НЕМЕЦКАЯ СКАЗКА.
- Бабушкины сказки собираете?- переспросил меня один дальнобойщик,- Ну, таковых, я не помню, а вот немецкую сказку, пожалуй, расскажу.
Проезжал я как-то на машине через Белоруссию без напарника, смотрю, на обочине голосует худенький паренек с рюкзачком. И вот подумал я, что дорога вдвоем веселей будет, да и притормозил. Парень попросился до Минска, я кивнул, и дальше мы поехали вместе.
По дороге с ним разговорились. Попутчик попался удивительный. Он, не поверите, оказался настоящим немцем, но при этом хорошо разговаривал по-русски. Сказал, что это дед его научил. Тот в войну при штабе был по совмещению шофер и переводчик.
Паренек осенью собирался поступать в семинарию, а летом, исполнил завещание деда – возложил венок в одной белорусской деревне, на месте сгоревшей во время войны церкви, и заказал в новом храме панихиду о погибших в войну жителях деревни.
Когда я спросил, что привело его к православию, он ответил, что пришел к вере благодаря деду и одному его рассказу, который в семье считали дедушкиной больной фантазией из-за контузии, полученной им во время войны. А контузило его как раз здесь в Белоруссии, он подорвался на партизанской мине, когда вез на машине одного офицера из спецподразделения, того разорвало в клочья, а дед выжил.
Я поинтересовался на счет его рассказа, и услышал любопытную историю, думаю, она и вас заинтересует.
Произошло это событие во время войны. Жителей одной небольшой деревушки фашисты уличили в помощи партизанам. И вот однажды на рассвете они устроили на них облаву, согнали всех людей в деревянную церковь и забили досками все окна и двери. Вскоре к храму на кабриолете с личным шофером подъехал какой-то офицер. По его приказу солдаты облили церковь бензином и подожгли ее. Храм вспыхнул, словно большая свеча, за стенами послышался панический крик и истерический плач, раздавались глухие удары кулаков в заколоченные двери, люди стали кашлять от дыма. И в этот момент в церкви раздался громкий бас священника, иерей начал вести литургию. Кашель и стон обожженных людей усилился, но паника утихла. Вдруг храм рухнул, сноп искр взвился до самого неба, голоса резко затихли. Солдаты медленно поплелись на посадку к грузовикам, только один из них приотстал у пожарища, пытаясь прикурить сигарету. Шофер кабриолета, в отличие от остальных солдат, смотрел на пепелище словно завороженный. Вдруг ему показалось, что он снова услышал возглас иерея. Порыв ветра сдвинул пелену дыма, и он с удивлением увидел на месте сгоревшей церкви прозрачный, словно из чистейшего хрусталя, храм. Внутри в белых одеяниях стояли жители села, а в сияющем алтаре священник продолжал вести литургию. Немного качнувшись, здание медленно стало подниматься вверх.
Вдруг из кустов на кладбище за церковью выскочил мальчик с удочкой в руках. Вероятно, он возвращался с рыбалки, на которую ушел еще до зари, и, услышав шум и крик в деревне, спрятался в кустах. Он кинулся в сторону «хрустального храма» с криком:
- Стойте, подождите, я с вами…, - видимо он видел тоже, что и шофер, а среди односельчан увидел своих родителей.
Автоматная очередь фашиста оборвала его бег. Солдат выплюнул изо рта сигарету, повесил автомат на плечо, и, повернувшись, пошел прочь от пожарища вслед за остальными. И только водитель кабриолета видел, как тело мальчика рухнуло, словно подкошенное, но его душа, продолжив бег, ворвалась в открывшиеся двери призрачной церкви и стала рядом с родителями. Храм плавно взмыл в небо. Завороженный этим зрелищем, водитель, лишь ощутив толчок в плечо, услышал гневный рев офицера, повелевающего, немедленно ехать прочь отсюда.
Перед выездом на большую дорогу машина подорвалась на недавно установленной партизанами мине...
Мой попутчик добавил, что дедушка обычно добавлял в конце рассказа присказку:
- Хотите, верьте, хотите, нет…
В Минске мой собеседник, спрыгнув на тротуар, помахал мне на прощание рукой и скрылся в толпе.
Вот такая у меня для вас немецкая сказка. Хотите, верьте, хотите, нет.
21.06.2009г.
Отрава (16-го, 39 лет)
