«    Ноябрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус |

Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 1
Yandex

Гостей: 12
Всех: 13

Сегодня День рождения:

  •     volk199516 (16-го, 23 года)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Флудилка Поздравления 1671 Герман Бор
    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1946 Кигель
    Школа начинающих поэтов Выразительные средства (ШКОЛА 2) 135 KURRE
    Флудилка На кухне коммуналки 3047 Старый
    Книга предложений и вопросов Советы по улучшению клуба 489 ytix
    Книга предложений и вопросов Неполадки с сайтом? 181 Моллинезия
    Рисунки и фото Цифровая живопись 239 Lusia
    Стихи ЖИЗНЬ... 1615 NikiTA
    Стихи Вам не понравится 35 KoloTeroritaVishnev
    Рисунки и фото Как я начал рисовать 303 Кеттариец

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Новелки

    Здравствуйте!
    Не смотря на совсем не детский возраст меня по-прежнему зовут Лёля.
    Дело в том, что я пишу. Пишу и складываю в стол. Когда Луна находится в особо коварных знаках Зодиака – показываю написанное друзьям. Друзья читают это (куда же им деваться?) и вежливо смеются (графомания неизлечима!). Ремесло толкает меня на новые преступления – не писать я не могу. Если вы мило подумали, что я чиновник-казнокрад или серийный маньяк, то вынуждена разочаровать вас: я – риелтор.
    Стиль изложения у меня своеобразный, знаю. Но – не потому, что меня заботливо воспитала подворотня, просто я слишком долго прожила в Беларуси.
    Выложить два рассказика сюда меня толкнул Сатурн из третьего лунного дома. Прошу четвертовать меня за это с примерной жестокостью – чтобы впредь было не повадно.
    С благодарностью, Лёля Эмм.
    1.
    Зина, Алла и шестидесяти восьми метровая трёшка с отличным видом на гаражи стали моими клиентами случайно.
    Я взяла их на риэлтерский понт – голыми руками.
    История начиналась буднично.
    Откофейничав с окаменелостями сушек в составе: Наташа-1, Наташа-2 и покурив с Владимиром Арсеновичем моих сигарет я осталась в кабинете одна. Им всем было куда-то надо: Наташе-1 - на срочный показ, Наташе-2 - к змее-свекрови или в ветеринарную клинику со страдающей запором Мусей, Вовке - на стратегический объект дорогущей коммерческой недвижимости.
    А мне – никуда. Пригородные особняки и квартиры сегодня не осматривались, городское всё было продано. Сидеть одной в съёмной квартире с видом на Свято-Николаевский храм и копаться в прошлом – скучно. Помыв за всеми чашки я села изучать новости бесплатного рекламного сайта – что свежее продают собственники.
    В трёшке на шестом этаже панельной девятиэтажки, зажатой между гаражно-строительным кооперативом и локомотивным депо, не было ничего необычного – трёшка да и трёшка. Страшненькие фотографии на телефон, дурацкое описание, призыв – «приходите, будем торговаться» и договорная цена.
    И я позвонила.
    При звонке по объявлению от физического лица главное понять – как он относится к риэлтерам и вероятна ли продажа. За первые пятнадцать секунд. Если собеседник уверен, что я ожившая тёмная сила и исчадие ада – зачем тратить время, доказывая обратное. Или - если из двушки ему надо выжать две однушки, тоже.
    Весь мир нельзя убедить.
    - Добрый день! Трёшку у депо вы продаёте? – привычно спрашиваю я.
    - Добрый день, мы. Да, хочим продать. А вы себе ищите? – с надеждой в голосе говорит доброжелательная женщина средних лет.
    Она коренная, стопроцентная белоруска. Полешучка, наивная и доброжелательная. Мой клиент.
    Я обхожу вопрос кому и чего я ищу. Цены то не знаю.
