«    Июнь 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус |

Сейчас на сайте:
Пользователей: 1
Paprika1970

Роботов: 1
Googlebot

Гостей: 26
Всех: 28

Сегодня День рождения:

  •     DeNRoLL (19-го, 19 лет)
  •     Эдгар Мёрфи (19-го, 25 лет)
  •     Эжен (19-го, 26 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Дуэли ОТКРЫТАЯ ДУЭЛЬ №58 \"СОКРОВИЩА ВАРГИ\" (ПРОЗА) 1 Бойко Татьяна
    Флудилка Курилка 2090 Ольга К.
    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 2078 Кигель
    Флудилка Поздравления 1728 KURRE
    Стихи ЖИЗНЬ... 1616 Lusia
    Дуэли Предлагаю дуэль \"Сокровища Варги\" 30 ЭрИк Уиндеман
    Организационные вопросы Заявки на повышение 788 KURRE
    Рисунки и фото свободный художник 274 Pavek
    Рисунки и фото Наши детки рисуют 3 NikiTA
    Стихи Мысли 4 kleo_xxx

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Любимая женщина дипломата

    (Произведение дорабатывается)
    …И если мне на сердце тяжело,
    Я у нее одной ищу ответа…
    Не потому, что от нее светло,
    А потому, что с ней не надо света!
    И. Анненский
    Показать бы тебе, насмешнице
    И любимице всех друзей,
    Царскосельской, веселой грешнице,
    Что случится с жизнью твоей...
    Пролог
    Юзовка, август, 1881 год.
    В землянке царил полумрак. Помещение слабо освещал каганец, сделанный из куска ваты и подсолнечного масла. Дети сидели на улице, и отлично слышали, крики, доносившиеся из землянки.
    -Тужься!— Раздался голос Лидии, местной повитухи.— Хочешь, что бы ребенок дураком родился?!
    -Как думаешь,— самый младший, Степка посмотрел на старшего, Панкра-та.— Кого мамка родит, мальчика или девочку?
    -Не знаю.— Равнодушно произнес старший брат.— Тетка Настя говорит, что по приметам девка должна родиться.
    -Нахнюпы тоже думали, что девочка, а родился пацан.
    Из землянки раздался протяжный крик, а затем громкий детский плач. Через несколько минут из землянки вышла Лидия. Она вытерла пот со лба, и посмотрела на мальчиков.
    -Ну,— она погладила Степана по голове.— Думайте теперь, как сестричку назовете! Генеральшей будет. Потому как если бы был мальчик, сказала бы я, что будет генералом. По всем приметам я видела, что взлетит ваша сестричка высоко…
    Отец новорожденной нашелся у кабака с мужиками, он был не очень трезвым.
    -Родила?— Он дохнул на повитуху перегаром.
    -Да. Девочка.
    -Что?! Девка?! На чертя, она нужна, на шахту работать не пойдет. На шее сидеть будет до замужества своего!— Заорал «счастливый» отец.
    -Моей вины нет, что девочка родилась у тебя, Ванька. Бог вам с Василиной дочку дал. По всем приметам выходит, что высоко она взлетит…
    -Да пошла ты, со своими приметами! На кой ляд нам шесть нахлебников?
    Лидия вздохнула, и ушла. В принципе Ивана Меркулова можно было понять. У них с женой было шестеро детей теперь вместе с новорожденной. Четыре мальчика и две девочки. Меркулов работал на шахте простым рабочим, и его доход был невелик. Но все же, нельзя было так злиться на новорожденную дочь.

    В землянке почти что расцвело. Василина приподнялась на деревянных досках, которые служили супружеским ложем в их доме. Соседка, задремавшая у кровати, проснулась:
    -Ты лежи, нельзя вставать!
    -Ничего. Полежу, и пойду работать. Обед не варен, дети голодные бегают. Ванька злиться будет.
    -Позлиться, и перестанет. Она подала ей девочку, завернутую в кусок про-стыни.— Корми дочку. Как назвать думаешь?
    -Лидией, в честь повитухи. Уж сколько она моих детей на свет приняла Бо-жий!
    -И то верно.— Одобрила соседка.— Она женщина хорошая, всякий скажет.
    1
    Санкт-Петербург, сентябрь 1900 год.
    Свет ночной лампы под синим абажуром падал на мягкий ковер, который покрывал собою модный паркет. Было уже за полночь, но спать в этой большой квартире и не собирались.
    Лидия сидела на диване, стараясь привести на себе в порядок разорванное в некоторых местах голубое платье. Удавалось ей это с трудом, руки совсем не слушались ее.
    -Я ухожу.— В комнату вышел парень в военной форме, на вид ему было лет двадцать с не большим.— Ты слышишь меня?
    -Слышу.— Одними губами произнесла Лидия.— Иди, я потом закрою за тобой.
    Он пожал плечами и вышел. Хлопнула входная дверь. Лида встала с дивана, все тело нещадно болело, и подошла к зеркалу, которое висело на стене. В нем отразилась красивая темноволосая девушка в разорванном голубом платье. Взгляд синих глаз был каким-то озлобленным и диким. Черные, оттенка вороньего крыла локоны были спутаны. В уголке рта, на губе, запеклось пятнышко крови. И это все – актриса императорского театра!
    Она осела на пол, и легла на ковер, свернувшись клубочком. Из глаз брызнули слезы. Многие из ее коллег заводят романы с почитателями их таланта. Их покровители дарят им украшения, квартиры, наряды, возят с собой в Баден-Баден. Лида тоже хотела этого. Но вот откуда ей было знать, что за эту безбедную, красивую жизнь ей придется расплачиваться такой ценой? И если бы это была только разбитая губа и синяки на теле, хорошо хоть не на лице. Тяжело душевно.
    Гадский Григорий Юрьевич, был предметом обожания почти всех дам Света, без учета возраста. Интересно, что бы случилось с их мнением, узнай они о наклонностях этого красавца из хорошей семьи, в интимной сфере жизни?
    Наверняка, двери многих гостиных для него мигом захлопнулись бы. Да и приличную невесту ему не пришлось бы найти. Она вдруг села и засмеялась. Горничная, которая спала в соседней комнате, в конце концов, проснулась, и вышла:
    -Ой, что с вами? Это Григорий Юрьевич такое с вами сотворил?
    -Со мной все хорошо.— Хозяйка размазала слезы по щекам. Она продолжала смеяться.— Пойди, купи шкалик водки.
    -Зачем?— Дарья уставилась на хозяйку. Может, она умом тронулась? Вид у нее был полубезумный.
    -Мне купи. Пить буду. Не смотри на меня так, я еще не сошла с ума. Удав-люсь, как мамка!— Горячо пообещала она.
    -Да вы что, Лидия Ивановна, не думайте даже! Молодая, красивая, жить вам еще и жить!
    -Иди за шкаликом.— Лида встала с ковра, и пошла переодеваться. Так плохо ей не было даже в каторжном лазарете. По сравнению с этим, там были чисто физические мучения. Лида хорошо помнила, как там было холодно и днем и ночью, вечно не довольного врача, который осматривал ее кое-как, все, норовя облапить.
    Она невольно посмотрела на свои запястья. На них остались едва заметные шрамы от наручников. Странно, а ведь она довольно много времени во время суда проводила в них! Но это хорошо, можно избегать лишних расспросов.

