но то, с каким зубовным скрежетом излагал все это Польский, было весьма забавно.
    - Понятно. А зачем они понадобились вашему сыну? – вот этот вопрос меня как раз интересовал куда больше.
    - Понятия не имею, - совершенно искренне пожал плечами генеральный. – По логике, они не должны были представлять для него никакого интереса. Я ведь потому и представить себе не мог, что Антон как-то к этому причастен. Тем более, за два года, что он работает в компании, он прекрасно себя зарекомендовал. У него ведь вообще-то талант к бизнесу, – это он добавил уже с плохо скрываемой отеческой гордостью. – А тут – на тебе! Уж от кого, но от него такого не ждал. Я вот с ним еще разберусь на эту тему…
    Да, нужно было признать, что разговор с Польским-старшим мне почти ничего не прояснил. Кроме того, что я поняла – у них с сыном, в общем-то, неплохие отношения. Но мне это, увы, ровным счетом ничего не давало. Я попрощалась с Польским, зашла в IT-отдел отвесить подзатыльник Харитонову, и направилась домой.

    ГЛАВА 2

    Я промаялась до самых зимних каникул, так ничего и не придумав. Сессию в университете я сдала ни шатко, ни валко. Новый год Харитонов сотоварищи позвали праздновать в Домбае - кататься на лыжах, пьянствовать и кутить на целых две недели. Эту идею я встретила с энтузиазмом, так как к лыжам и сноуборду весьма неравнодушна. А вот по остальным двум пунктам мои планы коренным образом отличались от остальной компании.
    Со спиртным у меня вообще свои особые отношения, которые имеют не длинную, но зато весьма насыщенную историю. Друзья мои, сродни Харитонову, по случаю пьют все что льется, и хоть бы хны. А мне стоит понюхать, и я уже за себя не отвечаю. Это стало ясно с первой же, как говорится, пробы пера. Она же оказалась на данный момент и последней. На мой прошлый день рождения мы поехали с ребятами за город к реке – катер, костер, шашлычок, гитары. Все шло вполне камерно ровно до тех пор, пока кто-то не предложил «А давайте Кирюху напоим! Она у нас уже большая девочка, пора пороху понюхать!». Я опрометчиво согласилась. После первого же бокала мартини об этом пожалели все, в том числе и я сама, но позже. Я угнала катер, перевернула его на середине реки и чуть не утонула. Если бы один из парней не был кандидатом в мастера спорта по плаванию, было бы без «чуть». Меня выловили, высушили и сказали «Этому столику больше не наливать. Никогда». С тех пор и не наливают, а я и не прошу. Меня и по трезвому-то вечно на подвиги тянет, так что пьянству и подавно бой.
    В общем, в Домбай я собиралась в почти приподнятом настроении, несмотря на заваленную сессию и полный коллапс «дела Польского». Эта история уже два месяца не шла у меня из головы. Нужно было что-то предпринять, но что? Обычно в таких случаях у меня находится хотя бы парочка идей. В большинстве случаев они, конечно, никуда не годятся. Но плохая идея – это все же лучше, чем никакой. Плохие идеи - это из разряда просто сказать человеку прямо. Как правило, я знаю, откуда может исходить грозящая опасность, и могу предостеречь человека от шага, который к ней приведет. То, что результативность такого метода не слишком велика – уже другой вопрос. Люди вообще странные существа. Они ходят по всяким магам и гадалкам, думая, что их сглазили или испортили, верят гороскопам, приметам, колдунам, экстрасенсам, депутатам… Да вообще всему подряд верят. Когда им говорят «Сходи на кладбище в полночь на пятницу 13-е, найди могилу еврея, закопай там летучую мышь, плюнь через левое плечо, и все твои проблемы пройдут», они верят, и идут, и закапывают, потом со спокойной совестью идут домой и думают «Какой хороший колдун! Теперь все мои проблемы закончатся!». А то, что проблемы заканчиваться после этого и не думают, наводит их только на мысли о вопиющей несправедливости и походам к очередным «великим и могущественным». Но стоит только самой подойти к человеку и сказать «Если ты не прекратишь нажираться с дружками до чертиков, то через два месяца получишь рак поджелудочной железы и скоро загнешься», как он крутит тебе пальцем у виска. И прекращать нажираться даже не думает.
