«    Апрель 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус |

Сейчас на сайте:
Пользователей: 1
KURRE

Роботов: 2
YandexGooglebot

Гостей: 29
Всех: 32

Сегодня День рождения:

  •     Notranda (17-го, 9 лет)
  •     Лили Марлен (17-го, 29 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 2573 Кигель
    Флудилка Поздравления 1787 Lusia
    Стихи моховые песенки 0 Зелёный-Мох
    Проза Галлерея портретов вымышленной династии (цикл иллюстрированных саг) 0 Зелёный-Мох
    Рисунки и фото Чёрно-Белые Галлюцинации с Древнего Марса 7 Зелёный-Мох
    Стихи ЖИЗНЬ... 1646 Lusia
    Флудилка Время колокольчиков 209 Моллинезия
    Флудилка Курилка 2228 Muze
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 596 Моллинезия
    Организационные вопросы Заявки на повышение 801 Евген

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Нити Судеб Главы 9,10

    ГЛАВА 9

    Сонька открыла дверь и впустила меня в квартиру. Наверное, вид у меня в тот момент был такой, что моя проницательная подруга сразу поняла – вопросов лучше не задавать. По крайней мере, пока…
    - Голодная? – заботливо спросила она.
    Я отрицательно покачала головой и молча направилась в свою комнату.
    - Может, чай хоть будешь? – тихо спросила Сонька, заглянув ко мне через некоторое время. Я, как истукан, сидела на кровати, уставившись в одну точку. 
    - Буду, - рассеяно улыбнувшись, ответила я. 
    Подруга кивнула и удалилась на кухню. Я переоделась и направилась к ней. 
    - А где твой отец? – спросила я, отпив глоток ароматного зеленого чая. 
    - В суде, где ж ему быть, - отозвалась подруга. – А что такое?
    - Да хотела с ним переговорить по поводу того человека, который пробил бак самолета.
    Сонька вздрогнула, но в целом никак не выказала своей реакции.
    - А что о нем говорить? Через неделю будет суд. И он загремит на пожизненное, - холодно сказала она. 
    - Дело не совсем в нем. Понимаешь… У меня есть кое-какие догадки. Возможно, все это не было простым стечением обстоятельств. Не бывает таких совпадений…
    - О чем это ты? – подруга пристально смотрела на меня. 
    - Как бы тебе объяснить…
    - Как есть.
    - Ладно. В общем, я подумала о том, что, возможно, этому человеку помогал кто-то… Как я…
    Я уже говорила, что подруга у меня весьма сообразительная. Вот и на этот раз она, кажется, все поняла, несмотря на мои маловразумительные объяснения. Удивленно охнув, она опустилась на табуретку.
    - Ты знаешь, я вообще-то тоже об этом думала, - тихо проговорила она. 
    - Да ну?
    - Ну да. Ты права, не бывает таких совпадений. А после того, как ты призналась, что ты… Ну, в общем, сама знаешь… Так вот, после этого я тоже почему-то подумала, что все это могло быть подготовлено. 
    - Соня… Ты у меня просто чудо! – я не удержалась от улыбки. 
    - Ага. В перьях, - тоже улыбнулась подруга. – И знаешь, мне кажется, что папа… Что он тоже об этом думает.
    - Он что-то говорил тебе?
    - Да нет, конечно. Так, какие-то обрывочные фразы – как мысли вслух. 
    - Если это так, то мне будет гораздо проще его убедить.
    - Убедить в чем? – не поняла Сонька.
    - Устроить мне встречу с этим уродом.
    Сонька вскочила на ноги.
    - Да ты чего это?! С ума сошла?!
    - Сядь. Я объясню. 
    Сонька глубоко вздохнула и села. 
    - Понимаешь, выяснить, верны ли наши подозрения, можно только одним способом. И этот способ, увы, предполагает личную встречу с заключенным. 
    - Что за способ такой? Ты его допросить, что ли, надумала? - сардонически усмехнулась подруга.
    - Что-то вроде того. Твой сарказм мне понятен, но совершенно не уместен. Есть способы, гораздо более надежные, чем допрос. 
    - Это что, ваши штучки?
    - Можно и так сказать. Короче, я просто залезу в его голову. И узнаю все, что меня интересует.
    Глаза Соньки стали размером с небольшие блюдца. 
    - Ты это можешь?
    - Думаю, что да. В любом случае, я уже сказала, что это – единственный способ узнать, как все было на самом деле. Или тебе не интересно?
    - Скажешь тоже – интерес… Это ж не книжка про Гарри Поттера. 
    Я увидела, что Сонька подумала о чем-то еще. И, поняв, о чем именно, чуть не расхохоталась.
    - Не переживай, я не имею привычки ковыряться в чужих мозгах как в собственном шкафу! – со смехом ответила я на ее невысказанный вопрос.

