«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус | Партнеры--



Сейчас на сайте:
Пользователей: 1
Chel

Роботов: 2
YandexGooglebot

Гостей: 29
Всех: 32

Сегодня День рождения:

  •     Eroshkun (16-го, 20 лет)
  •     gellety (16-го, 31 год)
  •     Gr0m1990 (16-го, 28 лет)
  •     Lileslava (16-го, 20 лет)
  •     Дмитрий Гаев (16-го, 25 лет)
  •     темненькая (16-го, 25 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Дискуссии О культуре общения 101 Герман Бор
    Стихи молчание - не всегда золото 250 Filosofix
    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1862 Кигель
    Флудилка Время колокольчиков 198 Герман Бор
    Флудилка Курилка 1954 Герман Бор
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 517 Моллинезия
    Флудилка Поздравления 1635 Герман Бор
    Стихи ЖИЗНЬ... 1600 Lusia
    Организационные вопросы Заявки на повышение 775 Моллинезия
    Литература Чтение - вот лучшее учение 139 Lusia

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Окна. Глава 3 Столкновение

     


    Столкновение

    На следующий день первым проснулся Макс. Еще бы ему не быть первым, когда заснул он вчера в собственном кресле, а сидя особо не поспишь. Вот он и проснулся…

    Потер глаза, посмотрел на закрытое окно Марии и все вспомнил, чем изрядно подпортил себе настроение. Пришлось срочно варить себе кофе и с преувеличенным интересом рассматривать вчерашние чертежи – наброски нового проекта. Помогало это все плоховато, но Макс мужественно продолжал, потому что проснувшееся вместе с телом желание помечтать о Марии гасить ему было за неимением опыта в сердечных делах больше нечем. Тем более, что вино от Анны от вчера благополучно допил.

    К концу второй кружки кофе в душе все-таки наступило жалкое подобие ее обычного равновесия, но Макс был рад и такому варианту.

    «Что ж…» — рассудил он, возвращаясь к проклятому окну, — «Думаю, переезжать из-за этого приступа внезапной симпатии пока не стоит. В конце-концов что лично я знаю о любви? Да ничего. Возможно, как раз у меня она скоро пройдет. Будем считать, что вчера был кризис, как это обычно бывает при болезни! Сегодня температура спадет и я пойду на поправку…»

    И разобравшись таким образом окончательно с вопросом «как быть», Макс решил закрепить воцарившийся в душе порядок ударной дозой работы. Он сварил себе четвертую чашку кофе (вообще-то он никогда не пил больше двух…) и засел…

    ***

    Мария в свою очередь проснулась поздно, ближе к полудню. Чувствовала себя не то хорошо, не то плохо, окно решила не открывать, не смотря на то, что терпеть не могла спертый воздух, и до обеда сидела в полумраке за кухонным столиком и тихо пила кофе.

    Думать о своем состоянии, как о нем думал Макс, она не могла, потому что в отличие от него опыт в любви у нее был. И он говорил ей о том, что влипла она по-крупному. То есть влюбилась сильно, денег на переезд лишних пока нет, поэтому ей предстоит эти два месяца чаще бывать на свежем воздухе, держать окно закрытым и при рисовании пользоваться электрической лампой.

    Бороться с мыслями о Максе Мария особо не пыталась. Зачем? Думать о нем и представлять – это же очень приятно, и к тому же абсолютно безопасно, когда знаешь, что этим с ее стороны все и ограничится.

    И она пила кофе, грустила и мечтала, в подробностях вспоминая его профиль, глаза, улыбку и все такое прочее… Короче вела себя как обычная влюбленная девушка. Хотя обычной она себя как раз и не назвала бы.

    ***

    Вы можете, конечно спросить: «Минуточку…А почему, собственно, эти странные люди, не сговариваясь, решили так отнестись к такому замечательному, тем более, взаимному чувству? Окна позакрывали и прочее…» На что мы вам ответим: «Понятия не имеем. Это не наша история. Все, что мы можем – это подсматривать и подслушивать, а забегать вперед… Увы!»

