«    Апрель 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус |

Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 2
GooglebotYandex

Гостей: 35
Всех: 37

Сегодня День рождения:

  •     Notranda (17-го, 9 лет)
  •     Лили Марлен (17-го, 29 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 2573 Кигель
    Флудилка Поздравления 1787 Lusia
    Стихи моховые песенки 0 Зелёный-Мох
    Проза Галлерея портретов вымышленной династии (цикл иллюстрированных саг) 0 Зелёный-Мох
    Рисунки и фото Чёрно-Белые Галлюцинации с Древнего Марса 7 Зелёный-Мох
    Стихи ЖИЗНЬ... 1646 Lusia
    Флудилка Время колокольчиков 209 Моллинезия
    Флудилка Курилка 2228 Muze
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 596 Моллинезия
    Организационные вопросы Заявки на повышение 801 Евген

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Нежить

       
    - Наконец-то добрался. – Произнес Аркадий Петрович, бросив взгляд в сторону заснеженной избушки на краю села.
    Ветхий, разбитый временем домик, был едва заметен из-под снежной шапки. Немного дальше виднелся буйный лес, который будто ушел в зимнюю спячку, но жизнь в нем по-прежнему кипела. Об этом свидетельствовал не только шум высотных сосен, подпирающих небо, но и таинственные звуки, исходящие из глубины чащи. Аркадий Петрович Маврин – уроженец Мурманска, авторитетный профессор института естественных наук – давно мечтал выбраться из шумного города. Пожить несколько денечков в домике, оставленном ему, умершим прошлой весной, дедом. Маврин прожил уже больше сорока лет, однако ни разу не видел своего дедушку. Он даже не знал, как его звали, так как и рассказать-то было некому: отец оставил семью, когда Аркаше было только три года, мать же с родственниками мужа почти не общалась.
    Аркадий Петрович отворил входную дверь. Его встретил лишь полумрак и запах гнилого дерева. Дом был таким же, как и большинство довоенных крестьянских построек. Жилище делилось на два отдела – первая и вторая хаты. После смерти хозяина, дом навеке опустел, однако, несмотря на это, выносить вещи оттуда не стали и последнее удивляло больше всего. Аркадий Петрович – человек умный и образованный – точно знал, что в глухих деревнях, после смерти одиноких людей, их вещи тут же разворовывают. Этот дом был исключением. По непонятной причине, вещи не только казались нетронутыми, но и складывалось впечатление, будто за ними постоянно ухаживают. Окна, пол, старая мебель были настолько чистыми, что казалось, будто в них можно увидеть свое отражение. В углу второй хаты, на расписном комоде, скромно стояла небольшая иконка, окутанная белой тюлью. Она находилась возле пустого блюдечка, на котором был изображен облик сказочного создания, напоминающего «Домового». Весь лохматый, с маленькими глазенками, торчащими из-под густых бровей.
    «И как только люди умудряются верить в существование таких созданий, - подумал Маврин, - они ведь не поддаются никакому научному объяснению. Суеверные болваны, - подумал он еще раз и усмехнулся.»
    Аркадий Петрович аккуратно разложил вещи. Надо бы освоиться. Мужчина вышел во двор, однако кроме дома вокруг ничего не было. Никаких сараев, сеновалов, даже баня и та отсутствовала. Сзади лес, впереди деревня. Недалеко от домика, красовался деревянный туалет. Он был единственной хозяйственной постройкой. Сразу за туалетом находился огромный овраг, за которым начиналась роща, настолько густая, что из-за ветвей, сплетенных в сотни жестких клубов и сетей, не было видно ни одного просвета.
    Осмотрев всю округу, Аркадий поднес к губам сигарету и, спустя мгновение, из его уст, пышными клубами пошел дым, стремительно направляясь в холодное январское небо. Мужчина невольно задумался о своей жизни. В ней было много вопросов, на которые он хотел бы получить ответы. Он преподавал «физику» уже десять лет, он мог объяснить сложнейшие природные явления, но… до сих пор не смог понять, почему от него ушла жена, при этом забрав с собой двоих детей. Почему? Почему он приехал сюда, в эту глушь, ведь ему удавалось хорошенько отдохнуть и в родном Мурманске? Может быть он – один из лучших преподавателей «МИФа» – начинает стареть? Ответа не появлялось. Ни вчера. Ни сегодня. Ни завтра. И сам по себе напрашивался вопрос: есть ли ответ вообще?