    - Кира, об этом не может быть и речи. Он – опасный преступник, совершивший тяжкое уголовное преступление. Ты хоть представляешь, что это за существо?! Его и человеком-то назвать язык не поворачивается! – бушевал судья после того, как я изложила ему суть дела.
    - Владимир Николаевич, я все это прекрасно понимаю. Но что он может мне сделать? Я же не тет-а-тет с ним собираюсь беседовать! И это не займет много времени.
    Судья задумался. Он что-то про себя решал. 
    - Понимаете, тут ведь речь идет уже не о нем, и не о нас с вами. Человек, который может быть в этом замешан, может наделать еще много бед. Если он не гнушается помогать в организации таких преступлений, то подумайте о том, что он может натворить дальше! – я решила дожать Сонькиного отца. 
    - Ладно! – сдался он. – Но учти, с тобой будет трое охранников.
    - Владимир Николаевич, хоть целый отряд ОМОНа, - улыбнулась я. – Они мне не помешают. 

    Следственный изолятор, в котором держали Николая Голубева, находился в Мытищах. Туда мы и направлялись – я, судья Марков и трое его штатных телохранителей. Я чувствовала себя какой-то вип-персоной, сидя в белоснежном «мерседесе» в окружении этих громил, и меня это ужасно забавляло. Ни страха, ни волнения я не чувствовала. А вот судья, напротив, сидел темнее тучи. Сказать, что ему моя затея не нравилась – значит, ничего не сказать. 
    Нас встретил сержант и провел по коридорам отделения к комнате, предназначенной для свиданий с заключенными. Я села за стол, охранники стали по обе стороны от меня, третий – чуть поодаль с Марковым. В этот момент я думала о том, что мне сейчас точно ничего не грозит, а вот Голубеву – даже очень. Судья готов его растерзать, а охранники ему в этом с удовольствием бы помогли. 
    Наконец Голубева ввели. Руки у него были за спиной и в наручниках, и сержант грубо подтолкнул его к столу. Преступник смотрел в пол. Когда он сел напротив меня, я увидела в его глазах ненависть и безумие. 
    - Чего приперлась, сука? – прорычал он. 
    Охранники тут же вскинулись, за моей спиной, где стоял судья, послышался какой-то угрожающий звук. 
    - Закрой пасть, мразь! – прорычал судья. 
    Я повернулась к Маркову и взглядом ему показала, что все в порядке. 
    - Приперлась я явно не твою рожу полюбоваться, - спокойно ответила я. – Кто тебе помогал?
    - Пошла ты!
     Я усмехнулась. Наивно было бы полагать, что этот мерзавец сознается добровольно. Но для очистки совести попробовать стоило. 
    - Как знаешь. Я хотела по-хорошему.
    В его глазах, помимо безумия и нечеловеческой ненависти внезапно появилось удивление. Потом – испуг, страх, ужас и, наконец, паника. Со стороны казалось, что я просто смотрю на него очень пристально. На самом деле я плела кокон, парализовала его волю. Человек, с которым это происходит, испытывает несравнимый ни с чем, панический ужас. Он полностью осознает все происходящее, но как будто наблюдает сам за собой со стороны. Его воля становится моей волей. И я могу сделать с ним все, что пожелаю. Пожелаю, чтобы он умер – и он упадет замертво в тот же момент. 
     «Кто тебе помогал?»
    Я мысленно задала ему этот вопрос. В его глазах плескался все тот же суеверный, панический, неконтролируемый ужас. 
    - Ярослав. Я не знаю его фамилии, - произнес Голубев безжизненным, металлическим голосом.  
    «Сейчас ты мне его покажешь».
    Его сознание легко подчинилось моей воле. 
    Совсем мальчик. Ему лет не больше, чем мне самой. Черные, как смоль волосы и пронзительные глаза цвета маслин. Я сразу узнала его, хотя видела только один раз. Почти 12 лет назад…
    От изумления я потеряла контроль над его сознанием. Лопнул мой кокон, парализовавший его волю. 
    Он издал страшный, нечеловеческий вопль. Он вскочил, перевернув стул, на котором сидел, бросился в дальний угол и стал биться в припадке, не переставая голосить, как пойманная крыса. 
    В комнате начался сущий бедлам. Охранники среагировали мгновенно, прибежал сержант и еще несколько людей в форме. Преступника волокли по полу, а он бился в конвульсиях и вопил что-то совершенно неразборчиво. Владимир Николаевич тут же оказался рядом со мной.
    - Пойдем отсюда, девочка.
    Я встала с места, и перед глазами все поплыло. Судья подхватил меня как раз вовремя. 

