«    Апрель 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус |

Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 2
GooglebotYandex

Гостей: 28
Всех: 30

Сегодня День рождения:

  •     Notranda (17-го, 9 лет)
  •     Лили Марлен (17-го, 29 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 2573 Кигель
    Флудилка Поздравления 1787 Lusia
    Стихи моховые песенки 0 Зелёный-Мох
    Проза Галлерея портретов вымышленной династии (цикл иллюстрированных саг) 0 Зелёный-Мох
    Рисунки и фото Чёрно-Белые Галлюцинации с Древнего Марса 7 Зелёный-Мох
    Стихи ЖИЗНЬ... 1646 Lusia
    Флудилка Время колокольчиков 209 Моллинезия
    Флудилка Курилка 2228 Muze
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 596 Моллинезия
    Организационные вопросы Заявки на повышение 801 Евген

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Нити Судеб Главы 7, 8

    ГЛАВА 7

    Я сидела в судейском «мерседесе», который мчал меня в Тульскую область. Я смотрела в окно на заснеженные поля и леса, и думала о том, что ждет меня впереди. Я не сомневалась, что Антон все еще там, и я что я смогу найти дорогу. Проблема была не в том. 
    Что я скажу ему? Как объяснить свое внезапное пришествие, когда даже московская милиция сбилась с ног, разыскивая его? Ой, простите, я тут мимо проходила? Короче, у меня, как всегда, с объяснениями - беда. И так же, как всегда, придется действовать экспромтом. 
    Через три часа мы подъехали к нужному месту. На каждом повороте я, не задумываясь, указывала направление. Вскоре мы выехали на проселок, проходящий прямо по берегу Волги. Теперь было совсем близко. Основной поселок остался позади, теперь коттеджи встречались лишь изредка, разбросанные по берегу то тут, то там. Да, места здесь были – живописней не придумаешь. Справа – замерзшая Волга, напоминавшая сейчас белую, широкую дорогу, убегающую за горизонт, слева подступал лес, где березки и сосны стояли вперемежку. Все это напоминало мне знакомую с детства сказку про Морозко. Лес стоял в торжественном, сказочном одеянии из переливающегося серебра. 
    Наконец я увидела впереди знакомый дом, огороженный кирпичным забором с коваными воротами. Сердце гулко забилось, и я никак не могла справиться с этим некстати взбесившимся органом. С какой стати я так переживаю?! В конце концов, прекрасно понимала с самого начала, на что шла. Если Польский покрутит мне пальцем у виска и укажет на дверь – его можно будет понять. 
    - Вот здесь остановите, - попросила я водителя, когда мы поравнялись с кирпичным забором. 
    Я вышла из машины на заснеженную проселочную дорогу. Трескучий декабрьский мороз щипал кожу. Сонька заставила меня надеть свою шубку, и теперь я от души ее за это мысленно поблагодарила. Здесь было гораздо холоднее, чем в Москве, уже не говоря про Краснодар. В своей курточке на рыбьем меху я бы тут же примерзла к этим самым кованым воротам. 
    Подойдя к калитке, я остановилась в нерешительности. Что дальше? Крикнуть? Постучать? Перелезть? Ни один из вариантов мне не нравился. Все-таки хотелось соблюсти хоть какие-то приличия. Хотя о каких приличиях тут может идти речь, когда я уже нарушила все, какие только могла, свалившись как снег на голову человеку, который скрывается от закона и гостей вроде меня вряд ли ждет?! Ладно, пока что я никому еще никуда не свалилась. Только пытаюсь. 
    Не питая особой надежды на то, что мне ответят, я все же постучала в калитку. В окружающей тишине звук, которым она отозвалась, напоминал грохот самосвала, груженого металлоломом. Моветон жуткий – так ломиться, но что еще было делать?  