    - А что значит «договорная цена»? Это сколько?
    - Ой, да договоримся! Нам сильно надо продать, мы насмерть стоять не будем, - удивляет меня собеседница, - Так вы может глядеть придёте, я сегодня в выходном, и мужык мой, и Алла. Хочите?
    Святая простота. Точно буду продавать трёшку!
    Схема этого диалога одинакова во всех странах мира и со всеми объектами: у меня есть клиент.
    - Да, я ищу большую и хорошую трёшку в вашем районе, на среднем этаже, но не для себя. Я агент, но - вам лично ничего не предлагаю. Я действую в интересах клиента – подбираю объект. Посмотреть наверно смогу, но пока одна, потому что …….. (Дальше следуют вариации придумываемые по ходу пьесы: клиент-бизнесмен и занят зарабатыванием денег, клиент-супружеская пара с детьми им некогда, клиент-старушка и в немощи при деньгах, клиент-иностранец и требует особого почёта, клиент-иногородний и будет в выходные и т.д. Никакой иностранец и бизнесмен в рабочий район в видом на гаражи не пойдёт, богатенькой старушке ни к чему трёшка почти в семьдесят метров, остается – пара с выводком детей) ….они многодетная иногородняя пара. На фотографиях почти ничего не видно, вы можете рассказать о квартире? - на одном дыхании, не волнуясь, говорю я.
    Нет, так нет.
    - Ой, так наша не подойдет! Она большая, да, но - не хорошая, бывшая коммуналка, вы такую не захочите, - убивает меня ответом дама.
    - Почему? – это всё, что я могу сказать.
    Собственники всегда считают свой объект самым лучшим! Все до единого и самый затрапезный: с явно текущей крышей, убитой сантехникой, ободранным и обгаженным подъездом, с ремонтом в стиле «упала граната», у железной дороги и кладбища, с пьющими и буйными соседями.
    - Вас как зовут по имени-отчеству? – спрашивает она, существенно увеличивая мои шансы продавать их трёшку.
    - Ольга Николаевна, а вас?
    - А меня - Зина, я простая, мне отчества не надо, я в школе работаю техничкой. Ольга Николаевна – там ничога такого нима. В Алкиной комнате совсем простота, даже окна не поставила, балконная рама догнивает. У меня конечно и окна, и двери, и балкон Миша хорошо сделал. И входную дверь мы новую поставили. Ванна с туалетом раздельные – без ремонта, синеньким покрашены. Кухня страшная – линолеум вытерся, плите сто лет в обед. Приезжайте – поглядите.
    Я просто офигеваю от услышанного! Конечно, приеду. Сегодня же.
    - Зинаида, я вас попрошу – больше никому такого не говорите. И никому показать не обещайте до моего приезда. С таким настроением вы слона не продадите. Хорошо?
    - Хорошо, Ольга Николаевна.
    Мы договариваемся на пять часов вечера. Я выясняю номер квартиры и подъезда.
    На все осмотры я хожу с инструментами, в косметичке. Называется – «осмотровое», это шоу я видела в московском агентстве недвижимости. И подло украла идею.
    В косметичке лежат: компас – смотреть куда выходят окна, рулетка – мерять (с участием хозяев) кухню и балкон, фонарик – смотреть трубы под ванной, бахилы – понятно зачем, зажигалка – не курить, а проверять тягу в вентиляции, отвёртка-индикатор – для розеток и коробочка с кружочками бумаги из под дырокола – скорость смыва унитаза. А и ещё – газовый баллончик с перцовым газом, на всякий случай.
    Я бережно храню даже от друзей это ноу-хау.
    Насобирав по кабинетам бумажных кружочков от дырокола я еду домой – обедать, а уже оттуда пойду на осмотр, это почти рядом. В успехе мероприятия я не сомневаюсь – моя трёшка.
    В пять вечера на квартире меня с надеждой ждут трое.
    Зина – простая как три копейки дама за пятьдесят общематеринского вида, её огромный и добродушный «мужик» – Миша, и Алла-совладелица: выкрашенная в цыплячье-белый цвет продавщица беляшей.
