«    Апрель 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус |

Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 1
Yandex

Гостей: 20
Всех: 21

Сегодня День рождения:

  •     Pethen (19-го, 25 лет)
  •     something_good (19-го, 23 года)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Флудилка Курилка 2232 Muze
    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 2574 Кигель
    Флудилка Поздравления 1787 Lusia
    Стихи моховые песенки 0 Зелёный-Мох
    Проза Галлерея портретов вымышленной династии (цикл иллюстрированных саг) 0 Зелёный-Мох
    Рисунки и фото Чёрно-Белые Галлюцинации с Древнего Марса 7 Зелёный-Мох
    Стихи ЖИЗНЬ... 1646 Lusia
    Флудилка Время колокольчиков 209 Моллинезия
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 596 Моллинезия
    Организационные вопросы Заявки на повышение 801 Евген

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Новелки

    Здравствуйте!
    Не смотря на совсем не детский возраст меня по-прежнему зовут Лёля.
    Дело в том, что я пишу. Пишу и складываю в стол. Когда Луна находится в особо коварных знаках Зодиака – показываю написанное друзьям. Друзья читают это (куда же им деваться?) и вежливо смеются (графомания неизлечима!). Ремесло толкает меня на новые преступления – не писать я не могу. Если вы мило подумали, что я чиновник-казнокрад или серийный маньяк, то вынуждена разочаровать вас: я – риелтор.
    Стиль изложения у меня своеобразный, знаю. Но – не потому, что меня заботливо воспитала подворотня, просто я слишком долго прожила в Беларуси.
    Выложить два рассказика сюда меня толкнул Сатурн из третьего лунного дома. Прошу четвертовать меня за это с примерной жестокостью – чтобы впредь было не повадно.
    С благодарностью, Лёля Эмм.
    1.
    Зина, Алла и шестидесяти восьми метровая трёшка с отличным видом на гаражи стали моими клиентами случайно.
    Я взяла их на риэлтерский понт – голыми руками.
    История начиналась буднично.
    Откофейничав с окаменелостями сушек в составе: Наташа-1, Наташа-2 и покурив с Владимиром Арсеновичем моих сигарет я осталась в кабинете одна. Им всем было куда-то надо: Наташе-1 - на срочный показ, Наташе-2 - к змее-свекрови или в ветеринарную клинику со страдающей запором Мусей, Вовке - на стратегический объект дорогущей коммерческой недвижимости.
    А мне – никуда. Пригородные особняки и квартиры сегодня не осматривались, городское всё было продано. Сидеть одной в съёмной квартире с видом на Свято-Николаевский храм и копаться в прошлом – скучно. Помыв за всеми чашки я села изучать новости бесплатного рекламного сайта – что свежее продают собственники.
    В трёшке на шестом этаже панельной девятиэтажки, зажатой между гаражно-строительным кооперативом и локомотивным депо, не было ничего необычного – трёшка да и трёшка. Страшненькие фотографии на телефон, дурацкое описание, призыв – «приходите, будем торговаться» и договорная цена.
    И я позвонила.
    При звонке по объявлению от физического лица главное понять – как он относится к риэлтерам и вероятна ли продажа. За первые пятнадцать секунд. Если собеседник уверен, что я ожившая тёмная сила и исчадие ада – зачем тратить время, доказывая обратное. Или - если из двушки ему надо выжать две однушки, тоже.
    Весь мир нельзя убедить.
    - Добрый день! Трёшку у депо вы продаёте? – привычно спрашиваю я.
    - Добрый день, мы. Да, хочим продать. А вы себе ищите? – с надеждой в голосе говорит доброжелательная женщина средних лет.
    Она коренная, стопроцентная белоруска. Полешучка, наивная и доброжелательная. Мой клиент.
    Я обхожу вопрос кому и чего я ищу. Цены то не знаю.
