«    Апрель 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус |

Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 2
GooglebotYandex

Гостей: 21
Всех: 23

Сегодня День рождения:

  •     Notranda (17-го, 9 лет)
  •     Лили Марлен (17-го, 29 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 2573 Кигель
    Флудилка Поздравления 1787 Lusia
    Стихи моховые песенки 0 Зелёный-Мох
    Проза Галлерея портретов вымышленной династии (цикл иллюстрированных саг) 0 Зелёный-Мох
    Рисунки и фото Чёрно-Белые Галлюцинации с Древнего Марса 7 Зелёный-Мох
    Стихи ЖИЗНЬ... 1646 Lusia
    Флудилка Время колокольчиков 209 Моллинезия
    Флудилка Курилка 2228 Muze
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 596 Моллинезия
    Организационные вопросы Заявки на повышение 801 Евген

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Нити Судеб Главы 5, 6

    ГЛАВА 5

    Шоу только что закончилось, и мы выходили из Театра Эстрады, переполненные потрясающими впечатлениями от увиденного зрелища. «А ты это видела?! Как он там летал?! А вот это, когда он ее там подбрасывал под самым потолком?!» - наперебой трещали мы с подругой, вспоминаю умопомрачительные трюки канадских акробатов и воздушных гимнастов. Без всякого сомнения, я в своей жизни такого не то, что не видела, а даже и представить не могла, насколько потрясающие возможности могут быть у человеческого тела. Сонька была довольна не только зрелищем, но и тем, что я оценила его по достоинству. У крыльца Театра нас уже ждал судейский «мерседес». К моему удивлению, там оказался не только водитель судьи, но и сам Владимир Николаевич. И, кажется, Сонька тоже ничего не знала о приезде отца. По тому, как изменилось ее лицо, я сразу поняла, о чем она подумала – «Неужели он все-таки узнал?!».
    Но, к счастью, наши догадки оказались неверными. По крайней мере, судя по приподнятому настроению Владимира Николаевича, вряд ли он приехал сюда, чтобы снимать с нас головы. 
    Так и оказалось.
    - Ну как, девочки, понравилось вам шоу? – спросил Сонькин отец совершенно беззаботно и с неподдельным интересом.
    - Очень понравилось! – в один голос выпалили мы, и снова затрещали наперебой о том, что увидели. Владимир Николаевич слушал нас с добродушным выражением лица и посмеивался непосредственности наших эмоций. 
    - Кстати, па, а ты не сказал мне, что тоже приедешь забирать нас, - вспомнила Сонька, когда мы поделились с ним впечатлениями и немного остыли. 
    - У меня для вас сюрприз. Все-таки завтра Новый год, - загадочно сказал судья, улыбаясь. Мы снова захлопали в ладоши в радостном нетерпении, а Сонька заканючила совсем по-детски:
    - Пап, ну что за сюрприз? Когда ты нам его покажешь?
    - Терпение, Софья Владимировна! На то он и сюрприз! – добродушно урезонил он дочь. – Бери пример с Киры! 
    Мне, конечно, тоже было очень интересно, что за сюрприз приготовил Владимир Николаевич, да еще и для нас обеих. И я была настолько этим приятно поражена, что сидела смирно и никак не выказывала своего нетерпения. 
    Я поняла, что едем мы куда-то за город. Ехали почти полтора часа, но оно того стоило, как выяснилось позже. Мы остановились у каких-то больших ангаров. По фильмам я вспомнила, что в таких обычно стоят небольшие самолеты и вертолеты. 
    - Папа, это что, аэродром? – заворожено прошептала Сонька, и в ее глазах я увидела такой восторг, что сама умилилась. Сейчас она была совсем-совсем ребенком, который догадывается о том, какое приключение его ждет. 
    Отец кивнул и потрепал дочь по волосам.
    - Ты же мечтала покататься на истребителе. Сейчас покатаешься, да еще и с подругой! – произнес он, довольный тем, что угодил любимой дочери. 
    На этот раз уже мы обе запрыгали и заверещали, как радостные щенки. Я даже забыла о своем страхе перед самолетами, видя, как радуется подруга. А тут еще не просто самолет, а настоящий истребитель. Такие я видела только в голливудских фильмах. 
    - Владимир Николаевич, а разве так можно? – удивилась я, когда первые восторги утихли. – Я думала, что в них могут летать только военные…
    - Девочка, в наше время, тем более, в Москве, возможно все, - ответил судья, и в его голосе не было и тени пафоса. Это был человек, который прекрасно знал о своих возможностях, но не бравировал ими. – Вперед, девчонки!
    И мы вприпрыжку понеслись туда, куда нас вел какой-то человек в военной форме. Нам выдали специальные костюмы, и мы с Сонькой, надев их, почувствовали себя настоящими летчиками-испытателями. Вернее, летчицами. После этого нас повели в нужный ангар. 
    Когда мы увидели самолет, у нас обеих просто перехватило дыхание. Он был прекрасен. Это понимали даже мы, не только ничего не понимающие в авиации, но и видящие его вообще впервые в жизни. Машина была похожа на прекрасную, гордую, величественную и изящную птицу, готовую в любую секунду взмыть к самым небесам. 