    Так было с одним парнем со старшего курса в университете. Он растрепал на весь факультет, что я ему «напророчила», меня объявили чокнутой и дружно перестали со мной общаться. Не очень-то и хотелось. А когда через два месяца парень действительно заболел раком, от меня вообще стали шарахаться как от чумной, думая, что я навела на него порчу. То, что у него была расположенность к раку, а он, тем не менее, пил как лошадь, никого не интересовало. Декан, поддавшись общей истерии, пригласил меня к себе и не очень тонко намекнул, что мне весьма желательно забрать документы из ВУЗа. Он ерзал в кресле, как на гвоздях, и только что не жался от меня в угол. В глазах у него был суеверный ужас и отвращение, как будто перед ним лежала ядовитая змея. Я в тот же день забрала документы из университета и перевелась в другой, где и учусь по сей день. Желание быть «пророком в своем отечестве» у меня пропало окончательно.
    Тогда со мной остался только один человек – Лешка. Я училась на первом курсе, а он на последнем, и вообще на другом факультете. Познакомились мы случайно – в студенческом кафе напротив университета, где оба сачковали пары. Я прогуливала высшую математику, а он деловой английский. Я училась через пень колоду, а он считался лучшим студентом курса. В общем, не очень понимаю, каким образом, но мы подружились. Лешка стал за мной ухлестывать, а я как-то никогда не принимала это всерьез, что его весьма бесило. Но в целом от этого наша дружба не страдала, а когда приключилась вся эта история с моим добровольно-принудительным переводом, Лешка меня просто шокировал. Он перевелся в другой ВУЗ вместе со мной. Его декан был в панике, мой – в ярости. В университете с ним носились как с писаной торбой. А когда поняли, из-за кого гениальный студент смывается, меня напоследок обвинили еще и в том, что я его приворожила. Но он на все это просто наплевал, и прекрасно защитил диплом уже в другом университете. Его заваливали предложениями самые крупные компании не только Краснодара, но и столицы. Его приглашали работать в Европу. Но он остался в городе. Я даже кажется подозреваю, почему… Хотя он, конечно, это отрицает. Сейчас он, можно сказать, один из самых завидных женихов города – молодой, талантливый, перспективный и, что весьма нетипично для компьютерщиков, даже симпатичный. За год он заработал себе на собственную квартиру и хорошую иномарку. В общем, первый парень на деревне. А я, видимо, просто дура, на что мне регулярно указывают наши общие друзья. Какая ж девка, будучи в своем уме, откажется от такого кавалера? Но, с другой стороны, кто им сказал, что я в своем уме? По крайней мере, мне так часто и так давно утверждают обратное, что я уже сама стала в это верить. То, что мои способности не только совершенно бесполезны, но еще и вредны, я убедилась достаточно, чтобы их скрывать. Теперь только Лешка знал о них, и был единственным человеком, кто не боялся меня из-за них. Он относился к моему дару со свойственным ему юмором «Ну подумаешь, кто-то крючком вяжет, кто-то кактусы выращивает. А ты у нас вот судьбу предсказываешь. У каждого свои таланты». Тем не менее, предсказать что-нибудь ему самому он все-таки никогда не просил. До самых вот последних пор… И что теперь делать с этим Польским, ума не приложу.
    Дзынь!
    Я отвлеклась от своих размышлений и укладывания чемодана. Звонил домашний телефон.
    - Кирюха, ты ли это?? – раздался в трубке знакомый женский голос.
    - Я ли. А это кто? Не узнаю вас в гриме… - я действительно никак не могла понять, кому принадлежит голос.
    - Японский городовой! Мало того, что номер мобильника поменяла и даже не сообщила новый, так теперь еще и не узнает! Курва! – шутливо ругал меня голос.
    - Сонька!!! – я аж подпрыгнула от радости. – Это действительно ты???
    - А что, есть еще кто-то, кто не боится сказать о тебе все, что думает? Сомневаюсь, что в Краснодаре много таких самоубийц! – смеялась подруга.
    Я не верила своим ушам. Мы не общались год. С Сонькой мы учились в одной группе в первом университете, но она уехала в Москву, проучившись меньше семестра. Влиятельный отец устроил ее в МГУ, и наш Кубанский ему конечно не чета. Ее родители развелись пару лет назад, и Сонька решила остаться с матерью в Краснодаре, хотя жизнь с отцом сулила ей куда большие перспективы. Но Сонька не проучилась и семестра, как ее мать умерла.