    Я разыгрываю обычный спектакль: служебное удостоверение и визитки, конфети в унитаз, компас на подоконники, замер кухни (край рулетки держит собственник, чтобы я убедилась – в техпаспорте нарисована ошибочно маленькая кухня) и т.д.
    Дальше я очень хвалю квартиру и месторасположение, но сожалею, что это не то, что ищет мой придирчивый клиент.
    Квартира не жилая и даже мебель вывезена.
    Тут Алла-беляшистка предлагает:
    - А может вы нам другого покупателя найдёте?
    - Конечно найду, такую квартиру приятно продавать, - оптимистично говорю я.
    Не дав им опомниться, записываю на приём в агентство завтра на десять утра, с документами (я могу и на одиннадцать, и на двенадцать – и так и далее – я ничем не занята, но им этого знать не надо).
    В десять утра Зина и Алла пьют отвратительный кофе со мной в компании. Гораподобного Мишу – почему-то не привели.
    Я заполняю бумаги. Собственность у них совместная, завод на который обе приехали работать из деревень, дал Алле 42/100, а Зине – 58/100 трёшки. Потом они нажили другое жильё, тут Алла упоминает:
    - Некоторые ради квартиры даже с мужем развелись!
    Зина, сотворившая грех, опускает глаза. Алле видимо было не с кем развестись – она завидует.
    Отношения при совместной собственности, как всегда – не очень. Но без поножовщины, я всякое видала.
    Им надо продать и поделить деньги. Сказка!
    Коллеги пропустившие такой случай – завидуют мне, я уверена.
    Бумаги отксерены, договора и акты заполнены, Зина и Алла пишут контактные данные – вдруг случится покупатель, смотреть. Простая Зина пишет телефоны дочек в разных городах, мужа Миши, соседки по даче – вдруг пропустит звонок, та позовёт и т.д. Алла - только свой.
    Цену в договоре рекомендую я. Повероятней. Это немножко дороже реальных тридцати тысяч долларов за который её в финале и купят. Зина сналёту согласна, Алла, покривившись, тоже. По рукам!
    Я пожимаю обоим руки, желаю всем (а особенно мне) успешной продажи и выводя на улицу даю бесценные рекомендации по хоумстенджингу: вымыть полы и окна, попрыскать освежителем и вкрутить лампочки по ярче – вечером придёт Женька-фотограф, чего тянуть то.
    Алла занята беляшами, Зина отпросилась у зауча на день – пойдёт сейчас же вкручивать лампочки, только Мишу заберёт из дома. Я предлагаю свою помощь потому что знаю – откажется.
    Так и есть.
    Неожиданно простая трёшка стала сложно продаваться.
    Сначала потому, что на все показы со мной ходил огромный Миша. Я надеюсь, что Зина отправляла мужа не из-за недоверия ко мне, а для убедительности. Красть в квартире было нечего, кроме розеток и дверных ручек, газовую плиту я бы не донесла.
    Все первые десять показов проходили одинаково.
    У подъезда нас (меня и покупателей) ждал Миша с ключами. (Он на вредной пенсии работал сторожем в библиотеке, где отлично высыпался за ночь).
    К каждому приводимому мной человеку Миша относился с надеждой – а вдруг купит и старался понравиться вместе с квартирой. Поэтому у подъезда он представлялся и пожимал руки:
    - Миша! Прожил тут пятнадцать лет, муж хозяйки.
    Обалдевшие покупатели молчали всю дорогу на шестой этаж, тем более дружественно улыбающийся Миша занимал половину маленького могилёвского лифта.
    В квартире начиналось вовсе несуразное. Не давая людям (у которых может нет ни гроша за душой) посмотреть, Миша начинал их уговаривать. Заняв половину узкой Т-образной прихожей он просительно говорил:
    - Купите! Сухая, тёплая, мы уступим.