    - Добро пожаловать на борт, дамы, - с мальчишеской улыбкой произнес пилот, высунувшийся из самолета к нам на встречу. Другие двое, которые провожали нас к ангару, помогли забраться в кабину. Там было два кресла позади пилота. Сонька села посередине, а меня посадила в последнее. Разницы не было никакой, потому что кабина была полностью прозрачной, и обзор с любого места одинаково хорош. Я с благоговейным трепетом рассматривали бесчисленные кнопочки, тумблеры, экраны, рычаги и спидометры, которые находились по всей кабине. 
    - И как только вы во всем этом разбираетесь?! - с искренним изумлением спросила я у пилота.
    - Сам не понимаю, - засмеялся тот. – Ну что, леди, готовы покорить небо?
    - Да! – горячо выпалили мы с Сонькой снова в один голос.
    - Ну, тогда – поехали! – со смехом спародировал он Гагарина.
    Прозрачная крыша кабины с тихим жужжанием опустилась. В недрах машины заурчали двигатели, корпус мерно задрожал. Самолет тронулся. У меня сердце колотилось о ребра так, что казалось – вот-вот их переломает. Но это, к моему удивлению, был не страх, а скорее возбуждение и предвкушение. 
    Мы выехали на взлетную полосу. С обеих сторон вдаль убегали ряды лампочек, таких же, как и в обычных гражданских аэропортах. Самолет разгонялся, и вскоре лампочки превратились в две сплошные яркие полоски по обе стороны от нас. Меня вжало в спинку кресла и дыхание перехватило. 
    Взрыв. Клубы огня и черного дыма в небе. Падающие на землю обломки, охваченные пламенем.
    - Нет!!!! Остановитесь!!!!! Остановите самолет сейчас же!!!!!
    Я не сразу поняла, что этот истошный вопль – мой собственный. 
    - Остановите его! Прошу вас!!!! – теперь я уже орала, находясь в полном сознании. Я знала, о чем говорила. Вернее, вопила. 
    Пилот среагировал в доли секунды. Я почувствовала, что самолет начал тормозить. 
    - Кира… Да что с тобой?! – пораженно произнесла Сонька.
    - Взрыв… - прошептала я, не в силах произнести больше ни слова. – Взрыв…
    Больше ничего сказать я не смогла. Я выключилась.
    Очнулась я уже на диванчике, как я поняла, в медпункте. Надо мной хлопотала медсестра. Она-то и привела меня в чувство, поднеся ватку с нашатырным спиртом к лицу. 
    - Как ты себя чувствуешь, деточка? – заботливо спросила она, видя, что я очнулась.
    - Отвратительно. Где Соня?! – всполошилась я, вспомнив видение. Вдруг она все-таки полетела?!
    - Подружка твоя пошла тебе за водой. У нас закончилась. Сейчас вернется.
    Я с облегчением откинулась на подушку. Тут влетела Сонька. Лицо у нее было как у экспоната музея восковых фигур, а в глазах плескался животный ужас.
    - Кира!!! – она почти кричала, расплескивая воду из стакана. Потом, что-то решив про себя, сделала более спокойный вид. – Как ты?
    - Я-то в порядке. Слабость просто. Сейчас пройдет, - сказала я. Она протянула мне стакан с оставшейся водой, и я запила таблетку, которую дала мне медсестра. – Извини, что испортила тебе сюрприз…
    - Испортила?! – Сонька, казалось, готова взорваться от того, что хотела мне сообщить, но не решалась. – Да ты мне жизнь спасла!!! – выпалила она наконец, и разрыдалась. 
    Вбежал ее отец. У Соньки началась настоящая истерика. Видимо, действительно выяснилось что-то страшное, раз она в таком шоке. Теперь медсестра уже хлопотала над нами обеими, а судья пытался успокоить дочь, хотя было видно, что он сам на грани.
    - Кира, как ты себя чувствуешь, детка? – спросил Марков. И я обнаружила в его голосе какие-то незнакомые мне нотки. Почти отеческие и… Сказать, что это была благодарность – значит, ничего не сказать. 
    - Я в порядке, Владимир Николаевич, - тихо сказала я. – Что случилось? 
    - Я все тебе объясню дома, хорошо? – ласково сказал он. 
    Я кивнула. Как только Соньку удалось немного успокоить, мы направились к машине. По дороге я обнаружила у ангара, из которого мы выезжали на самолете, несколько машин с надписью «ФСБ» и множество людей в одноименной форме. Значит, случилось что-то действительно серьезное…
    Но задавать вопросов я больше не стала. В принципе, я итак знала, с чем это связано, а подробности – это не так уж и важно. Главное, мы с Сонькой и пилот остались живы. 
    Владимир Николаевич усадил нас в машину и сказал водителю, чтобы вез нас домой. Пока мы шли, я слышала, как тот позвонил кому-то и сказал, чтобы с нами дежурила охрана, помимо Бори и тех, что стоят внизу, в подъезде.
    - Пусть еще один будет прямо в квартире, другой у входной двери. И чтобы не спускали с девочек глаз, вам ясно? Пусть еще медсестра подъедет,– он говорил как человек, который привык приказывать и знал, что эти приказы будут исполняться в точности. 
    Да, кажется дело и правда намного серьезнее, чем мне казалось. Но, в любом случае, я об этом если и узнаю, то не сейчас. 
    Мы сели в «мерседес» и поехали домой. За нами следовала милицейская «дэу» с мигалкой. Судья остался на аэродроме. Понятно, зачем. 