    И, на мое удивление, во дворе послышались какие-то признаки жизни. Дверь дома, тихо скрипнув, открылась, заскрипели по снегу шаги. 
    - Илюха, ты сдурел совсем?! Какого хрена так долбишь в кали…
    Калитка открылась, и Польский умолк на полуслове. Немая сцена в «Ревизоре» отдыхает. 
    - Привет, - крякнула я после получасового, как мне показалось, молчания. 
    - Привет, Кира… 
    Надо же, он даже вспомнил мое имя. После такого шока, какой, без сомнения, только что испытал он, я на его месте забыла бы и свое собственное. Его лицо в тот момент, когда он открыл калитку и увидел меня вместо ожидаемого и неведомого мне Илюхи, было достойно полотен лучших художников мира. Шедевр получился бы бессмертный. 
    - Проходи… - произнес он, как только к нему частично вернулся дар речи. Должна признать, это произошло в рекордно короткие сроки. Это делало ему честь. Не всякий умеет так быстро взять себя в руки. 
    - Я могу отпустить водителя?
    - Конечно… - кивнул Антон. Держался-то он держался, но из ступора, как ни крути, так просто не выходят. Сейчас у меня некстати появилось желание рассмеяться, так комично он в нем выглядел. Но я благоразумно сдержалась. 
    Водитель помог мне достать из багажника большой пакет с едой – я подумала и об этом. Конечно, ему наверняка кто-то привозит все необходимое, но лишним не будет. Вручив пакет остолбеневшему Польскому, водитель сказал мне, что приедет в любое время по звонку, и откланялся. Шины зашуршали по заснеженной дороге, и скоро «мерседес» скрылся из виду, слившись с окружающей белизной пейзажа. А мы с Антоном так и стояли друг напротив друга у забора. 
    - Блин, ну я и придурок! – опомнился Антон. – Я тебя заморозил совсем! Проходи скорее в дом! Ты извини, я просто немного… удивлен.
    Теперь я уже не сдержалась и рассмеялась. Он ведь сам стоял все это время в одной футболке и джинсах на двадцатиградусном морозе, и, кажется, даже не заметил этого. 
    Мы, наконец, зашли в дом. Там было тепло и уютно, и пахло хвоей.
    - У тебя и елка тут есть? – теперь настал мой черед удивляться. Криминал криминалом, а Новый год по расписанию. 
    - Друг вчера привез, - улыбнулся Антон. – Только я еще нарядить не успел…
    Я взглянула на него, и сердце снова забилось быстро. И на этот раз совсем не от тревоги. Но от чего – я не понимала. Или просто не хотела понимать?
    - Я тебе тут привезла кое-что из продуктов. Конечно, не сомневалась, что с голоду умереть тебе и тут не дадут, но лишним не будет, - кивнула я на пакет, который он все еще держал в руках, и, по-моему, забыл о нем так же, как до этого о морозе. 
    Так и оказалось. Он удивленно посмотрел на пакет, и, видимо, только сейчас понял, что что-то все это время держал в руках. 
    - Э… Спа…сибо…
    Теперь уже рассмеялись мы оба, прекрасно друг друга поняв.
    Я разобрала пакет, часть продуктов поставив в холодильник, часть выложив на стол, чтобы соорудить праздничный ужин. Все-таки Новый год на носу. Все это время мы болтали так, как будто встретились в подъезде дома, в котором оба живем – как будто эта встреча была самым естественным делом на свете. Чего-чего, но такой реакции от Антона я никак не ожидала. И это было, пожалуй, самое приятное удивление, которое я испытала в своей жизни. Может, конечно, это на нем так шок сказывается, и он еще просто не пришел в себя. Но, в то же время, я была уверена, что он полностью осознает происходящее, что у него на языке вертится тысяча вопросов, каждый из которых был более чем уместен. Но он ни о чем не спрашивал. И я была ему за это безумно благодарна. Конечно, он задаст их. Но надеюсь, что потом, позже… 