    Покупатели в ужасе бежали партиями и по одному.
    Мне, наконец, надоело.
    Я позвонила Зине и поставила ультиматум: или я, или Миша.
    Зина подумала и передала свою связку ключей Мишей, он привёз её в агентство печальный. Ему, оказывается, нравилось.
    Дальше в продажу влезла беляшистка-Алла.
    Под видом «тайного покупателя» по квартире позвонила её кума (это я узнала потом от Зины), и стала расспрашивать – как там внутри?
    Утомлённая Мишиными молениями на всех приходящих я разливалась соловьём: это самый осматриваемый объект агентства, простор для фантазии при ремонте, школа с иностранным уклоном во дворе, чудная рябиновая роща под окном (две полудохлые рябины у гаражей), смотрят только иностранцы и т.д. и т.п.
    В результате - через два часа приехала Алла писать заявление о повышении цены объекта на три тысячи долларов. Имела право – она же собственник.
    Показы прекратились. За эти деньги можно было найти куда лучшую квартиру: не у депо, без алкоголиков у подъезда и с хорошим ремонтом.
    Зина – расстроилась и их с Аллой натянутые отношения испортились окончательно. Все диалоги велись только через меня.
    Продажа стала маловероятной.
    Через две недели появилась надежда в виде Наташи-1. Её однушку в этом районе покупали; привыкшие к гаражам и рябинам собственники однушки в теории готовы были купить мою, Зины и Аллы трёшку. Если уступят две тысячи и дадут банковский кредит на разницу в метрах.
    Кредитом занималась Наташа-1, она звонила в банк и собирала справки, мне кажется – готова была пойти поручителем, если что.
    Я, стараясь оправдать облезлый подъезд сфабриковала график капитальных ремонтов ЖЭУ, куда эта девятиэтажка входила не в 2022, а следующем году; дважды вызывала милицию к подъезду – отучая алкашей от насиженного места и убедила Зину и Аллу – что две тысячи торга: чудо.
    Наташа-1 показывала покупателям трёшку каждый день, под разными предлогами (постепенно приучала) и находила всё новые достоинства в голубеньком туалете и протёртом линолеуме.
    Дело шло к задатку!
    За шесть часов до задатка позвонила Зина:
    - Оля (мы уже не церемонились), ты же поделишь нам деньги? Как продадим.
    Я? За всё время работы денег я не делила ни разу.
    - В смысле, Зина? А что их делить? Разложим по МВДшным пакетам в банке и всё, - упорно не понимала я.
    - Ага! А по сколько? – спросила Зина.
    - Пропорционально долям: тебе с Мишей 58/100, квартира продаётся за тридцать две тысячи, минус комиссия - три процента. Вот и умножь! – посчитала я.
    - Так там же мои новые окна, двери, балкон хороший и металлическая дверь! А у Алки – только метры, - разозлилась Зина.
    Логично.
    - Зин, я тебе сейчас перезвоню, - сказала я, и пошла советоваться к велико разумному Вовке.
    Пока мы курили Вовка родил план раздела неполученных от продажи денег между собственниками: та, у которой только метры отдаст той чьи окна-двери цену окон-дверей с учётом износа. И всё.
    Я бегом побежала звонить Зине.
    Зину всё устраивало, оставалось убедить Аллу. Я села считать чужие деньги (раздел неубитого медведя) и писать убедительный скрипт разговора.
    Алла позвонила сама за четыре часа до задатка:
    - Так что это делается! Зинка окон и дверей на три тысячи насчитала. Я не согласная! - кричала она мне в трубку, - у меня сорок восемь сотых, а я ни с чем остаюсь! У неё девки пристроенные и мужик не пьющий! Помогаешь меня, бедную, обобрать? Она тебе заплатила?
    Базарная торговка так и лезла из трубки.
    Господи, за что я терплю!
    - Алла! Я сейчас позвоню Зинаиде и всё выясню. Не торопитесь с выводами, - повесила трубку я.