    Санкт-Петербург, март, 1902 год.
    Вечер упал синими сумерками на столицу. Уже стоя в одном из залов Зимнего дворца, Лидия подумала, что, наверное, не стоило сюда приходить. Но было уже поздно уходить.
    -Сегодня здесь будет Йозеф Ходиши.— Сказала ей балерина Анна Тихонова, с которой Лидия дружила.
    -Кто это?
    -Лидия, ты что, и в самом деле не знаешь, кто это?!— Подруга сделала круглые глаза.
    -Не имею ни малейшего понятия, впрочем, мне и не интересно. Есть дела важнее.— Отмахнулась Лидия. Она молилась, что бы княгиня Ксения Андреевна Гадская не прибыла сегодня сюда. Почему-то она чувствовала себя виноватой перед ней.
    -Очень хорошо, что он тебе уже заранее не интересен. Я надеюсь обратить его внимание на себя.— Доверительно сообщила Анна.
    -Так кто он?
    -Австро-венгерский дипломат, такой красавец! И сегодня он здесь будет. Кстати, у него нет жены.
    -Совсем нет, или сейчас ее нет вместе с ним?— Уточнила Лидия. Светлово-лосая и голубоглазая Анна с высокой пышной грудью, несомненно, понра-виться этому дипломату.— Обычно дипломаты при женах.
    -Этот дипломат приятное исключение. Если слухи о нем правдивы, то особа, которая именовалась госпожой Ходиши, обитает сейчас в Париже, в квартире с видом на Булонский лес.
    -«Именовалась»? Хочешь, сказать, что твой чудо-мужчина - птица свободного полета?— Несколько удивилась Лидия.— Дипломату полагается быть женатым, и хранить верность супруге. И какая дама откажется быть женой дипломата такой державы? Разве что сумасшедшая!
    -Не знаю, как у нее с головой, но это обстоятельство мне только на руку.— Анна кого-то высматривала.
    -А он молодой или старый?
    -Лида, у мужчин нет возраста!— Подруга посмотрела на себя в зеркальце, и видно осталась довольна собой.— Ему двадцать девять лет. Самое оно, уже не мальчишка!
    Лидия увидела, что Юрий Гадский, известный инженер-путеец, который принимал активнейшее участие в строительстве Байкальской железной дороги, разговаривает с каким-то симпатичным брюнетом лет тридцати, который был одет в дорогой серый костюм. Он с интересом посматривал на Анну.
    -Это Йозеф Ходиши. Бог меня слышит!
    -Не сомневаюсь, Аня. Ты такая красавица, что грех не прислушаться к тебе. Кажется, они идут к нам.— Заметила Лидия.
    -Добрый вечер, сударыни.— Юрий Николаевич вежливо кивнул девушкам. Лидия отметила, что у него такие же черные глаза, как и у его сына, Григория. При воспоминании о нем, Лидия не вольно вздрогнула.— Позвольте вам представить работника дипломатического корпуса Австро-Венгрии, Йозефа Ходиши.
    -Очень приятно, познакомиться с вами.— Анна кокетливо улыбнулась.
    -Тихонова Анна Дмитриевна, служительница балетного станка.— Предста-вил ее инженер. Ни для кого не было секретом, что он очень благосклонно относился к красавице Тихоновой. Он повернулся к Лидии, и без удоволь-ствия, а только ради приличий произнес.— Меркулова Лидия Ивановна, трудиться в Императорском театре. Думаю, вы, пан Йозеф займете наших дам, что бы они ни скучали.
    -Лидочка моя подруга.— Быстро произнесла Анна, выразительно посмотрев на Лидию, давая ей понять, что она здесь лишняя. Лида решительно поискала глазами каких-нибудь знакомых, среди тех, кто вел светскую беседу, что бы примкнуть к ним и не мешать Анне. Но никого знакомого, как на грех, не было.
    -Очень мило.— Он смерил взглядом Анну. По мнению, Лиды, она ему приглянулась.
    -У вас есть знакомый дипломат?
    -У меня много знакомых, и не только дипломатов, пани Анна.— Йозеф, вне всякого сомнения, был хорош. Улыбался он искренне, без всякого намека на фальшь.— А почему вас это интересует?
    -Видите ли, у Лидочки нет пары, нужно найти ей подходящую пару.— Анна кокетливо поправила шпильку в прическе.
    -Это хорошо. Значит, я могу пригласить ее на танец.
    Воцарилась тишина. Анна глупо уставилась на предполагаемого воздыхателя, Лида тоже замерла, словно соляной столп. Такого поворота она не ожидала! Ведь он все время смотрел на Анну, при чем здесь она? Шутит что ли? Но нет, он произнес эту фразу с серьезным видом.
    -Лидия Ивановна будет не против?— Йозеф внимательно посмотрел на нее.
    -Нет.— Тихо произнесла Лидия.
    -Тогда прошу.
    -Странно, что вы не задаете мне вопросов.— Произнес Йозеф, положив руку на ее талию.— Обычно мои дамы засыпают меня вопросами.
    -Начнем с того, пан Йозеф, что я не ваша дама.— Девушка гордо подняла голову. Наверняка думает, что произвел на нее неизгладимое впечатление. Как бы ни так!— Потом, я просто не любопытна. Мне не интересны перипетии вашей биографии, и закончим тем, что, почему вы пригласили на вальс меня, а не Анну? Мне так показалось, что она вам очень понравилась.
    -Грубая ошибка, мадемуазель. Мне, простите за такую откровенность, не нравиться играть в куклы, одной из которых является госпожа Тихонова.— Йозеф смерил девушку взглядом. Не высокая, хрупкая. Темные волосы собраны в изящную прическу. Ярко-голубые глаза, которые даже сравнить было не с чем, смотрели искренне и решительно.— Анну Дмитриевну интересует только мой статус в мире международных отношений и содержимое моего кошелька.
    -Вы решили, что я другая?— Спросила девушка. При очередном круге по залу, она увидела, что Анна довольно враждебно смотрит на нее. Но ведь не она, же выбирала с кем ей танцевать!
    -Я ничего еще не решал. Просто вы на самом деле другая, это сразу видно. Никогда еще не видел ни у кого таких голубых глаз, как у вас.
    -Теперь можете лицезреть. Между прочим, у Ани тоже голубые глаза, и вы на нее смотрели все время.
    -Не такие как у вас. И потом, не имеет значения, на кого смотрел я раньше, теперь я смотрю на вас. Меня в первую очередь заинтересовали вы, а не ваша подруга. В вас есть что-то настоящее, а не поддельное.
    -Интересно, что?
    -Предстоит еще выяснить.— Улыбнулся мужчина. Лидия выглядела лет на семнадцать, но никак не на двадцать, как ему говорили.— Фамилия у вас редкая и красивая.
    -Комплимент не мне, а моему отцу, от него я получила такую фамилию.
    -Да, постараюсь при встрече не забыть сказать ему это.
    -Если вы хотите с ним встретиться, тогда вам нужно будет совершить путе-шествие на тот свет: моего отца уже давно нет в живых.— Грустно улыбну-лась девушка.
    -Простите, пани, я не знал.
    -Ничего страшного. Как вы правильно заметили, вы этого не знали, и потом, мой отец скончался достаточно давно, я тогда была слишком мала, что бы помнить его. Иной раз, кажется, что у меня никогда не было отца.
    -Это печально. Верно, он был хорошим человеком, если у него родилась такая дочь как вы, пани Лидия.
    Сидя у зеркала в своей квартире далеко за полночь, девушка вспоминала этот танец и этот разговор. Почему же Йозеф выбрал ее, а не Анну? Лидия обладала не броской красотой, она была какой-то ровной, не сразу бросалась в глаза. Для того кто хочет увидеть.
    Йозеф проводил ее до двери квартиры, вежливо попрощался, и ушел. Он не распускал руки, не обещал новой встречи. Этого не было. В соседней комнате заплакала Ульяна.
    Лидия встала, и пошла к ребенку. Девочка, увидев ее, успокоилась, и улыбнулась. Молодая женщина почувствовала, что сейчас сама разрыдается. Она не может полюбить ее – ребенка, который родился от насилия. А девочка, похоже, очень любит свою маму.
    Но выбросить ребенка на улицу она не может. Лидия испытала на себе, что значит быть безродной сиротой, и понимала, что уж лучше пусть такая мать, как она, чем совсем никакой. Уж очень она хорошо знала, каково быть одной на белом свете.
    Она посмотрела за окно. Весна в этом году была ранняя, снег сошел еще в конце февраля, и в городских парках начинала зеленеть трава на английских газонах. Погода стояла теплая и безветренная, что для северной столицы было несвойственно. Эти весенние денечки совсем не были похожи на те, промозглые и холодные, когда девятилетняя девочка Лида, в лохмотьях и рваных ботинках на босу ногу, должна была просить милостыню на одном из киевских вокзалов.
    Девочка должна была рассказывать людям, которые ожидали свой поезд, различные истории: то тетка, которая поехала на рынок за хлебом потеряла ее, то она была еврейской беженкой из Одессы, и ехала к больной бабушке в Минск. У нее были большие темно-синие глаза, которые девочка в старом пуховом платке воздавала к небу в мольбе, и ей верили.
    Но бывали такие дни, когда кошелек оказывался, к вечеру пуст. А возвращаться без заработка в маленький грязный домик у вокзала, она не имела права, за это сильно били. Маленькая Лидочка, немея от страха, прокрадывалась в дом по скрипучим гнилым половицам, и ложилась на кучу старых грязных тряпок, и засыпала беспокойным сном. Лидия тряхнула головой, что бы отогнать ненужное воспоминание, легла в постель, и потушила свет.