    Наступил вечер. В душу Аркадия Петровича влезла такая тоска, что хотелось поскорее лечь спать. Но сон никак не приходил. В голову, одна за другой, лезли мысли, от которых трудно было избавиться силой собственной воли. Маврин прекрасно знал, что нужно делать в такой ситуации. Он неспеша поднялся с кресла-качалки, которому, по всей видимости, было не меньше лет, чем и самому дому, и направился в сторону, лежащей в углу, сумки. Открыв ее замок, Аркадий вынял оттуда бутылку, с яркой этикеткой, на которой было написано наименование продукта. «Адмирал».
    С тех пор, как Аркадий Петрович развелся с женой, «Адмирал» стал для него чем-то обыденным и добрым, хотя ему не раз доводилось читать студентам лекции о вреде алкоголя. Водка не делала его жизнь лучше, но она хотя бы могла сделать ее… приемлемой? Удовлетворительной? А может даже и забавной? На этот вопрос, как и на многие другие, ответа не было.
    Устроившись поудобнее в кресле-качалке, Маврин налил немного прозрачной жидкости в пластмассовый стаканчик, который он взял с собой на случай отсутствия в доме кружек. Но с кружками проблем не возникло. Они аккуратно стояли на верхней полке у шкафа, однако Аркадий ими не воспользовался. Ему не хотелось есть и пить из чужой посуды, тем более, что ее хозяин мертв и наверняка следит за ним с того света.
    Аркадий Петрович выпил пятьдесят грамм водки. Во рту почувствовался неприятный вкус напитка, но закусывать он не стал. В голове Маврина сразу пошло расслабление. Он шутя называл это чувство «разжижение мозгов». Оно казалось таким приятным, особенно сейчас. Не просидев даже минуты, мужчина тут же налил еще.
    За окнами воцарилась ночь, а глаза Аркадия медленно слипались, глядя на образ «Домового», изображенном на пустом блюдце, освещаемом небольшой настольной лампой.
    Стрелки настенных часов уже давно перевалили за полночь. Лишь свет настольной лампы все еще боролся с наступившей темнотой, а Аркадий Петрович спал в кресле-качалке, опрокинув голову вверх. Он спал, не видя снов, впрочем, как и всегда. Его разум просто погружался во тьму, в которой изредка можно было разглядеть смутные образы давно ушедших воспоминаний.
    Как раз в этот момент, за старой печкой послышались едва различимые шорохи. Сначала, почти неслышимые, они далеким эхом отдавались за побеленной, еще прошлым летом, стеной. Постепенно нарастая, шорохи приобретали очертания шагов, чьих-то маленьких ножек. Они издавались все чаще и чаще, пока в полной темноте не достигли дверей комнаты, в которой мирным сном спал Маврин, ни о чем не подозревая. Шажочки вдруг притихли, как будто тот, кто издавал их, начал прислушиваться. Тишина. Через мгновенье послышался скрип деревянной двери, после чего на ковер, слегка освещаемый сомнительным светом настольной лампы, ступило непонятное мохнатое существо. Оно было не больше собаки, однако больше напоминало клубок с распустившимися нитками. Его облик прекрасно сливался с атмосферой дома, и если бы не лампа, это существо никогда бы не заметили в, затонувшей во тьме, комнате. Мохнатый «шарик» оглянулся по сторонам, при этом тяжело дыша, пытаясь что-либо разглядеть. На его, закрученной в кудряшки, шерсти, висели прилипшие опилки, которые свалили под печь еще после первого ремонта. Сквозь обильный шерстяной покров, выступали маленькие, как бусинки, глазки, которые остановили свое движение на спящем Аркадии Петровиче. Лохматое существо двинулось к креслу-качалке. Подкравшись к спящему мужчине, «шарик» влез ему на грудь. Внезапно, из-под бурой шерсти появились маленькие ручки, которые мгновенно овились вокруг шеи Маврина. Он стал задыхаться.
    Аркадий Петрович проснулся от внезапного удушья. Ему казалось, будто вокруг его шеи перекрутили огромную цепь или крановый трос. Мужчина обвел взглядом комнату – никого.
    - Просто сон. – Подумал Маврин. – Просто сон…
    Какой там сон? Он уже и не помнил, когда ему в последний раз что-нибудь снилось. Каждую ночь он словно проваливался в какую-то тьму и возвращался обратно только с «криком» будильника. На шее мужчины были заметны ярко-красные полосы, как будто его и впрямь обвили тросом.