    У нас было мало общего, но так же, как и в случае с Харитоновым, мы подружились вопреки всему. Объединяло разве что только стремление лезть во все дыры и искать приключения на причинное место, но этого нам оказалось достаточно, чтобы стать не разлей вода. Во всем остальном же – антагонизм полный. Она – ребенок обеспеченных родителей, у меня их вообще давно нет. Училась она легко и с удовольствием, у меня же все в одно ухо влетало, в другое вылетало, если меня вопрос не интересовал. Я любила рок, Сонька же тащилась по Бритни Спирс и Диме Билану, чьи завывания каждый раз доводили меня до зубовного скрежета. Она – пышненькая жизнерадостная хохотушка, готовая болтать без умолку сутками, причем так, что это никого не раздражало. А я живу по принципу «не даром у человека два уха, и только один рот», то есть, предпочитаю слушать, а не говорить сама. А Сонька в любой компании чувствует себя как рыба в воде, и всегда становится центром внимания, несмотря на то, что внешность у нее далеко не модельная. У меня же все обстоит наоборот. На внешность я совсем не жалуюсь, я очень даже эффектная натуральная блондинка, и с фигурой все в полном порядке. Но я застенчивая, и расслабиться могу только в компании хорошо знакомых мне людей. С остальными же я держусь скованно, хотя это всегда почему-то принимали за высокомерие и заносчивость. И если бы не Сонька с Харитоновым, у меня, наверное, вообще не было бы друзей. Все, с кем я более ли менее тесно общаюсь сейчас – это все их друзья, с которыми я постепенно тоже сошлась. Сонька меняла парней как перчатки и влюблялась каждые пять минут. А мне за все мои 17 лет еще никто даже всерьез не нравился. Я нравилась многим, но у меня нет Сонькиной легкости, и парней это отпугивало.
    - Ты слишком старомодная, мать! – часто отчитывала меня Сонька. – Тебе уже ого-го сколько, а еще даже ни разу не целовалась! Где ж это видано? Тем более, с твоей-то внешностью! По тебе полкурса слюни пускают, а ты как снеговик! Трофимов из параллельной группы уже все памароки мне проел насчет тебя. Говорит «Нравится мне Велецкая, но она какая-то замороженная». Пацаны не знают, на какой козе к тебе подъехать!
    - Не надо ко мне на козе. И вообще, Сонь, чего ты пристала? Мне итак хорошо. Зачем с кем-то целоваться, если мне даже никто не нравится? Тем более этот Трофимов. Он же тупой!
    - Для того, чтобы целоваться, ума много не надо. Ладно, что я тебе говорю…
    И обреченно махала рукой, зная, что переубедить меня нереально.
    Вот с такими радикально противоположными взглядами буквально на все, мы с Сонькой тем не менее стали лучшими подругами. И когда у меня было видение про ее мать, я просто не нашла сил ей об этом сказать. Да и не было в этом никакого смысла. Из видения было ясно, что изменить уже ничего нельзя.
    Сонька уехала к отцу в Москву, и вышло так, что мы потерялись. Но вот теперь она звонила мне домой, и откуда она узнала номер, было для меня большой загадкой. Впрочем, это не так уж и важно. Я была слишком рада ее неожиданному звонку, чтобы это выяснять.
    - Кирюха! Ты, стерва, чем все это время там занималась? Хахаля хоть себе завела? – Сонькина трескотня лилась как бальзам на душу. И я про себя радовалась тому, что она совсем не изменилась после того, что случилось с ее матерью. Я, конечно, не знаю, что там у нее в душе, но держалась она прекрасно.
    - Ага. Целый гарем, - усмехнулась я.
    - Понятно. Кира, ты безнадежна, - с шутливой обреченностью проговорила подруга. – Впрочем, нужно испробовать еще кое-какие меры, и тогда я смогу поставить окончательный диагноз.
    - Познакомить меня с Расселом Кроу? – невинно протянула я. Мы с Сонькой часто смеялись на тему того, что это единственный мужчина, который смог бы меня расшевелить.
    - Если это останется единственным способом, то я и до него доберусь. Но пока предлагаю тебе кое-что попроще. Приезжай ко мне на каникулы? – как всегда, без долгих предисловий выдала Соня. Эта ее привычка не раз ставила меня в тупик. У нее все решалось легко и быстро, а я по сравнению с ней просто тугодум.
    - Э… - только и смогла протянуть я.