    Набранная Зина рассказывала свою правду:
    - Я не пила-ни ела: ремонты делала и девок учила, Мишка с заработков не вылезал, а она только знала - горелку пила и замуж два раза в году ходила! – свирепела кроткая Зина, - Нет, вот мой ответ – нет. Никаких скидок!
    Пришедшие на задаток покупатели Наташи–1 застали меня и её рыдающими. Мы плакали о потерянном времени и приложенных бесплатно усилиях. Наташа – 2 нас утешала:
    - Значит - не судьба, всё к лучшему. Вот увидите!
    Вдрызг разругавшиеся Алла и Зина расторгли договор, решив продавать по комнатам каждый своё. Зина предложила мне возглавить продажу её двух комнат с ремонтом.
    Я отказалась.
    Через неделю, неожиданно, приехал в агентство Миша, с извинениями и куском солёного деревенского сала – тёща передала.
    Тёщино сало я приняла.
    Думаю, квартиру они не продали.
    2.
    Я стараюсь никогда не думать о своей бывшей клиентке Люде. Это самая печальная и чёрная из моих риэлтерских историй. Она стоила мне душевного спокойствия и трёх месяцев жизни.
    Встретились мы с Людой буднично – на заборе.
    Люда наклеила на забор рукописное объявление о продаже трёшки в хорошем районе. Разрезанный пополам листик в клеточку попал в моё поле зрения случайно – я выносила мусор, убирая квартиру, которую была не судьба продать.
    Не читать написанного на листочке было не возможно:
    «Люди! Срочно и дёшево продам! Трёхкомнатную квартиру по адресу: … Срочно! Срочно! Срочно!»
    Я оторвала всё объявление с корнем и бережно положила в карман - а вдруг! Мне всегда хотелось заработать. Хоть чего.
    Я позвонила узнать, в чём срочность и предложить свои услуги по продаже агентством, вечером, часов в девять, когда уже попила кефира и одела пижаму.
    - Здравствуйте! Вы продаёте трёхкомнатную квартиру? - буднично спросила я.
    - Да! Мне надо СРОЧНО продать квартиру. Понимаете: СРОЧНО! - истерично сказала дама.
    В принципе это был первый тревожный сигнал, но я не заметила.
    - А сколько вы хотите за квартиру? – пыталась прощупать почву я.
    - Мне очень-очень нужны деньги, понимаете? Я продам за любые деньги!
    - Я агент по недвижимости, меня зовут Ольга, - открылась я - Давайте я вам помогу, это же не выход клеить листики по заборам.
    - Господи, ты меня услышал! Я – Люда. Конечно, помогите мне, пожалуйста! Ольга, помогите!
    Мне никогда так не радовались – это был сигнал номер два.
    - Скажите, у вас какие-то крайние обстоятельства, Люда? - удивлённо спросила я.
    Она сказала страшное:
    - У меня умирает сын.
    До десяти часов вечера по телефону неведомая Люда рвалась приехать ко мне домой, плакала и рассказывала какая это хорошая квартира. Я уговаривала её подождать девяти утра и заключать договор в агентстве.
    Спалось мне тревожно.
    Куда я лезу?
    Она буквально примчалась к девяти утра с пакетом документов.
    Люда была очень некрасивой. Очень. Похожей на старую сумасшедшую цыганку. И - несчастной.
    Пока мы заполняли документы и ездили знакомиться с объектом (полдня) Люда объяснила мне зачем всё это: у Виталика рак.
    Виталик, единственный внебрачный сын Люды – в него вложена душа, всё ради него!
    В этот момент я была согласна работать бесплатно.
    Трёшка на втором этаже девятиэтажки была увешана фотографиями мальчика (а потом юноши) с Людиными беспокойными глазами. Глядя на них, она говорила:
    - Это Виталичек в пионерском лагере, а это - с Леночкой, видите - женятся, - и начинала плакать.
    Вслед за ней - я.
    Это были сплошные тревожные сигналы! Но – я всё равно лезла в это.