    - Как же болит голова… - Подумал Аркадий снова, затем погасил лампу и устроился поудобнее в кресле, закрывая глаза.
    Морозное январское утро. Лучи солнца, едва касаясь снега, сливались в десятки оттенков, рождая поистине торжественное настроение, но Аркадия Петровича это не очень радовало. Направляясь в сторону колодца, он нахмурил свое лицо так, словно узнал, что кто-то из его знакомых умер. Но причина заключалась в другом. Жуткая головная боль не давала ему сосредоточиться. Руки тряслись, в глазах все сливалось… впрочем, эти чувства были ему хорошо знакомы. Они приходили почти каждое утро и захватывали его тело. Мужчина подошел к колодцу, поставил ведро на снег и погладил рукой шею. Вся она была «разукрашена» красными тонкими полосами. Откуда все это? Он даже не мог что-либо предположить.
    «Ладно, - подумал Маврин, - нужно набрать воды.»
    Он распахнул подгнившую дверку колодца, накрытого старым деревянным куполом, в углу которого покоилось жестяное ведро. Взялся за льняной канат и начал медленно опускать емкость вглубь темного круга. Маврин продолжал делать это еще несколько мгновений, пока не услышал плеск воды, где-то в глубине колодца. Набрав полное ведро, Аркадий прокрутил железную ручку до тех пор, пока оно не показалось на поверхности.
    «Готово.»
    Мужчина достал сигареты из кармана своей потертой дубленки, зажал одну из них губами, поднес пламя горящей зажигалки.
    Простояв пару минут, Аркадий Петрович заметил приближающуюся фигуру человека. Старик, лет семидесяти, направлялся с двумя пластмассовыми ведрами в сторону колодца. Он шел быстро, преодолевая рыхлые снежные преграды на своем пути. Холодный ветер обдувал его морщинистое лицо, отчего дед постоянно щурился, будто старый моряк, всматривающийся в морскую даль.
    - Эх, хороша погодка! – Сказал с улыбкой старик, опуская ведро в колодец. – В такую пору только на рыбалку и ходить. Лед советский танк выдержит, мать его!
    Аркадий Петрович посмотрел на дедушку: обычный старик, в довоенном полушубке нараспашку, валенках и потертых армейских штанах…
    - Слушай, хлопец, ты сам откудова будешь? Что-то я тебя не припомню. Ты к родне приехал?
    - Маврин я… Аркадий Петрович. Вот приехал погостить сюда, за домом посмотреть. – Застенчиво ответил мужчина.
    Простота сельских жителей была ему незнакома. В городе таких людей не было, а может и были, только Маврину в жизни не попадались.
    - Так ты не Ивана ли Маврина внук, Аркашка? – С осторожностью спросил дед, продолжая крутить ручку колодца.
    - Да, это я, - ответил Аркадий, - а почему вы спрашиваете?
    Старик опустил глаза, ставя уже полное ведро на рыхлый снег.
    - Парень, ты в дом его не ходи лучше. – Сказал он, уже с полностью серьезным лицом.
    - А где же мне жить? – В недоумении воскликнул Маврин.
    - Лучше вообще, уезжай отседова, от греха подальше. В ивановой хате вещи странные творятся.
    - Какие? – Спросил Аркадий Петрович.
    - Сам не знаю, - ответил старик, - но известно, что дом этот бесовщиной кишит.
    - Бред какой-то, - подумал мужчина, - может здесь все такие негостеприимные? Бесы… в это даже ребенок не поверит.
    Маврин поднял ведро, покрывшееся ледяной коркой.
    - Всего доброго. – Попрощался со стариком.
    - Бог с тобой, сынок. – Бросил старик в след уходящему мужчине.
    На дворе стоял морозный январский день. Светило яркое зимнее солнце. В это время небо было чистым, как слеза младенца.
    Аркадий Петрович сидел в кресле-качалке у окна и, неспеша потягивая сигаретный дым, любовался красочным пейзажем, которому, казалось, нет конца. Клубы дыма медленно поднимались ввысь, устремляясь в белый потолок комнаты. Сигареты давали успокоение разуму преподавателя. Курить он начал еще в конце одиннадцатого класса, причиной тому стали выпускные экзамены. Маврин всегда был примерным учеником, но в то же время позволял себе немного похулиганить. Страх «завала» выпускных экзаменов, волнение, все это и вызвало тягу к сигаретке. Но на радость свою, экзамены он сдал блестяще, не допустив ни одной ошибки. Вскоре после этого Аркадий подал документы в один из институтов, на физико-математический факультет. Такая наука, как физика всегда влекла его к себе. При помощи ее можно было объяснить множество явлений...