    Почистив картошку на оливье, я поставила ее на плиту. Тем временем Антон чистил рыбу – занятие, от которого я открестилась, а он принялся за него с радостью. 
    - Мне папа всегда говорил, что разделывать рыбу, так же, как и готовить мясо – мужское занятие, - улыбался Антон. 
    - Вижу, что его уроки не прошли зря, - заметила я, наблюдая, как ловко управляется парень с большой форелью. 
    - Надеюсь, что не только кулинарные… - произнес Антон, и запнулся. Видно было, что он сказал что-то, что посчитал лишним, и понял это, только после того, как сказал. Тень набежала на его лицо, но я пришла ему на помощь, сделав вид, что не услышала:
    - И мой папа готовил потрясающе. Гораздо лучше, чем мама, - улыбнулась я. Это было чистой правдой. – Она не любила готовить, и не скрывала этого. Готовила только в самых экстренных случаях – например, когда папа уезжал в командировки.
     - Ну, тогда твоей маме просто сказочно повезло! Моя не вылазила из кухни. У меня еще два младших брата. Представь, только накормить такую ораву – сколько нужно времени и сил потратить, не говоря уже обо всем остальном!
    - Так здорово, когда есть братья или сестры… - мечтательно произнесла я. – Я всегда мечтала, чтобы у меня они были.
    - О, ты себе просто не представляешь, что это такое! – рассмеялся Антон, - Отец пропадал на работе, чтобы обеспечить нас, мать полностью занята хозяйством, и много времени уделять детям тоже не могла. А мне было уже 10, когда родились Пашка с Мишкой – близнецы. И все воспитание этих ксерокопий, фактически, легло на меня! Начнем с того, что лет до трех я их даже не различал. Пашка, старший, лоботряс еще тот был с самого детства. Постоянно бедокурил! И я его тайком помечал крестиком на затылке, чтоб Мишке за его выходки не попадало. А он, засранец, скоро разгадал это, и крестик стал стирать. И кто из них кто, не сознавались – Мишка всегда брата покрывал. Не наказывать же обоих! Потом я придумал новый выход из положения – стал помечать уже не ручкой, а водостойким маркером. Думал, теперь-то Пашка, хулиган, точно не выкрутится. Не тут-то было! Мишка стал рисовать крестик и себе. 
    Я не помню, когда в последний раз так смеялась. Антон был потрясающим рассказчиком. Его можно было слушать часами.
    - Тогда было трудное время, но счастливое. Отец только начинал бизнес, а время было постперестроечное – сама понимаешь. Нам всем порой туго приходилось, но мы были очень дружными, во всем друг друга поддерживали. Мне было 16, когда родители развелись. 
    Теперь голос парня зазвучал совсем по-другому. Было ясно, что эти воспоминания его ранят.
    - Отец все больше времени уделял работе. От этого, конечно, материальное положение становилось все лучше и лучше с каждым годом. Но на семью у него ни времени, ни сил совершенно не оставалось. И мать не выдержала. Я не виню их. Мелким, конечно, понять это все было куда тяжелее… Развелись родители мирно, без скандалов, без ссор. У них и сейчас сохранились прекрасные дружеские отношения, хотя оба уже создали новые семьи. Мишка с Пашкой остались с мамой в Питере. Ну а я, соответственно, с отцом в Москве. Через 3 года после развода мама снова вышла замуж, и они все уехали в Германию. Отец стал открывать филиалы по всей стране, и пару лет назад обосновался в Краснодаре – южный филиал оказался самым перспективным. А я остался в столице, закончил университет, и отец назначил меня руководить головным офисом. Чем я и занимался до самых недавних пор...