    - Не «э», а собирай свои монатки и вали в аэропорт. Билет я тебе сейчас по интернету закажу и оплачу – это пятиминутное дело. Если расписание за год не изменилось, то ближайший рейс через 4 часа, так что как раз успеешь. Пока будешь собираться, я все проверну и перезвоню тебе, чтобы сообщить точно.
    - Но…
    - Не «но», не запрягла, - смеялась Сонька. – Вякнешь что-нибудь левое – закопаю прямо через телефонную трубку. Я год тебя не видела, и слышать ничего не желаю. Считай это моим новогодним подарком, и сделай мне ответный подарок – согласись. Пожалуйста…
    Я услышала в ее голосе что-то такое, что мгновенно решило вопрос. Я была ей нужна. И не могла отказать.
    - Хорошо, - кивнула я. – Я выезжаю.
    - Вот и умница! – уже прежним радостным голосом похвалила Сонька. – Собирайся, я заказываю билет.
    Через полчаса я уже сидела в такси, которое везло меня в аэропорт. По дороге позвонила Лешке.
    - Слушай, тут такое дело… В общем, я не поеду с вами в Домбай.
    - Не понял? Почему это?
    - Я улетаю в Москву.
    - Куда??
    - В Москву. Город такой.
    - С какого перепуга-то??
    - Не с перепуга, а Сонька пригласила.
    - Сонька? Маркова, что ли? – вспомнил Лешка.
    - Она. Сегодня позвонила и настоятельно пригласила меня к себе в гости. В общем, ты знаешь, как она умеет пригласить, - улыбнулась я. Я поняла, насколько сильно соскучилась по единственной близкой подруге.
    - Да уж… - не очень довольно протянул Харитонов. – И надолго ты?
    - Пока не выгонит, - усмехнулась я, зная, что это скорей всего означает «никогда». – Недели на две, я думаю.
    - Ну ладно, раз уж такое дело… - Леха был явно разочарован, что не проведет со мной каникулы. – Соньке привет.
    С самолетами у меня, как и со спиртным, отношения не сложились. Летала я всего пару раз – один из них был в далеком детстве, когда мы с крестной добирались в Сибирь – но мы друг друга невзлюбили с самого начала. Короче, летать я попросту боялась. И это был необъяснимый, почти суеверный ужас, наверное, сродни тому, что испытывали люди, когда узнавали о моих способностях. Люди всегда боятся того, чего не понимают. А в моей блондинистой голове ну никак не укладывалось, как эти стальные монстры могут летать. И не то, чтобы я не понимала, как это происходит – уж на это моих познаний в физике хватало. Но вот сам факт все равно не желал устаканиваться в мозгах. В общем, если угодно, я не верила, что самолеты могут летать. А они все равно летают, и им начхать, верю я в это или нет. Больше того, иногда мне приходится этим пользоваться. И сказать, что для меня это стресс – значит, ничего не сказать. Начать биться в истерике с криками «Выпустите меня отсюда», когда самолет уже взлетел, не позволяет только чувство собственного достоинства. Как-то это не комильфо.
    В общем, два часа кошмара – и я в Москве. Я была здесь только однажды, в прошлом году, с Харитоновым. Он ездил по делам компании, а меня захватил прогуляться. Мы пробыли в столице всего два дня, и за это время я успела увидеть только гостиничный номер, московские пробки и издалека – громадину МГУ. Теперь у меня была великолепная возможность ознакомиться с достопримечательностями столицы куда более подробно. И я сильно сомневаюсь, что эти достопримечательности нанесены на карту Москвы. Такова уж Сонька – ей совершенно чуждо мыслить шаблонно. Подруга покажет мне ту Москву, которую знает только она сама. И я уверена, эта Москва мне понравится куда больше, чем площадь с мавзолеем и бесконечные памятники.
    Мы приземлились в аэропорту Домодедово – в том же, где мы были и с Лешкой. Так что я уже немного знала, куда следует идти и постараться не заблудиться. Шел двенадцатый час ночи, но в аэропорту было полно людей. Суета стояла такая, как будто в разгаре день. И, честно говоря, мне это понравилось еще в прошлый раз. Многие ненавидят Москву именно за эту ее суетливость, которую невозможно не заметить с самых первых минут. Москва бурлит, кипит жизнью в любое время суток, и поначалу это оглушает, сбивает с толку. Но тот, кто сумеет найти общий язык с этим городом, рассмотрит в нем бесконечную прелесть и очарование сквозь грохот магистралей.
