«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус | Партнеры--



Сейчас на сайте:
Пользователей: 1
Chel

Роботов: 1
Yandex

Гостей: 12
Всех: 14

Сегодня День рождения:

  •     klykin_pavel (20-го, 30 лет)
  •     Kukh (20-го, 32 года)
  •     Mr. S (20-го, 19 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Дискуссии О культуре общения 176 Моллинезия
    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1864 Кигель
    Стихи молчание - не всегда золото 250 Filosofix
    Флудилка Время колокольчиков 198 Герман Бор
    Флудилка Курилка 1954 Герман Бор
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 517 Моллинезия
    Флудилка Поздравления 1635 Герман Бор
    Стихи ЖИЗНЬ... 1600 Lusia
    Организационные вопросы Заявки на повышение 775 Моллинезия
    Литература Чтение - вот лучшее учение 139 Lusia

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    GARAGE BAND (ЭПИЗОД 14)

    В знакомом районе столицы, в одном из ничем не приметных жилых массивов Борщаговки, меня ждал сюрприз. Ровно тот же джип, ровно тот же тип (без усов), с которым мы синхронно зашли в лифт и нажали на один и тот же этаж. Я, небритый, в помятой одежде и устойчивым запахом перегара от бутылки рома приобретенного в «дюти фри». И он, весь прилизанный и отутюженный, с запахом дорогого одеколона и презрительным взглядом в мою сторону. Больше всего, наверное, его внимание привлекла игрушечная акула, которую я небрежно держал за плавник.

    - Опять ты, - пробурчал он.

    - У меня чувство легкого дежавю, - ответил я, даже не смотря в его сторону. Он, в свою очередь, не соизволил мне ответить, давая мне понять, что ему неприятно общаться с такими отбросами общества как я.

    Отбросами? Вот говенный ублюдок! Еще вчера небось вылез из погреба, напялил пижонский костюмчик и умылся одеколоном за сорок баксов. Теперь считает себя столичной богемой. Интересно, что такой козел будет делать, когда лимит денег исчерпается? Будет размазывать сопли по лицу и жаловаться на хреновую жизнь. Или же сопьется к чертям как некоторые, или же вовсе сколется. На дно ведут нас несколько дорог, и по которой из них опускаться – это личный выбор каждого. И все эти налимоненые понты, скрытые за дорогими вещами, ровным счетом ничего не значат. По сути сейчас в лифте стоят два равноправных ублюдка. Только один ублюдок это понимает, а другой не хочет понимать и смотрит на меня свысока. Сука. Клянусь, если бы мы подымались на сотый этаж, то где-то между пятидесятым и пятьдесят первым, я бы на него набросился и задушил.

    Единственное утешение в это утро, так это радостное лицо Олеси, которая открыла нам дверь. И пускай она улыбалась не мне, все равно на душе стало приятно и тепло.

    - Я так за вами соскучился, - тоже улыбнулся я. – Не могу представить себе как я мог оставить вас на такое продолжительное время.

    - Привет любимый, - она обняла этот ходячий манекен, который сбежал из холуйского бутика, и они сплелись в отвратительном (на мой взгляд) поцелуе.

    - Ребятки, - напомнил я о себе. – Ничего, что я здесь стою?

    - Проходи, - Олеся посторонилась от двери и пижон скрылся в квартире. Мне же не удалось проскочить, так как она перегородила мне дорогу своим бюстом. – А тебя никто не приглашал.

    - Даже на чашку чая? Я же только с дороги! Устал очень!

    - Даже на чай не пущу, - улыбнулась она.

    - Я только что из аэропорта, сразу же летел как сумасшедший к вам. (вру! вру! вру! лжец, лжец, лжец) Вот привез Ангелине акулу. Я уверен, что заслужил хотя бы маленькую чашечку. Можно без сахара, дабы не нарушить ваш семейный бюджет.

    - Послушай, - улыбка все еще не сходила с ее лица. Я все еще могу заставить ее улыбаться! – Тебе не обязательно было к нам заезжать. Как видишь у нас новая жизнь.

    - Ты имеешь в виду этого прыщавого мажора? – хмыкнул я. – Ты серьезно?

    - Не заставляй меня вызывать милицию, которая, кстати, тобой интересовалась, - ее улыбка стала ехидной.

    - Неужели эти козлы узнали твой адрес?

    - Они все могут узнать. Мой тебе совет, иди сам сдайся в военкомат, иначе будет только хуже. У тебя не получится всю жизнь играть с ними в кошки-мышки.

    - Мне нельзя в армию. Я погибну. Мне нужна свобода.

    - Ты коряво распоряжаешься своей свободой, - заметила она. – Пора уже взрослеть, тебе не кажется? Поступи как настоящий мужчина, отслужи положенный срок как все нормальные парни, а не шатайся по городу студентом-недоучкой.

    - И тогда ты все же пустишь меня на чай, - закончил я ее поучительную тираду. Меня всегда бесила в ней эта поучительность.

    - Нет. К сожалению двери этого дома, для тебя закрыты навсегда. Ты причинил мне достаточно боли. Я же не мазохистка, чтобы вновь пустить тебя в свою жизнь и ждать когда ты накосячишь.

    - Я здорово накосячил, - признался я.

    - Да, и притом уже поздно что-то исправлять. Мой тебе совет: не оглядывайся назад и не ищи себе место в своем прошлом. Удачи.

    Она так быстро скрылась за дверью, что я даже не успел ей всучить гребаную акулу.

    - А как же акула? – крикнул я и мои слова эхом расползлись по лестничной площадке. Ясно было одно: чая я не попью. Во всяком случае здесь.

    В расстроенных чувствах, я закурил и направился к лифту, оставив акулу под дверью, хотя догадывался, что она поплывет не в руки Ангелине, а в ближайший мусоропровод. Далее уже на автопилоте, я покидал столицу и ехал в направлении своего родного города. Было около часа ночи, радио разрывалось от ночного диджейского сэта, а на лобовое стекло летели редкие капли мерзкого ночного дождя. Перебрав в голове все события прошедших дней, я пришел к выводу, что грядут большие перемены в моей жизни. Не уж то я в здравом рассудке пойду и сдамся в военкомат?