    Поэтому… давайте просто продолжим…

    ***

    Итак, с того самого дня, когда Макс решил, что «кризис уже миновал», а Мария решила, что будет рисовать отныне при лампе, окно напротив окна Макса не открывалось…

    Сначала он был этому рад. Еще бы, ведь это значительно облегчало задачу прохождения «реабилитационного периода». Медицинская терминология ему нравилась тем, что лишала его романтическую болезнь всякой романтики. По крайней мере, он так думал.

    В каких терминах думала по поводу своей симпатии Мария мы узнать, пока не можем, ведь она закрыла окно! Поэтому пока придется довольствоваться Максом…

    А Макс с того дня только и делал, что работал и пил кофе. И так продолжалось неделю. Эскиз нового дома был уже почти готов для первого показа заказчику. Об этом и заявил пришедшей в субботу Анне довольный Макс.

    Анна вместо ответа молча окинула его с порога задумчиво-печальным взглядом. Макс имел все признаки изрядно перепившего кофе человека, который не прикасался к бритвенному станку дней десять, а заодно забыл, где лежит его расческа и что рубашку вообще-то наизнанку носить не принято, даже если она домашняя. Довершали колоритный образ синие круги трудоголика под глазами и рулоны исчерченной и изрисованной бумаги, валявшиеся вокруг стола, на котором красноречиво возвышалась нелепая кружка с сердечком и початый полулитровый френч-пресс.

    Анна была умной женщиной, то есть проницательной, поэтому немного помолчав, вздохнула и вместо длинных не нужных нотаций о пользе гигиены и вреде ненормированного рабочего дня и кофе просто спросила:

    — Ты все-таки в нее влюбился?

    ***

    — Кто? Я? — тупо переспросил Макс, замирая и чувствуя себя вором, которого только что поймали на месте преступления и всё настолько очевидно, что…

    …Что все, что сейчас получится у этого «вора» сделать — это молча протянуть не в меру проницательной девушке тубус с готовыми чертежами, отвести взгляд, впериться им в трещинку на стене и ничего больше не говорить. И не видеть её печальной понимающей улыбки и не обратить внимание на мягкое прикосновение тонких пальцев к плечу… Не услышать тихого стука закрывшейся двери…

    «Ушла…» — мысль была короткой и обманчиво спокойной. Макс отлепил взгляд от стены, не понимая сейчас ни этой своей реакции на слова Анны, ни… вообще ничего не понимая. Всё было «хорошо» — он принял решение, ушел с головой в любимое дело, пил любимый кофе… Он отлично справлялся с не нужным ему чувством, но… Стоило Анне спросить его об этом в лоб, вот так с порога, и… Всего лишь слова, просто вопрос, но по воздействию сравнимо было с отрезвляющей оплеухой.

    Такой растерянности Макс не чувствовал уже давно.

    Он прошел мимо зеркала, мельком посмотрел на свою порядком потрепанную подавленным переживанием физиономию и криво ему усмехнулся. «Отлично» всё, как же… Ага. Все-таки он мало что смыслит во всей этой любовной ерунде, а она оказывается живучая. Ведь он думал, что просто работает, а на деле вышло, что не просто. Что он не просто проектирует и чертит, что он говорит всем этим растущему желанию встретиться с Марией «нет». Каждую секунду. Поэтому так зверски устал… Этому желанию все его «нет» пока что до лампочки!

    — Ты все-таки в нее влюбился, — мрачно пробурчал Макс себе под нос, повторяя так задевшие его слова, — Да. И что? Переживу и это. Не смертельно.

    Он чувствовал, что начинает злиться. Видимо, действительно переработал. И кофе перепил. И вообще… Кстати так перепил, что тот умудрился закончиться в рекордно короткие сроки — на дне банки осталось всего пара ложек.

    — Вот и отлично, — Макс решительно вернулся к двери и натянул поверх надетой наизнанку рубахи свое серое шерстяное пальто и нырнул босыми ногами в осенние ботинки, — Прогуляюсь в магазин, мозги проветрю…

    День клонился к вечеру. Дверь хлопнула в квартире во второй раз и в ней остался ворох бумаг на столе, френч-пресс с остывшим кофе и густой воздух напитанный его ароматом и горьким послевкусием неловко оборванного разговора…

    ***

    На улице было тепло, но промозгло. В воздухе был плотным от переизбытка влаги и запаха прелой сырой листвы. Однако загорающиеся на фоне грязно-серого набухшего тучами неба то тут, то там золотистые островки света, уличные фонари, стремились раскрасить собой эту вечернюю серую унылость.