    - А что значит «договорная цена»? Это сколько?
    - Ой, да договоримся! Нам сильно надо продать, мы насмерть стоять не будем, - удивляет меня собеседница, - Так вы может глядеть придёте, я сегодня в выходном, и мужык мой, и Алла. Хочите?
    Святая простота. Точно буду продавать трёшку!
    Схема этого диалога одинакова во всех странах мира и со всеми объектами: у меня есть клиент.
    - Да, я ищу большую и хорошую трёшку в вашем районе, на среднем этаже, но не для себя. Я агент, но - вам лично ничего не предлагаю. Я действую в интересах клиента – подбираю объект. Посмотреть наверно смогу, но пока одна, потому что …….. (Дальше следуют вариации придумываемые по ходу пьесы: клиент-бизнесмен и занят зарабатыванием денег, клиент-супружеская пара с детьми им некогда, клиент-старушка и в немощи при деньгах, клиент-иностранец и требует особого почёта, клиент-иногородний и будет в выходные и т.д. Никакой иностранец и бизнесмен в рабочий район в видом на гаражи не пойдёт, богатенькой старушке ни к чему трёшка почти в семьдесят метров, остается – пара с выводком детей) ….они многодетная иногородняя пара. На фотографиях почти ничего не видно, вы можете рассказать о квартире? - на одном дыхании, не волнуясь, говорю я.
    Нет, так нет.
    - Ой, так наша не подойдет! Она большая, да, но - не хорошая, бывшая коммуналка, вы такую не захочите, - убивает меня ответом дама.
    - Почему? – это всё, что я могу сказать.
    Собственники всегда считают свой объект самым лучшим! Все до единого и самый затрапезный: с явно текущей крышей, убитой сантехникой, ободранным и обгаженным подъездом, с ремонтом в стиле «упала граната», у железной дороги и кладбища, с пьющими и буйными соседями.
    - Вас как зовут по имени-отчеству? – спрашивает она, существенно увеличивая мои шансы продавать их трёшку.
    - Ольга Николаевна, а вас?
    - А меня - Зина, я простая, мне отчества не надо, я в школе работаю техничкой. Ольга Николаевна – там ничога такого нима. В Алкиной комнате совсем простота, даже окна не поставила, балконная рама догнивает. У меня конечно и окна, и двери, и балкон Миша хорошо сделал. И входную дверь мы новую поставили. Ванна с туалетом раздельные – без ремонта, синеньким покрашены. Кухня страшная – линолеум вытерся, плите сто лет в обед. Приезжайте – поглядите.
    Я просто офигеваю от услышанного! Конечно, приеду. Сегодня же.
    - Зинаида, я вас попрошу – больше никому такого не говорите. И никому показать не обещайте до моего приезда. С таким настроением вы слона не продадите. Хорошо?
    - Хорошо, Ольга Николаевна.
    Мы договариваемся на пять часов вечера. Я выясняю номер квартиры и подъезда.
    На все осмотры я хожу с инструментами, в косметичке. Называется – «осмотровое», это шоу я видела в московском агентстве недвижимости. И подло украла идею.
    В косметичке лежат: компас – смотреть куда выходят окна, рулетка – мерять (с участием хозяев) кухню и балкон, фонарик – смотреть трубы под ванной, бахилы – понятно зачем, зажигалка – не курить, а проверять тягу в вентиляции, отвёртка-индикатор – для розеток и коробочка с кружочками бумаги из под дырокола – скорость смыва унитаза. А и ещё – газовый баллончик с перцовым газом, на всякий случай.
    Я бережно храню даже от друзей это ноу-хау.
    Насобирав по кабинетам бумажных кружочков от дырокола я еду домой – обедать, а уже оттуда пойду на осмотр, это почти рядом. В успехе мероприятия я не сомневаюсь – моя трёшка.
    В пять вечера на квартире меня с надеждой ждут трое.