    Нет! Никогда в жизни! Живым меня этим сволочам не взять! Пускай побегают за мной немного, а там глядишь им и самим надоест это дерьмо. Все что мне сейчас нужно – это залечь на дно. Хотя если здраво поразмыслить, то именно на нем я и нахожусь последние несколько месяцев.

    Нужно было напроситься к Олиному мужу на какую-нибудь должность в Турции. Там бы меня уж точно никто бы не нашел, да и мне было бы там приятней. Но после всего, что я там натворил с Лехой (отцом), Аарон прощался со мной под отелем и незаметно вздыхал от облегчения.

    Хорошо, что Оля до сих пор не знает об моих родственных связях с Лехой, я попросил мать ничего ей не говорить. Не хотелось, чтобы любимая сестра стала считать меня чужим – это бы совсем меня убило.

    Не доезжая нескольких километров до города, за поворотом показался пост ДПС и пидор в отражающемся жилете махнул передо мной своей полосатой палочкой. Ничего особенного, если не считать, что я изрядно пьян, что у меня нет прав и даже документов на грязную немку. Очень часто меня проносило от подобных ситуаций, потому что на Маркизе висели блатные номера ее прежней хозяйки (дочки мэра). Но в этот раз мне попались непуганые сволочи, которые решили скосить бабла. Я стал сбрасывать газ, давая им понять, что собираюсь останавливаться. Даже включил правый поворот, чтобы ослабить бдительность этих тварей, но как только мой капот поравнялся с ДПС-ником, я что есть сил вдавил педаль газа в полик. Маркиза зарычала и резко помчалась вперед, быстро набирая скорость. До города рукой подать, а там пускай меня поищут. Вообще-то все можно было решить с помощью денег (эти гондоны за зеленую бумажку еще бы и польку станцевали), но в моем кармане осталось лишь двести баксов и я не собирался отдавать их кому-либо. Решение принялось само собой. Правильное оно было или нет – это не мне решать и даже не тем козлам на повороте. Если есть на свете бог, или может быть какая-нибудь богиня – пускай решает она (он). Я считаю, что у нее (него) найдется капля жалости, чтобы простить меня, ведь мне и так в последнее время достаточно досталось.

    За всеми этими событиями последовал просто фантастический всплеск адреналина, который мгновенно разогнал пьяную дымку перед глазами. Именно в этот момент можно было взять в руки гитару и создать что-нибудь стоящее. Так создаются настоящие, живые песни. Когда каждое слова, каждая буква, каждая нота, любое постукивание по основанию гитары – уже значат многое и несут в себе весь запал автора, с которым он все это сочинял. Так рождалась и «Смерть вампира», которую у меня украли ублюдки из «Бей морду». Название группы само за себя говорит, что нужно делать с этими говнюками при встрече.

    Четыре километра шальной езды и сзади показались маячки ДПС-ной машины, что было невероятным. Потому что у меня на спидометре переваливало за 170-сят. Что у них за тачка? Жаль, что я не успел разглядеть. Спустя минуту они уже поравнялись со мной и начали понемногу прижимать меня к обочине. Моя нога вот-вот должна была продавить педалью кузов авто. Сто девяносто! Черт возьми, что у них за тачка?

    Впереди показалась еще одна машина с маячками (наверное, вызвали подкрепление), которая перегородила собой дорогу. Я не стал изображать из себя камикадзе, да и эта трасса не была похожа на Перл Харбор. Остановившись, я вылез из-за руля и подкурив мятую сигарету, приготовился к общению с представителями закона. Но общения как такового не вышло, мне просто дали в морду и повалив на асфальт стянули руки наручниками.

    Немного пришел в себя лишь через минуту. Я сидел на мокром асфальте рядом со своей машиной. Вокруг метались менты, что-то фотографировали, записывали, переговаривались по переносной станции. Помнится ко мне подошел какой-то мудак с видеокамерой и светя ослепительным фонарем в глаза попросил прокомментировать ситуацию. Я как мог изящнее послал его и пообещал засунуть гребаный фонарь ему в жопу. Он не обратил ни малейшего внимание на мои угрозы и продолжал снимать. Через несколько часов меня покажут в передаче «Дорожный патруль» и я на три минуты стану звездой телеэфира. Это неплохо в принципе, некоторым телезвездам приходится пересосать километры членов, чтобы попасть на три минуты в эфир на первом канале. Я лишь отделался ударом в челюсть – что в сравнении с вышесказанным звучит довольно неплохо.

    Не выбив из меня ни словечка, они повезли меня в отделение. По дороге обещали, что я буду мочится кровью и всю оставшуюся жизнь лечится в больнице. Мне почему-то было не страшно. После непродолжительного оформления в дежурном помещении отдела, меня бросили в камеру к бомжам, где я смог понять, как по-настоящему воняет блевотина и обосраные штаны. Челюсть все еще болела, но не опухла (ловко бьют уроды! От удара не видно и следа!). Я слышал пару историй о насилии мусоров, но не думал, что сам столкнусь с этим вплотную (челюстью). Вывод: никогда не думать наперед.

    Три часа показались вечностью, хоть я и занимал себя интересной дискуссией с сокамерниками. И когда двери в камеру открылись, я прищурился от яркого света и не смог сразу разглядеть, кто стоит в дверном проеме.

    - Я в шоке! Какие люди в нашем Голливуде!

    Голос словно разряд в 220 вольт привел меня в чувство и я узнал в хохочущей фигуре Риту. Протерев лицо руками (проклятый сон одолевал меня даже в этой вонючей камере), я криво улыбнулся:

    - Свободу Анжеле Дэвис! – и демонстративно поднял кулак вверх.

    - Выходи быстрее, - посоветовала она, - а то провоняешься – неделю отмываться будешь!