    Сонька уснула. Медсестра сделала ей укол успокоительного, и подействовал он далеко не сразу, а колоть еще один та не решилась. Это могло вызвать неприятные побочные эффекты.
    - Девочка пережила сильный шок, - сказала она мне, когда моя подруга наконец уснула. – Так что не удивительно, что даже такое сильное успокоительное подействовало не сразу. Не понимаю, как тебе удается оставаться такой спокойной? С тобой точно все в порядке, детка?
    Медсестра была женщиной лет сорока пяти, с добрым лицом и красивыми руками. И ее вопрос вызвал у меня улыбку. Она, видимо, сомневалась – может быть, у меня просто такая своеобразная реакция на шок? А вдруг у меня в любую минуту начнется припадок и я стану биться головой о стены – вот примерно о чем она думала. 
    - Не волнуйтесь, крыша у меня не поехала, - с улыбкой ответила я. – У меня просто очень крепкие нервы.
    Это было почти правдой. Нервы у меня были действительно крепкие, но это было не главное. Может быть, давая мне мой Дар, Бог поставил на моей психике своеобразный «предохранитель», который срабатывает каждый раз в стрессовой ситуации. Поэтому тогда, кода все нормальные люди катаются в истерике, я чувствую только небольшой дискомфорт.  
    - Ну, если так, то тебе действительно повезло. Ты все-таки еще совсем ребенок. Мало кто в твоем возрасте способен на такое спокойствие в подобных ситуациях… Да что там – в твоем! И взрослые люди иной раз в психушку попадают после такого!
    - Спасибо, мне действительно повезло, - сдержанно ответила я. Хотелось добавить «Лучше бы я была последней истеричкой, но не имела того, что имею». Но я, конечно, промолчала. С другой стороны, если бы у меня не было моего Дара, мы с Сонькой и этот несчастный парень-пилот уже были бы на том свете. Так что мне теперь из церкви надо просто не вылезать, благодаря Бога за мой Дар. Хотя прежде он приносил мне одни неприятности. 
    Судья приехал только в четвертом часу утра – совершенно измученный и подавленный. Мне не спалось, и я читала книжку в комнате Соньки при ночнике. Все-таки чуток переживала, что она может проснуться и на всякий случай осталась с ней. 
    - Хотите чаю, Владимир Николаевич? С мелиссой. Он успокаивает нервы, - предложила.
    - С радостью, Кирочка. Успокоиться сейчас мне просто необходимо, - ответил судья.
    Мы направились на кухню. Я заварила чай, и Марков рассказал мне, что произошло на аэродроме.
    - У самолета был пробит топливный бак. И это было сделано перед самым выездом самолета из ангара. Это была диверсия, детка… Он хотел убить мою дочь…
    Было видно, каким нечеловеческим усилием воли сейчас этот человек сдерживает слезы. 
    - Кто «он», Владимир Николаевич? – тихо спросила я.
    - Десять лет назад я посадил в тюрьму одного человека, - начал судья после долгой паузы. – Он работал в гражданском аэропорту и отвечал за проверку грузов. Но был нечист на руку, и через него проходил контрафакт на грузовых самолетах, в том числе и крупные партии наркотиков. Когда все это выяснилось, его дело передали в прокуратуру. Я осудил его на 12 лет колонии строгого режима. Он из очень влиятельной семьи, да и сам успел сколотить своими махинациями немалое состояние. Они пытались подкупить меня, предлагали все что угодно, лишь бы вынес оправдательный приговор. И когда я посадил его, он сказал, что отмстит.
    Ужасающая картина постепенно вырисовывалась перед моими глазами. Этот человек действительно почти отомстил. И месть его была бы поистине ужасной. 
    Но всплыло сразу множество вопросов.
    - Так этот человек и пробил топливный бак нашего самолета? 
    - Да. Он работал на этом аэродроме уже два месяца, проводил предвзлетную проверку машин. Именно он дает окончательное разрешение на взлет. 
    - Значит… Он пробил бак самолета перед самым взлетом… - прошептала я. – Но как ему, бывшему заключенному, да еще по такой статье, дали такую ответственную должность?!
    - Я же говорил – у него очень влиятельная семья. А в Москве, к сожалению, продается и покупается почти все. Вот так, детка… 