    Едва Лидия вошла в гримерную театра, как Мария Григорьева, ведущая актриса театра, и другие актрисы, вместе с режиссером, начали обсуждать прошлую премьеру другого театра.
    -Ужас! Если все постановки в этом сезоне будут такими, они недолго протянут!— Громко произнесла Мария, сверкая зелеными глазами. Лет ей было уже около сорока, но она была еще в расцвете своей красоты.— Вот что там хорошо, так это декорации. Я умираю от зависти, Лев Михайлович,— она посмотрела на режиссера.— Когда вижу, как была оформлена «Медея»!
    -Да, оформление «Медеи» у них не дурно было.— Осторожно вставила Юлия Мельц, быстроглазая еврейка с высокими скулами, она не так давно пришла в их театр.
    Анны не было видно. Видимо новость о том, что Лидия танцевала на балу с дипломатом Австро-венгерской империи, уже гуляла по театру, и ее только что живо обсуждали.
    -А вы, Лидия Ивановна, как считаете?— Обратился Лев Михайлович к де-вушке.— Декорации в «Медее» вам понравились?
    -Не помню.— Она покачала головой.— Не помню. Я не опоздала к началу репетиции?
    -Нет, что вы, душа моя! Конечно, нет! Переодевайтесь, и сейчас же на сцену, вы во время прибыли сюда.— Он вышел.
    -А где Анна?— Спросила Лидия.
    -А вы, Лидочка, оказывается роковая дама! Такого кавалера у подруги увели!— Юлия села у столика, и начала примерять колье.— Буду требовать, что бы жемчуг был настоящим!
    -Боюсь, Юлечка, тогда Лев Михайлович предложит вам и настоящий яд в третьем акте.— Вздохнула Мария.
    -Вы о каком кавалере говорите?— Напряглась Лидия. Скорее всего, Йозеф уже даже не помнит ее имени.
    -Лидия Ивановна, не играйте жертву сейчас!— С иронией сказала Мария.— Вы, малоросски, вечно норовите невинными агнцами быть. О вашем флирте с дипломатом Йозефом Ходиши, который прибыл из Вены известно всем уже.
    -Может, Мария Николаевна, оно и так, но никого я не уводила, и не посмела бы этого сделать.— Лидия сняла с головы шляпку.
    -Не посмели бы? Но ведь наличие невесты у Григория Гадского, не помешало вам крутить с ним романчик. И не говорите, что вы не знали об их обручении!
    -Знала, и что с того?— Лидия повернулась к ней. Григорьева не возлюбила ее с первого дня. Видимо, видела в ней конкурентку.— Я не устраивала прилюдных сцен, которые могли бы бросить тень на их семью.
    -Все вы малоросски такие! Скажете, и дочь у вас не от него?
    -Мария Николаевна, я не отрицаю, что я из Малороссии, никогда не стыдилась таких вещей. Моей вины нет, что я родилась там, и мои родители малороссы были. Да, дочь родилась от связи с Григорием Юрьевичем, но Гадские не выплачивают мне на ее воспитание деньги, я ничего не прошу у них.
    Я хочу, что бы вы знали, что я не претендую на ваше место, мне никогда не стать такой же хорошей актрисой как вы. По этому, я не вижу смысла продолжать эту беседу.— Она вышла.
    -Девчонка.— Хмыкнула Мария.— Только и всего, что молодость да красота!
    Лидия вышла на сцену. Зал еще был пуст. Она хорошо помнила тот вечер, когда впервые сыграла роль в спектакле. Ей досталась роль юной девушки, которую обвиняют в колдовстве. Когда она воздавала глаза к небу, на репетиции, меценат театра, банкир Медяков, что-то сказал их режиссеру, тот воскликнул:
    -Богиня, не меньше! Милая, вы актриса от Бога! И это только первая репетиция...
    -Я и раньше репетировала.— Осторожно произнесла девушка.— У меня есть не большой опыт актерского мастерства.
    -У какого волшебника вы обучались, деточка?
    -У Невзорова.— Коротко ответила она.— Это в Киеве.
    -Не слышал, не слышал. Но ваш Невзоров просто гений, какие методики он применял при обучении искусству лицедейства?
    -Я не помню, мне было девять лет тогда.— Лидия улыбнулась немного смущенно. Не говорить же, что этот Невзоров бил маленьких попрошаек смертным боем, если они не приносили ему вечером выручку! Это и было его методикой. Его науку маленькая Лида усвоила очень хорошо.
    -Барышня!— Вывел ее из раздумий хриплый голос. Перед ней стоял вечно пьяный плотник их театра, которого все звали дядя Ваня. Он держал в руках корзину камелий.— Ваша фамилия как?
    -Меркулова.— Удивилась Лида.— А зачем вам?
    -А по батеньке?— Не отставал плотник.
    -Ивановна. Лидия Ивановна.
    -Меркулова Лидия Ивановна.— Задумчиво произнес дядя Ваня, и расцвел в улыбке.— Значит вам корзина! Мне тут мужик на улице рубль дал, что бы вам корзину с цветами отнес!
    -Какой мужик?— Спросила Лидия.
    -Представительный такой, на пролетке. Лет с виду двадцать пять. Говорит, отнеси мол, Меркуловой Лидии Ивановне лично в руки, да смотри не перепутай! А я что, дурак что ли? Лидия Ивановна у нас вы одна, чего путать!
    -Спасибо дядя Ваня.— Лидия протянула ему рубль.— Как звали мужика этого?
    -Не знаю, сказал, что вы знаете от кого. Да там, в букете конвертик.
    Лидия развернула сложенный вдвое листок бумаги. На нем аккуратным почерком было написано: Йозеф Ходиши. Значит, он ее не забыл! Девушка почувствовала, как начинают гореть щеки. И вдруг она заплакала. Никто не дарил ей никогда цветов, да еще таких красивых! Григорий Гадский предпочитал обходиться без этого всего.
    -Чего рыдаешь?— Спросила ее Юлия.— Лев Михайлович роль кому-то отдал? Какие цветы!
    -Мне их подарили.— Вздохнула Лида.
    -Чего тогда плакать, хоть убей, не пойму! Радоваться надо, а вы плачете, Лидочка. На Машку не обращайте внимания, она просто боится, что вы ее место в театре займете.— Юля унеслась прочь.