    - Ну что ты! – ответил я, уже выходя из «бомжатника». – Я здесь уже как свой. Куба, Олежка, Сахар – обратился я на последок к «друзьям». – Держитесь мужики! Придет и ваше время.

    - Иди от сюда пустозвон! – прохрипел кто-то изнутри.

    - Я тоже по тебе буду скучать кучерявый, - улыбнулся я в ответ. – Ты мне больше всех понравился.

    Идя по коридору, к Ритиному кабинету, моя спасительница резко остановилась:

    - Фу, боже мой! Как же ты воняешь, малыш! – она засмеялась, зажимая нос пальцами. – Ты насквозь провонялся.

    - Ребята научили меня писять в штаны, - пояснил я. – Еще часок и…

    - Фу! Молчи, - корчилась Рита от смеха. – Я тебе сейчас дам одежду, пойдешь помоешься у нас в душевой. А свои шмотки лучше выбрось.

    Сунув мне в руки ментовский китель и соответствующие штаны (только почему-то другого цвета!) она отправила меня в душ, где я с нескрываемым наслаждением смыл с себя всю грязь и вонь, которая шлейфом тягалась за моим грешным телом. Шампунь против перхоти запросто сошел и за мыло, а на полотенце в желтых и красных пятнах я не обратил ни малейшего внимания и использовал его по назначению.

    Встреча с Ритой – уже была лучиком надежды, и я на сто процентов знал, что она меня вытащит из этой неприятной истории. За все время, что я ее знал, мог с уверенностью сказать, что Рита – самый надежный человек, который не разбрасывается словами понапрасну. Таких людей очень мало.

    Помывшись и одевшись в ментовскую форму, я с сожалением выбросил старую куртку и джинсы в мусорный бак. Для меня это был эмоциональный момент, так как с этими тряпками у меня связано много воспоминаний, в большинстве хороших. Это, во-первых. Ну а во-вторых, куртка и джинсы – это был весь мой личный гардероб на то время. И теперь его нет. Ментовская форма была на два размера меньше моего, все это, плюс сочетание серого кителя с синими штанами делали меня похожим на героя комедийного фильма. В общем – клоуна.

    Мой идиотский вид в этой форме подтвердила Рита своим звонким и заразным смехом:

    - Ой не могу! Я умру сейчас! Дай я тебя на мобильник щелкну! Это просто улет!

    - Хватит издеваться, - попросил я ее и плюхнулся на мягкий диван, который был в ее кабинете. Перед тем как зайти, я обратил внимание на табличку, которая висела на ее дверях. «Начальник отдела» - звучало громко и выгодно для меня. Я почему-то вовсе перестал беспокоиться о своем положении. – У тебя новый кабинет? – поменял я быстро тему. – Просторней, нежели тот, что был раньше.

    - Должность позволяет, - заверила она меня. – Я же теперь первый зам начальника! А так как он сейчас в отпуске, то я временно исполняю его обязанности. Сечешь, кто перед тобой сидит?

    - Ну, высокими чинами меня не удивить, ты же знаешь, - флегматично ответил я. – Ты мне больше нравишься без этой дурацкой формы со звездами. Надеюсь, ты уловила подтекст моей фразы насчет формы?

    - Кстати о подтексте! – спохватилась она, видимо вспомнив нечто важное, и видимо немало волнующее. – Ты меня удивил. Нет, это просто сказано. Вернее так: ты меня просто убил наповал! Боже мой! Видел бы ты мою реакцию, это просто бомба! Я чуть со стула не упала, когда увидела это!

    Рита вновь засмеялась и подкурила сигарету.

    - Вновь прикалываешься над моим видом? – предположил я, хотя и сам сомневался в своем предположении. Нет, определенно она имела в виду не форму женского размера.

    - Нет-нет милый мой, - она достала DVD-диск и засунула его в дисковод своего допотопного казенного компьютера. – Ты, оказывается, имеешь талант!

    Видимо репортаж с места задержания уже ходил в отделении по кабинетам и все с ухмылками лицезрели на мою пьяную рожу, которая сидя в луже посылала всех куда подальше. Но я ошибался…

    Это был вовсе не репортаж, а фильм. И уже по заставке я понял, что этот фильм – дело рук великого режиссера Борисовича. А название фильма вообще улет: «Похотливая домохозяйка и сантехник». Более банального и избитого сюжета не было, наверное, в целом мире. А может быть даже и в галактике. Интересно инопланетяне снимают порно? Или они не так помешаны на сексе, как люди? Бля, к чему это я? Видимо ром все еще держит мой мозг. Крепкая штука. Столько часов прошло…

    - Я чуть с ума не сошла, когда узнала твой фейс в этом фильме! – не могла успокоиться Рита. – Ну ты ковбой! Когда ты все успеваешь?

    - Я думал, что ты не смотришь такие фильмы, - ответил я смеясь. – Чего не сделаешь ради денег, пойдешь даже и на такое. Я говорю за себя.

    - Ну ты что! Я даже специально скачала с интернета. Вот же умеешь удивить! В жизни не подумала бы. А чего стоит тот момент, когда ты говоришь «Вам нужно прочистить трубы»!

    - Если честно, то я и сам теперь не рад, что снимался в этом дерьме. Я тогда слабо понимал, что это не пятно на штанах, и его невозможно отстирать.

    - Ты молодец! – подбодрила она. – Ну просто мой герой! Надеюсь, ты автографы даешь своим членом?

    - Хватит меня подкалывать. У меня от этих фильмов вся жизнь пошла наперекосяк. Если придет сводка о жестоком убийстве режиссера этой порнушки, то можешь смело записывать меня в главные подозреваемые.

    - А если придет сводка о жестком изнасиловании похотливой домохозяйки? – не унималась она.

    Я сделал обиженное лицо и отвернул взгляд в сторону.

    - Ладно не дуйся! – она выключила фильм и затушив сигарету склонилась над бумагами, которые были разбросаны на ее столе. – Перейдем к твоим проблемам.

    - Да уж, - вздохнул я обреченно, - их у меня хоть отбавляй.