    Все эти мысли парили в голове, словно фантики на ветру и когда Маврин с целиком погрузился в мир грез, все они, мысли, слились в одно целое. В его сознании возникло лицо старика, морщинистое, дряхлое, «убитое» временем... И эти слова: «...ты в дом его не ходи лучше...»
    Аркадия Петровича охватил страх. Он всем нутром чуял, что в доме есть что-то неладное. Маврин бросил взгляд на образ «Домового» на блюдце. Мужчина взял его в руки. Перевернул вверх дном. Вот оно! На донышке блюдца была выгроверована фраза: «Хранитель покоя». Что значит «хранитель покоя»? Интуиция подсказывала Маврину, что это и есть то самое, то, о чем так предупреждал дед возле колодца.
    - Бесы? - прошептал Аркадий, - глупости. В это даже ребенок не поверит.
    Как бы там ни было, нужно было сходить к старику и узнать всю правду. Аркадий Петрович уже представлял, как сидит за столом, глядя в глаза совершенно незнакомому деду и слушает глупую легенду, больше напоминающую детскую сказку-страшилку. Но делать нечего. Маврин потер шею, увешенную синяками-полосами и невольно подумал: «А это откуда?»
    Страх перерос в ужас. Он ведь не падал во сне и вешаться вроде не собирался, разве что... Нет! Этого не может быть! Аркадий вспомнил старенькую страшилку, которой матери пугают непослушных детей. Эта история о «Домовом», который приходит ночью в детскую, тихонько подкрадывается к кровати, а затем обвивает руки вокруг детской шейки и... ребенок не просыпается больше.
    «Надо идти к деду, черт возьми. - Подумал Маврин, находясь в диком ужасе.»
    Вспешке накинул полушубок, натянул старенькие валенки, оставшиеся еще от умершего деда, и выскользнув во двор, при этом даже не замок на дощатую дверь.
    Старик, увидев гостя, приятно улыбнулся. В деревне мало кто остался жив, поэтому его дому нечасто доводилось принимать гостей. Свое одиночество дед предпочитал скрашивать чем-нибудь «покрепче».
    - Вот, угощайся, - произнес старик, выставив на стол банку с медовухой. - В городе, небось, такого нет.
    Это уж точно. «Адмирал» был практически единственным напитком, шедшим в употребление Мавриным.
    Дед достал две аллюминевые кружки, протер их от небольшого слоя пыли, налил.
    - Ну, будем! - Сказал старик и поспешно «опрокинул» порцию напитка.
    Выпив, Маврин поморщился. «Ох и ядреная она! - подумал он.»
    - Ну, как угощение-то? - С ухмылкой спросил старик.
    - Хорошо. - Ответил Аркадий, едва сдерживая горячь в горле.
    - Это еще что! - продолжил дед, - Вот моя баба, земля ей пухом, такую самогонку варила! О-о-о! Вот это да! Вся деревня к нам за ней только и бегала! А теперь повымерли все...
    Старик опустил глаза.
    - Что все сразу? - Спросил похрабревший Аркадий Петрович.
    - Да не то, чтобы... - старик вновь отвел взгляд всторону, - постепенно. Один за другим. Словно овцы, мать ее так!
    Дед налил снова.
    - Ты пей и слушай, парень. Ты должен кое-что узнать о своем предке. Дед твой, земля ему пухом - старик перекрестился - необычный человек был. Добрый очень, а все нехорошее за версту чуял. И как это у него получалось? В общем, он свою смерть еще задолго почувствовал. Мне точно сказал, где умрет, когда и во сколько. Так оно и было. Вот только народец у нас в деревне скверный, после смерти его стали из избы тянуть все, что он своим трудом нажил. Я-то не тронул ничего: мне чужого не надо, а вот остальные... В принципе ты и сам все понял.
    Маврин кивнул в знак согласия.
