-= Клуб начинающих писателей и художников =-

     — Вот! — Молли бросила на стол какую-то книгу.

     Я, не обратив внимания на обложку и название, сделала небольшой глоток кофе. Не сказать, что литература меня совсем не интересовала, скорее вкусы подруги не радовали. Молли была любителем беллетристики: любовных романов и третьесортных детективов. Ни одна наша встреча не обходилась без её советов: что мне почитать и какого автора.

     Тяжело вздохнув и сунув в рот приглянувшийся круассан, я, наконец, бросила небрежный взгляд на книгу. Меня перекосило. Что-то изнутри подступило к горлу. Я едва не выплюнула мучное изделие, и тут же запила его большим глотком кофе.

     — Ты не представляешь! — именно с этих слов Молли начала свой обычный пересказ недавно прочитанной книги.

     А ведь она была права. Я действительно не представляла. Не представляла, что Молли сможет все это, мало того, что пересказать, так ещё и показать на пальцах.

     Я сидела, открыв рот, и не решалась закусить следующим рогаликом, опасаясь всё того же «побочного эффекта». Пыталась изобразить то ли удивление, то ли пренебрежение. Скажу так, я просто не знала, как реагировать на такую взбудораженность Молли. С каждым её словом, челюсть у меня отвисала всё ниже, а глаза раскрывались всё шире.

     — Эх! Вот бы и мне так! — с этими словами подруга вновь опустилась на табуретку напротив меня и протяжно вздохнула.

     Обычно все пересказы Молли заканчивались этими словами, будь то любовный роман о богатом и знаменитом принце или остросюжетный детектив о красавце-полицейском. Да и я бы не обратила такого внимания, если бы не эта книга и не это желание Молли.

     Я залпом допила остатки кофе. На сей раз, запивая уже не вставший поперек горла круассан, а собственные противоречия.

     — Альберт, конечно, ничего, но до Кристиана Грея ему ещё расти и расти, — Молли скривилась так, словно проглотила дольку лимона. Я же скривилась так, будто весь оставшийся лимон пришлось доедать мне.

     Посмотрела в чашку — пусто. Попросив Молли налить ещё, я заткнула себе рот новым круассаном. Молли поднялась со стула и неспешно побрела к кофеварке, по пути продолжая рассуждения, в суть которых я уже не вникала.

     Что имела в виду Молли, сказав «вот бы и мне так», я так и не поняла. Вероятно, хотела обзавестись доминантным самцом наподобие вышеупомянутого Грея. С другой стороны, у неё был вполне приличный паренёк Альберт. Или, может быть, она собиралась воспитать в нём этого самого доминанта? Почему-то именно выражение «воспитать доминанта» отозвалось во мне россыпью мурашек по всему телу.

     С другой стороны, если предположить хотя бы на секунду, что Молли осуществит свою мечту, то не дай бог Альберту услышать «до Грея ещё расти и расти». Я вздрогнула и поежилась от мысли, что ничем хорошим это не кончится.

     И, в конце концов, я пришла к мысли, что Молли определенно чего-то хочет... только не знает чего... но хочет.

     — Ну, что скажешь? — спросила подруга, наконец-то обратившись ко мне.

     И весьма вовремя, должна признать, потому что к этому времени глаза Молли горели неведомым мне прежде огнем. В последний раз она так заводилась на первом курсе университета, когда явно перебрала со спиртным, и в ночном клубе отжигала на сцене в чем мать родила. Но даже то, что я видела тогда, не подлежало сравнению с тем, что предстало перед моими глазами сейчас. Идеей этой книги Молли не просто вдохновилась, мне она показалась одержимой.

     И захотелось мне почему-то встать и раздеться... Да нет, я не была нудисткой. Мне просто вдруг захотелось показать моей милой Молли, какие следочки остаются от этого, а главное — рассказать, как они такие красивые появляются.

     Я набралась решимости, отпила из кружки, которую подала подруга и, сделав глубокий вдох, начала рассказ...