    - Во-первых, - начала она. – Ты непуганый идиот. Как можно ездить на чужой тачке без документов, притом пьяным в хлам, да еще и не имея прав?

    - Ну… - начал было объяснять я, но она меня перебила.

    - Во-вторых, тебя уже месяц ищет военкомат, потому что красавчик, пришел час отдать долг родине.

    - Эта родина не так уж много мне и дала, - ответил я и похлопал себя по карманам в поисках сигарет (которые остались в старой одежде – то есть в мусорном баке). – Скажу тебе одно, я им так просто не дамся.

    - Малыш, - улыбнулась Рита, - посмотри на этот черненький телефон. Один звонок и ты отправишься в казарму прямо из этого кабинета.

    - Ты же этого не сделаешь?

    Она вновь усмехнулась (целый вечер улыбается – наверное, под кайфом), и облизав нижнюю губу, оперла голову об руку и громко вздохнула:

    - Если бы я тебя не знала, то именно так бы и сделала. Даже не обращая внимания на твои кино-работы. Так что можешь смело считать меня своим ангелом-хранителем, который берется вытащить тебя из глубокой ямы. Яма действительно очень глубокая.

    - Я в долгу не останусь, - заверил я.

    Она где-то минуту пристально на меня смотрела и не моргала, так что я в окончании сдался и опустил глаза. Никогда не выигрывал в гляделки.

    - Вот что, - наконец сказала она. – У меня есть сто грамм нормального плана, девять пилюль новомодного амфетамина, бутылка «Джека Дэниэлса» и немного кокса. Я предлагаю взять все это добро, заехать в «Диллан Барз», оттопырится там по полной программе, а потом снять номер в дешевом отеле на выезде и трахаться всю ночь. Прям до утра. Можно повторить сцену с домохозяйкой, она меня очень возбуждает.

    Я деловито и сосредоточено помахивал головой в ответ и при каждом ее слове меня накрывало. Каннабис – и голова пошла в оборот, амфетамин – по телу пробежала дрожь и оно начало двигаться быстрее чем обычно, виски – горло обжег крепкий напиток, при этом сильно стукнув импульсом в мозг, кокс – и мы улетели прямо на кровати дешевого отеля для дальнобойщиков и прочих мурзатых шоферюг. Яркие вспышки, словно кто-то непрерывно щелкал «Пентаксом» перед моим лицом, в промежутке вспышек – голое тело Риты, мощнейший оргазм на свете и блевание в унитаз в полпятого утра.

     

    - Тебе уже лучше? – спросила Рита, поднимаясь с кровати.

    - Да, кажись, - ответил я на выдохе. – Просто съел что-то несвежее. Помнишь ту кафешку на углу Славской? Повариха – толстая жаба! Наверное, наблюдала из кухни, как я ем ту отбивную в два часа ночи. Она, сука, надеялась свалить уже домой, а тут мы, сидим и свято чтим правило этой рыгаловки – «Работаем до последнего клиента».

    - Мы можем поехать туда и застрелить эту дрянь, - предложила Рита и беспомощно упала с кровати на пол, видимо силы покинули и ее тоже.

    Она корчилась на полу и продолжала:

    - У меня в ПМ-е девять патронов. Хватит на то, чтобы начинить ее толстое тело свинцом.

    Я отлез от унитаза и добравшись до раковины умыл лицо:

    - Не стоит. Хрен с ней. Пускай живет. Я знаю ее сына – хромоногий наркоман, считающий себя репером. Встречался с моей сестрой когда-то.

    - У тебя есть сестра?

    - Да. Ты с ней виделась. Помнишь, мы ездили выручать ее с ментовки в тот богом забытый городок, где торгуют паленой водкой и колбасой из туалетной бумаги.

    - Ни черта не помню, - ответила она и запустила руки в свои волосы. – Где мы находимся?

    - В смысле? – изрыгнул я.

    - Адрес! – потребовала она.

    Оглядевшись вокруг и посмотрев на ванную с потеками ржи, облеванный унитаз и перепачканный кровью умывальник, ответил:

    - Не знаю, я мало что помню после камеры с бомжами. Какие-то тусклые и ни с чем не связанные обрывки эпизодов, похожие на психический бред, - я вновь обратил внимание на окровавленный умывальник. – Послушай, мы вчера никого не убили?

    - Мой телефон, - сказала она и начала ползать на корячках вокруг кровати и обыскивать разбросанную по полу одежду. – Мой телефон вибрирует! Где он? Где этот китайский ублюдок?

    Я немного взбодрился, прополоскал рот одеколоном, и вышел из ванной, на ходу шатаясь и опираясь руками о стены. Мое внимание привлекла картина с кораблями, плывущими в океане. Я начал тщательно ее изучать и трогать на ощупь:

    - Это фотография, или настоящая картина?

    - Где этот чертов телефон! – прорычала Рита, разбрасывая одежду в разные стороны.

    - Если это настоящая картина, то она может неплохо стоить для ценителя. Нужно «погуглить» и узнать, кому нужна картина с кораблями, плывущими по Тихому океану (почему Тихому?).

    - Ну где же ты гад! – сдавшись, Рита распростерлась на полу. – Этот звук вибро-звонка сведет меня с ума. Выруби его пожалуйста!

    - Звонок? – я отвлекся и прислушался. – Ничего не слышу. Возможно у меня лопнули перепонки вчера в клубе. У меня есть кровь на ушах?

    - Бля, выключи телефон, умоляю! – она закрыла уши руками и скрутилась калачиком.

    Я подошел к стоявшему возле кровати телефону, выдернул шнур из сети и что есть сил бросил аппарат об стену. Куски пластмассы полетели по всей комнате, а в моих ушах пронеслась фраза: «видишь этот черненький телефон…».

    - С телефоном покончено детка, теперь он тебя не потревожит, - говоря это и присаживаясь возле Риты на пол, я почувствовал себя Брюсом Уиллисом.

    Рита немного расслабилась и привстала:

    - У нас есть что-нибудь выпить? У меня пересохло в горле. Больно глотать, понимаешь?