    Мне стало ужасно стыдно. Антон только что рассказал мне чуть ли не всю свою жизнь, а я не могла рассказать ему и малой части своей. Плюс ко всему еще и пару раз чуть не проболталась, что знаю его отца. Тогда бы пришлось рассказывать все – а к этому я отнюдь не была готова. Да и не хотелось разрушить этим нежданную, но такую потрясающую легкость, которая появилась между нами. Пусть этот вечер складывается и дальше так же легко, как начался. А все вопросы и объяснения подождут. 
    - А ты, Кира? Где твоя семья?
    - У меня никого нет, кроме крестной. И та – очень далеко… 
    Антон понял, что мои воспоминания о детстве далеко не так безоблачны, как его, и не стал расспрашивать дальше. 
    - Пойдем-ка наряжать елку! – весело произнес он, отправляя в духовку уже разделанную, нафаршированную овощами и завернутую в фольгу форель. На этот раз уже он пришел мне на помощь и не дал погрузиться в грустные воспоминания. 
    - Прекрасная мысль, господин Польский! 
    И мы отправились в гостиную. Весь дом, как я уже успела заметить, был отделан в древесных и бежевых тонах. Мебель, шторы, немногочисленный декор – все было подобрано очень здорово, ничто не резало глаз и не казалось лишним. Все было просто и очень уютно. А гостиная покорила меня камином. Настоящим, с дымоходом, кованой решеткой и кочергой, в котором уже весело потрескивали горящие поленья. На полу был разостлан мягкий пушистый ковер цвета кофе с молоком. 
    Мы с Антоном засунули елку в ведро с песком, чтобы не падала, и поставили всю конструкцию в угол, который очень кстати оказался свободным. 
    - В детстве мы с братьями каждый год вот так же наряжали елку. Мелкие все время то переворачивали ее, то били игрушки, то путались в гирляндах. Короче, помощи от них не было никакой, зато хлопот – сколько угодно. Но все равно было очень весело. С моими оболтусами веселья всегда хватало, - с улыбкой рассказывал Антон, вешая на елку очередной шар.
    - Ты по ним очень скучаешь, да? – догадалась я.
    - Конечно! Мы, конечно, видимся пару раз в год – то мать приезжает с ними сюда, то мы с отцом навещаем их. Но все равно это ведь не то, - и потом добавил со смешком - Мои братья стали похожи на бюргеров, при этом ничуть не пожертвовав своей типично русской неугомонностью. 
    Я снова ржала, как полковая лошадь. Представила двух русских сорванцов, выросших в стране аккуратистов и зануд, у которых вся жизнь расписана по секундам. Представляю, какого шороху они навели на этих самых бюргеров. 
    - Интересно, чем же тогда они стали походить на немцев? – удивилась я.
    - Практичностью. Никогда не ожидал, что моих двух раздолбаев можно этому научить. А они вон в школе сейчас учатся и недавно стали подрабатывать разносчиками газет по несколько часов в неделю. На день рождения подарили мне вот это, - он показал серебряный браслет на запястье, - и были горды как индюшки, что купили его на свои личные, честно заработанные дойчмарки. 
     Я была растрогана до глубины души и тем, что он рассказывал, и тем, как рассказывал. Неподдельная родственная нежность, которую они, мужчины, так плохо умеют скрывать. А Антон, казалось, скрывать даже и не пытался. 
    Тут из кухни потянуло горелым. Мы хором чертыхнулись, и со смехом понеслись на кухню. Вопреки нашим подозрениям, упомянутый запах исходил не от форели в духовке, а от кастрюли, о которой я благополучно забыла. Из нее выкипела вся вода, и картошка, соответственно, стала подгорать. 
    - Кажется, в кулинарии ты следуешь по стопам своей мамы, - смеялся Антон, пока я снимала зловонную кастрюлю с плиты и выворачивала ее содержимое в мусорное ведро.
    - Ты ничего не понимаешь, - так же корчась от смеха, ответила я, - я просто только что открыла новый рецепт салата оливье – без картошки. 