    Весенний вечер был теплым и каким-то нежным. Небо приобрело темно-синий цвет, с атласным оттенком. Откуда-то со стороны Марсова поля наползала темнота. Люди прогуливались по просторному проспекту. Для большинства этих людей вечерняя прогулка – еще один способ продемон-стрировать свой достаток.
    Сегодня она допоздна пребывала в театре – разучивала новую роль, занималась с их новой актрисой Кристиной, которая прибыла из Вильнюса, и еще плохо говорила на русском. Она сама попросила Лиду заниматься с ней русским языком.
    -Но я не учительница!— Развела руками Лидия.— Вам стоит нанять специалиста.
    -Нанимала. Очень плохо объясняет, вы, я думаю, лучше.— Настаивала де-вушка, смешно коверкая слова.
    Лидия подошла к вопросу серьезно, − купила старую азбуку, и принялась за обучение. Сначала учили азбуку, затем складывать буквы по складам. Сейчас они находились на стадии складывания слогов в слова, Кристина была очень старательной и прилежной. Лидии нравилось с ней заниматься.
    Потом Кристина ушла домой, а Лида еще раз начала внимательно читать текст своей роли.
    -Лидия Ивановна, вы еще здесь?— На пороге гримерной возник Лев Михайлович.
    -Как видите.— Она подняла глаза от текста. Их режиссер имел какой-то усталый вид.— Что вы хотели?
    -Нет, ничего. Просто увидел свет из-под двери, и зашел. Почему вы не идете домой, уже поздно.
    -Да я роль учила.— Быстро нашлась девушка.— Роль у меня в новом спектакле сложная.
    -Не спорю. Но уже поздно, все разошлись. Идите, домой, Лидия Ивановна, к ребенку.
    Лидия стояла теперь у входа в театр, думая, что ей делать. Она не хотела никому говорить, да и сама себе стыдилась признаться, что из-за своего же ребенка старается подольше пребывать вне дома. Маленькая Уля, родилась не спокойным крикливым ребенком, часто плакала по ночам, и тем самым будила свою маму и горничную, которая была за няню. Лида не любила дочь, а та, словно не замечая этого, улыбалась, когда Лида заходила в детскую комнату, и тянулась к ней маленькими ручками.
    -Добрый вечер, пани Лидия.— Рядом возник Йозеф Ходиши в дорогом черном пальто.
    -Добрый.— Тихо произнесла Лидия, стараясь скрыть удивление.— Вы гуляете?
    -Нет, я ждал вас. Вы всегда так долго работаете?
    -Практически. Не стоило, наверное, меня ждать. Вечера холодные, вы могли простудиться.
    -У меня теплое пальто.— Он улыбнулся.— Тот бродяга передал вам цветы?
    -Белые камелии? Да, мне их передали. Спасибо, очень красивые. Это дорогие цветы, не нужно было...
    -Я не могу сделать приятное женщине, которая мне нравиться?
    -Можете.— Лидия посмотрела в сторону.— Мне никогда не дарили таких цветов.
    -А какие цветы вам дарили? Если разрешите, я провожу вас.
    -Можно.— Кивнула Лидия.— Если вы не против, давайте пройдемся.
    Они не спеша шли по проспекту. Йозеф смотрел по сторонам. Со стороны могло показаться, что они с Лидией просто знакомые, которые столкнулись на улице, и Йозеф не присылал ей никаких цветов.
    -Изначально, я не была актрисой. Меня готовили как балерину. Я обучалась в балетной школе в Киеве с девяти лет.— Тихо произнесла девушка.
    -Почему же вы не стали балериной?
    -В шестнадцать лет я получила травму. Ходить не мешает, но на балете пришлось поставить крест.
    -Вам нравилось заниматься балетом?
    Нравилось? Лидия и не задумывалась об этом. Она просто училась. А что ей еще оставалось делать? Она очень боялась снова оказаться в притоне и просить милостыню, поэтому старалась. Преподавательницы даже ставили послушную прилежную девочку в пример.
    -Думаю, да.— Она грустно улыбнулась.— Во всяком случае, я очень старалась. На мой взгляд, я не то что бы была талантливой девочкой, просто прилежно занималась. Случается, что девочка талантлива, и подходит по всем параметрам, но оказывается до обидного ленивой, и не желает заниматься у станка. А другая ученица, менее талантливая, упорно занимается, и добивается успеха. Я видимо из вторых.
    -Мне кажется, что вы приуменьшаете здесь, пани.
    -Думаю, что все же нет. Вы просто не знакомы с этим миром, судите о нем с точки зрения зрителя. За кулисами все гораздо сложнее. И, наверное, более жестоко.
    Лидия в буквальном смысле слова не знала, куда себя деть. Она не знала о чем можно и нужно говорить с Йозефом. В качестве кого он для нее сейчас: поклонник или просто знакомый? О чем с ним говорить? Лидия испытывала некоторое стеснение. Но, похоже, со стороны Йозефа ничего подобного не было.
    -А где вы родились, пани?— Вдруг спросил он, глядя на девушку в упор. Он смотрел на свою собеседницу пронизывающим взглядом, словно пытался прочесть ее мысли.
    -В Малороссии.
    -Так я и думал. Вы произносите слова мягко, и с некоторым акцентом, который свойственен для малороссов.
    -Моей вины нет, что я малоросска.— Довольно резко произнесла Лидия. Малоросска. В своей жизни она слышала это не раз. Из-за этого ей поначалу в театре доставались роли крепостных девок. Лидия упорно занималась с преподавателем, но до конца не смогла избавиться от своего произношения.
    -Пани Лидия, я не хотел вас обидеть ни в коем случае. Я никогда не считал малороссов людьми второго сорта, среди моих друзей и знакомых есть много малороссов. Когда состоится спектакль с вашим участием?
    -В четверг. Мы будем ставить «Овечий источник».
    -Я обязательно приду. Кого вы будете играть?
    -Лауренсию.
    -Вы?— Йозеф остановился, и уставился на девушку. Неужели все повторяется как по спирали? Лиза тоже представляла эту роль когда-то. Так давно, что страшно подумать.
    -А что здесь такого?— Спросила девушка.
    -Ничего. Роль насколько я знаю сложная, трагическая.
    -Да. Лучше всех ее, по моему мнению, исполнила Ермолова. Я даже не рассчитываю затмить Марию Николаевну.— Скромно улыбнулась Лидия.— Наш театр уже ставил пьесы Лопе де Вега. Я представляла в «Благочестивой Марте» Лусию. Мне нравиться мои работы в театре, но мне хотелось бы больше играть трагические роли. Лауренсия – первая моя роль, которая носит трагический характер, я надеюсь, она будет не последней.
    -Уверен, что нет.— Улыбнулся Йозеф. Девушка явно волновалась.— Я не служитель Мельпомены, но какое-то время тесно общался с ее представителями, и кое-что начал понимать. У вас все данные для трагических ролей.
    -Какие же?
    -Весь ваш вид – манера держаться, взгляд, голос, даже жесты говорят о том, что в вашей жизни имело место событие, которое заставило вас очень резко и быстро повзрослеть. Я не спрашиваю, что это было за событие, я не любопытен, но я могу сказать вам точно: оно было.
    -Да, было— Кивнула девушка, чувствуя, как к горлу подкатывает комок рыданий. Она словно опять увидела себя в зале суда на скамье подсудимых.
    -Итак, зачем вы, Лидия Ивановна, ударили ножом своего хозяина, господина Вороневского Евгения Петровича?— Спросил у нее размеренным голосом, словно речь шла о чем-то обыденном, мужчина средних лет в мантии судьи.
    -Он хотел надо мной надругаться.— Произнесла девушка, вцепившись побелевшими костяшками пальцев в перила деревянного заборчика перед скамьей подсудимых. Она понимала, что если разожмет пальцы – то сейчас же упадет на пол.— Я схватила со стола нож и ударила его ним.
    Йозеф снова проводил ее до двери, вежливо попрощался, и ушел, не обещая новой встречи. Он вел себя с ней как со старой знакомой, словно они были приятелями.
    -Вы рано сегодня, Лидия Ивановна.— Даша явно обрадовалась хозяйке.— Уля уже спит.
    -Вот и хорошо.— Лидия тихо обрадовалась тому, что дочка уже заснула, и она избежала общения с ней. Заглянула в детскую. Девочка неслышно посапывала в своей красивой колыбельке обшитой розовым шелком. Лидия не скупилась на дочь. Для нее она покупала дорогие игрушки, одежду, одеяльце, подушечки, перинку, колыбель. Лида была достаточно умна, и хорошо понимала, что этим она пытается загладить свою вину перед дочерью: она ее не любит, не желала ее рождения.
    Лидия тихонько села на краешек маленького дивана, поджав под себя ноги. От мягкого света ночника клонило в сон. Лидия хорошо помнила тот день, когда узнала и поняла все. Был холодный мартовский день, с утра лил дождь, и от этого дня, Лидия чувствовала, ей ждать хорошего не придется, и она была права.
    Девушка уже несколько дней чувствовала какое-то недомогание, голово-кружение, тошноту. В театре на репетиции она едва не потеряла сознание, и ее отправили домой. У парадного дома, где она жила, ухватилась за стену, что бы ни упасть от сильного головокружения которое неожиданно накатило на нее.
    -Вам плохо?— Спросила ее Татьяна, которая мыла их парадное. Она видимо, только пришла на службу, потому как была в валенках и полушубке из овчины.
    -Есть не много, но не стоит переживаний, уже все прошло.— Слабо улыбнулась Лидия.— Несколько дней уже не очень хорошо себя чувствую, наверное, погода. Почему вы так смотрите на меня?— Поломойка смотрела на нее как-то сочувствующе, а затем просто произнесла:
    -Брюхатая ты, девка!
    -С чего вы взяли?— Лидия затравленным взглядом посмотрела на женщину. Она и сама начинала было догадываться, но старательно гнала от себя эти мысли.
    -Долго живу на свете. Я пятерых детей на свет Божий родила, в матери тебе гожусь. Коли мне не веришь, к врачу сходи, он тебе тоже скажет, что тяжелая ты.
    Врач подтвердил догадку Татьяны. Выйдя от доктора, девушка наняла пролетку, и всю дорогу до дома думала, что же ей делать. Ребенка она оставлять не хотела. Зачем он нужен? Наверняка будет мальчик, - ведь у Гадских в семье одни мальчишки! Подрастет и будет над ней издеваться, как и его отец в свое время над ней, Лидией. Все попытки избавиться от ребенка, которые предпринимала Лидия – отвар, носила тяжести, принимала горячую ванну, - оказались напрасными, видимо, ребенок решил, во что бы то ни стало появиться на свет.
    Лидия ошиблась, родилась девочка, очень похожая на бабушку ее любовника, Ксению Андреевну. Девочка родилась не спокойной, крикливой, к тому же она явно пошла в породу Гадских, не взяв от матери ничего совершенно.
    Лидия не любила девочку, она была причиной ее страданий – беремен-ность и роды протекали тяжело, но отдать ее в приют она не могла. Лидия сама была сиротой, и хорошо понимала, каково это. Поэтому она заботилась о девочке как могла, сводя общение с ней к минимуму, и твердо решила, что когда Ульяна подрастет, то она отдаст ее в частный пансион.