    - Но, значит, это было просто ужасным совпадением, что ему представилась такая возможность вам отомстить?! Вы сами сказали, что он работает там уже два месяца. Это нельзя было спланировать заранее, правильно? Ведь не мог же он заранее как-то узнать, что вы приведете свою дочь прямо ему на растерзание…
    Я заткнулась на полуслове, поняв, какую ужасную глупость только что сморозила. Он итак винит себя сейчас, что из-за него едва не погиб самый дорогой ему человек, а тут еще я такое ляпнула… 
    - Ой… Простите меня, пожалуйста… я не то хотела сказать… - залепетала я.
    - Ничего, детка. Ты сказала так, как есть… - произнес Марков и… зарыдал, как ребенок. 
    - Пожалуйста, не вините себя! Вы ни в чем не виноваты! Вы же не виноваты в том, что справедливо посадили мерзавца, а он решил вам отомстить! Тем более, никто не мог предсказать, что все сложится именно так…
    И тут я запнулась. Меня осенила ужасная догадка. 
    «Никто не мог предсказать…». 
    А что, если мог?! Если я могу, то неужели нет еще кого-то с такими же способностями?! Это, конечно, совсем уж мистическая версия – что человек, которого посадил Марков, обратился к кому-то, типа меня, и тот помог ему спланировать все… Но, однако, я не могла не рассматривать ее вовсе. Кому-кому, но не мне верить в такие вот «совпадения». 
    Судья немного успокоился. Он пил чай, который я ему заварила, и я видела, что у него на языке так и вертится конкретный вопрос.
    - Кира… Откуда ты узнала об этом? 
    Ну вот, что я говорила. Тут уж и ясновидящей не надо быть, чтобы предугадать, какой именно вопрос он хотел мне задать. Вот он его и задал. И я была готова к этому. Я уже обдумала, и решила, что я должна сказать правду. Во-первых, если я и Соньку-то обмануть не сумела, но уж провести ее отца точно могу и не мечтать. На то он и судья. А во-вторых, это просто было бы свинством. Он итак сегодня пережил кошмар, и заслуживает, чтобы ему хотя бы дома не морочили голову. А как он к этому отнесется – уже его дело. 
    - Я… Понимаете, у меня с детства есть Дар – видеть судьбы людей. Вернее, это, наверное, не совсем точно. Я могу видеть разные ситуации. В принципе, я могу контролировать свой Дар, и чаще всего вижу что-то, только если сама этого хочу. Но бывает и такое, что видения приходят спонтанно. Так и случилось сегодня… 
    Я замолчала. Все это я говорила, повернувшись спиной к судье и глядя в окно на ночные улицы Москвы. Я боялась сказать ему это и увидеть в его глазах насмешку, или страх – словом, то, что видела почти всегда, когда кто-то узнавал о моих способностях.
    - Я так и знал… - прошептал он.
    Вот этого я никак не ожидала.
    - В смысле? – я резко повернулась к нему и уставилась в немом изумлении. 
    - Я знал, что ты не такая как все. Что-то в тебе есть такое, что невозможно не почувствовать. Я это понял в ту же минуту, как ты зашла в эту квартиру вместе с моей дочерью. Но как-то не придал этому значения… Ладно, это все ерунда. Просто вчера, на аэродроме, когда ты остановила самолет перед самым взлетом, я уже понял, что это не просто детская блажь, что ты не просто испугалась полета в самый последний момент. Пока ты лежала в медпункте, Соня мне рассказала, что ты кричала там, в самолете. Про взрыв. Когда самолет вернулся в ангар, техники подтвердили диверсию – повреждение топливного бака. Самолет взорвался бы, как только стал набирать высоту. 
    Я молчала. Мне нечего было сказать. Да и не нужно было. Марков понял все еще там, на аэродроме, когда Сонька передала ему мои слова перед обмороком, и когда он получил подтверждение этих слов. Сейчас он спросил меня просто для очистки совести, как говорится. 
    - Ты спасла мою дочь. Сказать, что я тебе благодарен за это – ничего не сказать. Теперь ты мне тоже как дочь. И у тебя будет все, что есть у нее. Все, что я смогу дать вам обеим – я дам. Я почти уверен, что ты станешь спорить и отказываться. Но прошу тебя, позволь мне хоть как-то отблагодарить за то, что ты сделала. В полной мере я, конечно, не смогу тебя отблагодарить никогда. Моя дочь – это моя жизнь, а жизнь нельзя оценить или измерить ничем. Но сделать что-то для тебя мне будет самой большой радостью. Не лишай меня этого, пожалуйста. 
    - Вы очень устали, Владимир Николаевич. Да и я тоже. Пойдемте спать… - произнесла я. 