    ГЛАВА 8

    - Что ты там возишься, Антон? Уже почти двенадцать! – торопила я его, запрыгивая в сапоги.
    - Уже бегу! – отозвался он откуда-то из недр кухни, и в подтверждение своих слов показался оттуда с бутылкой шампанского и двумя хрустальными бокалами.
    Мы выскочили на улицу как раз в тот момент, когда кремлевские куранты в телевизоре начали бить полночь.
    - С Новым годом! – весело заорали мы друг другу, под хлопок открываемой Антоном бутылки.
    Над коттеджным поселком взметнулись разноцветные фейерверки, и я вам скажу, были ничем не хуже тех, что пускают в Краснодаре на центральной площади. Сразу видно, что тут не простые смертные дома себе строят. 
    Мы чокнулись бокалами, продолжая выкрикивать всякую веселую чепуху друг другу и любуясь салютом. Было так весело, так легко, что хотелось петь, кричать и носиться по этим пушистым, белоснежным просторам. Антон, словно прочитав мои мысли, поставил бутылку с шампанским и свой бокал прямо на землю, и с возгласом «Защищайся, каналья!», соорудил снежок и запустил им в меня. Я успела пригнуться, так же избавиться от бокала, и, недолго думая, тоже принялась швыряться в него снежными снарядами. Мы носились по сугробам как два веселых щенка, визжа и опрокидывая друг друга в снег. Такого беззаботного веселья у меня не было, пожалуй, никогда.
    Но, как известно, хорошего понемножку. И тем, что нам об этом напомнило, стал свет автомобильных фар, показавшийся вдалеке на дороге. Мы с Антоном тут же замолчали и переглянулись.
    - Ты кого-то ждешь? – спросила я настороженно.
    - Нет. Илюха только второго вечером должен приехать. Да и фары у него другие… А случайные тут не ездят. Идем.
    И он, взяв меня за руку, потащил в гараж.
    - Если что, сможем, по крайней мере, быстро скрыться, - сказал он, доставая из кармана ключи от машины. Взвизгнула сигнализация, заурчал мотор. Антон приложил палец к губам.
    Несколько минут мы напряженно ждали, выглядывая из гаража. Наконец, шины зашуршали у самого забора. Мы отступили от двери, лишившись обзора. Незваные гости заглушили мотор. Дверца хлопнула только один раз. Остается надежда, что неизвестный прибыл в одиночку и в машине больше никого не осталось. 
    Перед самой калиткой заскрипели по снегу шаги. Прибывший некоторое время потоптался, потом послышалась какая-то возня и звук спрыгнувшего на землю тела. 
    Вот сволочь! Через забор перелез!
    Я, рискуя столкнуться с неизвестной сволочью нос к носу, все-таки осторожно выглянула во двор. И поняв, что сволочь эта вовсе не неизвестная, сперва остолбенела. Впрочем, почти тут же пришла в неописуемую ярость.
    - Паразит, ты какого хрена сюда приперся?! – взревела я, выскакивая из гаража с намерением кинуться на Харитонова с кулаками. Антон, естественно, ничего не понимающий, последовал за мной. 
    - Ты чего дерешься, больно же! – взвыл Харитонов, тщетно пытаясь уворачиваться от моих тумаков. А лупила я его совершенно безжалостно. 
    - Пардон, тут семейная сцена? – вмешался Антон, ловя мои руки. Я брыкалась и продолжала кидаться на Лешку. 
    - Какая, к хренам, сцена?! Этот идиот за мной следил! – рычала я. – Ну погоди у меня! 
    - Ребят, может, в дом пройдем, а? – выдвинул предложение Антон, с трудом сдерживая мои порывы набить другу морду. 
    Минут через пять я уже вдохновенно материла Харитонова на кухне. Лешка терпеливо ждал, пока мой поток красноречия иссякнет, а Антон с большим трудом сдерживал хохот. Таких идиоматических конструкций, какие я употребляла в тот момент, ему слышать явно еще не доводилось. Нормальный, более ли менее конструктивный разговор начался значительно позже.
    - Могу я, наконец, поинтересоваться, кто наш гость, Кира? - спросил Антон. Все происходящее его явно забавляло. – То, что ты сейчас так эмоционально поведала о его сексуальной ориентации, умственных способностях и ближайших родственниках, конечно, ужасно любопытно, но совершенно не информативно. 
    Антон откровенно потешался над ситуацией, а Харитонов сидел мрачнее тучи. Так я его еще не материла. 
    - Да он сейчас сам нам все поведает. Правда, Харитонов? – угрожающе прорычала я, плюхаясь на табуретку. Та жалобно скрипнула и пошатнулась. 
    - Ты знаешь, что этот человек – преступник? – с непроницаемым выражением лица произнес Лешка. Мы с Антоном, на которого он при этом кивнул, удивленно переглянулись. 
    - Выбирай выражения! – угрожающе зарычала я.
    - Ну, почему же. Он почти прав, Кира. Пусть изложит свои соображения, - невозмутимо ответил Антон, прикуривая сигарету. Я тоже закурила. 
    - Тебе прекрасно известно, что он выкрал документы у отца. Так вот, теперь мне стало известно, зачем ему это было нужно. Он путается с… некоторыми криминальными структурами, и решил провернуть сделку за спиной у своего родителя. С участием упомянутых криминальных элементов. Теперь его ищет вся московская милиция по подозрению в мошенничестве и связи с организованной преступностью. 