    Дело было так.
    Виталик пришел к хирургу узнать, чем мазать распухшую родинку.
    Хирург отправил к онкологу.
    Онколог отмерил полгода, если не поехать в Израиль, там это успешно лечат. Курс лечения – двадцать тысяч долларов.
    «Злой» рак – меланобластома.
    Продать им было нечего, взаймы таких денег в Беларуси не дают.
    Виталик с беременной Леночкой приехали просить Люду продать трёшку, больше денег взять было негде. В трёшке семидесяти шести метров Люда жила не совсем одна - с цветами.
    Люда порыдала вместе с невесткой и стала энергично клеить объявления.
    Потеряно было два месяца.
    Тут позвонила я.
    Теперь из трёшки-красавицы мне надо было сделать студию-малосемейку и двадцать тысяч.
    Если не придираться к состоянию и району встречной покупки – очень даже выйдет.
    Я честно оценила Людину квартиру в тридцать семь тысяч (с минимальным торгом и комиссией внутри). Трёшка была очень хорошая – чешский проект, большая кухня с закруглённым углом, две лоджии на две стороны, кладовка.
    Из ремонта были окна ПВХ и много-много цветов в горшках. Всё росло и колосилось в разных вазонах: колючее, кустистое, цветущее и нет. Столько цветов я не видела нигде и ни у кого: все три комнаты трёхкомнатной квартиры – полочки, стеллажи, кашпо, балконы и кухня – всё в них.
    Отплакавшись, Люда с теплотой рассказывала (ещё почти час) о любимцах: как они называются, что любят, как она их поливает и подкармливает, разговаривает и переносит с места на место – что бы им было веселее.
    Если бы не вечерние показы - я бы и дальше дремала под этот радостный бред. Главное – не плачет.
    С сожалением пришлось уходить.
    Я выставила трёшку в рекламу: Женька-фотограф сделал отпадные снимки трёхкомнатного дендрария и по ней отлично звонили.
    Хороший покупатель нашелся быстро – через три недели и семь показов.
    Синьор Гуерино быв вдовствующим представителем гуманитарного фонда. Италия жалела детей, пострадавших от катастрофы на Чернобыльской АЭС и привозила помощь.
    Свежеовдовевший синьор Гуерино сам приехал в помощь впервые.
    Неожиданно он (или его) встретил Жанну, разведённую мать двоих пострадавших от радиации детей.
    Сложно сказать, от чего больше пострадала сама Жанна: от проживания в сорока километрах от реактора или от десяти лет брака с алкоголиком-неудачником. Но факт в том, что удивительно похожая на Софи Лорен страдалица очаровала Гуерино настолько, что он искал трёшку себе, Жанне и её детям.
    То ли исходивший от Жанны поток радионуклидов, то ли разница в сорок пять лет – очень этому способствовали.
    Я привела их в Людину квартиру вечером.
    Рослая и энергичная Жанна поставила сеньора Гуерино (вместе с тростью и электронной сигаретой) у пустой вешалки в прихожей. Он покашливал и смотрел на то, как мы открывали-закрывали балконы и простукивали отошедшую плитку в туалете. Влюблёнными глазами.
    Когда Жанна в недлинном платье цвета «леопард» и золотистых ботильонах полезла смотреть трубы под ванной он пришёл к выводу – квартиру надо брать.
    Не обращая внимания на Люду, сидевшую в печали на кухне без света, мы стали торговаться. Гуерино знал итальянский и главные русские слова: Жанна, люблю, красивая, секс, хорошо. Жанна – русский и итальянскую жестикуляцию в совершенстве, я – только русский.
    Итальянский – очень простой язык. С каждой фразой сеньора Гуерино мне становилось всё понятнее. Он энергично махал руками в пигментных старческих пятнах, непрестанно курил ароматную электронку, кашлял и горячо говорил скрипучим голосом. Жанна, следя за дрожащими руками и выражением лица, переводила как понимала.