    ГЛАВА 6

    - С наступающим!
    Я щекотала Соньку и стягивала с нее одеяло.
    - Тебя с ним же, - сонно пробормотала Сонька, пытаясь от меня отбиваться. Разбудить ее удалось без особого труда. Через минуту мы уже обе, с оглушительным хохотом, скакали по кровати и кидались подушками. Выглядела Сонька отдохнувшей и как будто бы даже совсем отошедшей от вчерашнего шока. Она хорошо выспалась, да и ее жизнерадостный нрав сказался. 
    - Девочки, завтрак на столе! – заглянув в комнату, известила нас тетя Люба, домбработница Марковых. 
    На этот раз я чувствовала волчий аппетит – не в пример вчерашнему вечеру. Да и до еды ли тогда было. И Сонька тоже пулей понеслась на кухню, учуяв соблазнительные ароматы теть Любиной стряпни. 
    - Ай-яй, настоящие леди не садятся за стол в пижамах! – добродушно ворчала пожилая женщина. 
    - Теть Люб, вы мне пальцем покажите, где тут хоть одна эта самая леди? – Сонька невинно хлопала глазками, запихивая в рот огромный кусок омлета с грибами, помидорами и сыром. Изысканными манерами моя подруга никогда не блистала. Тетя Люба только неодобрительно закатила глаза к потолку и дала Соньке шутливый подзатыльник. 
    - А где папа? – вспомнила Сонька.
    - Поехал с утра не скажу куда, - загадочно улыбнулась тетя Люба.
    - Партизанка, - рассмеялась Сонька. 
    В коридоре уже стояла дивная пушистая сосна выше человеческого роста и огромная коробка – видимо, с украшениями.
    - Отец вам вон работку оставил, - подсказала женщина.
    Мы переоделись и вприпрыжку понеслись выполнять препорученную непыльную и весьма приятную работку. 
    - Кир, - несмело начала Сонька, когда мы уже вешали на елку светящуюся гирлянду. – Ты мне ничего не хочешь рассказать?
    Так я и знала. Хотя чего ж я ждала – после такого? Сонька не вчера родилась. Тут бы и осел догадался, а Сонька на осла совсем не похожа. Придется и ей все рассказать, теперь уж деваться некуда. 
    - О чем ты? – задала я глупейший вопрос на свете. Ну надо же было что-то сказать…
    Сонька посмотрела укоризненно.
    - Тапком прикидываться ты никогда не умела. Выкладывай.
    Я, припертая к стенке в прямом и переносном смысле (я сидела в углу, облокотившись на стену), вздохнула и сказала Соне все то же самое, что утром поведала ее отцу. И реакция дочери лишь незначительно отличалась от реакции родителя.
    - Я так и знала! – Сонька выглядела почти ликующе, - Я знала, что ты особенная!
    - Тоже мне, особенность… - пробубнила я. Но, казалось, Соньку это ничуть не смутило.
    - Кира, да это же здорово! Ты же все можешь! Все-все! И ты мне жизнь вчера спасла… Нам всем. 
    Она немного сникла, видимо, вспоминая пережитый ужас.
    - Если бы не твой Дар… Кира, это же потрясающе… - прошептала она. – Ты можешь раскрывать преступления, да что раскрывать – ты можешь предотвращать их! Только подумай, что можно сделать с такими возможностями, как твои! 
    Я слушала молча, совершенно не разделяя ее оптимизма, но и не спеша ее разочаровывать. Не скажу ж я ей, что с моими возможностями можно скорее натворить бед, чем предотвращать их. Тем более, Дар у меня полудикий, да и лет мне не так много, чтобы я научилась им владеть в достаточной мере. Он как пулемет со сбитым прицелом – никогда не знаешь, что от него ожидать. Может спасти, а может и убить. И не только меня саму. В общем, сложностей от него куда больше, чем пользы. По крайней мере, пока.