    - Велецкая!!! – раздался вопль на весь огромный зал аэропорта так, что люди стали испуганно вертеть головами. – Сучка! Ну наконец-то притащилась!!!
    Вопила, конечно же, Сонька, издалека увидев меня. Теперь этот маленький тайфун с угрожающей скоростью несся в мою сторону, сметая все на своем пути. Люди бросались врассыпную и крутили пальцами у висков. А Соньке, как обычно, было совершенно начхать на то, что о ней подумают. Через пару секунд я уже была смята как конфетный фантик и чуть не растерзанна в ее объятиях.

    Из аэропорта Сонька меня забирала с личным водителем отца на роскошном белоснежном мерседесе и телохранителем Борей. Пока шли к стоянке, я не переставала вертеть головой. Сегодня было уже 28-е декабря, и в аэропорту повсюду стояли огромные елки в ярких гирляндах, разноцветных шарах и огромных бантах. Подумать только, в Краснодаре такие елки стоят только в центре города. На улице хлопьями валил снег. Настоящий Новый год! У нас на юге снега зимой не допросишься в прямом смысле слова. А какой же настоящий Новый год без снега? Тут его было сколько угодно, и я радовалась всему, что видела, как ребенок. Сонька только добродушно надо мной посмеивалась и трещала без умолку.
    Нас с ветерком домчали до огромной многоэтажки в элитном районе Москвы, где все говорило о благополучии и респектабельности. Боря донес мой чемодан до двери квартиры, где нас уже встречал Сонькин отец.
    - Папуля, это Кира. Кирюха, познакомься, это мой батько, Владимир Николаевич, - представила подруга, когда отец впустил нас в их роскошную квартиру.
    - Очень приятно, Кирочка. Соня очень много о тебе рассказывала. Чувствуй себя как дома, - радушно поприветствовал меня хозяин, – Соня покажет тебе комнату, в которой ты будешь жить. А потом, девчонки, мыть руки и бегом на кухню – ужин стынет.
    - Спасибо большое, Владимир Николаевич! Мне тоже очень приятно с вами познакомиться, - искренне ответила я.
    Я была слегка смущена и обрадована таким теплым приемом. Сонька, конечно, очень много рассказывала мне об отце и о том, какой он у нее замечательный, но я совсем не ожидала, что он так приветливо меня встретит. Владимир Николаевич Марков был судьей Верховного Московского суда, и я ожидала встретить хоть и интеллигентного, но весьма сдержанного человека. И реальностью была приятно удивлена.
    После ужина Сонька проводила меня в отведенную мне комнату.
    - Завтра наболтаемся. Тебе нужно хорошенько выспаться. Я тебе такую культмассовую программу забабахаю – ошалеешь! – Сонька была в предвкушении. Я и не сомневалась, что она нисколько не преуменьшает.
    - Только, пожалуйста, не тащи меня завтра же прыгать с парашютом с Останкинской башни, хорошо? Хотя бы послезавтра! – взмолилась я. Это конечно была шутка, но вполне в Сонькином духе.
    - Если будешь завывать, я тебя скину с нее без парашюта! – пообещала подруга смеясь. – Ладно, на завтра я припасла кое-что попроще. А потом – все может быть.
    Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и Сонька ушла. Я лежала еще какое-то время, глядя в окно на ночное небо, и даже не заметила, как уснула.

    - Але, гараж! – раздалось на всю комнату.
    - Ой, Соня… - только и сумела протянуть я, сладко потягиваясь. – Доброе утро.
    - Нет, соня – это ты! Добрый обед скорее уж, - подруга со смехом стягивала с меня одеяло. – Тебе еще медведь не приснился?
    - Вроде нет. А сколько времени?
    - Половина первого. Вставай, страна огромная! Завтрак на столе. Я, между прочим, тебя ждала.
    Я накинула халат и пошлепала в душ. Вчера я была настолько вымотана перелетом, что даже не обратила особого внимания на роскошную простоту, с которой была оформлена квартира. Такие интерьеры я видела только в кино или в журналах. После моей тесной однушки в старенькой хрущевке это жилище выглядело настоящим дворцом. Квартира была огромная, просторная, светлая и очень ухоженная. И я не сомневалась, что интерьеры разрабатывались каким-нибудь первоклассным дизайнером.