    Макс вышел, с неудовольствием посмотрел на тучи, вдохнул влажный холодный воздух и… наступил в лужу. Чертыхнулся: мгновенно промокшая стелька не порадовала голую пятку, став для него очередным доказательством, что он далеко не в «порядке», так как забыл надеть носки.

    Так в сыром ботинке, недельной небритости и скверном настроении Макс дошел до площади, вокруг которой располагались магазины и многочисленные кафе. Людей на ней было много. Все спешили в разные стороны с пакетами, набитыми продуктами и подарками. До Нового года был еще месяц, но «дух рождества» по вечерам уже витал тут во всю: после работы очереди в магазинах  и толчея на площади стали обычным явлением. Макс только начинал жить в этом районе города, и для него это многолюдие стало очередным не приятным сюрпризом. Он поморщился и без всякого удовольствия влился в людской поток — магазин с кофе находился на другом конце площади.

    Дотолкался он до него изрядно «обласканный» со всех сторон чужим хорошим настроением, чувствительными тычками пакетов и сумок под колени и торопливыми «извините». Ему самому, разумеется, настроения это не улучшило, поэтому в магазин Макс вошел абсолютно недружелюбный, хотя все еще молчаливый. Но последнему так же пришел конец, когда прямо на входе какая-то дамочка в красной вязанной шапке внезапно бросилась ему на грудь, обдав себя и его горячим какао из бумажного стаканчика, который она держала в руке!

    Как это не каламбурно звучит, но кипяток, пролившийся за расстёгнутый на груди ворот рубахи, стал последней каплей для Макса в этот день, просвещённый воздержанию от проявления бродивших в душе эмоций. И он вопреки уже давно сложившийся привычки не хамить никому ни при каких обстоятельствах вдруг рявкнул на весь магазин:

    — Глаза дома забыла?! Смотри куда летишь-то!

    И он собирался продолжить, но красная шапка на голове дамочки в этот момент резко съехала назад, явив его взору бледное миловидное личико Марии, обрамленное торчащими во все стороны рыжими кудряшками. Два круглых от потрясения серо-зеленых глаза уставились на него снизу вверх.

    Макс так и застыл с полуоткрытым ртом…

    ***

    Неделя выдалась, к счастью, просто сумасшедшей. К счастью, потому что от традиционно большого перед новым годом количества заказов на картины, ни сил, ни времени на мысли о ее «оконном соседе» у Марии не оставалось. Она практически забыла о нем, равно как и о себе, с головой уйдя в рисование.

    Так продолжалось до вечера пятницы, то есть до того момента, когда машинально опущенная в банку с кофе ложечка с длинной ручкой звонко тренькнула о металлическое дно. Мария с вялым удивлением погруженного в творческий процесс художника заглянула в банку и поняла, что появился повод сделать перерыв и немного развеяться. То есть сходить в магазин.

    В голове сидел образ очередной картины, и поэтому девушка не сразу попала ногой в ботинок. К тому же Мария чувствовала, что действительно утомилась, и пожалуй после магазина она сразу ляжет спать, а утром продолжит.

    Когда она вышла на улицу, от свежего холодного воздуха даже немного закружилась голова. И Мария не пошла — поплыла в свой любимый кофейный магазинчик на площади, сквозь туман все еще работающего над будущей картиной воображения и пелену утомления худо-бедно различая пеструю предновогоднюю суету реальности. Состояние было скорее приятное, чем нет: Мария шла и смотрела на окружающий ее мир так, словно бы это тоже была картина, точнее много картин. Она везде видела сюжеты, в любой сценке, даже в фонарном столбе. Она мысленно представляла какой краской лучше писать их, мысленно обрамляла в рамы… На лице ее то появлялась, то исчезала легкая задумчивая улыбка фантазерки.