    Йозеф пересматривал бумаги. Его коллега, представитель их дипломатического корпуса в России, князь Золтар Радонеши, произнес:
    -Пан Йозеф, помните, я вам когда-то говорил, что, таким как вы, нечего делать в сфере международных отношений?
    -Да, припоминаю.— Кивнул Йозеф. Князь Радонеши, которому исполнилось пятьдесят лет, большую часть своей жизни отдал работе во внешнеполитическом ведомстве Австро-Венгрии. Он очень не любил «молодых и ранних», одним из которых был Йозеф.
    -Подумать только!— Произнес он однажды.— Едва оставил университет-скую скамью, а уже в составе нашего дипломатического корпуса! И это в двадцать пять лет! Скоро на работу в дипломатический корпус будут брать прямо из колыбели!
    Говорил он конечно о Йозефе. На первых порах Йозефу часто приходилось слышать от князя различные колкости. Ни малейшее упущение Йозефа не оставалось без его внимания.
    -Так вот. Я хочу вам сказать, что я в вас ошибся. Вы набрались опыта, умеете убеждать людей, можете заинтересовать собеседника.— Князь перечислял профессиональные качества Йозефа.— Но есть один маленький недостаток…
    -Какой же?
    -У вас нет жены, пан Йозеф.— Радонеши отложил утреннюю газету.— Вам стоит найти себе супругу, что бы выглядеть более представительней. Я по-нимаю, что возможно, печальный опыт семейной жизни отбил вам охоту к семейной жизни, но поверьте мне, все, что в нашей жизни не происходит, хорошее или плохое, все это только к лучшему.
    -Возможно, вы правы.— Кивнул Йозеф. Его женитьбу поначалу в ведомстве по внешним делам восприняли хорошо: к служащему дипломатической миссии, который женат, за рубежом относились намного благосклоннее.
    С Элизой Олдрах он был обручен довольно долго – четыре года. Для роли его супруги, девушка подходила идеально. Невеста происходила из хорошей, довольно обеспеченной семьи – ее отец занимался лесоразработками и продажей древесины заграницу. Лиза, как звали ее дома, получила хорошее образование в католическом пансионе, была хороша собой, умна, и Йозеф решил, что лучшей кандидатуры для жены ему не найти, и попросил ее руки у отца. Однако получив Элизу в жены, Йозеф через некоторое время понял, что это совсем не то, чего он ожидал от брачного союза. Их брак рухнул через четыре года.
    На службе Йозефа никто ни о чем не расспрашивал и не сочувствовал ему, все хранили тактичное молчание. Но Йозеф хорошо знал, что коллеги обсуждали его личную жизнь.
    -Вам следует подыскать себе супругу, пан Йозеф.— Вел дальше князь.— Супруга положительно влияет на мужчину.
    -Все возможно.— Йозефу очень хотелось поскорее уйти от столь не прият-ной темы семейной жизни. Он и сам хорошо понимал, что ему следует найти жену, но печальный финал первого брака отбил всякое желание вновь попытаться создать семью.

    Лидия шла по саду, был ясный солнечный день. Она подошла к клумбе с ярко-алыми розами, и протянула руку, чтобы сорвать ее. Шипы больно впились ей в кожу, и на пальцах выступила кровь, и девушка проснулась.
    Она повернулась к окну, на котором колыхалась кружевная занавеска. Кровь. Сон явно что-то означал. Кровь – родственники. Но какие у нее родственники? Нет никого. Родители давно умерли, старшая сестра тоже, братья остались в Юзовке, но не известно, живы они или нет, живут там, или переехали.
    Отца она не помнила вовсе. Лишь иногда в ее мозгу смутно мелькало воспоминание из раннего детства. Церковь, горят свечи, слышен монотонный громкий голос священника, кругом много людей, женщины в черных платках, мужчины с мрачными лицами, а маленькую Лиду держит на руках какая-то женщина. Это было ее единственным воспоминанием об отце.
    Мать Лидия помнила немного лучше. Она запомнилась ей хрупкой жен-щиной с усталым лицом и голубыми глазами. В основном дети, в том числе и Лида, видели от нее брань и затрещины. Обычно она гнала их от себя, что бы ни видеть, какие они оборванные и голодные. А потом и матери не стало.
    Те восемь лет жизни, что она провела в Юзовке, где и родилась, казались ей каким-то далеким сном, увиденным в детстве. Поначалу воспоминания о семье, шахтерском поселке, землянке в которой они жили, были яркими, но с годами они заметно потускнели, и теперь были какими-то обрывистыми фрагментальными и беспорядочными. Родной поселок был для нее чем-то далеким и не реальным.
    Лидия не любила выходные дни. Когда не нужно было ехать на службу, она буквально ходила из угла в угол, не зная, чем занять себя, и еще приходилось сидеть в одной квартире с дочерью, которая требовала внимания.
    Тот воскресный день выдался пасмурным и слякотным, ветер дул с такой силой, словно хотел сорвать с крышу с домов. Однако к вечеру погода успокоилась, и Лидия решила выйти на прогулку по городу, заодно и поразмыслить об отношениях с Йозефом Ходиши.
    Лидия не могла понять, как он относиться к ней. Он пригласил ее на круг вальса, прислал корзину с цветами, проводил домой. С одной стороны все выглядело как будто они просто хорошие знакомые, и наслаждаются общением друг с другом. Но с другой стороны он дарил ей комплименты, оказывал различные знаки внимания, которые оказывает мужчина женщине, которая ему нравиться. Не смотря на то, что Лидия успела уже родить ребенка, она мало что понимала во взаимоотношениях мужчины и женщины, не смотря на оказываемые со своей стороны знаки внимания к ее персоне, Йозеф держал какую-то дистанцию.
    Погода выдалась хорошая, и Лида гуляла допоздна. Возвращаясь, домой, она, решив сократить путь, пошла через переулок, в котором таилась полутьма.
    -Снимай пальто, красавица!— Преградила ей путь высокая мужская фигура, которая явно обладала некоторыми криминальными замашками. На вид мужчине было лет тридцать.— Коли дашь чего, будешь целая!— Он похабно засмеялся.
    -Я городового позову.— Пообещала Лидия. Нельзя было показывать своего страха.
    -Зови.— Недобро улыбнулся собеседник, вытащив из кармана нож-финку.— Только это будет последнее, что ты в жизни своей сделаешь. Мужики, гляньте, что нам сегодня попалось!
    Две мужские фигуры отделились от тьмы, и приблизились к Лидии. Их внешний вид явно свидетельствовал о богатом криминальном прошлом и будущем.
    -Чего тут, Гришка?— Рядом, словно из-под земли вырос плечистый симпа-тичный парень, на вид ему было где-то лет чуть за двадцать. Похоже, его прошлое так же носило криминальный характер.
    -Да вот барышня, видно по всему мещаночка. Одна браслетка на руке – небось рубликов восемьдесят стоит! Эй, Панкрат, ты чего, заснул, что ли?!— Григорий уставился на подельника. Панкрат вытаращился на девушку с каким-то изумлением.— Чего стоишь, как засватанный?
    -Тихо ты.— Еле слышно произнес он. Панкрата Гришка знал давно. Тот отличался не дюжей силой и умом. Человеком он был жестким, но справедливым. Мог обобрать какого-нибудь мещанина до нитки в темном переулке, и тут же отдать все нищей старухе в другом. Гришка видел его всякого, но с таким выражением лица он его никогда доселе не видел.
    Лидия тоже уставилась на грабителя. Что-то в нем было очень знакомым и прочно забытым, похороненным под грузом времени. Видимо, на что-то решившись, Панкрат повернулся к Гришке и сказал:
    -Опусти ее, пусть идет.
    -Ты чего, Панкрат, ошалел?!— Вытаращил глаза Григорий.— Да с нее только пальто сними – месяц гулять можно!
    -А я тебе говорю, отпусти ее.— Панкрат повысил голос.
    -Да не дури, Панкрат! — Григорий решил образумить с чего-то вдруг потерявшего разум подельника.— Приворожила она тебя что ли?— Они и раньше случалось, грабили барышень. Но даже в таких случаях подельник был не умолим: обирал девушек до нитки. Ни слезы, ни уговоры, ни мольбы не помогали. А здесь по не понятной причине хочет отпустить девчонку! Судя по всему, барышня была при деньгах, можно было хорошо нагреть руки. Если Панкрат такой дурак, то это его дело, а он, Гришка, своего не упустит.
    -Вас как звать, имя скажите!— Едва не крикнул он. Подельники Панкрата недоуменно переглянулись, и уставились на Панкрата как на ненормального: он похоже, сошел с ума, пускай, но на шум мог прибежать городовой, тогда им всем придется плохо.
    -Лидия.— Девушка почувствовала, как подкашиваются ноги.— Ивановна.
    -А фамилия? Фамилия ваша как?!— Видимо Панкрат очень сильно волно-вался.
    -Меркулова.— Заикаясь, произнесла девушка.
    -Лида, ты меня совсем не узнала?— Он доверительно посмотрел на девушку.
    -Нет.— Лидия помотала головой. Не понимая, что происходит, она отчетливо при этом чувствовала: этот человек ей не чужой.— Извините, но никак не припомню, где мы с вами могли встречаться.
    -Совсем забыла! А Юзовку помнишь? Папу и маму…
    Юзовка. Далекий шахтерский поселок в Малороссии. Он был теперь для нее чем-то далеким, даже казалось, что он существует лишь в ее смутных воспоминаниях о детстве, и на самом деле такого поселка нет.
    -Мои родители умерли, когда я была еще маленькой, я с детства сирота.
    -А братья и сестры?
    -Сестра была старшая Даша…
    -…она умерла.
    -Умерла.— Машинально кивнула Лида.— И братья были Степан и…— Она секунду смотрела на парня, затем тихо прошептала.— Панкрат…
    Сильная рука не дала ей рухнуть в сугроб. Брат! В этом не было никаких сомнений. Панкрат был несколькими годами старше Лидии. После смерти родителей его взяли куда-то в батраки, куда – она не знала, но больше они не виделись.
    Лидия привела его к себе в квартиру. Швейцар у парадной двери подъезда обомлел, увидев рядом с Лидией парня с ярко выраженным уголовным прошлым.
    -Это со мной, Иван Адамович.— Лидия показала на Панкрата.— Это мой брат, Панкрат Иванович.
    Швейцар быстро взял себя в руки – профессиональная выучка взяла верх, и вежливо улыбнулся:
    -Добрый вечер, Лидия Ивановна. Вечер нынче дивный.
    -Я тоже так считаю. Иван Адамович, я хочу вас просить, что бы всегда пускали моего брата ко мне, без всяких ограничений в любое время.
    -Как прикажете, Лидия Ивановна.
    Панкрат лишь удивлялся обстановке квартиры, в которой была хозяйкой младшая сестра. Когда они подошли к дому, в котором она жила, Панкрат вздохнул: уж его-то, точно сейчас выгонят в шею! Он считал, что младшая сестра работает в этом доме горничной, но не предполагал, что она является полноправной хозяйкой одной из квартир в этом доме!
    В тот вечер Панкрат ушел поздно. Они сидели за столом на кухне и говорили, говорили. Вспоминали детство, родной поселок. Вернее, вспоминал Панкрат, Лидия мало что помнила. Она рассказала о себе. Брат лишь качал головой, когда узнал, что его племянница Ульяна, родилась вне брака. Общение с Йозефом он не одобрил:
    -Ты пойми, он тебе не подходит.
    -Почему?— Лидия внимательно посмотрела на Панкрата.
    -Ты, конечно, высоко взлетела – права была повитуха! Но как ни крути, что ты что я – босяки по происхождению. А ему в жены нужна благородная дама, у которой в роду князья одни да бароны. А ты что? Отец – шахтером был, мать – прачкой.
    -Да я и не думала о свадьбе.— Смутилась девушка.
    -А кем ты при нем будешь, если не женой? Содержанкой? С собой он тебя не заберет в Австрию свою.
    -Австро-Венгрию.— Поправила сестра.
    -Один черт. Я тебе так скажу: будь он порядочным мужиком, он не стал бы тебе голову морочить глупостями. Это он тебя в кровать ловко так приманивает. К проституткам, при его положении, не пойти никак, да и не безопасно – болячку можно какую найти. А с тобой вроде как надежней.
    -Ты так думаешь?— Осторожно спросила Лидия.
    -Не сомневаюсь даже.
    Панкрат ушел за полночь. Лидия хотела проводить его, но он не разрешил:
    -Сиди дома, нечего тебе по ночам шляться. Не зачалит меня никто, не переживай.
    Лидия долго еще сидела в гостиной на диване, думала, вспоминала свою маленькую жизнь, столь богатую на события. Их было столько, и они были настолько серьезными, что даже странно было, что она дожила до двадцати лет. В родном поселке бегала босоногая, до первых заморозков, просила милостыню в Киеве в лютый мороз одетая в залатанную одежду, спала на куче тряпья в заброшенном доме, питалась, чем придется, и как ни странно не подхватила, ни простуды, ни чахотки. Так было намного позднее, когда она оказалась в Нерчинске. Люди там умирали десятками в день от холода, голода, и болезней. Но хрупкая девушка с ярко-голубыми глазами мерзла на холоде, но ни разу даже не чихнула. Как-то даже услышала за спиной:
    -Видать ведьма она: уже скольких чахотка да цинга в могилу уложила, а ей хоть бы хны! Наверное, заговор какой от хворей знает.
    Но хворь все же тогда свалила и ее. Да такая, что чахотка по сравнению с ней – детская сказка. И самому злейшему своему врагу она не пожелала бы такое пережить. Она лежала в холодном не топленом помещении. Она ничего не видела, но все слышала: стоны других людей, разговор врача и инспектора:
    -Что с ней?
    -Да Ваньку валяет девка, работать не хочет, Викентий Иванович.— Отмах-нулся врач. Лидия этого не видела, но догадывалась, она знала, что говорят о ней.
    Потом ее осматривал другой врач, и высказал свое мнение:
    -Девушка не лжет, она и в самом деле потеряла зрение, но это, скорее всего, временно, на нервной почве. Я буду рекомендовать ее перевести в больницу соответствующую типу вашего заведения.
    Зрение и впрямь вернулось к ней через несколько дней, но страх снова ослепнуть, но теперь уж навсегда прочно засел в ее сознании. Слепоты она боялась как огня.

