Досадно… Досадно, что Лондон всё так же холоден и в радости, и в печали.
Лёжа на кровати, я сверлил взглядом потолок, начинало казаться, что я уже знаком с каждой трещинкой и неровностью.
Якоб вчера не вернулся домой. Мне не нужно прочёсывать город в его поисках, я всегда доверял чутью и холодящему с раннего утра ознобу. Это чувство опустошения было мне прекрасно знакомо, Мойры часто обрывали соседние нити судеб. Раньше это злило, угнетало, неоднократно охватывало неукротимое желание мстить. Так прошло много лет, прежде чем я понял, что месть – это бочка без дна, не имеет значения ни число жертв, ни их причастность к смертям моих близких, бочка не заполнится никогда. И всё же, я ничего не мог сделать с горечью потери, раньше это было больно, а сейчас… просто досадно.
Что-то вчера пошло совсем не так, как хотел Якоб, этого не должно было случиться. В такие минуты я невольно упрекал себя в равнодушии. Я опускался до уровня серой массы, которую так ненавидел, я искал себе оправдание. Вчера мы с ним поссорились, поэтому мне безразлична его смерть? Всё совсем не так. Я слишком много времени уделил апатии и, похоже, она взяла надо мной власть. Это были две стороны одной медали, я не испытывал жалости и сочувствия к врагам, беспрекословно исполнял «Её» приказы, но точно так же я не знал любви к близким, которые воистину были достойны этого. Сказать по правде, я даже не различал «своих» и «чужих», была только «Она» и её распоряжения.
Собравшись с силами, я спустился вниз, Чарльз, похоже, так же не спал всю ночь, но сил это ему не убавляло. Он носился по дому, протирая пыль с полок и перемывая на несколько раз и без того чистую посуду.
- Милорд, вы читали утренние газеты? – взволнованно спросил он, заметив меня на лестнице.
- Нет.
Пройдя в гостиную и устроившись в кресле, я наблюдал, как разгораются недавно брошенные в камин паленья. Чарльз следовал за мной, будто хотел меня о чём-то оповестить.
- Я уже знаю, - опередил его я.
Дворецкий подошёл ближе, по одному выражению его лица я догадался – собирается соболезновать.
Я никогда не умел искренне говорить о своих чувствах, всегда, когда я пытался высказать сожаление или же, напротив, благодарность, это выглядело ещё более наигранно, нежели моя нынешняя роль. Как никто другой, я понимал всю сложность таких слов, понимал, как непросто бывает их произносить. Они имели особую ценность, это были те самые слова, для которых необходимо было определённое время и час, нельзя бросаться ими просто так.
- Не сейчас, - остановил я Чарльза, соболезнования мне были совсем ни к чему. Дворецкий считал, своим долгом, ободрить меня, но я бы чувствовал себя более комфортно, если бы он промолчал.
Я пытался забыться, а слуга, похоже, не был равнодушен. За ту пару минут, что я наблюдал за ним, он разбил тарелок пять, не меньше. Собирая осколки, дворецкий, якобы случайно, оцарапывал ладони, на самом деле пытаясь заглушить душевные переживания физической болью.
- Милорд, похоже, к вам пришли, - Чарльз жестом указал на окно, за которым, возле забора, едва виднелась чья-то тёмная фигура. Это был Джек, сомнений не могло возникнуть.
Надев пальто, я вышел к своему старому приятелю. Мужчина нервно прогуливался вдоль ограды и о чём-то сосредоточенно думал.
- Уже знаете? – насторожился он, едва заметив моё приближение.
- Да.
- Вы ведь прекрасно понимаете, - засунув руки в карманы, Джек пошёл вдоль улицы предлагая пройтись, - прессе не дают свободы, полиция умалчивает о подробностях. Я позволил себе провести небольшое расследование, увы, я не нашёл убийцу, но, должен признать, странностей здесь много.
- Ближе к делу.
- Во время убийства, в районе Вест-Энда, видели огромного пса.
Я остановился и подозрительно посмотрел на Джека. Ему не было смысла мне врать, но если принимать его слова на веру - что значит «огромного пса»? Оборотня? Тот вой... Я вспоминал вчерашнюю ночь, около часа я провёл у окна, но ничего так и не заметил и, всё же, мне не показалось, он действительно был. Но что оборотню делать в крупном городе? Эти создания ночи обитают исключительно в лесах и степях, как он мог попасть в город? Если он забрёл сюда случайно, то, как минимум, должны были быть известия о жертвах на окраинах.