    Встреча приятельницы в магазинчике немного включила ее в жизнь простых смертных, обделенных буйной фантазией людей. Мария к тому времени как раз купила пачку кофе и только что заказала себе чашку своего любимого какао «на вынос». Девушки немного поговорили, вернее, поговорила приятельница, а Мария послушала. Ей не очень хотелось что-то сейчас рассказывать, да и ничего особенного у нее не происходило уже очень давно. Поэтому она молчала и слушала в пол уха, разглядывая оживленное лицо собеседницы оценивающе-вдумчивым взглядом живописца.

    «Надо будет как-нибудь нарисовать ее портрет» — наконец пришла она к выводу, — «Думаю, должно получиться что-то интересное…»

    На этой мысли их разговор закончился. Приятельница исчерпала весь свой запас житейских новостей и сплетен, и видя, что ее подруга-»чудачка» традиционно где-то «витает», вежливо попрощалась с ней и пошла к витринам выбирать себе чай.

    Мария же, вся погруженная в свои мысли и идеи, развернулась к выходу, и там на нее налетел «оконный сосед», и весь ее только что сваренный какао оказался на нем…

    Все это произошло так быстро и неожиданно, что сразу как-то осмысленно отреагировать у Марии просто не получилось. Она только слабо ойкнула и тупо уставилась в потемневшие от гнева карие глаза. А потом до нее запоздало дошло, что на нее еще и накричали…

    И Мария уже хотела возмутиться в ответ с не меньшим энтузиазмом, чем этот придурок (Ведь он сам налетел на нее и чуть с ног не сбил! И какао всё пролил! Пусть сам и смотрит «куда летит»!) но… Но в груди вдруг всё сжалось от ужасной боли, просто невыносимой и из глаз сами собой брызнули слезы.

    Мария не могла вспомнить, когда она плакала так по-детски в последний раз. Впрочем, в детстве, видимо, и плакала. Тогда чувства выходили наружу сразу, беспрепятственно. Но потом она, как и все взрослые люди, научилась как-то осмысливать их и решать — давать слезам ход или не стоит. А тут… Она просто расплакалась. Сразу, без малейшего понимания и анализа. До такой степени стало больно от этого взгляда и обидно от этих жестких слов, что единственный вариант защитить себя от этого агрессии и боли был вот таким…

    Наверное, все посетители небольшого в общем-то магазинчика обратили на нее свое внимание. Наверное, потому что, вдруг брызнув слезами, Мария немедленно зажмурилась, и уронив пустой стакан, выбежала на улицу ни на кого не глядя. Врезавшись в толпу и судорожно сглатывая душившее ее рыдание, девушка побежала домой. Ее окликали прохожие, но Мария только отмахивалась от их участливых вопросов: «Что случилось?» и «Вам помочь?».

    Она могла сказать, что случилось, но поскольку помочь ей все-равно никто не мог, какой смысл говорить?

    ссылка на продолжение: Глава 4. Решение
    предыдущие главы Глава 1. Знакомство   Глава 2. Громкое молчание  

    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: Эмма
    Категория: Проза
    Читали: 60 (Посмотреть кто)

    Размещено: 18 января 2013 | Просмотров: 399 | Комментариев: 2 |

    Комментарий 1 написал: All in Pink (23 января 2013 11:12)
    Бороться с мыслями о Максе Мария особо не пыталась. Зачем? Думать о нем и представлять – это же очень приятно, и к тому же абсолютно безопасно, когда знаешь, что этим с ее стороны все и ограничится.
    Приятно, это да. Еще как приятно)) Но безопасно ли?)))Ох, какая же это НАША распространенная ошибка!))) Ведь чем больше в голове крутишь его прекрасную физиономию тем крепче он сам заседает в твоем сердце)
    Марию в этой главе до слез жалко (я улыбаюсь по-доброму) Такая девушка... мечтала мечтала, а тут на тебе) Она очень милый, нежный и трогательный персонаж.

    В тексте встретила опечатку.
    Тем более, что вино от Анны от вчера (опечатка "он")



    --------------------

    Комментарий 2 написал: Эмма (23 января 2013 11:50)
    Спасибо!
    Да, образ Марии я пыталась сделать именно таким...



    --------------------
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.