    Лидия осторожно смотрела на своего попутчика. Нет, такое не возможно! Может, ей сниться? Но нет, это не снилось ей, то, что она с Йозефом Ходиши едут на совместную прогулку за город, было явью.
    -Не волнуйтесь, пани Лидия, до темноты мы успеем вернуться.— Йозеф улыбнулся ей.
    -Я не волнуюсь.— Лидия сильнее спрятала руки в муфту, что бы скрыть смущение.— Просто вы так неожиданно пригласили меня на прогулку.
    -Это моя вина, бесспорно, нужно было вам время дать подготовиться к этому. Просто у меня неожиданно появилось свободное время, и я решил провести его с вами.
    Лидия не ожидала того, что он пригласит ее на прогулку. Репетиция сегодня закончилась раньше, и сидя в гримерной комнате, Лидия размышляла о том, каким образом занять себя в остаток дня, когда в помещение заглянул дядя Ваня:
    -Лид Ивана, вас мужик спрашивает.
    -Какой мужик?— Девушка уставилась на него. Похоже, плотник, как говорят в народе, допился до белых чертей.
    -Представительный такой. Сказал, позови, мол, мне Лидию Ивановну. На прогулку ее пригласить хочу.
    -Что ты бредишь, дядя Ваня? Какие прогулки? Иди да проспись!
    - Ни капли в рот сегодня не брал! Так чего передать ему? Не выйдете?
    -Да. Хотя нет, постой. Как он выглядит?— Похоже, дядя Ваня не врал, действительно был трезв. И не было, похоже, что он шутит. Он мог подшутить над актрисами театра. Однажды он довел до обморока Юлию, подсадив в шкатулку с ее украшениями живую мышь. Но шутки на счет тайных поклонников, не были его стилем.— Кроме того, что он представительный, ты хоть что-то запомнил из его внешнего вида?
    -Ну да.— Кивнул дядя Ваня.— Это он вам цветы в корзине прислал. В прихожей теперь околачивается, вас ждет.
    -Что ж ты молчал!— Лидия бросилась к двери.
    -Так вы и не любопытствовали особо.— Резонно заметил он.
    Йозеф нашелся в фойе театра, который плотник не замысловато называл прихожей. Увидев Лидию, он улыбнулся:
    -Добрый день, пани Лидия.
    -Добрый, пан Йозеф. Рада вас видеть.— Лидия замялась. Что ему нужно здесь? Но не спрашивать же его об этом!
    -Пани Лидия, быть может, это прозвучит несколько бесцеремонно, но воз-можно ли, что вы согласитесь ехать со мной на прогулку?
    Лидия согласилась, и теперь они ехали куда-то за город. Похоже, в Выборг. Вот только зачем? Ей Йозеф сказал, что они едут на прогулку, но вот где они будут гулять в Выборге? Словно услышав ее мысли, Йозеф сказал:
    -В Выборге есть одно интересное место, думаю, вам там очень понравится.
    Лидия и прежде бывала в Выборге. Ей нравился этот город на берегу Финского залива, воды которого в пасмурную погоду приобретали стальной оттенок. Тогда она даже побывала в Агрикольской церкви. Она редко бывала в церкви, хотя была верующей, просто не было тяги. А в тот день, почему-то проходя мимо, свернула в ворота храма. Поставив в храме свечу, она внимательно посмотрела на образа в золотых окладах.
    -Что ты, дочка?— Спросила ее пожилая женщина с приятным усталым ли-цом.— Помолись.
    -Я не знаю ни одной молитвы.— Призналась Лидия.
    -Не обязательно знать все слова молитвы наизусть, главное – молиться ис-кренне. Таких людей Господь всегда слышит.
    Лидия не знала, о чем ей следует молить бога, и мысленно попросила, что бы ей встретился на пути хороший человек, который укажет правильную дорогу.
    -Я прежде бывала в Выборге.— Вдруг сказала она.— Там очень красивая церковь. Православная.
    -Вы верующая?— Проявил любопытство Йозеф.— Бываете в церкви?
    -Не знаю, как вам и сказать…
    -Вы что, сатанист?— Он улыбнулся, явно шутил. Лидия явно стеснялась его. По большей части молчала, а отвечая на его вопросы, начинала краснеть, и немного путалась.
    -Нет, что вы! Я православная, крещенная. Просто у меня нет тяги к посещению храма, хотя я и верю в Бога. Возможно, если бы я чаще бывала в детстве в храме, я бы сейчас чаще ходила в церковь.— Лидия виновато улыбнулась.
    -Не все кого родители водили в церковь каждое воскресение на службу, стали праведными христианами, поверьте мне. То, что ваша мать не водила вас в церковь на все службы, еще ни о чем не говорит.
    -Она много работала, и практически не занималась нашим воспитанием. Она давно умерла, я была еще ребенком.
    -Простите, я не знал.
    В Выборге они пробыли остаток дня. Йозеф решил показать Лидии Вы-боргский замок. До замка они добирались еще на лодке.
    -Вы куда, молодые люди?— Бдительно спросил их смотритель, не высокий старик в очках с круглыми стеклами. Они находились в просторном холле Выборгского замка.
    -Мы хотели осмотреть замок, если это можно.— Йозеф взял под руку свою спутницу.— Это возможно?
    -Да, конечно. Вы сами, или вам нужна экскурсия?
    -Нет, спасибо. Думаю, мы обойдемся своими скромными силами.
    -Ну, если так, то желаю вам приятной прогулки! И еще.— Он помолчал, и добавил.— В замке есть приведение.
    -Приведение?— Спросила Лидия.
    -Да, приведение.— Подтвердил смотритель, и с серьезным видом произ-нес.— Если вдруг столкнетесь с ним, пожалуйста, не обижайте его.
    -Хорошо, не будем.— Девушка постаралась сдержать смех.
    -Я никогда здесь прежде не была.— Ее голос эхом прокатился по винтовой лестнице замка.
    -Я тоже. Может, я выбрал для нашей совместной прогулки не слишком подходящее место?— Лидия не видела его в темноте, но чувствовала, что он внимательно смотрит на нее.
    -Нет, что вы, мне все нравиться. Я никогда не бывала в настоящем замке.
    -Я бывал, но не в таком. Рад, что вам нравиться. Мой друг, когда ухаживал за девушкой Вандой, которая впоследствии стала его женой, встречался с ней на еврейском кладбище.
    -На кладбище?!
    -Да, на кладбище. Ванда со своими родителями жила неподалеку от еврей-ского кладбища. Они очень строгие, чтят традиции, которые полагаются в таких случаях. По мнению родителей Ванды, жених и невеста должны были встречаться лишь в присутствии родителей. Они никогда бы не позволили остаться им наедине. Гавел им не нравился, но мой друг и Ванда нашли выход из положения.
    -Какой?
    -Ванда поздним вечером через сад пробиралась к запасной калитке кладбища, где ее ждал Гавел. Не подумайте ничего дурного, они просто общались друг с другом. До свадьбы Гавел лишь дважды поцеловал свою невесту. Влюбленные рассудили просто: никто не будет разгуливать по кладбищу ночью, а значит, никто их не увидит.
    -Вы говорили, что родители девушки были против, как же они позволили этот брак?
    -Однажды сторож, который служил на этом кладбище, во время обхода увидел под старой яблоней на траве у ограды кладбища двух существ, одно из которых походило на женщину в белом платье, а другое на мужчину. Сторож был любознательным человеком, и тут же отправился исследовать это таинственное явление. Существа его во время заметили, и в панике скрылись. Но сторож все же узнал в существе, в белом платье Ванду Кольскую, о чем и сообщил ее родителям. Видимо родители девушки испугались, что жених и невеста могут начать встречаться в склепе, дали свое согласие на этот брак.
    -Да, интересная история. Видимо ваш друг и его жена, смелые люди. Мне было бы страшно идти на кладбище.
    -Наверное, вы еще не были по-настоящему влюблены в кого-то.— Йозеф шел впереди.— Йозеф и Ванда очень любят друг друга. Я обучался вместе с Гавелом в Венском университете. После окончания, которого наши пути разошлись. Гавел ушел в политику, стал депутатом Сейма, а я занялся международными отношениями. Мы редко видимся, но дружим по-прежнему.
    -Это хорошо. У меня нет таких друзей. Наверное, по той причине, что моя жизнь менялась слишком часто и стремительно, и я просто не успевала заводить друзей.