    - Так вот - продолжал дед - вскоре стали происходить непонятные вещи. Всех деревенских марадеров смерть забирала. Тогда-то все и опомнились. Стали борохлишко назад тащить, мол дух рассердился, однако и это не помогло. Все люди умирали спящими. Их душил кто-то. Я поначалу думал, не дух ли это Иванв сверепствует, а потом решил в хате его ночь провести.
    Аркадий оцепенел от ужаса:
    - И как?
    - Как, как... Всю ночь не спал - ждал.
    - Чего? - спросил Маврин, держа в руке пустую кружку. В голове его наступило «разжижение мозгов», однако оно не расслабляло, как всегда, а наоборот - напрягало.
    - Ночью я его и увидел. Домового. Нежить эту. Сначал подумал, что уже совсем «чердаком поехал», проткр глаза - нет, не «поехал».
    - Может вам приснилось?
    - Я что по-твоему, сон от яви не могу отличить? Так вот, просидел я так до утра, глядя на домового, от страха цепенея, а поутру собрал монатки и рванул оттудова. И больше туда не ногой. И тебе не советую: не надо с нечистью шутить - добром не кончится, поверь мне наслово, сынок. Оставайся у меня на ночлег. Выпьем, поговорим, а утром ты и уедешь.
    - Спасибо, но не стоит - ответил Маврин, - как нибудь сам справлюсь.
    - Ну, как знаешь - проговорил старик и на лице у него засверкала искренняя улыбка, которой Аркадий Петрович давнр не встречал, - вы, Маврины, мужики крепкие.
    На землю бархотным одеялом опустился вечер. Аркадий Петрович возвращался домой от своего странного собеседника. После того, как он услышал историю о «Домовом», в мозг его, Маврина, то и дело лезли всякие мысли, тем самым отталкивая его от сна, несмотря на поздний час. Он все еще не мог поверить в услышенное. «Бред какой-то - подумал Аркадий и посмотрел на звездное небо. - Но, чувствую, что ночка будет нелегкой.»
    Ближе к ночи мороз усилился, а Маврин сидел в кресле-качалке, наблюдая за «пляшущими» искрами в небольшой печке. В доме стояла тишина, которую изредка нарушал бой старинных часов на стене. Аркадий Петрович погрузился в прошлое. Перед его глазами возникли образы жены и детей, ушедших от него еще четыре года назад. Как там они, его девочки? Ответа не было. После развода жену он больше не видел, лишь раз в месяц посылал ей незначительные аллименты. Но, если уж быть откровенным, то все это он делал не ради той женщины, которую любил по-настоящему. Хотя он и мог бы простить ее и вновь стать ее мужем, однако в душе остался неприятный осадок от тех времен, времен развода. Искрами его души, не позволяющими угаснуть пламени его жизни, пускай и некчемной, были его дочери. Отцовский инстинкт не позволяд ему забыть о них, о своих кровиночках, о своих любимых девочках. Иногда чувство подавленности в его сердце становилось невыносимым. Оно заставляло чувствовать себя безответственным и никому не нужным. В такие моменты «Адмирал» и становился его лучшим другом...
    Размышления Маврина прервал бой часов. Стрелки показывали ровно полночь. Тут-то он снова почувствовал тот самый неизмеримый страх, а точнее сказать - ужас. Это чувство подкрадывалось изнутри, постепенно овладевая человеческим сознанием. Руки начали неперестанно дрожать, в виске забилась жилка... Вот-вот, с минуты на минуту Аркадий Петрович лицом к лицу сталкнется с чем-то, что не потдается никакому объяснеию, по крайней мере с точки зрения науки.
    За печкой послышался шорох и Маврин замер, притаив дыхание. Шорох усиливался, словно кто-то пытался нащупать выход своими маленькими ручками. Наконец из-за беленой стены показался маленький лохматый комок. В свете настольной лампы, среди густой бурой шерсти существа, на ошеломленного Маврина глядели маленькие глазки. От них исходил завораживающий отблеск света. «Комок» попятился назад, все еще не упуская из вида, сидевшего в кресле-качалке, мужчину. Аркадия пронзил ужас. Он не мог даже пошевелиться, гляда на лохматое существо, покрытое грязной бурой шерстью, больше напоминающую человеческие волосы. Существо стояло неподвижно несколько секунд, словно пытаясь рассмотреть незнакомца, а затем бросилось на него и вцепилось в шею. В этот момент Маврин пришел в себя. Он попытался оттолкнуть непонятную тварь. Лапы на шее ослабли. Домовой отпрянул от тела Аркадия и бросился под дубовый шкаф. Маврин вскачил с кресла, все еще не понимая всей реальности происходящего. Он не знал, что делать дальше. Бежать за помощью? Кричать? Что? Постояв немного, мужчина все-таки осмелился заглянуть под шкаф. Едва он бросил взгляд под мебель, как увидел два желтых глаза, светившихся в темноте. Сомнений не оставалось - «ком» все еще здесь и это не сон. Внезапно Домовой вновь бросился на шею Аркадия, но на этот раз сдавил ее так, что у мужчины не осталось шансов вырваться. В глазах Аркадия Петровича мелькало изображения темной комнаты, затем появились белые искры, плавно открывающие «дверь» в вековую тьму сознания.
