-= Клуб начинающих писателей и художников =-

Глава 6.

Помни врага своего

 

    После того что случилось с Ромкой, в семье моих опекунов, я немедля и секунды набрала номер бабушки. Мама всегда мне говорила, что в любой момент, когда я в отчаянии или в серьезном затруднении, обращаться либо к ней, либо к бабушке Груне.

Аграфена Ануфриевна Шевченко была мне не бабушкой, а даже прабабушкой по мамкиной линии. Эта старая женщина доживала уже девятый десяток лет, но оставалась все такой же подвижной и по-старчески сварливой. Многие жители деревни, в которой она живет, и по сей день побаивались моей бабки. Каждый раз, как только мы всей семьей приезжали к ней в гости: нас сторонились, молча обходили, и в глаза не смотрели. Баб Груня усмехалась, услышав об этом.

   - Всяк боятся, коли жизнь дорога. - Отвечала она, и принималась хлопотать по хозяйству. Все, что было из скота, она продала, как только одна осталась. Прадед мой, погиб на войне «молодым и красивым», говорила бабушка. Она всегда все продавала, как только теряла что-то или кого-то очень важного. Дочь ее, моя бабушка Зина, выйдя замуж за сына одной богатой московской знати, вернулась с ребенком на руках, спустя два года. Ничего не объяснив, оставила свою годовалую дочь, и укатила обратно. Больше бабушка Зина не появлялась. Только иногда писала, но было это очень редко и всего три строчки. О смерти своей дочери, бабушка Груня узнала, также из письма, только от соседки, и лучшей подруги Зинаиды, Веры. Которая рассказала, как бросил Зину муж, узнав, что изменила и родила ребенка от другого. Оставил ей квартиру после развода, «да и исчез, словно не было его и вовсе». Возвращаться домой непутевая дочь не хотела, и ребенка видеть тоже, так как не любила его. Поэтому по совести, писала матери, и денег присылала, сколько могла. Умерла она в тридцать лет, от рака легких. Похоронив дочь, бабушка Груня решила, что Риту (мою мать), будет держать в ежовых рукавицах, и проследит, чтобы не наделала мамкиных ошибок. Но вот теперь умерла и она. Я понимала, как трудно бабе Груне видеть, как дети умирают, и жить дальше, теперь уже ради меня, своей единственной правнучки. Все это, с виду обычная человеческая жизнь. Вот только ни прабабушка, ни бабушка, и уж тем более моя мама — не были обычными людьми. Каждая из них, также пережила свои первые силы, и многому научилась у своей матери. Мое пробуждение пришло довольно поздно, так сказала бабушка. Сама она почувствовала силы лет в шесть, когда начала передвигать предметы, не осознавая. Передавалось это только дочерям. Вся история уходит в украинские земли, где и сегодня помнили многое. Бабушка Зина тоже в раннем возрасте, а вот мама моя в десять лет.

     Из-за столь позднего пробуждения, баба Груня очень переживала, поскольку без потребления человеческой энергии, раньше они могли обходиться только после тридцати лет, когда уже можно сделать свой выбор. Моя бабушка и мама отказались от сил, только бабушка Груня все еще владела небольшим количеством и то по крайней необходимости. У нее на все смерти, была одна теория: что мол, отказавшись от силы, мама и бабушка Зина настолько стали уязвимы, что не смогли защитить свою душу и погибли.

***

   Через два дня, как я позвонила бабушке, она приехала в дом опекунов. Разговор длился почти час, оставили в своей комнате, а сами сели в гостиной. В тот же вечер меня увозила электричка к бабушке в деревню.

Когда мы вошли в дом, ее сухая морщинистая рука сжала мою, а светло-карие глаза посмотрели с теплом и пониманием. Первый раз за то время, что жила с родственниками, я почувствовала себя в безопасности. С последующего дня на протяжении года, меня учили: определять границы дозволенного в поглощении живой энергии; создавать защиту для своей души и тела; отдавать полученную энергию и запечатывать ее; лечить себя и других людей; применять «Восемьдесят Печатей Чести» на все случаи жизни; управлять телепатическими способностями и создавать с помощью них защитные поля; и наконец, видеть прошлое, возможное будущее и управлять снами. Практику я усвоила хорошо, а вот теорию с трудом. Слишком сложным языком она была написана, да и со своими премудростями. Бабушка очень расстраивалась, если я чего-то не усваивала, и подолгу втолковывала слово за словом.

    Теоретические знания очень важны для меня, особенно сейчас. Проведя рукой по сумке, в том месте, где выпирали края книги, я мысленно в памяти пересчитала печати, и мне стало спокойнее.

Сойдя с поезда на платформу, где люди сновали в ожидании. Высокого парня, с густой темной шевелюрой и красивым затылком, после которого я вышла, встречало человек пять. На вид еще студенты, они замахали ему, пробираясь сквозь остальных встречающих людей. Из них - трое молодых людей и две девушки: полненькая шатенка в красной легкой куртке и высокая блондинка с выразительными глазами, цвета летнего неба. Полы ее тонкого голубого пальто, уносил ветер в разные стороны, как и светлые пряди распущенных волос. Обе девушки были искренне рады, встретить молодого человека, которого я не сумела толком разглядеть, так как стояла на достаточно отдаленном от него расстоянии. Трое молодых людей тоже радостно заулыбались, и подойдя, начали дружески хлопать парня по спине. Сначала очень быстро и крепко, поприветствовал самый низкий из троих, коротко стриженный, кареглазый и смуглый. Затем тот, что стоял по правую руку прибывшего парня. Его объятия показались мне слишком наигранными и сухими, из-за мгновенно исчезнувшей улыбки, как только парни обнялись. И вернувшись на свое место, снова натянул уголки губ, которые никак не отразились в его холодных зелено-карих глазах. Может я слишком пристально смотрела на него, отчего тот повернул голову в мою сторону и внимательно, не моргая, осмотрел меня с головы до ног. Ветер растрепал его уложенную стрижку светлых волос, поднялся и пробежал рядом со мной. Напрягшись всем своим телом, от услышанного мною запаха, я стояла с перекошенным от отвращения лицом. Этот запах я никогда, и ни с чем другим не перепутаю. Аромат поглощенной плоти настолько сильный, что меня чуть не вывернуло наизнанку посреди вокзала. Это как объесться чего-то до тошноты, а потом, услышав морщиться при первых же нотках. Меня настолько это выбило, отчего не сразу сообразила, что сейчас с вероятностью в 61%, я попала под внимание уже не человека, а насытившегося и полностью владеющего душой паренька, демона. И сам факт того, что я в данный момент, находилась в нескольких метрах от него, так еще и полностью опустошенная и беззащитная, не предвещал ничего хорошего.