-= Клуб начинающих писателей и художников =-

За деревней,у реки … Анатолий виноградов

криминально -драматический рассказ

А за деревней, на берегу мелководной иссохшей речушки два здоровых молодых мужика месили

колами бедолагу, беспомощно раскинувшегося на земле под раскидистым ивовым кустом.

По ту сторону куста стоял немолодой сурового вида мужик и нервно курил.

Самодельные бугроватые биты в минуту превратили голову лежащего в месиво и зачавкали.

- Заканчивай - властно бросил старший парням. - Поехали! -  Неподалёку от происходящего, съехав с дороги в траву, стояла почти новенькая сверкающая зеленью «Нива» последней модели.

- Седой! - Дай, я порулю! - попросил самый молодой, в улыбке показывая фальшивые золотые зубы.

- Перебъёшься - обрезал его старший.  Он пригладил пятернёй волосы с проседью и сел сам за руль.

- Ну, как знаешь - разочарованно произнес молодой.  - Эх, так хотел гарцануть на тачке этого лоха!

- Здорово ты его Шкворень сзади ремнём - то придушил! - обратился он ко второму, выглядевшему более серьёзно парню. - почти и не дергался, пока к речке его тащили...                                                                                                  

В это время Седой выехал на просёлочную покрытую толстым слоем пыли дорогу.

Новая машина шла мягко, ходко, и водитель не удержался, видно вспомнив молодость, втопил педаль.

Сзади за машиной клубами вздымались облака мелкой, какой - то голубоватой ,дорожной пыли.

Удивительно, что в сорока километрах от районного городка дорога была узковатая, но ровная.

Спидометр показывал уже под сто сорок, по сторонам убегали назад волнистые поля.

Впереди начиналась пышная зеленая роща с кряжистыми березами вдоль дороги.

- А не стрёмно показываться в городе на этой машине? - спросил молчавший до этого парень.

- На самой окраине живет мой брат - ответил ему Седой - не доезжая пару километров, загоним

машину в лес и там спрячем.  К брату дойдём пешим, у него перекантуемся до завтра, отдохнём - выпьм, в баньку сходим - там и перетрём, что дальше делать будем.

Раздухарившийся от недавнего «подвига» молодой всё никак не мог успокоится.

- Круто живем, сразу после кичи, и уже на тачке!  Всё - таки вовремя нам этот фраер подвернулся!

А он, кстати, уже где - то и до нас побывал в передряге - Седой его по - путнему не видел, а ты - то,

Шкворень, наверное заметил, что у него ухо почти начисто отрезано?

- Шшто!!!? -- страшно выдохнул за рулём Седой - его руки непроизвольно дёрнулись, и машина

в ответ вильнула, пошла боком.  Он инстинктивно крутанул баранку, пытаясь выровнять, но в этот миг

колесо ударилось на обочине о торчащий из земли узловатый корч.   Несущаяся с огромной

скоростью машина дрогнула и её понесло теперь вправо, прямо на огромную старую берёзу.

С каким - то коротким, но страшным скрежетом она вошла в могучий комель, как бы обняв его

своим железом.  Наступила оглушительная тишина.  На чудовищно искорёженном капоте

разбитой головой к дереву лежал скрученный в комок Шкворень, видимо, вылетевший через

разбитое лобовое стекло.  Молодой, в неестественной позе зажатый железом, тоже был мертв,

Седой, уронив окровавленную голову на вмятое рулевое колесо, не двигался.

Сознание его еще тлело.  Из черно - багровой мглы вырисовывалось лицо молодого ещё брата,

каким он его запомнил.  Затем облик залился багровым и исчез, а на смену ему проступили

строки из измятого листа бумаги.  Это было письмо от брата, полученное незадолго до

так что давай сразу ко мне, буду рад - столько лет не виделись.  Свожу тебя на охоту, я ведь

недавно «Ниву» новую купил, правда взял ссуду и в долги влез по самые уши, но ничего,

потихоньку расплачусь.  Недавно, правда, на охоте произошёл нелепый случай.   Поехали мы

с соседом на кабана - их тут развелось полно, на полях урожай потравили.

Вот мы с ночи и засели в засаде.  А на рассвете подошли кабаны.  Я решил подползти поближе

сквозь хлеба, потихоньку раздвинул колосья, и тут грянул выстрел.  Это сосед поторопился,

приняв меня за кабана.  Заряд снёс мне левое ухо, кровищи было как с барана, но слава богу

что хоть живой остался.  Теперь будем осторожнее.  В общем, приезжай, водочки попьем

под свежатинку, не пожалеешь.  Поживёшь пока у меня, а там видно будет....

Тут багровая мгла угасающего сознания стала темнеть, наливаться чёрным холодом.

Разрушенный мозг дал умирающему последнее ощущение - жуткую нечеловеческую ненависть к самому себе, и всё погасло...

А тем временем примолкшая было от грохота аварии природа начала снова оживать.

С окрестных деревьев слетелась обратно в роскошную крону берёзы неугомонные птицы изащебетали  на все лады.  Мать природа буйствовала во всём своём великолепии.  Ей не было дела до чьих - либо страданий.