    - Такие, как ты, работают в спецслужбах. Мне папа рассказывал. Это как мощный инструмент, который дает почти неограниченную власть! – Сонькины глаза горели детским восторгом. Да, действительно – восхищаться подобными способностями могут только те, кто их не имеет. А те, кто имеют, почти всегда мечтают от них избавиться. 
    - Ага, власть. Конечно, - пробухтела я. – Сонь, я тоже очень наслышана о подобных людях. И, поверь, их участи не позавидуешь. Это те же рабы, которые сами себе не принадлежат. В лучшем случае, становятся «придворными кудесниками» в твоих хваленых спецслужбах, в худшем – подопытными кроликами. И ни к тому, ни к другому, поверь, я не стремлюсь. Поэтому я не собираюсь открывать свой Дар больше никому. 
    - Шила в мешке не утаишь, - произнесла Соня. – Все равно это когда-то откроется, и ты попадешь под наблюдение. 
    - По крайней мере, я сделаю все, чтобы максимально отдалить этот момент, - сказала я немного резче, чем хотела, давая понять, что больше не хочу разговаривать на эту тему. Сонька меня поняла и больше не приставала.  
    - Сонь, можно попросить тебя кое о чем? – неуверенно спросила я, когда мы перекочевали в Сонькину комнату. Она разработала план, в соответствии с которым сейчас мы отправлялись в магазин за новогодними нарядами. Я было начала спорить, но Сонька непререкаемым тоном объявила, что это распоряжение генералиссимуса, то бишь отца, и если я начну спорить, то меня надлежало связать и отвести туда насильно. Поняв, что так просто мне не отвертеться, я решила сразу поделиться с Соней планами на сегодняшний вечер. Представляю, какая буча сейчас поднимется… 
    - Конечно. Спрашивает еще она! – ни о чем не подозревая, весело сказала подруга.
    - Сонь… Понимаешь… Кажется, я не смогу провести сегодняшний вечер с вами…
    Сонька резко повернулась ко мне, и мы едва не столкнулись лбами. 
    - Это что, последний анекдот? Не смешно.
    - Увы, нет…
    Я чувствовала себя предателем, но отступить не могла. Время сейчас было дорого. 
    - Кир, ты это чего? – в голосе Соньки послышались жалобные нотки. – Я тебя обидела чем-то что ли? Ну хочешь, не пойдем за этими дурацкими платьями, подумаешь! Просто папа хотел сделать тебе приятное. Он же знает, какая я шмоточница, наверное, думает, и ты любишь красивую одежду! Ты не обижайся, пожалуйста. Да и какая девушка не любит принарядиться? Вот увидишь, тебе тоже понравится! Ты только начни – потом тебя из магазинов за уши не вытащишь! – Сонька тараторила как пулемет. Я знала ее достаточно, чтобы понять – она догадывается, что дело тут совсем не в этом, и что никакой обиды у меня в помине нет. Просто не хотела слышать то, что я скажу. Она боялась, что я скажу, что возвращаюсь в Краснодар. 
    - Ты же прекрасно понимаешь, что речь совсем не о том… - мягко сказала я.
    - Понимаю! Только в чем тогда? – запальчиво произнесла подруга.
    - В Антоне.
    Сонькины и без того огромные глаза просто выкатились из орбит.
    - Польском?
    Я кивнула.
    - При чем тут он?!
    - Мне нужно съездить к нему. Сегодня же.
    Тут на лице моей подруги отразилась вся гамма эмоций – от изумления до обиды. Причем все сразу. Но вопросы она стала задавать все же по порядку.
    - Ты что, знаешь где он? – вот она, судейская дочь. Начинает с самого начала. 
    - Знаю. 
    - И зачем тебе к нему?
    - Это долгая история.
    - А я никуда не тороплюсь, - и Сонька, демонстративно сложив на груди руки, уселась в кресло, всем своим видом настоятельно рекомендуя мне сделать то же самое. Я присела и поведала ей историю нашего с Антоном знакомства – сперва заочного, потом личного - не упуская на этот раз ни одной детали. 
