-= Клуб начинающих писателей и художников =-

Помню тот вечер у друга на квартире когда я задумался, почему же любим. Словом говоря как раз у того что деньги власть и огромный котеттж в элитном поселке.

Я приехал последним, а значило это то, что я был среди пьяных и выпивших  одним трезвым человеком. Побродив по комнатам, я все-таки нашел себе место и решительно выпил три рюмки водки подряд. Последнее время мои дела шли неважно и моей главной целью в тот вечер было просто напиться. Как свинья и не больше и не меньше. Хозяин квартиры был окружен толпой глупых девушек, что порой то взвизгивали, то кокетливо улыбались. Все они были уродливы. Что-то отталкивающее сидело в них. Не то цели, которые они преследовали не то размалеванная внешность до вида портовой куртизанки, не то опошленный разум. Одну из них я знал это была Кэт и судя по виду у нее вот вот должна была начаться ломка. Я знал ее, потому что нередко приторговывал, а она спала со всеми кто был готов дать ей пару грамм. Из всех них она была единственной красавицей. Длинные рыжие волосы и серые глаза. Даже в подобном состояние она тянула меня. Кэт было 18 лет когда я будучи совсем мальчишкой влюбился в нее. Я даже любил шрам на животе, который ей оставил отчим. Тогда она уехала в другой город вроде как учиться, а приехала наркоманкой. Помню я ее тогда даже не узнал. Говоря честно тогда у нее все еще было хорошо и я часто встречал ее на кайфе у подъезда ну а сейчас ее бездушное тело было настолько слабо, что в момент прихода она нередко отключалась.

 Кэт заметила меня, но не подала вида. Она знала, что была, чуть ли не первой моей любовью и мысли о том, что подвела меня и что время уже не вернуть доводили ее до слез. Но на нее смотрел я. Ее худоба, то пугала, то делало ее более желанной. Я помнил, чуть ли не каждую ее родинку чуть ли не каждое движение. Действительно она уже и вправду была не та, но кто бы заставил меня перестать ей восхищаться?

            Ева. Я вспоминал, как был годов бросить целый мир к ее ногам. Ее припадки то нежности и доброты, то грубости и хамства завораживали меня. Огромные карие глаза были полны безнадежности и непонимания что делать дальше. Она бросалась из крайности в крайность. Боязнь снова ошибиться взрывали ее разум. Она отрекалась от меня и по сей день. Ее истерики порой выходили за грани разумного, но как я любил это. Она была такой живой, возбужденной как лошадь окруженная огнем. А сейчас она просто стояла в углу и опять этот взгляд. Я думал лишь об одном : «Ева я умирал за тебя, а ты холодела от мысли, что нужно любить»

            Я добивался  ее любви месяцами. И вот когда мне казалось что уже не чего не помешает она явилась вся в слезах и тихо шепотом говорила: «Прости меня… прости. Я знаю, как так вышло. Я, кажется больше не люблю тебя. Почему? За что мне это? Я не смогу так» Ее всю трясло. Не знаю, что было хуже толи понять, что разлюбил толи знать, что тебя не любят.

            Что сейчас в их головах? О чем они думают, глядя на меня. За что я любил их?

Разве можно любить ту, что обменивает свое тело на граммы. Я помню ее лицо в тот день я помню все. Я любил призрак той, которой нет.

Разве можно любить ту, что отрекается от тебя. Она нередко называла себя дочерью 90-х говоря, что там в ту пору было легче. Те, что назвали себя братьями были ими до конца, а тех, кто предавал, ждала справедливая расплата.