«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус | Партнеры--



Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 2
YandexGooglebot

Гостей: 18
Всех: 20

Сегодня День рождения:



В этом месяце празднуют (⇓)



Последние ответы на форуме

Дискуссии О культуре общения 183 Моллинезия
Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1864 Кигель
Стихи молчание - не всегда золото 250 Filosofix
Флудилка Время колокольчиков 198 Герман Бор
Флудилка Курилка 1954 Герман Бор
Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 517 Моллинезия
Флудилка Поздравления 1635 Герман Бор
Стихи ЖИЗНЬ... 1600 Lusia
Организационные вопросы Заявки на повышение 775 Моллинезия
Литература Чтение - вот лучшее учение 139 Lusia

Рекомендуйте нас:

Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



Интересное в сети




 

 

-= Клуб начинающих писателей и художников =-


 

Тайный вояж

«Полковник Четов здесь сию крепость устроял и именем своим Храм Божий украшал. Сей памятник возложен за верну добродетель, чтоб в поздния веки был точным всем свидетель».
Надпись на могиле П.И. Четова.

Емзынак.

…Заливистый жаворонок зависший под голубым куполом небосвода, рассыпал на зеленеющие поля свои сладкоголосые трели. Чем выше поднимался он над раскалённой июньским солнцем землёй, тем звонче лилась его задушевная песня. Спокойствием и умиротворением наполнялась душа от щебетания этой крохотной птахи, с начала посевной ласкающей слух работающих в поле слободских крестьян.
Июнь 1775 года, пришедший с теплом, дождями и грозами, поднял тучные всходы заколосившихся зерновых и только в конце месяца сухая жаркая погода, напомнила о знойном сибирском лете.
Полковник Пётр Иванович Четов изредка подстёгивал своего карего скакуна, пробираясь через убегающее вдаль зелёными волнами, бескрайнее поле ржи и овса. Осадив коня на краю берёзового колка он оценивающим взглядом окинул, радовавшее душу, бескрайнее зелёное поле.
Не нарушая тишины и спокойствия жаркого дня, забились в листву редких колок полевые птицы и только неугомонный жаворонок превратившись в едва видимую точку осыпал колосящуюся ниву, звонким пением.
- Видать постоят ещё жаркие деньки, вишь как птаха распелась- к вёдру однако,- вытер он руковом, выступивший от нещадно полящего солнца пот.
- Даст Бог урожай хороший родится, только бы дождечка вовремя…
- Вот с лошадьми как быть?,- задумавшись, потрепал он гриву своего скакуна.
- Да служивых бы поддержать,- терзали его навалившиеся заботы.
Суровая холодная зима и мор напавший на скотину тяжело ударили не только по окресным жителям, но и сгубили немало лошадей горнизона крепости.
- Тяжело служивым придётся, второй год казаки не видят денег, только на хлебном жаловании кое-как перебиваются,- с промелькнувшей искоркой сострадания в глазах, подумал Пётр.
- Хоть оно и говорят: - «Хлеб да вода-казацкая еда», а у кого семья, ребятишки, что им выдаваемые три четверти ржи, да две четверти овса-живут впроголодь. Позапрошлый государев указ, по которому каждый из казаков наделялся шестидесятиной земли, не очень порадовал - некогда было казаку заниматься хлебопашеством, да и лошади у многих пали - а что казак без коня-кругом сирота. Как найти выход из создавшегося положения, решить должен он - комендант крепости ,- размышлял про себя поковник Четов в тени раскидистой берёзы.
Донёсшийся звон колокола Успенской церкви, прервал его хлопотные мысли, Пётр пришпорил коня и поднимая дорожную пыль поскакал по направлению к крепости…
Зной и жара вселяли тревогу в крестьянский люд, того и гляди буйная зелёная нива сляжет под палящем солнцем. В молитвах просили они у Господа благодатного дождя. Вот и сейчас отец Александр начал службу с просьбой к Всевышнему послать на землю живительной влаги, звучный голос его, обращёный в молитве к Господу, доносился из открытых дверей храма.