    Маврин оказался в своей квартинре. Рядом копошилась жена, собирая вещи. Он все понял: она собирается уйти навсегда. В комнату вошли его дочери. Кристина - старшая дочь - сказала:
    - Мама, почему мы уходим без папы?
    - Подростешь - узнаешь, милая. А сейчас помоги маме собрать ваши вещи. Будь хорошенькой девочкой.
    Малютка побежала в свою комнату, очевидно за вещами. Аркадий Петрович сидел на диване, сложив руки и пристально смотрел на женщину, с которой прожил более двенадцати лет, ни в чем ее не обманывая. Он подсознательно понял, что уже пережил момент столь страшной потери. Тогда почему он снова здесь? Может сам Бог дает ему шанс все исправить? Но в Бога он не верил - профессия не позволяла. Умение с помощью «физики» объяснить множество явлений не оставляло место для веры. Но, все же... Раз он здесь, значит может все изменить, иначе зачем он попал сюда? Время на размышление не оставалось.
    Маврин поднялся с кровати:
    - Послушай, дорогая. Может не стоит принимать столь резкое решение? Может дашь мне еще один шанс?
    Голос его дрожал, кажась нерешительным и беспомощным, словно голос обреченного на смерть, умоляющего о спасении.
    - Я достаточно натерпелась в этом браке, - ответила жена, - знаешь в чем причина? Нет? Твоя безответственность!
    «Но ведь такого она не говорила - подумал Маврин. - Такого ведь не было в прошлый раз. Может я просто схожу с ума и все это галлюцинации, посланные мне Богом, как наказание?»
    В комнату вошли дочери. Они смотрели на отца каким-то холодным, обычно нехарактерным для них, взглядом. У одной из них - Маши - по щекам покатились слезы.
    - Не плачь, милая, - произнес Аркадий, пытаясь успокоить расстроенную малышку, - не плачь, пожалуйста.
    - Ты нас не любишь, папа. Ты всегда нас ненавидел. Мы для тебя просто обуза. Ты всегда это знал. - вырвалось из уст малютки.
    Маврин не мог сказать ни слова. Все происходящее напоминало жуткий сон, в котором правят зло и мрак, рожденные разумом безумца. Самые родные для Аркадия люди продолжали смотреть на него, смотреть с адской, немыслимой ненавистью. На миг ему показалось, будто семья знает, о чем он думает. Хотя в его голове было пусто и темно. Маврину вдруг захотелось выпить. Он проиграл опять. Ну и ладно, все равно ничего не изменишь. «Нет!!! - Острая мысль поразила мозг, как раскаленный нож масло. - Нельзя потерять их вновь! Ни за что! Я не переживу...»
    - Пойдемте, дети. - Жена Аркадия Петровича взяла в правую руку чемодан, а левой обняла младшую дочь.
    У Маврина оставался последний шанс. Сейчас или никогда.
    - Нет! Пожалуйста, не бросайте меня!
    Старик дернул железную ручку - незаперто. Вошел в сени, отворил вторую дверь. Странно, все двери открыты. Из соседней хаты послышались чьи-то стоны и старик тут же бросился туда. Возле кровати, на полу, лежал Аркадий Петрович. На его лбу выступили капли пота, в полузакрытых глазах было видно, как зрачки закатились вверх. Мужчина что-то бессвязно бормотал.
    Старик присел рядом и принялся колотить его ладонями по щекам, пытаясь привести в чувства. Спутся несколько секунд, Маврин наконец открыл глаза.
    - Я потерял их снова. - Сказал он, и отер дрожащей рукой лоб. - За что мне все это?
    - Успокойся, сынок. - Тихо произнес старик, обняв Аркадия за плечи.