    - Я сто раз пожалел о том, что допустил это!!! – Владимир Николаевич метался по кухне, как тигр по клетке. – Ни о чем подобном больше не может быть и речи!
     Сонька наблюдала за происходящим в испуганном молчании, тетя Люба вообще ретировалась пылесосить в зале. А я сидела за столом и уплетала приготовленную домработницей сочную котлету с жареной картошкой. Покончив с ними в рекордно короткие сроки, я попросила добавки. Сонька усмехнулась и положила мне еще столько же. Она уже знала, что после моих манипуляций появляется просто зверский аппетит. 
    - Пап, ну не кричи. Все хорошо, что хорошо заканчивается, - попыталась утихомирить отца подруга.
    - А не нужно полагаться на «авось», дочка! Никогда! Рано или поздно, «авось» приводит к плачевным последствиям! И чаще всего рано, чем поздно! – не унимался Марков. 
    - Владимир Николаевич, есть ситуации, когда больше не на что положиться, кроме как на «авось»… - слабо запротестовала я. 
    - И это была последняя из них, которую я допустил! – отрезал он. 
    Я пожала плечами. Конечно, он был прав. И даже сам не знал, насколько. В этой процедуре есть одно «но». Мой Дар может повести себя совершенно непредсказуемо, и наделать много бед другим людям, которые находятся рядом в этот момент. Он может даже обернуться против меня самой. Чтобы этого не случилось, нужная колоссальная концентрация и огромный опыт. Последнего у меня не было вовсе. Поэтому прибегать к подобным методам не только нежелательно, но и крайне опасно. Прекрасно осознавая это, я все же решила рискнуть. В любой другой ситуации, конечно, я бы этого ни за что не сделала. Но в этот раз игра стоила свеч. Я была почти уверена, что за Голубевым явно стоял кто-то, куда более опасный, чем он сам. 
    И не ошиблась. 