Пётр : спрыгнул с коня, привязал его у ограды церкви и сняв фуражку прошёл к храму. Несмотря на жару молебная зала не смогла вместить всех прихожан и Пётр, остановившись у крыльца, вместе со слободскими крестьянами и служивыми, присоеденился к молебному песнопению, так и простояв здесь до окончания службы.
- Да, поиздержались мы изрядно - но зато какая ладная церковь получилась,-
запрыгнув в седло, окинул он восхищённым взглядом увенчанные куполами белоснежные стены храма.
- Всем миром возводили, люди последнее на строительство жертвовали»,-
вспомнил он беспокойные дни строительства...
Со стороны реки раздались весёлые крики детворы- это посадские ребятишки,не вылазившие из воды, радовались затянувшейся жаре.
- Эх! Сейчас бы в прохладную водичку окунуться,- бросил он зависливый взгляд в сторону реки.
- Да, нельзя – дела, дела….-
Пётр сидел за широким столом в комендантском доме, и, задумавшись что-то писал и высчитывал на листке бумаги…
- Протянуть бы ещё маленько, а там глядишь - из Кузнецка что-нибудь подкинут, да и свой урожай подоспеет,- предался он повседневным заботам…
Исписав целый лист бумаги, он отодвинул перо и чернила,
- Считай не считай, а на бумаге всё равно ничего не решишь,- да и не было особой надежды расчитывать на кого-то, кузнецкие сами были почти в таком же положении, и надеялись получить помощь из Томска, но и там перебивались кое-как.
Если ещё с провиантом вопрос как-то можно было решить, уповая на плодородные сибирские земли, то в другом, особливо в лошадях, приходилось выкручиваться каждому - кто как мог…
Подсказка пришла совершенно неожиданно, - ранним июльским утром, отправив дозорных патрулировать участок до поселения Фоминского, Пётр занялся составлением депеши кузнецкому воеводе, где в который раз излагал о своём отчаянном положении.
С утра на улице стояла духота, но толстые стены из лиственницы хорошо защищали от жары, создавая в доме приятную прохладу. В дверь постучали:
– Входи,- крикнул Пётр.
На пороге появился деньщик, - Господин комендант, вас Тархан Кубашев спрашивает.
- Пусть заходит, - отрываяясь от письма, ответил Четов.
- Опять что-нибудь просить будет…
Зайсан Тархан Кубашев, спасаясь от беспредела маньчжурских войск, пришел вместе со своим улусом просить защиты у русских властей далёким летом 1757 года. Почти всех людей из его улуса отправили на Волгу, но хитрый зайсан сумел остаться при Бикатунской крепости*, поближе к родному Алтаю, и поселился с семьёй на окраине слободки. Здесь он бросил своих идолов, и принял христианскую веру. Каждое воскресенье и в праздники приходил он вместе с семьёй отстоять молебен в новой Успенской церкви. После службы Тархан частенько заходил к отцу Александру или священнику Стефану Удинцову, открывал подаренную ему библию и просил обьяснить непонятные места из священного писания.
- Здравствуй коменданта, улыбаясь и низко кланяясь проговонил вошедший алтаец.
- Здравствуй, здравствуй, Тархан -
-Ну, что там у тебя стряслось?,-
Всё ещё кланяясь и улыбаясь гость не спеша и как бы извиняясь стал объяснять цель своего визита.
- Брат мой, зайсан Емзынак Батырев, просит русское подданство, раньше-то побоялся, что на Волгу могут отправить, а сейчас вот решился.-
- Хорошо, пусть приезжает в крепость, думаю, что решим его дело.-
- Так он в 30 верстах отсюда, на Катуни стоит - боится без разрешения коменданта ближе подходить.
- Ладно, пошлю я с тобой двух казаков, они и проводят его сюда.
- Митька, крикнул он денщика, сыщи атамана казаков, пусть двоих верховых с Тарханом пошлёт.
- Вот благодарность тебе коменданта, хороший ты человек, много добра людям делаешь.-