    Зина – простая как три копейки дама за пятьдесят общематеринского вида, её огромный и добродушный «мужик» – Миша, и Алла-совладелица: выкрашенная в цыплячье-белый цвет продавщица беляшей.
    Я разыгрываю обычный спектакль: служебное удостоверение и визитки, конфети в унитаз, компас на подоконники, замер кухни (край рулетки держит собственник, чтобы я убедилась – в техпаспорте нарисована ошибочно маленькая кухня) и т.д.
    Дальше я очень хвалю квартиру и месторасположение, но сожалею, что это не то, что ищет мой придирчивый клиент.
    Квартира не жилая и даже мебель вывезена.
    Тут Алла-беляшистка предлагает:
    - А может вы нам другого покупателя найдёте?
    - Конечно найду, такую квартиру приятно продавать, - оптимистично говорю я.
    Не дав им опомниться, записываю на приём в агентство завтра на десять утра, с документами (я могу и на одиннадцать, и на двенадцать – и так и далее – я ничем не занята, но им этого знать не надо).
    В десять утра Зина и Алла пьют отвратительный кофе со мной в компании. Гораподобного Мишу – почему-то не привели.
    Я заполняю бумаги. Собственность у них совместная, завод на который обе приехали работать из деревень, дал Алле 42/100, а Зине – 58/100 трёшки. Потом они нажили другое жильё, тут Алла упоминает:
    - Некоторые ради квартиры даже с мужем развелись!
    Зина, сотворившая грех, опускает глаза. Алле видимо было не с кем развестись – она завидует.
    Отношения при совместной собственности, как всегда – не очень. Но без поножовщины, я всякое видала.
    Им надо продать и поделить деньги. Сказка!
    Коллеги пропустившие такой случай – завидуют мне, я уверена.
    Бумаги отксерены, договора и акты заполнены, Зина и Алла пишут контактные данные – вдруг случится покупатель, смотреть. Простая Зина пишет телефоны дочек в разных городах, мужа Миши, соседки по даче – вдруг пропустит звонок, та позовёт и т.д. Алла - только свой.
    Цену в договоре рекомендую я. Повероятней. Это немножко дороже реальных тридцати тысяч долларов за который её в финале и купят. Зина сналёту согласна, Алла, покривившись, тоже. По рукам!
    Я пожимаю обоим руки, желаю всем (а особенно мне) успешной продажи и выводя на улицу даю бесценные рекомендации по хоумстенджингу: вымыть полы и окна, попрыскать освежителем и вкрутить лампочки по ярче – вечером придёт Женька-фотограф, чего тянуть то.
    Алла занята беляшами, Зина отпросилась у зауча на день – пойдёт сейчас же вкручивать лампочки, только Мишу заберёт из дома. Я предлагаю свою помощь потому что знаю – откажется.
    Так и есть.
    Неожиданно простая трёшка стала сложно продаваться.
    Сначала потому, что на все показы со мной ходил огромный Миша. Я надеюсь, что Зина отправляла мужа не из-за недоверия ко мне, а для убедительности. Красть в квартире было нечего, кроме розеток и дверных ручек, газовую плиту я бы не донесла.
    Все первые десять показов проходили одинаково.
    У подъезда нас (меня и покупателей) ждал Миша с ключами. (Он на вредной пенсии работал сторожем в библиотеке, где отлично высыпался за ночь).
    К каждому приводимому мной человеку Миша относился с надеждой – а вдруг купит и старался понравиться вместе с квартирой. Поэтому у подъезда он представлялся и пожимал руки:
    - Миша! Прожил тут пятнадцать лет, муж хозяйки.
    Обалдевшие покупатели молчали всю дорогу на шестой этаж, тем более дружественно улыбающийся Миша занимал половину маленького могилёвского лифта.
    В квартире начиналось вовсе несуразное. Не давая людям (у которых может нет ни гроша за душой) посмотреть, Миша начинал их уговаривать. Заняв половину узкой Т-образной прихожей он просительно говорил:
    - Купите! Сухая, тёплая, мы уступим.