    Он не совсем понимал того, о чем говорил этот мужчина, но чувствовал, что в его жизни было слишком много несчастья.
    - Я ведь так сильно любил их, - продолжил Маврин, и из глаз покатились слезы. - Почему они ушли? Я отдал бы все, только бы они вернулись.
    Старик отвел глаза всторону:
    - Главное, не вини себя ни в чем, чтобы с тобой ни произошло. Иначе ты сам уничтожишь себя изнутри, сынок. Поверь мне, старому солдату. Я ведь много повидал на своем веку. Меня ведь жизнь ломала тоже. Главное, не раскисай, сожми кулаки и терпи, только тогда все получится. Жизнь не любит нытиков.
    Аркадий Петрович поднялся с пола:
    - Может, вы и правы, только это так непросто.
    - Знаю, но выбора у тебя нет. Либо ты найдешь в себе силы идти дальше, либо просто сломаешьия, и тогда тебе ничто не поможет.
    За окнами как всегда стоял мороз. Аркадий Петрович сидел за столом, докуривая третью сигарету. В этот раз ему не хотелось даже думать об «Адмирале». Он все-таки понял, что, так называемое, «разжижение мозгов» только усугубляет положение. Это чувство не приведет ни к чему хорошему, как говорил его покойный дядя Саша. Оно делает счастливым всего на пару часов, но за этот незначительный промежуток веселья отбирает годы жизни. И дело не только в смерти, сколько длятся эти депрессии? Человек начинает осознавать, что он одинок и никому не нужен и постепенно заперает двери своей души.
    - Он был здесь прошлой ночью. - Сказал Аркадий, выпуская дым, - пытался меня задушить, но... отпустил, наверное в самый последний момент. Я думаю, что мне надо уезджать, пока не поздно.
    - Он тебя где угодно достанет. - «Обнадежил» его дед.
    - Но как?
    - Откуда мне знать? Однажды, только, прошел по нашей деревне слух, мол Макаровна, односельчанка наша, после двух первых смертей в город уехала к внучке, с деньгами твоего покойного деда - не хотела добычу терять - уж больно много денег Иван до смерти накопил. Да, только и там ее нечисть эта достала. Говорят, что тоже от удушья умерла, в собственной кровате.
    - И что мне делать? - В голосе мужчины послышались панические нотки.
    - То, что он не убил тебя, это ведь не просто так.
    - Откуда вы знаете?
    - В этой жизни ничего просто так не происходит, сынок. - Старик закурил сигарету, дым лениво устремился ему прямо в глаза, отчего он сразу же прищурился. - Хочет он, чтобы ты помог ему.
    - В чем помог? - Аркадий Петрович не верил своим ушам, но другого выхода не было.
    Старик выпустил мутное облако дыма, стрес пепел:
    - Когда твой дед в Мир Иной канул, сразу же после его смерти,старуха одна шар хрустальный себе взяла. Она, вроде как, знахаркой была, ну там подлечить кого, сглаз снять, так вот она сказала, что шар ей этот пригодится. Мне он сразу не понравился: черный весь, а ближе подходишь - голова раскалывается. Он в фарфоровом блюдце лежал все время...
    - Так оно и сейчас на месте стоит! - Воскликнул Маврин, - принести?
    - Давай.
    Аркадий быстро сбегал в соседнюю комнату и вернулся оттуда с белым блюдцем в руке. Старик осмотрел его. На донышке сверкала надпись: «Хранитель покоя», а сбоку красовался образ «Домового».
    - Ясно, - пробормотал дед, - я так и думал.
    - Так, что случилось со знахаркой?
    Старик затушил сигарету.
    - Повезло ей. Умерла она.
    - Так, в чем же ей повезло?
    - А в том, что умерла своей смертью. Старая она была, лет девяносто. Вот только шар этот с ней похоронен. Зачем только? Ума не приложу.
    Аркадий побледнел:
    - И что я должен делать? - Спросил он, мысленно готовясь к худшему.
    - Я знаю, где ее могила. - Продолжал старик, - она немного дальше кладбища и снегом дороги замело, но найти можно. Нам нужно вернуть этот шар, иначе...
    - Я согласен, - перебил Маврин, - все равно терять мне уже нечего.
    Старик замыкал сарай у себя во дворе, держа в свободной руке две лопаты. Было еще светло, однако вечер не за горами.
    - Нужно торопиться, - сказал он Маврину и отдал одну из лопат.