    - Кажись, я видел бутылку «Моргана» под кроватью, - с этими словами, я извлек из-под кровати недопитый виски и задумался над тем, когда я успел ее там заметить? Может вчера? Или когда проснулся? А спал ли я вообще?

    Она жадно начала пить прям из горла. Несколько громких глотков, тоненькая струйка виски побежала из ее рта по шее, обнаженным грудям… Эпизод из неснятого фильма «Тысяча и одно попоище».

    - Нужно срочно перекусить, - сказала Рита. – Позвони, может есть обслуживание в номере?

    Я принял у нее эстафету по поглощению виски и почувствовал как алкоголь начинает пробираться к моей голове. Миллионы маленьких электрических замыканий окутали мой мозг, и он начал пульсировать еще быстрее, отдавая в висках.

    Найти телефон в номере мне не удалось, и я решил, что его здесь просто-напросто нет. Видимо не был внесен в перечень услуг предоставляемых блевотным отелем.

    - Нужно поехать в ресторан или кафе, хотя я бы выбрала именно ресторан. Там не работают дилетанты на кухне. Меньший риск проглотить вместе с котлетой какую-нибудь кишечную палочку.

    - Я не хочу есть гребаную палочку, - согласился я, натягивая штаны. – Ты не знаешь, почему я в ментовской форме?

    - Может ты мент? – предположила она, тоже натягивая на себя шмотки. По поводу макияжа она заморачиваться не стала, натянула огромные солнцезащитные очки, что было немного странно – на улице вовсю поливал дождь. Перед уходом из уютного и теплого номера мы выкурили последний косяк. Буквально вторая затяжка увела меня от реальности, и я очутился один на один с бредовым и необычным состоянием. «Слишком много наркоты» - без конца неслось в моей голове, и я стал отчетливо ощущать работу своего сердца. Маленький красный моторчик, хлюпающий звук которого стоял у меня в ушах. Появились опасения, что эти сумасшедшие ускорения в его работе приведут к разрыву.

    Слишком большая нагрузка.

    Чтобы мне не говорила Рита по дороге к стоянке такси, я не понимал ни единого ее слова. Мысли были о другом. Об ужасной вони вокруг. Город гниет и гниют его жители, вонь повсюду. От ее не отмыться, от ее не скрыться, от ее не убежать. Все мы гнием изнутри – это неизбежно.

    - Алло это «Кухня Опанаса»? – Рита звонила в ресторан, чтобы заранее забронировать столик. Это было безумием – в шесть утра в этом нет необходимости! Таксист все понимал и лишь ухмылялся. На его затылке, я насчитал три стяжки жира. Там можно прятать сдачу… Он наверное так и делает. – Я хотела бы заказать столик на двоих. Что значит когда? Я еду к вам уже сейчас. Меня не волнует, что вы открываетесь в семь! Если я приеду, и вы будете закрыты – то больше уже и не откроетесь. Я вам не угрожаю. Кто я? Сейчас приеду и ты узнаешь мальчик.

    Она спрятала мобильный и спросила у таксиста:

    - Ничего если я закурю?

    - Пожалуйста!

    Потом она повернулась ко мне:

    - Тебе плохо?

    - Нет, - ответил я, - мне хорошо.

    Скандал и выяснения отношений у входа в ресторан заняли около десяти минут. Все решилось, конечно же, в нашу пользу, точнее в пользу красной «корочки» Риты. Столик в самом конце пустого зала, две порции мяса по-французски, горшочек с картофельными варениками, пара горячих бутербродов с расплавленным сыром, бутылка вина за шестьдесят купонов и две чашки эспрессо с пенкой. В это утро за все вышеперечисленное, я мог убить человека, если бы он помешал мне все это съесть.

    В чем особенность Риты? Она никогда не доходит до полнейшего ступора. Чтобы мы не пили, чтобы мы не курили, глотали, нюхали – Рита все равно остается при полном сознании и некой бодрости. Здесь два варианта: очень хороший организм, или же очень хороший стаж.

    - Вот что, послушай, - единственный ее минус в таком состоянии, так это вот эти бессмысленные и бредовые разговоры ни о чем. – Нужно позвать сюда повара и заставить его продегустировать все это. Если он надумал нас отравить, то я клянусь святой Маней, засуну пистолет прямо в его глотку и три раза нажму на курок. Его гортань лично узнает, что значит девять миллиметров.

    - Боюсь, это лишнее, - сказал я вовсю поглощая «отравленную» еду. – Я уверен на сто процентов, что нас никто не отравит.

    - Не верь никому, - предупредила она. – Не верь тому, что говорят, и в то, что тебе показывают. Собственное мнение – бесценно!

    - Оно у меня есть, если ты на это намекаешь. Собственный взгляд на мир – индивидуальность каждого из нас. – Я плавно перешел в стадию, когда под действием какого-либо психотропного вещества или алкоголя человек становится философом. Каждое сказанное мною слово хотелось записать – так как это были глубокие (на мой взгляд) мысли. В этом состоянии я бы, наверное, нашел общий язык с Цицероном, или Марком Аврелием.

    - Слишком много пафоса, - заметила она. – Особенно для человека «в форме».

    Я отвлекся от еды и посмотрев на себя осознал, что до сих пор брожу в ментовском кителе. Даже фуражку за столом не снял. Меня очень сильно вставило.

    - Мне нужно залечь на дно, - сказал я ей. – Где-нибудь отсидеться, пока меня не перестанут искать. У меня уже возникает чувство, что они следят за мной. Заглядывают в окна и щелкают черно-белым фотоаппаратом «Зоря». Когда мы будем уходить от сюда, они набросятся на меня прямо на выходе. Скрутят и потащат в черный воронок.

    - У тебя параноя, милый, - успокоила меня Рита.

    - Это не параноя, а седьмое чувство.

    - Залечь на дно – это самое простое. Тебя ведь не СБУ ищет, и даже не милиция. Всего-навсего военкомат. Советую тебе поехать в какую-нибудь деревню и пересидеть там несколько месяцев. Несколько месяцев – и про тебя забудут до следующего призыва.