- Вы уверены в своих источниках? – переспросил я, быть может, это были только догадки.
- Они мне никогда не лгут, - поспешил заверить Джек, - я новичок в этом деле, но мне это тоже показалось странным. Псы огромных размеров сами по себе не возникают в центре Лондона.
- И что вы думаете по этому поводу?
Мужчина задумался и, в раздумьях посмотрел на небо, будто забыл текст, а тучи служили ему суфлёром.
- Его вели.
- Вели?
- Он аккуратно преодолел окраины, спокойно прошёл по улицам Лондона и напал только на мистера Ханта. Как вы знаете, - Джек опустил взгляд в пол, - оборотни не контролируют себя во время полнолуний и нападают на любое живое существо, которое встретится на их пути. В данном случае не похоже, чтобы он сделал это по своей воле.
Вели, значит… кому это могло понадобиться, а главное – кому это было под силу? Если только нашим преследователям удалось заполучить пёсика в свои ряды…
- Уже несколько месяцев прошло с момента нашего прибытия, - задумался я, - до сих пор в городе было тихо, вряд ли оборотень всё это время был здесь.
- Если бы он был в Лондоне до вас или прибыл вместе с вами, - Джек, казалось, понял мою мысль, - то, несомненно, заявил бы о себе.
- Вчера было полнолуние, если он впервые появился вчера, то прибыл он не менее месяца назад, вместе с этими, - кивком указал в сторону пристани, - иммигрантами.
- Проверка всех прибывших за месяц может занять много времени.
Я не мог оторвать взгляда от пристани, внимательно всматриваясь вдаль. Конечно, отсюда ничего нельзя было разглядеть, но теперь я знал, где искать. Вмиг забыв о своём собеседнике, я решительно двинулся в ту сторону.
- Куда вы? Вы сможете его найти? – вопрошал Джек.
Его голос звучал отдаленно и почти не воспринимался мной. Уже не слушая и не пытаясь что-либо услышать, я, ускоряя шаг, бросился к причалу, будто что-то звало меня туда. Было невозможно определить, что именно, меня переполняло странное чувство, что-то родное, покинутое и оставлённое, и тем не менее, с каждым шагом я ощущал отторжение. Словно давно забытое, ужасно неприятное воспоминание, тянуло меня к себе, маня старыми добрыми временами, когда на небе ещё можно было разглядеть звёзды.
Я не заметил, как через несколько минут уже был на пристани.
Выстроившиеся в ряд корабли, толпы людей разных цветов кожи, вероисповеданий и национальностей поднимались и спускались по трапу, таща за собой сумки и ящики. Я остановился, вся эта толкотня сбивала меня с толку, мешала сосредоточиться, казалось, что я уже потерял то, что так влекло сюда.
Внезапно пронесшийся мимо запах мирта ввел меня в ступор. Резко обернулся, вглядываясь в толпу: спешащие по своим делам иностранцы, мелькающие повозки и носильщики – ничего, что могло бы привлечь моё внимание.
Вдруг Джек схватил меня за рукав, видимо пытаясь удержать.
- Вместе с мистером Хантом видели маленького мальчика, - прерывисто говорил он, пытаясь отдышаться от пробежки, - вы его знаете? Он может быть…
- Я знаю о нём, - прервал я его, - Якоб недавно усыновил его, - выдернув руку из цепких лап мужчины, я вновь огляделся по сторонам.
Нет, я не мог ошибиться, я помнил этот запах храмовых цветов ещё с детства. Здесь в Лондоне… это не могло быть случайностью, если только… «Она» уже здесь?
Цецилия выбрала крайне неудачное время для визита.
- Сэр, - позвал Джек, - утром в тяжелом состоянии ребенок был доставлен в больницу святого Фомы.
- Что? – крайне изумлённо переспросил я, моментально забыв обо всём остальном. Что значит - доставлен в больницу? Оборотни никого не оставляют в живых, никогда. - Мальчишка жив?!
Naunet (05-го, 31 год)