    - Понятно, - сказала Сонька, хмыкнув, когда я закончила. – Ладно, езжай к своему отроку. Только знаешь… Что-то не очень мне верится, что ты просто решила примерить на себя амплуа Чипа и Дейла, которые спешат на помощь… Не то, чтобы я подозреваю тебя в недостатке альтруизма. Но дело не только в этом, ведь так?
    Я почувствовала, что предательски краснею. Такое со мной случается редко. Но сейчас был тот самый случай. Мне прямо указали на то, в чем я не признавалась даже самой себе. 
    - Понятно. Можешь не отвечать, - кивнула Сонька. – Ты что, втрескалась в Польского?
    Теперь я, кажется, приняла такой цвет, что с легкостью могла бы заменить на светофоре сигнал, обозначающий «стоп». 
    - Ладно, - махнула рукой Сонька, так и не дождавшись от меня никакого вербального ответа, - я тебе, в конце концов, не мать, и это не моего ума дело. Я просто хочу быть уверенной в твоей безопасности. Ты мне можешь это гарантировать?
    - Да, - немного подумав, уверенно ответила я.
    - Хорошо. Папа скоро вернется, и его водитель в твоем распоряжении. Час-то ты потерпишь, надеюсь? – спросила подруга, уже со своей обычной задорной улыбкой. Я бросилась ей на шею, принялась ее обнимать и расцеловывать, повторяя, какая она у меня замечательная. Сонька смеялась и твердила «Вот увидишь, какая я могу быть замечательная, когда приеду и надеру вам обоим задницы, если что-то пойдет не так». 
    Владимир Николаевич, узнав по возращении, что я сваливаю в неизвестном направлении и на неопределенное время, удивленно вздернул брови.
    - Кирочка, что случилось? 
    На этот случай мы с Сонькой уже разработали версию о том, что у меня в Тульской области заболел родственник, и я решила проведать его. Версия, конечно, получилась убогой. Но, впрочем, если Марков и заподозрил обман, то сделал вид, что все в порядке. На то и был расчет – не стал бы он, в самом деле, допрашивать меня с пристрастием, выясняя истинную цель моего вояжа. Говорить ему о Польском было бы слишком опрометчиво. Еще неизвестно, что этот охломон натворил и почему его так упорно разыскивает милиция. А судья Марков к стражам закона имеет самое что ни на есть прямое отношение. 
    - Ну, если уж ты вряд ли вернешься к сегодняшнему вечеру, то считаю возможным поздравить тебя немедля, - улыбнулся судья, доставая из кармана своего дорогущего пиджака две коробочки. Одна из них была упакована в синюю бумагу с золотым бантом, другая наоборот. Ту, что была золотая с синим бантом, он протянул мне.
    - С наступающим тебя, детка, - сказал он. – Пусть следующий год принесет тебе все то, о чем ты всегда мечтала. Со своей стороны обещаю приложить к тому все мыслимые усилия. 
    Я смутилась и взяла коробочку. Дрожащими от волнения и трогательности момента руками и развязала бант и открыла коробочку. Там была еще одна – обтянутая золотистым бархатом. Открыв и ее, я увидела внутри дивную подвеску с бриллиантами на золотой цепочке. 
    - Какая красота… - выдохнула я, рассматривая это чудо. Подвеска изображал ангела с распростертыми крыльями, на которых, словно крошечные звезды, переливались бриллианты. Он был прекрасен. Тронутая до глубины души, я едва сдерживала слезы – Спасибо…
    - Ты стала ангелом-хранителем моей дочери. Пусть эта вещь будет напоминанием тебе о том, что ты сделала, - шепнул мне на ухо Владимир Николаевич, надевая украшение на шею. – А мы-то об этом и подавно не забудем. 