    Я закрыл глаза и представил себе пару месяцев в деревне. Это была ужасная картина. Тем более, что пророческая.

     

    - Молодой человек, ваша остановка, - кто-то тряс меня за плечо и упорно пытался вывести из сна. Какой сон? Я же закрыл глаза на пару секунд!

    Глаза слезились от яркого света, а голова болела от тяжелого похмелья. Я обнаружил себя в салоне автобуса, битком набитого людьми, которые все глазели на меня. Я мог вполне почувствовать себя звездой, но это чувство не пришло ко мне. Когда просыпаешься пьяным в автобусе и понимаешь что приковал к себе внимание столь огромной аудитории – то приходит паника. В голове начинают бегать мысли: Что случилось? Кто эти рожи? Где я?

    - Ваша остановка, - уже более настойчиво прозвучал голос возле меня. Это была кудрявая кондукторша, весом в несколько центнеров.

    - Какая к черту остановка? – не понял я. – Что за дела?

    - Вы просили разбудить вас на этой остановке, - пояснила она. – Разве вы не помните?

    - Я просил? – для меня это естественно была новость. Несколько минут назад, я сидел в ресторане с Ритой, а сейчас в автобусе на какой-то остановке. Где делась половина моей жизни? Кто вырезал?

    - Молодой человек, не задерживайте автобус! – попросила стоящая рядом беременная женщина.

    Я выбрался из сидения и протискиваясь к выходу успел отдавить пару ног. По салону автобуса слышались возмущения:

    - Фу перегарище!

    - А еще милиционер называется!

    - Нажрался как свинья, забыл куда и едет! Позорище!

    - Вот полюбуйтесь – наша милиция! Да разве при Союзе был такой беспредел!

    Я понял, что мое путешествие в автобусе вызвало большой резонанс. Как только я ступил на землю, как за мной тут же закрылась дверь и автобус на всех порах помчался дальше, окатив меня облаком выхлопных газов.

    Несколько минут размышлений и переломанная сигарета, которую пришлось прижимать пальцами, чтобы хоть чуть тянулась, помогли мне понять, где я, и зачем. Меня привезли в деревню, где жили мои бабуня с дедуней, и конечно же Руль с Любашей (к которым, скорее всего, я и ехал). Залечь на дно – точно! Начинаю понемногу вспоминать.

    Год мотать портянки и копать окопы – нет, лучше уж деревня. Навоз, кобылы, плохие дороги, коровье дерьмо, самогон, вонючий табак и охренительно красивая природа, которую хочется исписать в картинах. Одним словом – романтика, которую не купишь за деньги и не найдешь в городе. Но вот только влиться в стадо коров и ночную жизнь под единственным клубом у меня получилось не сразу. Но далее ты сможешь с уверенностью сказать, что у меня это неплохо получилось. 

     

    Я всегда считал себя человеком, который сильно привязан к родному месту. Стоило мне побыть где-то вдали от родного дома чуть больше недели, как тут же некая сила тянула меня назад. Туда, где мне был знаком каждый светофор, каждый магазинчик и каждый рекламный щит. Любовь к родине – это святое чувство, единственное святое чувство, которое я никогда не потеряю и не продам. Тем более, что новое место – это новые проблемы и новые неудобства. Например, если дома меня не устраивал кран смесителя горячей и холодной воды в душевой кабинке, то здесь этой проблемы не было – так как не было душевой кабинки вообще. И на вопрос «Где вы моетесь?» Руслан ответил:

    - У нас есть банька!

    В русской бане я ни разу не был, поэтому Руль решил продемонстрировать всю ее прелесть прямо в первый вечер моего пребывания в деревне. Стоит заметить - это был первый, и последний раз, когда я мылся в бане. Но это не важно…

    Баня – это парилка, водка, пиво и девушки. Плюс как бонус – небольшое озерцо, в прохладную воду которого можно окунуться, выбежав из парилки. К сожалению с девушками не получилось (Любаша бы нас не поняла), но все остальное присутствовало, что уже было немало. И мы вдвоем здорово ударили по «горькой» и парились вплоть до трех часов ночи.

    - Надолго к нам в гости? – спросил он.

    Я решил не скрывать от друга фактов, которые заставляли меня бегать и скрываться. Кому же еще доверится в этом дешевом и эгоистичном обществе как не лучшему другу.

    - Меня хотят заграбастать в армию. Добрые люди посоветовали мне отсидеться где-нибудь во время осеннего призыва. Я решил податься к тебе.

    - И правильно сделал! – обрадовался Руль. – Поживешь у нас, Любка против не будет. Дом у нас большой, спасибо Любиным старикам за такой подарок. Да и Любаше поможешь по хозяйству, когда я буду на службе.

    Про хозяйство я уже не захотел переспрашивать, но вот, о какой такой службе он говорит?

    - Погоди, - всполошился я, вытирая с лица пот, - на какой службе?

    Руслан улыбнулся и обдал кружкой холодной воды камни в парилке:

    - Я осенью иду служить в армию. В воздушно-десантные войска. Мечта детства. Ты же мечтал стать рокером, а я десантником, помнишь?

    - Ты серьезно?

    - Это же возможность увидеть мир и жизнь. Научится чему-то новому, получить опыт. Да притом, это прекрасная возможность побегать с автоматом и поиграть в войнушку.

    Я криво усмехнулся:

    - По многочисленным рассказам бывалых, могу тебе сказать, что никакой «войнушкой» там и не пахнет. Пахнет лишь хлоркой из туалетов и ароматом нестиранных портянок.

    - Не везде так, - возразил тот.

    Убеждать друга в обратном у меня, по сути, не было права. Каждый имеет свою точку зрения и цель в жизни, к которой стоит идти. И по большому счету из нас двоих только у меня этой цели как раз и не было. Я не имею права давать советы, так как сам я …..

    Прошло-проехало.