    Следующие пять дней пролетели незаметно. Мы с Сонькой гуляли по Москве, ходили в кино, катались на картинге и ходили на каток. Когда Сонька узнала, что я, оказывается, имею некоторые навыки в этой области, была весьма удивлена.
    - Не думала, что южанки умеют кататься на коньках!
    - А я и не умела. До самых недавних пор, - грустно улыбнулась я, вспоминая тот день на Волге, когда Антон учил меня кататься.
    После моего позорного бегства прошло уже шесть дней, но мысли об Антоне Польском меня не покидали. Что-то сжимало сердце стальными тисками, когда я вспоминала два дня, проведенных с ним, и тот разговор у камина. Я пыталась отмахнуться от этих мыслей, как от назойливых мух, но у меня ничего не выходило. 
    Сонька видела, что со мной твориться что-то неладное, но с вопросами по-прежнему не приставала. Я всегда знала, что она весьма деликатный человек в подобных вещах, но не думала, что настолько. И была безмерно благодарна ей за такую тактичность. Кроме того, я была почти уверена, что она итак все прекрасно понимает. От ее проницательных глаз не могло укрыться очевидное. Да ведь она и сама мне прямо заявляла о своих подозрениях, когда я только собиралась ехать к Антону 31-го декабря. Правда, тогда я еще пыталась обманывать не столько ее, сколько себя саму. Теперь же это было бессмысленно. 
    На Красной площади устроили замечательный каток, и мы резвились там почти два часа. Наконец, вволю накатавшись, мы, уставшие, довольные, и дьявольски проголодавшиеся, сменили коньки на обычную обувь. У выхода из катка нас, разумеется, ожидало «недремлющее око» по имени Борис. Как всегда, не произнеся ни слова, он сопроводил нас до машины, дождался, пока мы загрузимся в нее, и только потом сел сам. «Мерседес» тронулся в сторону Тверской, где было Сонькино любимое кафе. 
    - Слушай, Сонька, а он вообще разговаривать умеет? – зашептала я Соньке на ухо, имея в виду Борю. Этот вопрос меня с каждым днем интересовал все больше и больше. Я не могла припомнить, чтобы за десять дней, из которых восемь я провела с Сонькой, ее «тень» произнесла хоть слово. 
    - Ему не положено, - усмехнулась Сонька, отвечая так же шепотком. – Папа запретил. 
    Ну и дела! Судья Марков виртуозно убивал двух зайцем одним выстрелом: обеспечил безопасность своей ненаглядной дочери, при этом не забыв соблюсти и ее моральный облик. Если он запретил телохранителю даже разговаривать со своей дочерью, то совершенно понятно, зачем. Боря, кстати говоря, очень даже симпатичный парень. 
    Мы пообедали, хотя дело уже близилось к ужину, и снова направились к машине. Дальше по программе у нас предполагался поход в какой-то навороченный кинотеатр, где изображение было трехмерным. В Краснодаре такого не было и близко, и Сонька совершенно правильно предположила, что мне такое должно прийтись по вкусу. 
    Подходя к «мерседесу», я застыла как вкопанная. Рядом с ним стояла уже знакомая мне черная «Ауди»… 
    Сонька, увидев, как вытянулось мое лицо, посмотрела в том же направлении. Не увидев там ничего особенного, она толкнула меня в бок.
    - Ты чего?
    Но я ее уже не слушала. Я бросилась к машине. Из нее вышел Антон.

    ГЛАВА 10

    - Я тебя не понимаю, - мягко сказала Сонька, и обняла меня за плечи. – Зачем ты его прогнала?
    Не ответив, я продолжала задумчиво курить и отрешенно смотреть в окно. 
    Там, на Тверской, я сказала Антону, чтобы он уходил и больше никогда ко мне не приближался. Ничего не объясняя и ни о чем не спрашивая. Теперь это было совсем не важно. 
    – Или есть что-то, чего я не знаю? – тихо проговорила она. 
    Как я могла объяснить подруге то, чего сама до конца не понимала? Или, скорее, не хотела понимать. Потому что понимание это было бы слишком страшным. 
    Еще в прошлый раз я рассказала ей всю историю, которая предшествовала моему личному знакомству с Антоном Польским, за исключением одной детали. Я ничего не сказала ей о второй части своего видения в кабинете его отца. 
    О том, где была только черная, ледяная вода. 
    Мне самой было жутко вспоминать об этом и раньше. А теперь это приводило меня в состояние, близкое к помешательству. 
    Я не знала, как предотвратить то, что предначертано Антону. И что хуже всего, вряд ли узнаю. Просто я не могла увидеть ничего о тех людях, которые становились мне дороги. Потому и делала все возможное, чтобы не сближаться по жизни ни с кем. Мой Дар отказывался служить мне, когда дело касалось только близких мне людей. 
    Так стало с тех пор, когда я не смогла спасти своего отца. 
    И теперь, с ужасом понимая, что я уже ничем не смогу помочь Антону, я готова была рыдать от бессилия. Оттолкнув его, я надеялась на то, что еще можно что-то исправить. Но надежда эта была катастрофически слаба. Я смогла прогнать его из своей жизни, но не из своего сердца…
    - Когда ж я уже научусь думать, прежде чем что-то делать… - прошептала я, - Если бы я только знала, чем обернется мой новогодний визит к нему, я бы ни за что не поехала! 
    Я рассказала Соньке на этот раз все без утайки. 
    - Кир… Не мучь себя. Пожалуйста… - мягко проговорила Сонька. – Да и что толку теперь об этом думать… После драки кулаками не машут. Ты ведь хотела как лучше…
    - А получилось как всегда… - горько усмехнувшись, отозвалась я. 