    Уже было за полночь, а Лидия еще не спала. Лежа в постели, она перебирала в голове прошедший день. Непонятные отношения с Йозефом очень мучали ее. Кто они друг другу? Воздыхатель и предмет обожания? Просто хорошие знакомые? Если он ее поклонник – то где множество комплиментов, признаки ухаживания? Этого нет. А если они просто хорошие знакомые – то почему он так интересуется ее жизнью? Недавнему знакомому такое поведение не положено. Если они – просто знакомые друг другу люди, то должны были говорить об общих знакомых, литературе, театре, музыке, но они говорили «ни о чем», а так быть не должно!
    Очевидно, она произнесла эту фразу вслух, и достаточно громко, потому как в комнату заглянула Дарья, и спросила:
    -Вы что-то хотели, Лидия Ивановна?
    -Что?— Лидия непонимающе уставилась на горничную.— А, ничего, иди себе.
    Панкрат сказал, что она ему нужна как игрушка, и что он просто кружит ей голову. Может, стоит прислушаться к мнению старшего брата? Он все же старше, жизненного опыта у него больше, и потом, он мужчина, ему виднее. Но интуиция говорила ей другое. Хотя, что интуиция? Ей просто хотелось верить во что-то хорошее. Хотелось верить в то, что ее кто-то любит. В данной ситуации женщины обычно полагаются на опыт, но его в данном случае, у Лидии не было.
    У нее был мужчина, который впоследствии стал отцом ее дочери, но он предпочитал не тратить времени на комплименты и подарки, сразу же переходил к делу. В первый раз, после «этого», она всю ночь просидела на своей постели, завернувшись в одеяло, ее бил озноб, ей было очень страшно. Тогда Лида посчитала, что так будет всегда. Ей всегда будет страшно, больно, противно. Похоже, что это не столь уж приятно.
    Йозеф был женат. Хорошо, что был, а не есть. Интересно, почему они расстались? Может, Йозеф такой же, как и Григорий Гадский? Все возможно. Молодой человек тоже сначала показался ей принцем из сказки. Она даже сначала не поняла, сочувствующий взгляд Светланы Ящериной, - известной балерины, предыдущей его фаворитки. А когда поняла, было поздно – они с Григорием уже остались наедине. Вполне возможно, что и Йозеф Ходиши, был таким же, тогда не удивительно, что они с женой расстались. Но почему-то в то, что Йозеф имеет в интимной сфере такие же наклонности, что и Григорий Гадский. Все возможно.
    Ульяна захныкала в своей кроватке. Лидия подошла, и покачала люльку. Случалось, что она пыталась найти в дочери свои черты, но не могла. Дочь пошла в род отца. Быть может, если бы девочка унаследовала какие-то ее черты внешности, Лидия смогла бы полюбить ее. Но как назло, наследственность ненавистного Григория оказалась сильнее ее наследственности. Хотя чему удивляться: он – происходит из древнего княжеского рода, она, Лидия, дочь юзовского шахтера. Понятно, что его наследственность куда сильнее ее.

    Утро было ярким и теплым. Это казалось, почувствовали все. Даже собака, которая спала у входа в ее парадное, завиляла хвостом Лиде. Девушка шла быстро, аккуратно обходя весенние, мутные лужи.
    Йозеф внимательно смотрел ей вслед. Ветер трепал подол ее кремового платья, вышитого бисером. Хрупкая стройная девушка с большими ярко-голубыми глазами выглядела значительно моложе. Когда Йозеф впервые увидел ее, то подумал, что ей семнадцать лет, но потом узнал: двадцать. На девять лет моложе него. Лауренсия. Она будет играть роль Лауренсии. Такая женщина может без труда сыграть и Жанну д’Арк, и Оливию из «Двенадцатой ночи». Йозеф хорошо помнил, как Элиза репетировала роль Лауренсии. Жена буквально заучивала все слова наизусть. Роль была трудной, но у Лизы она была самой любимой.
    Четыре года. Они были обручены четыре года. И столько же продлился их брак. В этом было что-то символическое. Они расстались, наверное, это было лучшее решение. Глупо пытаться сохранить ради кого-то: ради детей, ради репутации в обществе. Ведь жить предстоит не с обществом, а с конкретным человеком. А если брак дал трещину, то и дети будет страдать.