     

    Неделя в деревне показалась вечностью, и я с ужасом представлял себе, сколько еще здесь времени проторчу. Насколько хватит моего терпения каждое утро греть себе воду, чтобы побриться и почистить зубы. Чтобы сохранять спокойствие, дабы не разразится ругательствами, помогать друзьям разбрасывать навоз, огребать картофель (два гектара, и я не гигабайты имею в виду), и всякое прочее. Страшнейшие неудобства и полное (как для меня) отсутствие цивилизации, каждый день сдавливали мне шею как удавка. И я не смог  даже себе сказать, насколько меня хватит, сколько времени осталось до взрыва. Деньги – отдельная тема. Оставшиеся еще из Турции (не отобранные ментами), жалкие полторы тысячи, я почти просадил вместе с Ритой, а то, что осталось, казалось мне сдачей с сигарет. Факт в том, что завтра или послезавтра эта «сдача» закончится, и я окажусь на попечении Руслана и Любаши. Это мне не нравилось. У меня еще остались в душе крохи гордости, которые сумели выжить при сильнейших подавлениях наглости и нахальства. Это давало мне повод думать, что в конце концов, я не такой уж и отбытый тип, как говорят все вокруг.

    Руль вытащил со шкафа свою старую косуху с железными приколами, и протянул мне:

    - Будешь теперь колхозным панком.

    Винная карта в единственном на всю округу магазине, обставленном в духе времен Советского союза, не отличалась разнообразностью. Два вида вина в квадратных пакетах – красное и белое (проще некуда), и паленая водка от которой могла взорваться голова. Никакого намека на старых-добрых друзей: коньяка, виски… Я веду к тому, что мне пришлось «познакомится и подружится» с «дядей Сэмом» - так местная интеллигенция (без ковычек) называла самогон, который здесь гнали почти все. Вроде бы в порядке вещей. Как суп сварить. Даже Руль мастерил в гараже аппарат и с горящими глазами рассказывал отцовский рецепт. По его убеждениям, к своим «проводам» он выгонит около двадцати литров этого «божественного нектара» и напоит всю деревню.

    Дегустацию «дяди Сэма» я не стал откладывать в долгий ящик и в тот же вечер (не помню, в какой именно), подвигал в сторону клуба. Пятница, десять часов вечера – это пик недели (оказывается!), раньше я об этом не знал. Сначала было весело, я даже немного пообщался с местными красотками, которые набросились на меня как на свежее мясо. Но после нескольких бутылок «Сэма», распитого на толпу и изрядной шлефовки пивом, мое настроение поменялось. Тут же начали посещать ненужные мысли о Лехе (отце), последних днях в Анталии, об непростой ситуации в моей жизни – в общем, я нашел в своей голове достаточно дряни, чтобы самому себе испортить настроение.

    Никому ничего не сказав, я покинул клуб и пошел прямо по дороге. Реально пошел куда-то сам не зная куда. Лишь одно знал я точно, что у клубе мне оставаться нет резона. Веселья у меня уже точно не будет – скорее всего влезу в какую-нибудь драку или еще что-нибудь подобное. Нет, уж лучше побродить по ночной деревне и подумать. В эти моменты мне не хватало скрипача, который бы шел за мной и пиликал бы саундтрек под мои грустные мысли. Возможно мелодию «Ближе, Господь, к тебе», тем более что рядом есть озеро, где можно утонуть, как большинство тех, кто слышал эту мелодию.

    Вдруг, как гром среди ясного неба, мои мысли прервал звонок. Сначала я не хотел даже доставать мобильный с кармана, полагая, что это опять из военкомата (уроды частенько мне названивали и угрожали). Но прикинув, что сейчас около полуночи, и это просто-напросто не могут быть оловянные солдатики (или же деревянные), я достал мобильный и понял, что это звонок, которого я ждал все это время.

    - Привет, как твои дела?

    - Боже мой, - не смог я скрыть свои эмоции за обычным цинизмом, - не могу поверить, что ты мне звонишь. Все-таки тебе не все равно, где шатается человек, определенный для тебя судьбой.

    - Как всегда, - хмыкнула в трубку Олеся. – В своем репертуаре.

    - Ну почему? – возразил я. – Ты ведь сама мне позвонила. Притом ночью – это многое говорит.

    - В большей степени этого хотела Ангелина, она переживает за тебя и думает, что ты живешь на улице.

    - Если подумать – то она не далека от истины. Я сейчас действительно без определенного места жительства, для которого закрыты двери родного дома.

    - Очень грустно, - сказала она, и я услышал ее улыбку. – Но я думаю, что человек с таким талантом всегда заработает себе на кусок хлеба.

    - Ты всю жизнь будешь меня упрекать теми дешевыми фильмами? – вздохнул я с горечью.

    - А как ты думал? Нельзя так просто забыть такую звезду большого экрана. Интернет до сих пор пестрит твоими фильмами.

    - Перестань. Я заплатил за свою ошибку слишком большую цену – я потерял тебя и Ангелину, тех, которые меня искренне любили, тех, которых я всегда буду считать своей семьей, пускай вы даже будете с этим… человеком. Без усов.

    - Мне тоже жаль, что все так вышло, - сказала она, но тут же сменила тему: - Еще не решил сдаться государству?

    - Что я слышу! – смеясь, сказал я. – Ты хочешь, чтобы я сгнил в армии? Чтобы из меня там сделали подстилку? Чтобы я драил унитазы зубной щеткой?

    - Ну почему сразу унитазы? Я уже представляю тебя в красивой, военной форме. Ты знаешь, она бы очень тебе пошла.

    - Тебе заплатили за это? – засмеялся я. – Сколько они дали тебе за эти слова?

    - Дурак, - она смеялась тоже. – Я искренне тебе советую. Прислушайся хоть раз к тому, что тебе советуют другие.

    - Брось эти разговоры, - ужаснулся я. – Даже представить себя не могу в форме!

    Мельком пронеслось в памяти мое похождение в милицейской форме.

    - Ты отчаянно не хочешь повзрослеть.