    Покупатели в ужасе бежали партиями и по одному.
    Мне, наконец, надоело.
    Я позвонила Зине и поставила ультиматум: или я, или Миша.
    Зина подумала и передала свою связку ключей Мишей, он привёз её в агентство печальный. Ему, оказывается, нравилось.
    Дальше в продажу влезла беляшистка-Алла.
    Под видом «тайного покупателя» по квартире позвонила её кума (это я узнала потом от Зины), и стала расспрашивать – как там внутри?
    Утомлённая Мишиными молениями на всех приходящих я разливалась соловьём: это самый осматриваемый объект агентства, простор для фантазии при ремонте, школа с иностранным уклоном во дворе, чудная рябиновая роща под окном (две полудохлые рябины у гаражей), смотрят только иностранцы и т.д. и т.п.
    В результате - через два часа приехала Алла писать заявление о повышении цены объекта на три тысячи долларов. Имела право – она же собственник.
    Показы прекратились. За эти деньги можно было найти куда лучшую квартиру: не у депо, без алкоголиков у подъезда и с хорошим ремонтом.
    Зина – расстроилась и их с Аллой натянутые отношения испортились окончательно. Все диалоги велись только через меня.
    Продажа стала маловероятной.
    Через две недели появилась надежда в виде Наташи-1. Её однушку в этом районе покупали; привыкшие к гаражам и рябинам собственники однушки в теории готовы были купить мою, Зины и Аллы трёшку. Если уступят две тысячи и дадут банковский кредит на разницу в метрах.
    Кредитом занималась Наташа-1, она звонила в банк и собирала справки, мне кажется – готова была пойти поручителем, если что.
    Я, стараясь оправдать облезлый подъезд сфабриковала график капитальных ремонтов ЖЭУ, куда эта девятиэтажка входила не в 2022, а следующем году; дважды вызывала милицию к подъезду – отучая алкашей от насиженного места и убедила Зину и Аллу – что две тысячи торга: чудо.
    Наташа-1 показывала покупателям трёшку каждый день, под разными предлогами (постепенно приучала) и находила всё новые достоинства в голубеньком туалете и протёртом линолеуме.
    Дело шло к задатку!
    За шесть часов до задатка позвонила Зина:
    - Оля (мы уже не церемонились), ты же поделишь нам деньги? Как продадим.
    Я? За всё время работы денег я не делила ни разу.
    - В смысле, Зина? А что их делить? Разложим по МВДшным пакетам в банке и всё, - упорно не понимала я.
    - Ага! А по сколько? – спросила Зина.
    - Пропорционально долям: тебе с Мишей 58/100, квартира продаётся за тридцать две тысячи, минус комиссия - три процента. Вот и умножь! – посчитала я.
    - Так там же мои новые окна, двери, балкон хороший и металлическая дверь! А у Алки – только метры, - разозлилась Зина.
    Логично.
    - Зин, я тебе сейчас перезвоню, - сказала я, и пошла советоваться к велико разумному Вовке.
    Пока мы курили Вовка родил план раздела неполученных от продажи денег между собственниками: та, у которой только метры отдаст той чьи окна-двери цену окон-дверей с учётом износа. И всё.
    Я бегом побежала звонить Зине.
    Зину всё устраивало, оставалось убедить Аллу. Я села считать чужие деньги (раздел неубитого медведя) и писать убедительный скрипт разговора.
    Алла позвонила сама за четыре часа до задатка:
    - Так что это делается! Зинка окон и дверей на три тысячи насчитала. Я не согласная! - кричала она мне в трубку, - у меня сорок восемь сотых, а я ни с чем остаюсь! У неё девки пристроенные и мужик не пьющий! Помогаешь меня, бедную, обобрать? Она тебе заплатила?
    Базарная торговка так и лезла из трубки.
    Господи, за что я терплю!
    - Алла! Я сейчас позвоню Зинаиде и всё выясню. Не торопитесь с выводами, - повесила трубку я.