    Антон уставился на меня. И думал он сейчас явно не о тех обвинениях, которые выставил ему Харитонов. В его глазах читалась обида на меня. Он понял, что я его обманула. Но в чем и зачем – еще не понимал. 
    - Прости, Антон… – произнесла я. 
    Он промолчал и отвернулся.
    - Может, для начала, представишься? – обратился он к Харитонову. 
    - Алексей, - сквозь зубы процедил тот.
    - Так вот, Алексей. Почти все, что ты говоришь, правда. Я понятия не имею, откуда у тебя эта информация, да это в данный момент и не важно. Но вот в одном я тебя все-таки вынужден поправить – документы я выкрал вовсе не для того, чтобы заключить сделку, а как раз наоборот – чтобы ее предотвратить,- невозмутимо говорил Антон. – И милиция меня ищет совершенно по другой причине.
    - Я тебе не верю, - совсем по-детски выпалил Лешка.
    - Дело твое. Эта сделка – самая большая ошибка, которую только может сделать мой отец. Если она состоится, он потеряет почти три миллиона евро. Естественно, он об этом и не подозревает. Слишком хорошо все налажено у тех людей, с кем он собирается иметь дело. 
    - А тебе это откуда так хорошо известно? – ядовито спросил Леха.
    - Жизнь длинная, и богата разными событиями, - туманно ответил Антон и усмехнулся. – Я, разумеется, не ангел. Но мошенником точно никогда не был. 
    - Почему тогда ты просто не рассказал обо всем отцу? – не унимался Харитонов.
    - И как, интересно, это бы звучало? «Пап, ты знаешь, я тут случайно услышал, что ты собираешься иметь дело с мошенниками и бандитами»?! А ты не подумал, что ему в первую очередь захотелось бы узнать, откуда у меня такие глубокие познания московских криминальных структур? Или просто бы элементарно мне не поверил? – все это Антон говорил с сардонической ухмылкой, но я видела, что в нем закипает гнев. Я его прекрасно понимала. Ему приходится объясняться неизвестно с кем, который обвиняет его непонятно в чем. Если честно, я не понимаю, зачем он вообще с ним разговаривает. Я бы на месте Антона просто выставила его вон. 
    - Сделка должна состояться через два дня. Я выкрал документы, без которых она состояться не может. У руля фирмы, с которой отец собирается заключить эту сделку, стоит человек, по уши повязанный с криминалом. Через неделю на этом посту его сменит другой человек. Обстоятельства этой смены я вам излагать не буду, но это известно достоверно. И если отец будет иметь дело с ним – все будет нормально. Потому и ищут меня сейчас все подряд: люди отца – чтобы вернуть документы, эти головорезы – с той же целью, еще и менты – за ту перестрелку у бара, - с усмешкой заключил Антон. 
    - Значит, ты все-таки имеешь какое-то отношение к криминалу? – не удержалась я от вопроса. 
    - Скажем так – очень косвенное, - ответил Антон. Было ясно, что он не собирается разглагольствовать на эту тему.
    - Настолько косвенное, что даже знаешь, кто и как собирается кинуть твоего отца? – продолжал язвить Харитонов.
    - Мне кажется, что ты лезешь не в свое дело, - отрезал Антон. Он сказал это очень спокойно, но так, что после этого ни у кого бы не возникло желания с ним препираться. Вот это высший пилотаж – уметь поставить человека на место почти одним взглядом. 
    Харитонов это тоже, кажется, оценил, и умолк. 
    - А ты мне ничего не хочешь объяснить?! – теперь настал мой черед допросить Лешку. – Ты что, гад, следил за мной?!
    - А что еще с тобой делать?! – выпалил в ответ друг. – Ты же понеслась, очертя голову, даже не выслушала меня. 
    - А что тебя слушать?! Несешь всякую ересь!
    - Не такая уж и ересь, если что. 
    - Не твое дело, в конце концов! Какого хрена ты за мной таскаешься вообще? Я тебя телохранителем вроде не нанимала! Так что двигай отсюда, понял?! Еще раз увижу, что за мной шпионишь – я тебе портрет разобью, уяснил?!
    - Уяснил. Делай что хочешь. Только не жалуйся потом, - обижено протянул друг.
    - Ладно, извини, - смягчилась я. Все-таки он обо мне заботится. Как умеет. – Но все-таки следить за мной не смей. 
    - Не ругайтесь, - вмешался Антон. – Сегодня вообще-то праздник.
    Я улыбнулась. 
    Антон принес бокалы и початую бутылку шампанского, которые мы в спешке бросили на улице. Мы перекочевали в гостиную, где у нас был накрыт нехитрый, но весьма аппетитный праздничный ужин. После непродолжительных препираний нам удалось уговорить Харитонова разделить его с нами и выпить шампанского.
    - Вернуться в Москву всегда успеешь. Здесь места хватит на всех, - Антон оказался гостеприимным хозяином. Учитывая нелепость произошедшей ситуации, ему стоило поставить за это памятник. 
    Вопреки ожиданиям, остаток ночи прошел неплохо. Я больше не шипела на Харитонова, а тот, немного выпив, тоже стал мирным и веселым. Антон вообще вел себя так, будто все происходящее было в порядке вещей. Он не выказывал ни малейшего недовольства или напряженности. Этот человек удивлял меня все больше и больше. 