    Проснувшись на следующее утро, я услышала, что из кабинета судьи доносятся голоса. Один из них принадлежал самому судье. Странно, что он до сих пор дома…
    Я вышла из комнаты, и было направилась в душ, но так как кабинет находился прямо напротив моей комнаты, то невольно остановилась. Подслушивать, конечно, дико неприлично, но, по-моему, речь там шла обо мне.
    - Владимир Николаевич, мы знаем обо всем, что произошло на аэродроме и в следственном изоляторе.
    - Было бы наивно предполагать, что вы этого не знаете, - сдержанно ответил Марков. 
    - Эта девочка – самородок. Таких, как она, единицы не только в России, но, возможно, и в мире. Она уникальна. Если она в свои 17 лет показывает такое, то представьте только, сколько в ней еще не проявленных способностей! – говорил другой человек. – Но если не взять эти способности под контроль, то девочка может стать бомбой замедленного действия.
    - Я вас внимательно выслушал, многоуважаемый Александр Петрович, - спокойно произнес Марков, но в его голосе слышалась скрытая угроза. – А теперь вы меня послушайте. Мне плевать на ваши планы относительно Киры. Она мне как вторая дочь, и вы, надеюсь, понимаете, что я не отдам ее под ваш, как вы изволили выразиться, контроль. А я могу сделать это, вы прекрасно об этом знаете. 
    - Ну что ж, мне очень жаль, Владимир Николаевич, что вы так смотрите на этот вопрос. По крайней мере, подумайте об этом. Вы, боюсь, не совсем понимаете, с кем имеете дело.
    - Прекрасно понимаю. С совсем еще ребенком, который нуждается в защите. И я не позволю вам искалечить ей жизнь, - отрезал судья. 
    - С ребенком, из которого может вырасти настоящий монстр. Вы играете с огнем, пригревая ее на груди.
    - Убирайтесь из моего дома. И не смейте больше приближаться к Кире, - произнес Марков ледяным тоном. И этот тон подразумевал продолжение фразы «иначе пожалеете». Но он был не из тех, кто станет опускаться до угроз, или даже предупреждений. Итак любой здравомыслящий человек понимал, что с судьей Марковым шутки плохи. 
    Я поняла, что разговор закончен, и ретировалась в душ, чтобы не попасться на глаза этим людям. 
    Когда я вышла из душа, Марков все еще был дома. Он сидел на кухне, и явно поджидал меня.
    - Доброе утро, Кирочка! – бодро поздоровался он, но непринужденность эта была напускной. Я, может быть, и не заметила бы, если бы не слышала разговор. 
    - Доброе утро, Владимир Николаевич! Вы сегодня не в суде? – поддержала я его непринужденный тон.
    - Пришлось немного задержаться… Ты садись, позавтракай. Потом у меня к тебе разговор будет.
     Я кивнула, даже не удосужившись сделать удивленный вид. 
    - Владимир Николаевич, я… слышала, о чем вы разговаривали с этими людьми в кабинете.
    Судья сразу стал мрачным.
    - Тогда мне нет необходимости тебе все это пересказывать. 
    Я снова кивнула. Но тогда о чем он собирается сейчас со мной говорить?
    - Есть что-то еще?
    - Да, есть. 
    Судья тщательно подбирал слова.
    - Кира, не бойся никого и ничего. Я смогу тебя защитить. Но только при одном условии.
    Я удивленно вскинула брови.
    - Я собираюсь удочерить тебя.  
    Теперь брови у меня не просто вскинулись, а улетели к самой макушке. 
    - Это еще… зачем?
    - Это затем, что тогда они точно никак не смогут к тебе подобраться. Поверь, девочка, так нужно. 
    Ну и дела! Нельзя же так человека прямо с утра огорошивать. 
    - Эта процедура займет совсем немного времени. Сегодня же я составлю необходимые документы.
    - Владимир Николаевич, все это, конечно, замечательно. Но у меня есть опекун – моя крестная. 
    Судья задумался. 
    - Это тоже легко уладить. 
    - В том и дело, что не так-то и легко. Она в Сибири. И добраться до нее – дело практически невозможное. 
    - Как это? – удивился Марков.
    - Долгая история. Но это так.
    - Но как-то же можно с ней связаться?
    - Я попробую. Но ничего не гарантирую. 
    Марков, разумеется, ничего не понял, но вопросов больше не задавал.
    - Сделай это сегодня же. Вечером я привезу документы. Твоей крестной нужно будет только их подписать. 
    «Ага, телепатическая подпись. Это что-то новенькое» - усмехнулась я про себя.  
    - Владимир Николаевич…– я не могла сдержаться, не задать этот вопрос. Слишком страшно было думать об этом в одиночку. - А вдруг то, о чем говорил тот человек – правда? Вдруг я и правда стану… монстром?
    Судья тепло улыбнулся.
    - Знаешь, девочка, я прожил долгую, очень богатую событиями жизнь. И события эти были не только радостными. Я повидал множество самых разных людей, прошел долгий путь от мальчика на побегушках в маленькой юридической конторе до главного судьи Москвы. И приобрел одно важное качество – видеть людей насквозь.
    Я опустила глаза.
    - И меня видите? – впрочем, я и не сомневалась, что это так.
    Марков рассмеялся - как отец, умиляющийся лопотанию своего чада.
    - Ты добрейшая девочка, Кира, - произнес он серьезно и очень ласково. – Не важно, как много может человек, если у него доброе сердце. Он никогда не употребит свою силу во зло. И людям, подобным полковнику, никогда этого не понять. Забудь все, что он говорил. У этого человека просто черная душа.  
    Я почувствовала, как у меня предательски защипало глаза. 
    - Спасибо вам…
    Судья прижал меня к себе, совсем по-отечески. В этот момент впервые за долгие-долгие годы, с тех пор, как не стало отца, я не испытывала тревоги. 