    - Я уже взрослый, - сказал я и сам понял, как жалко это прозвучало. – Как Ангелина? (я тоже умею быстро менять темы)

    - Нормально. Спит уже, вместе с акулой. День и ночь с нею носится, после того как я сказала, что это твой подарок.

    - Значит, ты не выбросила акулу?

    - Ты считаешь меня совсем черствой? Это не так. Я знаю, как она тебя любит, и ни за что в жизни не буду настраивать ее против тебя. Девочка никогда прежде не знала отцовской заботы, а ты… Ты показал ей, что на свете есть не только мама, за это я тебе благодарна.

    - У нас с ней особая связь, - сказал я и в тот момент сообразил, что она дочь моего родного брата. Боже как все запуталось! Неужели я сам все так запутал? Нет, это не я. Вначале были я и Олеся, все остальное начало путаться уже вокруг нас. Кто пишет сценарий моей жизни? Дайте этому автору денег, чтобы у меня вновь все стало хорошо. Чтобы я вернулся к своей семье, неужели это так много?

    - Как твой кавалер? – продолжил я разговор, боясь, что Олеся сейчас попрощается и повесит трубку. – Он полностью тебя удовлетворяет?

    - Поверь, мужчина, который негативно относится к алкоголю, не курит, не глазеет на других женщин и тем более не спит с ними, и при всем этом не влезает в дурацкие истории – это мечта любой женщины.

    - Но не твоя.

    - Почему не моя? Именно о таком мужчине я и мечтала всю жизнь.

    - Если все то, что ты о нем рассказала – правда, то могу сказать, что это самый занудный и убогий тип на всей планете. Не удивлюсь, если он в свободное время рисует с себя икону. Боже мой! А как секс с ним?

    - Ты серьезно считаешь, что я буду обсуждать это с тобой?

    - Я уверен, что все, на что он способен, так это две минуты в миссионерской. Я прав?

    - С сексуальной жизнью у нас полный порядок, - заверила меня Олеся.

    - Не могу тебя представить рядом с ним. Ты же постоянно пыталась сторониться таких скучных и однообразных людей. Ты сама не такая.

    - Ты прав, - ответила она. – Но когда тебе постоянно встречаются люди, которые больше всего ценят призрачную свободу и буквально поклоняются ей, не замечая никого вокруг, то мнение о людях резко меняется. Рядом со мной заботливый и умный мужчина, который дарит мне постоянно цветы и полностью посвящает себя нам с Ангелиной. Спрашивается чего еще нужно для счастья?

    - Тебя тошнит от него, верно? Можешь не отвечать, я знаю.

    - Не от него, - поправила она. – Есть еще один человек, который любит портить мне жизнь, и себе тоже. Который ожидает непонятно чего и мечется туда-сюда как лосось на нересте. Человек, у которого вместо мозгов тестостерон, который думает, что алкоголь поможет ему в любой проблеме, что первая встречная подарит ему счастье, а не гонорею, который в одно время может быть самым чудесным человеком в мире, а через минуту превращается в полного мудака. Человек, с которым я однажды повстречалась и до сих пор не могу выбросить из своего сердца, даже не смотря на то, что он тыкает в него ножом. Знаешь, я бы все отдала, чтобы не знать его, но это невозможно.

    - Может, в конечном итоге он не такой уж и кретин?

    - Я тоже на это надеюсь и верю в это.

    Я немного замолчал, было над чем подумать и что осмыслить, хотя тестостерон в моей голове отказывался думать, а приказывал мне действовать, иначе будет поздно. Хотя, разве уже не поздно?

    - Может, проведем вместе выходные? – маленькая попытка. – Ты, я и Ангелина. Как тебе?

    - Думаю Ангелине будет неприятно видеть, когда тебя прямо из-за стола уведут в военкомат. Избавь ее от такой картины.

    - Мне тяжело на душе, что все у нас так хреново, - сказал я.

    - Мне тоже.

    Вдохнув свежего ночного воздуха, я спросил у нее:

    - Неужели мы не найдем выход из этой ситуации?

    - Не мы, а ты. Ты сам должен его найти. И знаешь, что я думаю? Ты его найдешь, рано или поздно. Хочется верить, что это будет не поздно.

    - Я люблю тебя Олеся. Просто знай это.

    - Спокойной ночи и удачи во всех начинаниях. Заставь нас с Ангелиной гордится тобой, а не разочаровываться.

    - Я постараюсь мои хорошие. Обещаю вам.

    Держать слово вопреки своей натуре – это подвиг. И если я пообещал Олесе, что не заставлю ее с Ангелиной во мне разочароваться – то я в лепешку разобьюсь, но постараюсь это сделать. Получится или нет – зависит от судьбы, а постараться,  чтобы это получилось – это зависит от меня. Это я понимаю сейчас, лежа в больничной койке и находясь одной ногой в котле с кипящей смолой. А тогда-то  у меня было другое мнение на этот счет.

    Неужели так сложно жить нормально?

    А как это – нормально? Так как говорит Олеся? Ее мнение важно для меня? А что говорит Олеся? А чего хочу я? И опять нестыковка! В общем как всегда. Значит, я нашел суть проблемы? Не знаю, кто мне об этом скажет, кроме меня самого?

    Чуть попускает. Нужно идти спать и больше никогда не мешать пиво с самогоном – следующий раз голова не выдержит этих рассуждений.

    Звонок Олеси стал для меня как глоток свежего воздуха, он дал мне понять, что далеко не все еще потеряно и есть крохотный шанс вернуть все на свои места. Отличная цель, к которой можно стремиться.

     


    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: Noah Hunter
    Категория: Проза
    Читали: 47 (Посмотреть кто)

    Размещено: 18 декабря 2014 | Просмотров: 126 | Комментариев: 1 |

    Комментарий 1 написал: Арийская Волчица (22 декабря 2014 06:08)
    Рита, как всегда, приходит на помощь =))) Но лично я бы на месте героя согласилась с мнением Олеси и решилась таки отдать родине долги.. =)



    --------------------
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.