    Первого января я проснулась, когда на часах было уже половина второго. Из кухни доносились приглушенные голоса Антона и Лехи. Я встала и направилась к ним. Подходя к кухне, я услышала голос друга:
    - Если с ней что-то случится, я убью тебя.
    Харитонов говорил это спокойно, но в голосе слышались стальные нотки, которых я никогда не слышала от доброго, веселого и спокойного друга. Он действительно переживал за меня. 
    Антон не успел ничего ответить.
    - Так-так, уже до угроз докатились, господин Харитонов? Нехорошо, - протянула я, скрестив на груди руки. – Кофе хочу.
    Антон сделал мне кофе, а Лешка смотрел так, будто поставил себе цель провертеть во мне взглядом отверстие. Через полчаса он уехал. 
    - Ты на коньках когда-нибудь каталась? – спросил Антон.
    - Никогда. Я же на юге выросла. Где там на них кататься? У нас и зимы-то толком нет, - улыбнулась я.
    - Тогда самое время наверстать упущенное! – весело сказал Антон, извлекая из шкафа две пары коньков.
    Я подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши. Мы тепло оделись и вышли на замерзшую Волгу. 
    Учиться кататься на коньках оказалось не только трудно, но и до ужаса весело. Я валилась на лед, не проехав и метра, и если бы Антон меня каждый раз не подхватывал, переломала бы себе все, что можно. Сам он катался превосходно, и оказался к тому же отличным преподавателем. Уже через час я научилась если и не кататься, то хотя бы уверенно стоять на льду и не валиться на каждом шагу. Насмеялись мы так, что болели животы. Раскрасневшиеся от мороза и катания, довольные и приятно уставшие, мы вернулись домой только спустя три часа. Соорудив нехитрый ужин, мы принялись с аппетитом его уплетать. 
    - По твоему сложению никак не скажешь, что у тебя такой прекрасный аппетит! – подколол меня Антон, когда я в два счета расправилась со своей порцией. 
    Я рассмеялась, ничуть не смутившись. 
    - С таким тренером, как ты, я скоро буду съедать слона и все равно продолжать после этого чувствовать голод! 
    - Ты меня устыдила. Теперь я чувствую себя настоящим тираном, уработавшим беззащитную девушку!
    Мы покончили с трапезой, и, взяв по чашке чая, перекочевали в гостиную. Там мы расположились прямо на полу, застеленном мягким ковром. 
    Некоторое время мы просто молча пили чай и смотрели на огонь в камине. Я знала, что сейчас должен состояться разговор, который мы оба оттягивали весь вчерашний и сегодняшний день. Но как его начать, никто из нас не знал. 
    - Спасибо, что не задавал вопросов, - проговорила я, не глядя на него.
    - И тебе спасибо. За то же самое. И не только за это… 
    Снова настала пауза. Но это была не та пауза, когда люди не знают, что сказать. Мы оба прекрасно знали все вопросы, которые хотели задать друг другу. В тот момент мне показалось, что Антон думает о том же, о чем и я. А думала я о том, что, может быть, не так уж и важны ответы на эти вопросы? Еще вчера все выглядело для меня простым и понятным. Теперь я уже не понимала, что главное, а что второстепенно. 
    - Может, не нужно? – прошептала я, почти не осознавая этого.
    - Может, и не нужно… - задумчиво вглядываясь в огонь, ответил Антон. 