    Марков уехал в суд только в половине одиннадцатого. Сонька еще спала, полностью оправдывая свое имя. Тетя Люба приготовила нам обеим завтрак, и я уже направилась будить подругу, когда у меня зазвонил мобильник.
    Это был Харитонов. 
    - Как дела? – невозмутимо поинтересовался он.
    - Лучше всех, - отозвалась я тоном, ясно дающим понять, что все ровно наоборот. 
    - Я заеду, ты не против? – осторожно спросил друг.
    - Можно подумать, тебя это когда-нибудь останавливало, - пробурчала я.
    Я, как всегда, оказалась права. Звонил он только для проформы – уже поднимаясь в лифте в квартиру. 
    - Незваный гость хуже татарина – пробубнила я, открывая дверь, и даже не пытаясь соблюсти хоть какие-то приличия. Впрочем, Лешку это уже давно нисколько не трогало. К моему скверному характеру он привык, и даже, по-моему, научился не обращать на него внимания. Другой на его месте давно бы повесился. 
    Сонька уже встала и направлялась на кухню.
    - О, Леха! С добрым утром! Как оно? – улыбнулась подруга. Даже сонная, она была куда более любезной, чем я. 
    - Да вот, зашел вас проведать.
    - Ну так проходи скорей, чего в дверях мнешься, - поторопила его Сонька.
    Таким образом мы все оказались на кухне. Сонька с удовольствием поглощала завтрак, Лешка пил кофе, а я вяло ковыряла вилкой свой салат. Аппетита у меня совсем не было, и тетя Люба рядом причитала по этому поводу. Разговор шел почти непринужденный, но ни о чем. Бесконечные вопросы висели в воздухе, и мы все это чувствовали. 
    Соньке первой надоела эта околесица.
    - Ребят, хватит морочить друг другу головы! – произнесла она. – Я вас оставлю. Поговорите, будьте так добры. Мы не в детском садике. 
    С этим она отставила тарелку с недоеденным салатом, и вышла из кухни, закрыв за собой дверь. Я достала из пачки сигарету, открыла окно и закурила. Харитонов прекрасно знал, что означает этот жест – уход в глухую оборону. 
    - Кира, она права. Нам уже давно пора поговорить по-человечески. 
    - Это ты привел вчера Антона? – прозвучало как утверждение. Впрочем, я действительно была почти уверена, что без Харитонова здесь не обошлось. 
    Харитонов кивнул. 
    - И когда это вы с Польским успели так коротко сойтись? Вроде совсем недавно ты обвинял его во всех смертных грехах! – язвительно проговорила я.
    - Мы не коротко сошлись, но я признаю, что ошибался насчет него. Все обвинения с него сняты, и теперь за ним действительно уже никто не охотится, как он и говорил. Документы он отдал мне, чтобы я передал их отцу.
    - Я рада за него. Но на кой ляд ты притащил его ко мне?!
    - Он очень хотел увидеть тебя и поговорить. Извини, но я не видел смысла ставить ему палки в колеса. Скажешь, что ты не хотела того же?
    - Скажу! – я почти выкрикнула это. – Я не хочу видеть его, слышать, и вообще знать о нем что-либо! Меня это совершенно не интересует!
    Харитонов неодобрительно покачал головой, и некоторое время смотрел на меня молча.
    - Можешь брехать мне, сколько влезет. Но себя-то не обманывай… - произнес он. 
    Я повернулась к нему, и он обнял меня.
    - Девочка, я же не слепой. Я все вижу и все прекрасно понимаю, что между вами происходит. Кроме одного – почему ты отталкиваешь его. 
    - Я не могу, не могу… - всхлипывала я. 
    - Все ты можешь. Я просто хочу видеть тебя счастливой, поверь. Пусть и не со мной…  
    Я подняла голову и с благодарностью посмотрела ему в глаза. 
    - Ты – самый лучший человечек на свете!
    - Что-то ты только редко об этом вспоминаешь, - усмехнулся Лешка. – Куда чаще употребляешь гораздо менее изящные эпитеты. 
    - Я больше не буду! – уже смеясь и вытирая слезы, пообещала я. Ему всегда удается меня развеселить и сделать так, чтобы на душе стало легко. 