    Ванная комната была оформлена в бежево-золотистых тонах, а саму ванную я сначала не обнаружила, подумав, что это бассейн. И когда увидела множество всяких кнопочек, краников и выступов на бортике, поняла, что без бутылки тут не разберешься. Точнее, без Сони.
    - Соня! – беспомощно завопила я.
    - А?! – подруга прибежала, сломя голову.
    Я только беспомощно развела руками, глядя на все эти загадочные кнопочки.
    - Темнота. Чему тебя только Харитонов учит! – добродушно проворчала Сонька, попутно демонстрируя мне систему.
    - Так он же компьютерщик, а не сантехник.
    Я с удовольствием постояла под теплыми струями, обмотала волосы полотенцем, надела халат и вышла в кухню, где Сонька уже варила кофе.
    - Наплескалась? – улыбнулась подруга.
    - Угу, - кивнула я, откусывая бутерброд с колбасой. – Ты давно встала?
    - Да пораньше некоторых, - усмехнулась Сонька. – Решила дать тебе выспаться. Силы нам сегодня пригодятся.
    - И для чего, интересно?
    - Нас пригласили на вечеринку. Всем уже не терпится увидеть мою красавицу-подружку из Краснодара. Только папе – ни слова, - и она красноречиво провела большим пальцем по горлу.
    - Ну здрассьте, приплыли. Ты за кого меня принимаешь?
    - За свою подругу. Это я так, на всякий случай. В общем, я скажу, что мы едем за город к друзьям.
    - Ты когда брешешь, у тебя хоть покраснеть совести хватает? – пожурила я Соньку.
    - Это такая маленькая, черненькая и все время спит? – подмигнула она. – Если б папа знал все, что я творю, он бы застрелился. А скорее всего, застрелил бы меня.
    - И что за вечеринка?
    - У одного знакомого день рождения. Так сказать, разминка перед Новым годом. Кстати, что ты наденешь?
    Я вывернула на диван весь свой нехитрый гардероб, состоявший в основном из стареньких джинсов и трикотажных кофточек. То есть, просто катастрофа. Я представляю, как буду выглядеть в этом в Сонькиной компании. Я никогда не переживала по поводу своего более чем скромного гардероба, но теперь пришлось как минимум об этом задуматься.
    Сонька деликатно пожала плечами.
    - Кира, это… Ну как бы тебе сказать…
    - Просто ужасно. Знаю. Извините, по светским раутам никогда не шаталась, - улыбнулась я.
    - Ладно. Что-нибудь сейчас придумаем.
    Сонька потащила меня в свою комнату и открыла зеркальную дверь. Я думала, там у нее шкаф. Ошиблась. Целая гардеробная.
    - Сонька, с твоего гардероба можно устраивать распродажу, - засмеялась я, увидев столь обширный арсенал. Сонька всегда одевалась ярко и необычно. – Держу пари, по количеству шмоток ты свою любимую Бритни Спирс давно переплюнула.
    - Сейчас мы тебе что-нибудь подберем… - Сонька почесала затылок. – Хотя это и будет трудновато. Я по сравнению с тобой тумбочка, в моих нарядах будешь выглядеть как кот в мешке.
    Я улыбнулась, оглядев «тумбочку». Сонька отнюдь не была худышкой, но полнота ее совсем не портила, и сама она никогда по этому поводу не комплексовала. Она была так жизнерадостна и уверена в себе, что окружающие этого просто не замечали. Да и невысокий рост только добавлял ей очарования. Но про «кота в мешке» я была вынуждена с Сонькой согласиться. Я была гораздо стройнее ее и примерно на полголовы выше.
    - Все не то! – доносилось из недр шкафа, куда подруга зарылась как крот и последние пять минут энергично выбрасывала оттуда вещи. – Вот! Нашла.
    С этими словами Сонька, наконец, выбралась из шкафа с каким-то блестящим кусочком ткани, перекинутым через плечо.
    - Я это платье покупала в прошлом году для двоюродной сестры, а она, курва, забеременела и страшно растолстела, - с шутливой досадой поведала Сонька. – До этого события была почти как ты. Так что должно подойти. Примерь.
    Я взяла в руки эту блестящую тряпочку, и с ужасом поняла, что ее там катастрофически мало. Еще даже не надев платье, я поняла – в таком виде мне прямая дорога разве что на Тверскую. Сонька, поняв, о чем я думаю, рассмеялась.