    Буквально через полчаса я стала понимать тоже.
    Синьор Гуерино хотел Людину трёшку с пятисотдолларовым торгом.
    Через месяц.
    После того как Жанна съездит в Италию к внукам и правнукам сеньора, а сеньор – к своим сбережениям в евро. Задаток в тысячу долларов сейчас он дать не может, порядком поиздержался, покупая леопардовые платья и ботильоны. Но трёшку хочет очень. И Жанну.
    Мы с Жанной тоже очень хотели: она – квартиру купить, а я - продать. Поэтому нашли компромисс – триста евро аванса и соглашение о намерении на месяц. Завтра.
    Я помогла Жанне под вторую руку проводить сеньора Гуерино до такси и вернулась к Люде.
    Она по прежнему сидела с безучастным видом на тёмной кухне.
    - Люда! Это очень хорошо – так как мы с вами и хотели! - сказала я радостно. – У вас очень скоро будут деньги для Виталика.
    - Мне звонила Леночка - ему не идёт алкеран, и предложили операцию здесь. Коновалы! – сказала она плачущим голосом.
    - Нам надо быстро найти вам встречку, - неуверенно сказала я. – Начнём завтра после намерений, да? А сегодня выпейте чего-нибудь и подумайте – какую. У вас свободных пятнадцать тысяч.
    Я радовалась больше её.
    - Любую, Оля, любую, - сказала Люда с надрывом, и я уехала домой.
    Любую – это очень громко сказано.
    За месяц подбора встречки я измоталась и пала духом окончательно.
    Маленькие с хорошим ремонтом, в четырнадцать метров жилой площади, студии-малосемейки не подходили бесповоротно: не влезали Людины питомцы-цветы и раздражала, коридорная система на восемь квартирок. Большие, в девятнадцать метров, были далеко от Леночки и Виталика – будет неудобно ездить к внукам. Срочно продаваемая однушка на первом этаже не устроила красной плиткой в ванной – будет давить на Люду и наводить тоску, и кроме того – первый этаж: Люда боится. В найденные мной половинки домов Люда не могла пойти как одинокая женщина – некому поправлять заборы или чинить крышу, если что.
    Кроме того, Люда могла смотреть квартиры не всегда. Она ездила к травникам, знахарям и мощам. По всей стране.
    Одновременно она рассказывала мне о том, как Виталику всё хуже и хуже. В чудовищных подробностях и рыданиях. Почти ежедневно.
    И заклинала поторопиться.
    Я попросила у Люды телефон Леночки, которая ухаживала за больным Виталиком и поможет мне образумить Люду, думалось мне.
    Злая как чёрт Леночка, знала Виталикову маму много лет и старалась не общаться с ней без крайней необходимости.
    Убеждать свекровь Леночка отказалась, добавив:
    - У каждого - свой крест, - и положила трубку.
    Одновременно я поддерживала контакт с Жанной, которая понравилась внукам сеньора Гуерино (особенно старшему) и вот-вот привезёт евро и сеньора в страну.
    Все мои объекты были заброшены – я ничего не зарабатывала, безуспешно подбирая не подбираемое.
    За два месяца ситуация изменилась так:
    - Жанна и Гуерино забрали тристо евро аванса и купили другую трёшку;
    - Леночка родила двойняшек, когда Виталик уже не вставал;
    - Люда ураганно уехала в какую-то лавру – просить чуда;
    - Виталик умер.
    Через несколько дней после его смерти Люда пришла расторгать договор черная от горя. Плакала и угрожала судиться с отечественной медициной в целом и со мной лично – мы вместе убили её сына.





    +10


    Ссылка на этот материал:


    • 100
    Общий балл: 10
    Проголосовало людей: 1


    Автор: alisa28052000
    Категория: Другое
    Читали: 40 (Посмотреть кто)

    Размещено: 17 августа 2017 | Просмотров: 63 | Комментариев: 1 |

    Комментарий 1 написал: NikiTA (17 августа 2017 17:50)
    Я аж зачиталась...

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.