    Проводив Лешку, я направилась к уже знакомому мне дубу. Без его энергетики моей собственной явно не хватит на то, что я собиралась провернуть. 
    Я повторила всю процедуру. На этот раз дерево отозвалось практически мгновенно – оно узнало меня. Мощная энергетика прошла волной и слилась с моей. Теперь я чувствовала достаточно сил, чтобы исполнить задуманное. 
    Настроиться на крестную было очень легко. Ее образ впечатался в мое сознание с детства очень ярко. Мы не виделись уже больше года, но, стоило подумать о ней, и ее образ предстал на моем внутреннем «экране» живо и почти осязаемо. А ее энергетика, с детства слитая воедино с моей собственной, почувствовалась сама собой. 
    «Привет, детка, - весело отозвалась крестная. – Давненько ты ко мне не стучалась»
    «Это ж не «аська», а я тебе не бездонный энергетический колодец», - усмехнулась я, имея в виду колоссальный расход энергии, который происходит при подобных сеансах.
    «Что случилось?»
    «Мне нужно срочно с тобой встретиться. Как скоро ты сможешь появиться в Москве?»
    «Если все так серьезно, то завтра же» - Маше, вообще-то, не было необходимости спрашивать, что случилось и насколько все серьезно. Я бы могла поклясться, что ей потребовалась всего пара секунд, чтобы покопаться в моей голове и узнать все самой. 
    «Тогда я жду тебя»
    На том и распрощались. Это все-таки не мобильный телефон, где во время разговора «капают» только деньги. Тут «капало» кое-что посерьезнее. Пара лишних минут – и человек может протянуть ноги от энергетического истощения. А дуб тоже энергию выдает лимитировано. 

    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: Kaljari
    Категория: Другое
    Читали: 112 (Посмотреть кто)

    Размещено: 8 июня 2009 | Просмотров: 1007 | Комментариев: 2 |

    Комментарий 1 написал: Krono (14 июня 2009 10:52)
    Достаточно предсказуемо, про двух человек из неизвестной организации и Ярослава. Но в целом стиль и правдивость по отношению к предыдущим главам сохранена, как я считаю. Читается легко. Рассмешило про аську :-)


    Комментарий 2 написал: Kaljari (14 июня 2009 18:15)
    Правдивость вроде бы пострадала еще в случае с истребителем, как ты сам заметил:-) И я с тобой в этом согласна.

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2020 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.