    - Да ты надень сперва, а потом уже кривись.
    Так я и сделала, но кривиться неожиданно расхотелось. Оказалось, что мои подозрения по поводу длины оказались неверными. Платье великолепно сидело и прикрывало все, что необходимо.
    - Очень красивое, - только и могла произнести я. У меня самой ведь таких вещей никогда не было. Черное платье было усыпано крошечными стразами, которые переливались, как капельки росы.
    - Ты – красавица! Парни все попадают! – довольно подтвердила Сонька, оглядывая меня со всех сторон.
    С обувью вопрос решился значительно проще – размер ноги у нас с Сонькой был один. Мы подобрали замшевые черные сапожки на высокой шпильке. С верхней одеждой проблемы тоже не возникло. Сонькина черная шубка была слегка коротковата и широковата, но в глаза это почти не бросалось.
    Довольные проделанной работой, мы решили немного прогуляться.
    - Как ты смотришь на то, чтобы для начала просто прокатиться по Москве? – лукаво подмигнула мне Сонька, когда мы садились в такси.
    - Резко положительно! – я просто задохнулась от радостного возбуждения. Я чувствовала струящуюся повсюду, бешеную энергию жизни.
    - Тогда по коням!
    И мы поехали куда-то, как я поняла, по направлению к центру. По дороге я успела вволю наглазеться на широченные улицы, огромные, невероятно красивые здания, старинные храмы и особняки, на замерзшие водоемы и окружающие их парки. Москва была прекрасна, и я всматривалась в нее, затаив дыхание. В ее облике была гордость, неприступность, величие королевы и трогательная романтика доброй сказочницы. И такое гармоничное сочетание несочетаемого создавало особенную, неповторимую прелесть. Москва была суперсовременным мегаполисом, не переставая быть старинным, загадочным стольным градом. Эта мудрая, строгая, непреклонная и прекрасная царица покорила мое сердце навсегда.
    Мы катались долго, почти пять часов, останавливаясь то тут, то там, гуляли и бесконечно фотографировались. Сонька показывала мне свои самые любимые места столицы, и в каждом из них я с удивлением открывала, как многолика Москва. Узкие улочки и переулки, пропитанные загадочным духом старины, и тут же – суперсовременные многоэтажки из бетона и стекла, величественно возносящиеся к самому небу, Софийская набережная с титульной картинкой кремлевской стены и храмом Христа Спасителя, Москва-река, несущая свои мутные воды под огромными мостами… И в каждом из тысячи своих лиц столица была прекрасна.
    Домой мы вернулись только в седьмом часу. Сонька была как всегда полна энергии, как будто и не носилась со мной по городу почти целый день, а я была слишком полна потрясающих впечатлений, чтобы чувствовать усталость. Нам нисколько не испортил отдых даже телохранитель Боря, которого приставил судья к своей дочери. Он таскался за нами повсюду и молчал. А Сонька его, по-моему, уже воспринимала как предмет мебели.
    - Давай-ка перекусим, и нам пора собираться. Нас ждут к одиннадцати, но нужно слинять из дома пораньше, пока папы нет. А то будет целый допрос, - и Сонька смешно воздела очи потолку.
    - Как скажете, капитан! – отрапортовала я, подпрыгивая на кровати и приложив руку к голове. – А как ты, кстати, собираешься решать вопрос с Борей?
    - К пустой голове не прикладывают, - рассмеялась подруга, запустив в меня подушкой. – А с Борей это дело техники.
    Мы перекусили, быстро собрались и сели в такси, когда было без четверти десять.

    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: Kaljari
    Категория: Другое
    Читали: 91 (Посмотреть кто)

    Размещено: 16 мая 2009 | Просмотров: 736 | Комментариев: 2 |

    Комментарий 1 написал: Krono (31 мая 2009 01:57)
    История очень увлекательна, хоть, насколько я понял, она обрезана и заканчивается посреди предложения.

    Больше всего мне понравилось то, насколько все увлекательно и легко читается :-) А также задумка. Хотя, честно говоря, много моментов не понравилось. В частоности "словечки", мышление Киры, Сони и остальных показалось пускай и специфическим, но довольно ограниченным.

    Хотелось бы увидеть продолжение.


    Комментарий 2 написал: Kaljari (4 июня 2009 19:07)
    Спасибо большое за критику!:-) Продолжение уже выложила.

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2020 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.