    Дорога была нелегкой. Им пришлось идти более трех километров по полуметровым сугробам, и мороз, казалось, становился все сильней. Пройдя полпути, Аркадий почувствовал боль в ногах и пояснице, но особенно болели полосы на шее, которые после той кошмарной ночи стали еще больше. Их то будто жгло огнем, то будто обливали кислотой, но сдаваться было нельзя - слишком поздно.
    Наконец в лучах уже заходящего солнца, показалось кладбище. Оставалось пройти еще пару сотен метров и дело за малым.
    Старик внезапно остановился, будто что-то почувствовал, но тут же продолжил идти.
    - Вот это место. - Сказал дед, указав на пкрытую снегом насыпь. - Копаем.
    Копали долго: замерзшая земля никак не хотела поддаваться остриям лопат. Руки Маврина сильно замерзли и стали синими, как у мертвеца. Хотелось сказать: «Хватит! Все! Довольно!», однако пути назад не было.
    Когда солнце целиком скрылось за горозонтом, конец лопаты Аркадия вбился во что-то твердое. Послышался глухой звук.
    - Наверное какой-нибудь камень. - Предположил мужчина.
    - Нет-нет, - возразил старик, - это, должно быть, гроб.
    Оба бросили лопаты и стали расчистчать поверхность от остатков грязи. Первой показалась крышка. Дед достал плоскогубцы и принялся выковыривать гвозди.
    «Видели бы меня мои студенты. - Подумал Маврин. - Подумали бы, что я совсем уже с дуба рухнул.» Мужчина почувствовал неприятный, давящий сердце запах. Он обернулся и увидел разлогающуюся женщину, лежавшую в гробу. Ее одежда почти истлела, волосы стали похожи на солому, на иссохшем лице выделялись черные пятна. Мрак придавал всему этому еще более отвратный вид. Тут Аркадий не выдержал: из его рта на белый снег плестнула зеленая жидкость. Живот скрутило так, будто он проглотил лезвие, но отступать было нельзя. Маврин вытер губы руковом польто и спросил:
    - Что нибудь есть?
    Старик внимательно осмотрел тело. Его спокойствие поражало Аркадия Петровича. Тут взгляд деда уперся в хрустальный шар, который покойница сжимала в тонких руках.
    - Вот оно! - Он взял шар в руки. - Давай убераться отсюда.
    Дорога обратно казалось намного легче, не смотря на воцарившуюся тьму. Старик захватил с собой фонарь, что значительно облегчало путь.
    - Ну и угораздило же нас с тобой, парень, - пробормотал дед, глядя в лицо Маврина. - никогда этого не забуду.
    Аркадий Петрович хакнул на замерзшие руки и поток горячего воздуха тут же охватил их. Он до сих пор не мог поверить, что все это происходит наяву.
    В эту роковую ночь Домовой так и не появился. Старик и Маврин сидели рядом, грея руки у горячей печи. Непонятно почему, но именно в этот момент Аркадий Петрович почувствовал невероятное облегчение, такое, словно с его измученной души свалился огромный камень. Все закончилось, и закончилось благополучно. Но в какой-то момент Маврин вспомнил свою семью. Прошлое нельзя просто забыть. Он медленно опустил голову и слезы сами покатились вниз, оставляя лишь мокрые пятнышки на деревянном полу.
    - Как же это сложно - быть сильным. - Прошептал Аркадий и, помолчав, добавил. - Они не вернуться ко мне. Тогда какой смысл быть сильным?
    Старик подбросил дров в раскаленную топку.
    - Ты должен быть сильным ради себя. - Его глаза наполнились глубоким состраданием.
    Наступило утро. Далеко на горизонте тлели лучи восходящего солнца. Бояться было нечего.

    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: Yazer0710
    Категория: Другое
    Читали: 207 (Посмотреть кто)

    Размещено: 26 июня 2009 | Просмотров: 1444 | Комментариев: 1 |

    Комментарий 1 написал: sliva JO (14 июля 2009 13:09)
    Идея опупеть ! Руская нежит и совковсий профессор. Дед немного подчалал, сильно образованный. неКСТАТИ : ДЛЯ ДЕДА ЕСТЬ ТОЛЬКО ОДИН ВИД ТАНКА . Танк. Вообще мне понравилось,но после того как перепишешь будет лучше. А ты ( прости что тыкаю ) сам из Мурманска ?

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2020 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.