    Набранная Зина рассказывала свою правду:
    - Я не пила-ни ела: ремонты делала и девок учила, Мишка с заработков не вылезал, а она только знала - горелку пила и замуж два раза в году ходила! – свирепела кроткая Зина, - Нет, вот мой ответ – нет. Никаких скидок!
    Пришедшие на задаток покупатели Наташи–1 застали меня и её рыдающими. Мы плакали о потерянном времени и приложенных бесплатно усилиях. Наташа – 2 нас утешала:
    - Значит - не судьба, всё к лучшему. Вот увидите!
    Вдрызг разругавшиеся Алла и Зина расторгли договор, решив продавать по комнатам каждый своё. Зина предложила мне возглавить продажу её двух комнат с ремонтом.
    Я отказалась.
    Через неделю, неожиданно, приехал в агентство Миша, с извинениями и куском солёного деревенского сала – тёща передала.
    Тёщино сало я приняла.
    Думаю, квартиру они не продали.
    2.
    Я стараюсь никогда не думать о своей бывшей клиентке Люде. Это самая печальная и чёрная из моих риэлтерских историй. Она стоила мне душевного спокойствия и трёх месяцев жизни.
    Встретились мы с Людой буднично – на заборе.
    Люда наклеила на забор рукописное объявление о продаже трёшки в хорошем районе. Разрезанный пополам листик в клеточку попал в моё поле зрения случайно – я выносила мусор, убирая квартиру, которую была не судьба продать.
    Не читать написанного на листочке было не возможно:
    «Люди! Срочно и дёшево продам! Трёхкомнатную квартиру по адресу: … Срочно! Срочно! Срочно!»
    Я оторвала всё объявление с корнем и бережно положила в карман - а вдруг! Мне всегда хотелось заработать. Хоть чего.
    Я позвонила узнать, в чём срочность и предложить свои услуги по продаже агентством, вечером, часов в девять, когда уже попила кефира и одела пижаму.
    - Здравствуйте! Вы продаёте трёхкомнатную квартиру? - буднично спросила я.
    - Да! Мне надо СРОЧНО продать квартиру. Понимаете: СРОЧНО! - истерично сказала дама.
    В принципе это был первый тревожный сигнал, но я не заметила.
    - А сколько вы хотите за квартиру? – пыталась прощупать почву я.
    - Мне очень-очень нужны деньги, понимаете? Я продам за любые деньги!
    - Я агент по недвижимости, меня зовут Ольга, - открылась я - Давайте я вам помогу, это же не выход клеить листики по заборам.
    - Господи, ты меня услышал! Я – Люда. Конечно, помогите мне, пожалуйста! Ольга, помогите!
    Мне никогда так не радовались – это был сигнал номер два.
    - Скажите, у вас какие-то крайние обстоятельства, Люда? - удивлённо спросила я.
    Она сказала страшное:
    - У меня умирает сын.
    До десяти часов вечера по телефону неведомая Люда рвалась приехать ко мне домой, плакала и рассказывала какая это хорошая квартира. Я уговаривала её подождать девяти утра и заключать договор в агентстве.
    Спалось мне тревожно.
    Куда я лезу?
    Она буквально примчалась к девяти утра с пакетом документов.
    Люда была очень некрасивой. Очень. Похожей на старую сумасшедшую цыганку. И - несчастной.
    Пока мы заполняли документы и ездили знакомиться с объектом (полдня) Люда объяснила мне зачем всё это: у Виталика рак.
    Виталик, единственный внебрачный сын Люды – в него вложена душа, всё ради него!
    В этот момент я была согласна работать бесплатно.
    Трёшка на втором этаже девятиэтажки была увешана фотографиями мальчика (а потом юноши) с Людиными беспокойными глазами. Глядя на них, она говорила:
    - Это Виталичек в пионерском лагере, а это - с Леночкой, видите - женятся, - и начинала плакать.
    Вслед за ней - я.
    Это были сплошные тревожные сигналы! Но – я всё равно лезла в это.