    Мария Григорьева поправляла прическу перед зеркалом. Для роли королевы Изабеллы она подходила идеально. Лауренсию играла Лидия. Поначалу, когда девушка появилась в их театре Мария глядя на нее демонстративно и многозначительно вздыхала: «Да уж…». Девушка обладала красотой полевого цветка – для истинных ценителей, сильным малорусском акцентом и говором, что вызывало здоровый смех всей труппы.
    -Она будет играть крепостных.— Подытожила Григорьева после первой репетиции Лидии.
    Но она ошиблась. За короткий срок девушка добилась успеха. Мария ревниво относилась к растущей славе Лидии,- ведь она моложе, и все у нее впереди.
    -Мария Николаевна.— Лидия, словно услышав ход ее мыслей, возникла рядом. Она видимо, только пришла с улицы, даже шляпку не успела снять. Явно очень волновалась.— Я могу с вами говорить?
    -Конечно, что вы хотели, Лидия Ивановна?— Мария царственно посмотрела на девушку.
    -Мы можем поговорить в другом месте?— Лидия посмотрела на Юлию, которая с любопытством поглядывала на них.
    -Хорошо. Идемте в зрительный зал, там и поговорим.
    -Что у вас за дело ко мне?— Спросила Мария. Они сидели в зрительном зале в мягких креслах. Зал был пуст, и голос Марии прокатывался по нему эхом.
    -Здесь, в общем, такое дело, деликатное…— Замялась Лидия.— Не знаю, как и сказать…
    -Лучше словами.
    -Понимаете, моя подруга познакомилась с интересным мужчиной.
    -Куда же боле? Если всех кавалеров Юлии выставить вряд, то они отразят атаку Преображенского полка!
    -Вы о ком?
    -О Юлии Мельц. Вы же с ней приятельницы.— Логично заметила Мария.
    -Да. Но я говорю о другой своей подруге, вы не знаете ее, она не имеет от-ношения к театру совсем. Она познакомилась с одним мужчиной, он приглашает ее на прогулки, дарит цветы, но не делает никаких попыток сближения с ней больше.
    -И что?
    -Он ей нравится, и ей просто не понятно, как он относится к ней? Как к зна-комой, или как к женщине, которая ему нравится?
    -А что же вы посоветовали своей подруге?— Мария откинулась на спинку кресла.
    -Ничего. Мой опыт общения с мужчинами не велик. Я подумала, что ваш жизненный опыт больше, и вы дадите мне какой-то совет.
    -Понятно. Я не знакома с этим мужчиной, так что не могу сказать, как он на самом деле относится к вашей подруге, Лида. Но он к ней не равнодушен, это точно.
    -Так если она ему нравится, почему он не пытается с ней сблизиться как-то?— Растерялась Лидия.
    -Лидия Ивановна, если женщина нравится мужчине, что ж ему теперь на нее как зверю набрасываться? Если мужчина в первый же вечер предлагает даме уединиться, то значит, он ищет с ней общения на один вечер, не больше.
    -Всегда полагала, что наоборот.— Девушка сложила руки на коленях.
    -Нет, это не тот случай. Если девушка действительно нравится мужчине, он не станет спешить с более близким отношениями, уж поверьте мне.
    -Почему же он не станет спешить?
    -Потому что захочет наверняка, что бы все было не забываемо и прекрасно для женщины. Я не знакома с этими людьми, но вполне допускаю, что ваша подруга нравится этому мужчине. Просто он не хочет спешить, возможно, боится тем самым обидеть ее.
    -А если он не говорит, что девушка нравится ему?
    -Мужчины больше делают, чем говорят. Нормальный мужчина, если он имеет серьезные намеренья, не донжуан, не будет разбрасываться словами. Вашей подруге просто нужно присмотреться к тому, как ведет себя мужчина в ее отношении, тогда ей все станет понятно.
    -Большое спасибо, Мария Николаевна.— Лидия встала. — Вы мне очень помогли!
    -Понятно, кто твоя подруга.— С иронией произнесла Мария, глядя вслед удалившейся девушке. Йозеф Ходиши или был влюблен, не шутя, в Лидию Меркулову, или же был опытным обольстителем, который хорошо знает, что в деле обольщения торопиться никуда не надо, иначе можно все испортить.

    -А я тебе говорю – брось это! Поиграет и бросит!— Панкрат ударил кулаком по столу, Лидия вздрогнула. Он был крайне не доволен тем, что младшая сестра общается с Йозефом Ходиши.
    -Но Панкрат…
    -Никаких «но»! Знаем мы эти ухаживания. Лидка, слушай меня, я твой брат, плохого советовать не буду. Он не наш, даже вера чужая.
    -Католик, наверное.— Робко заметила девушка.
    -Да один черт! Не пара он тебе, найди себе нашего мужика, с ним и будь. А этот не сегодня-завтра уберется к себе восвояси, а ты сама останешься, у разбитого корыта. Твоему ребенку отец нужон, а не это.
    -Он был женат, с женой разошлись.
    -А чего, ты не подумала? Может, он жену свою почем зря бил?— Прищурился Панкрат.— А то говоришь, богатый, красивый, умный…. От таких, бабы не уходят просто так, уж помяни мое слово! Если он тебя в покое не оставит, то я сам с ним, как с мужиком поговорю. Эй, ты чего?
    -Ничего.— Всхлипнула Лидия. Слезы капали на лакированную дубовую столешницу.— Просто ко мне так еще никто не относился, как он. Цветы дарит, на прогулку возил, и даже ни разу не поцеловал!
    -Тогда и впрямь, с ним что-то не так.— Вздохнул парень, глядя на рыдаю-щую сестру. Она была очень похожа на покойную мать, даже голос ее.— Нормальный бы мужик своего не упустил, это я тебе точно говорю!
    -Но я совет спрашивала.— Лидия начала рассказывать о разговоре с Григорьевой. Панкрат презрительно произнес:
    -Значит, каких-то дур ты слушаешься, а родного брата нет.
    -Но она женщина…
    -И чего теперь? Я правильней говорю. Нормальный мужик, давно бы стал к тебе приставать, а этот – ничего. Не подходит он тебе.
    -А кто ж тогда мне подходит? Кто-то из дружков твоих?— Саркастически произнесла Лидия, и осеклась.— Извини.
    -Да ничего, Лидка, на правду кто ж обижается?— Он грустно улыбнулся. Затем встал.— Ладно, почаевничали, и хорошо. Пойду я, дела у меня еще есть.
    -Какие?
    -Всякие. Деньги нужны мне, рублей сто.
    -Так что же молчишь? Сейчас принесу!— Она хотела сходить в спальню, где у нее в стене был сейф, взять деньги, но брат поймал ее за руку:
    -Не надо, Лидка! Что я, у бабы деньги брать буду? Себе и дитю оставь, нужнее вам будет. Сам выкручусь, не переживай. Бог его знает, какой он человек. Чего-то ж он с женой разбежался, не просто ж так! Просто не хочу, что б ты страдала. Знаешь, как бывает? Сегодня как куклу ее полюбовник одевает, балует, а завтра она улицу уже метет, или на панели стоит.
    Лидия вздрогнула. Она хорошо помнила, как приехала в Петербург, и первое время жила в комнатах на Сенной площади. По вечерам из окна своей комнаты она видела, как на площади стайками стояли ярко одетые проститутки, они весело окликали проходящих мимо мужчин, и больше всего на свете девушка боялась, что станет одной из них. Себе она поклялась тогда, что никогда, как бы ей не было тяжело, она не окажется среди петербургских путан. На нее, малоросску, насколько ей было известно, был бы очень хороший спрос. Но одно дело стоять на паперти собора с протянутой рукой, а совсем другое – продавать себя мужчинам за деньги. Век путаны - не долог, и полон опасностей. Многие погибают от рук кого-то из своих клиентов, кто-то заражается болезнью от своих клиентов, и в итоге так же умирает в муках, а кто-то просто спивается.
    Видимо, на ее лице что-то отразилось, потому что Панкрат широко улыбнулся, и обнял сестру:
    -Не бойся, я этого не допущу.

    Время близилось к полночи, а в квартире, которую занимал Йозеф Ходиши, еще горел свет в кабинете: хозяин не спал. Письма от Гавела Бартош, университетского друга, приходили не часто, еще реже они виделись.
    Судьбе было угодно свести их в здании знаменитого Венского университета. В первое время Йозеф презрительно относился к Гавелу – сыну батрака из Верхней Лужицы, который вместе с семьей перебрался в Будапешт. Йозеф считал Гавела нищим выскочкой, которому посчастливилось оказаться вместе с ним на студенческой скамье в стенах одного из лучших университетов Европы.
    Нужно сказать, что Гавел отвечал ему тем же. Но со временем они подружились. Йозефу понравилось в Гавеле то, что он любил и умел интересно рассказывать. Позднее пришло уважение за целеустремленность. Гавел, который почти всегда работал где-то в свободное от учебы время, и часто был без обеда, говорил:
    -Если, я не буду д


    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: acetera
    Категория: Проза
    Читали: 94 (Посмотреть кто)

    Размещено: 3 ноября 2013 | Просмотров: 400 | Комментариев: 2 |

    Комментарий 1 написал: Pavek (3 ноября 2013 11:11)
    Уважаемый, Автор! Просьба выкладывать работы небольшими кусками. Практика показала, что разбитое на маленькие части произведение в клубе читается в два, а то и в три раза чаще чем опубликованное полностью.



    --------------------

    Комментарий 2 написал: acetera (3 ноября 2013 11:17)
    Хорошо, спасибо.

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2019 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.