    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: Kaljari
    Категория: Другое
    Читали: 67 (Посмотреть кто)

    Размещено: 7 июня 2009 | Просмотров: 990 | Комментариев: 2 |

    Комментарий 1 написал: Krono (11 июня 2009 00:24)
    С моей точки зрения, многое не сходится. Во-первых человек, который чего-то очень не любит и не понимает (как Кира самолеты) не станет вдруг радоваться, если ему предложат это же, только "лучше" (истребитель). С моей точки зрения адекватная реакция Киры это категорический отказ садиться в самолет, потому что ей не было бы разницы какой именно вид самолета, ведь она их просто не переносит и сядет туда только в крайнем случае. Таким образом, она согласилась полететь только после очень долгих уговоров Сони (как я считаю). Я понимаю, что учитывая дальнейшие события, описывать это длительную подготовку к полету нет особого желания, но иначе выглядит неправдоподобно. Можно было в качестве ситуации спасения Кирой Соню выбрать другую ситуацию (не с истребителем), тогда все было бы проще. Во-вторых, уверены что действительно можно просто так полетать на истребителе, без разрешение на то властей и т.д. Истребитель - стратегически важный объект, оружие и далеко не всем высокопоставленным лицам можно просто так "покататься". Хотя если вы знаете точно, то другое дело, это просто догадки :-) В-третьих неправдоподобный типаж пилота. Ну не представляется он мне таким веселеньким шутливым дяденькой, а тем более на работе. Гораздо правдивее было бы видеть его серьезным, ответственным, спокойным и уравновешенным человеком. В-четвертых вы уверены, что от пробоины в баке будет взрыв? В-пятых бывший заключенный, если у него есть хоть толика ума, не стал бы осуществлять покушение, когда все улики указывают на него. В-шестых судья, как мне кажется, перестал быть похожим на судью. Ну разве мог бы он постоянно употреблять это "детка"? Ну и другое. В-седьмых не поверю, что Кира вот так вот просто взяла бы, да рассказала. Она могла или вообще не говорить, или просто сослаться на то, что как-то почувствовала, сама не знает как. Сверхвозможные вещи - это не обыденность. По-идее Кира должна была хранить этот секрет до последнего и только человеку, которому полностью доверяет и знает его, хорошо могла бы об этом рассказать. Судья не стал бы ее допрашивать. И не обязательно пытаться провести судью и говорить все так, чтобы он полностью поверил. Он просто благодарен за спасение дочери и больше его ничто не должно волновать. В-восьмых не обосновано почему отец Сони вдруг принял Киру как собственную. Да, Кира спасла его любимую дочь, и он бы к примеру пообещал ей всячески помогать, сделать для нее все, чтобы отблагодарить, но вряд ли принять ее за собственную дочь. Она не могла вдруг стать для него родным человеком.

    Извиняюсь, что я так разошелся. Просто надеюсь, что мои комментарии будут восприняты.


    Комментарий 2 написал: Kaljari (11 июня 2009 06:18)
    Спасибо огромное! Сверхконструктивная критика - очень полезная штука! Согласна по всем пунктам. Я, правда, не претендовала на стопроцентную реалистичность событий, но, наверное, если все было бы описано в соответствии в твоими замечаниями, было бы лучше. Посмотрю, что можно сделать.

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2020 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.