    Дело было так.
    Виталик пришел к хирургу узнать, чем мазать распухшую родинку.
    Хирург отправил к онкологу.
    Онколог отмерил полгода, если не поехать в Израиль, там это успешно лечат. Курс лечения – двадцать тысяч долларов.
    «Злой» рак – меланобластома.
    Продать им было нечего, взаймы таких денег в Беларуси не дают.
    Виталик с беременной Леночкой приехали просить Люду продать трёшку, больше денег взять было негде. В трёшке семидесяти шести метров Люда жила не совсем одна - с цветами.
    Люда порыдала вместе с невесткой и стала энергично клеить объявления.
    Потеряно было два месяца.
    Тут позвонила я.
    Теперь из трёшки-красавицы мне надо было сделать студию-малосемейку и двадцать тысяч.
    Если не придираться к состоянию и району встречной покупки – очень даже выйдет.
    Я честно оценила Людину квартиру в тридцать семь тысяч (с минимальным торгом и комиссией внутри). Трёшка была очень хорошая – чешский проект, большая кухня с закруглённым углом, две лоджии на две стороны, кладовка.
    Из ремонта были окна ПВХ и много-много цветов в горшках. Всё росло и колосилось в разных вазонах: колючее, кустистое, цветущее и нет. Столько цветов я не видела нигде и ни у кого: все три комнаты трёхкомнатной квартиры – полочки, стеллажи, кашпо, балконы и кухня – всё в них.
    Отплакавшись, Люда с теплотой рассказывала (ещё почти час) о любимцах: как они называются, что любят, как она их поливает и подкармливает, разговаривает и переносит с места на место – что бы им было веселее.
    Если бы не вечерние показы - я бы и дальше дремала под этот радостный бред. Главное – не плачет.
    С сожалением пришлось уходить.
    Я выставила трёшку в рекламу: Женька-фотограф сделал отпадные снимки трёхкомнатного дендрария и по ней отлично звонили.
    Хороший покупатель нашелся быстро – через три недели и семь показов.
    Синьор Гуерино быв вдовствующим представителем гуманитарного фонда. Италия жалела детей, пострадавших от катастрофы на Чернобыльской АЭС и привозила помощь.
    Свежеовдовевший синьор Гуерино сам приехал в помощь впервые.
    Неожиданно он (или его) встретил Жанну, разведённую мать двоих пострадавших от радиации детей.
    Сложно сказать, от чего больше пострадала сама Жанна: от проживания в сорока километрах от реактора или от десяти лет брака с алкоголиком-неудачником. Но факт в том, что удивительно похожая на Софи Лорен страдалица очаровала Гуерино настолько, что он искал трёшку себе, Жанне и её детям.
    То ли исходивший от Жанны поток радионуклидов, то ли разница в сорок пять лет – очень этому способствовали.
    Я привела их в Людину квартиру вечером.
    Рослая и энергичная Жанна поставила сеньора Гуерино (вместе с тростью и электронной сигаретой) у пустой вешалки в прихожей. Он покашливал и смотрел на то, как мы открывали-закрывали балконы и простукивали отошедшую плитку в туалете. Влюблёнными глазами.
    Когда Жанна в недлинном платье цвета «леопард» и золотистых ботильонах полезла смотреть трубы под ванной он пришёл к выводу – квартиру надо брать.
    Не обращая внимания на Люду, сидевшую в печали на кухне без света, мы стали торговаться. Гуерино знал итальянский и главные русские слова: Жанна, люблю, красивая, секс, хорошо. Жанна – русский и итальянскую жестикуляцию в совершенстве, я – только русский.
    Итальянский – очень простой язык. С каждой фразой сеньора Гуерино мне становилось всё понятнее. Он энергично махал руками в пигментных старческих пятнах, непрестанно курил ароматную электронку, кашлял и горячо говорил скрипучим голосом. Жанна, следя за дрожащими руками и выражением лица, переводила как понимала.
    Буквально через полчаса я стала понимать тоже.