    Поздно ночью я позвонила водителю. Он сказал, что приедет за мной часа через три. Антон спал в другой комнате. Одевшись, я бесшумно вышла на улицу. Достала сигарету, закурила и стала задумчиво всматриваться в ясное декабрьское небо. Звезды сияли в нем, как бриллианты на крыльях моего ангела-подвески. 
    Уезжая, я хотела оставить записку. Но записка получилась всего из одного слова: «Прости». Больше ничего написать я не смогла. 
    Разговор у камина, в котором мы почти ничего друг другу не сказали, и, в то же время, сказали так много, решил все. То, что я почувствовала, ошеломило меня. Теперь я уже не могла отрицать очевидного. И сбежала. 
    Но изменит ли что-то теперь это бегство? 




    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: Kaljari
    Категория: Другое
    Читали: 340 (Посмотреть кто)

    Размещено: 7 июня 2009 | Просмотров: 1242 | Комментариев: 1 |

    Комментарий 1 написал: Krono (14 июня 2009 10:09)
    В принципе интересно; не скучно. Смутила грубость Киры (когда она ругала Лешу) и то, что она курила. Не до конца поверил в такое быстрое возникновение сильного доверие между Кирой и Антоном. Она то его спасла, но он по-прежнему должен был оставатся подозреваемым ею в преступной деятельности, еще когда она ехала. Или же нужно добавить какие-то размышления Киры, в результате которых она оправдывает Антона; убеждается в том, что он хороший человек.

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2020 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.