    Синьор Гуерино хотел Людину трёшку с пятисотдолларовым торгом.
    Через месяц.
    После того как Жанна съездит в Италию к внукам и правнукам сеньора, а сеньор – к своим сбережениям в евро. Задаток в тысячу долларов сейчас он дать не может, порядком поиздержался, покупая леопардовые платья и ботильоны. Но трёшку хочет очень. И Жанну.
    Мы с Жанной тоже очень хотели: она – квартиру купить, а я - продать. Поэтому нашли компромисс – триста евро аванса и соглашение о намерении на месяц. Завтра.
    Я помогла Жанне под вторую руку проводить сеньора Гуерино до такси и вернулась к Люде.
    Она по прежнему сидела с безучастным видом на тёмной кухне.
    - Люда! Это очень хорошо – так как мы с вами и хотели! - сказала я радостно. – У вас очень скоро будут деньги для Виталика.
    - Мне звонила Леночка - ему не идёт алкеран, и предложили операцию здесь. Коновалы! – сказала она плачущим голосом.
    - Нам надо быстро найти вам встречку, - неуверенно сказала я. – Начнём завтра после намерений, да? А сегодня выпейте чего-нибудь и подумайте – какую. У вас свободных пятнадцать тысяч.
    Я радовалась больше её.
    - Любую, Оля, любую, - сказала Люда с надрывом, и я уехала домой.
    Любую – это очень громко сказано.
    За месяц подбора встречки я измоталась и пала духом окончательно.
    Маленькие с хорошим ремонтом, в четырнадцать метров жилой площади, студии-малосемейки не подходили бесповоротно: не влезали Людины питомцы-цветы и раздражала, коридорная система на восемь квартирок. Большие, в девятнадцать метров, были далеко от Леночки и Виталика – будет неудобно ездить к внукам. Срочно продаваемая однушка на первом этаже не устроила красной плиткой в ванной – будет давить на Люду и наводить тоску, и кроме того – первый этаж: Люда боится. В найденные мной половинки домов Люда не могла пойти как одинокая женщина – некому поправлять заборы или чинить крышу, если что.
    Кроме того, Люда могла смотреть квартиры не всегда. Она ездила к травникам, знахарям и мощам. По всей стране.
    Одновременно она рассказывала мне о том, как Виталику всё хуже и хуже. В чудовищных подробностях и рыданиях. Почти ежедневно.
    И заклинала поторопиться.
    Я попросила у Люды телефон Леночки, которая ухаживала за больным Виталиком и поможет мне образумить Люду, думалось мне.
    Злая как чёрт Леночка, знала Виталикову маму много лет и старалась не общаться с ней без крайней необходимости.
    Убеждать свекровь Леночка отказалась, добавив:
    - У каждого - свой крест, - и положила трубку.
    Одновременно я поддерживала контакт с Жанной, которая понравилась внукам сеньора Гуерино (особенно старшему) и вот-вот привезёт евро и сеньора в страну.
    Все мои объекты были заброшены – я ничего не зарабатывала, безуспешно подбирая не подбираемое.
    За два месяца ситуация изменилась так:
    - Жанна и Гуерино забрали тристо евро аванса и купили другую трёшку;
    - Леночка родила двойняшек, когда Виталик уже не вставал;
    - Люда ураганно уехала в какую-то лавру – просить чуда;
    - Виталик умер.
    Через несколько дней после его смерти Люда пришла расторгать договор черная от горя. Плакала и угрожала судиться с отечественной медициной в целом и со мной лично – мы вместе убили её сына.





    +10


    Ссылка на этот материал:


    • 100
    Общий балл: 10
    Проголосовало людей: 1


    Автор: alisa28052000
    Категория: Другое
    Читали: 92 (Посмотреть кто)

    Размещено: 17 августа 2017 | Просмотров: 154 | Комментариев: 1 |

    Комментарий 1 написал: NikiTA (17 августа 2017 17:50)
    Я аж зачиталась...

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2020 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.