Тархан повернулся, собираясь уходить, хозяин тоже встал, и вместе с гостем вышел на улицу. Духота ещё более усилилась, небо заволокло серыми тучами.
- Ну вот, слава Богу,грозу напарило,- произнёс Пётр, и как бы в подтверждение его слов с запада донеслись длинные раскаты грома.
- Пойду я однако, до дождя бы до дому успеть. Благодарность тебе ещё раз, Господь воздаст тебе за доброе сердце,- и Тархан кланяясь направился к воротам крепости.
- Не забудь завтра пораньше придти, до восхода солнца надо бы выехать,-крикнул ему в догонку Пётр.
Он обошёл крепость, проверил караулы дозорных, и, чувствуя, что проголодался, направился к поварне.
Внезапно сорвавшийся ветер погнал позёмки песка с крутого берега реки. Крупные, редкие капли дождя, срываясь с нависших облаков стали бить по пыльной, сухой земле. Не успел он дойти до постройки, где находилась кухня, как на него обрушился проливной дождь, яркая молния осветила всё вокруг и через мгновение раздались оглушительные раскаты грома. В миг промокнув, он вбежал на крыльцо , обтряхнулся и зашёл внутрь.
От плиты, где управлялась молодая кухарка приятно потянуло запахом щей и каши.Офицеры, с аппетитом хлебавшие суп, повскакивали увидя вошедшего коменданта.
- Сидите господа, не нужно прерывать обеда, даже если зашёл, командир. За трапезой мы все равны. Здесь у нас один голова,- улыбнувшись кивнул комендант в сторону печи, на хлопотавшую повариху.
Пётр прошёл в самый угол столовой и уселся за грубо сколоченный стол.
-Ну, слава Богу дождались дождечка,- снял он промокший головной убор, и положил рядом с собой на стол.
- А я аж с улицы учуял запах щей, ну и мастерица ты Дашутка, - похвалил он кухарку.
- Налей-ка мне ещё холодненького кваску, с утра от духоты в горле пересохло.-
Дарья, раскрасневшаяся от жара печи, подбежала к коменданту и поставила перед ним миску аппетитных щей и большую кружку ароматного холодного квасу, настоенного с душицей и мятой.
- Кушайте на здоровие, Пётр Иванович, - мелодичным голосом пропела она.
Офицеры, отобедав, тихо переговаривались между собой, ожидая, когда закончит трапезу командир. Пётр допил квас, поблагодарил Дашу за вкусный обед и не спеша направился к выходу, офицеры поспешили следом за ним.
Дождь уже закончился, было тихо и безветренно. Повисшие на листьях деревьев капли дождя, сверкая в ярких лучах солнца тяжело срывались на промокшую землю, оставляя крохотные воронки в сером песке.
Пётр невольно остановился, щурясь от яркого света, поправил съехавшую шпагу и извинившись перед офицерами, направился к берегу Бии. Над водой поднимался лёгкий пар, а на юге над заречным бором широким коромыслом повисла огромная радуга, воздух до того был лёгок и свеж, что после дообеденной духоты, был как бальзам для истомившегося тела.
Как хорошо было вот так просто, ни о чём не думая постоять на берегу, забыв о делах и заботах, созерцая обновлённую после грозы природу, синеющие вдали голубые горы и как будто бы остановившуюся в своём течении гладь реки…
После жизненного непостоянства, мотания по разным крепостям и острогам, он в 1770 году был назначен комендантом Бикатунской крепости.
Начав военную службу солдатом - гвардейцем, а затем, получив офицерское звание, Пётр учавствовал в Семилетней войне, которую прошёл от начала до конца, и в чине полковника наконец-то нашёл свою пристань. И хотя за всем этим он так и не женился, зато теперь это был его дом: эта крепость, эта река, зеленеющий лес и голубые горы-всё стало для него своим, родным.
Родом из Киева, он всей душой полюбил эти края, и считал уже себя коренным сибиряком. Недаром говорят: - «Казак, как голубь: куда не прилетит, там и пристанет»…
Звон колоколов, призывающих народ к вечерне прервал его мысли, Пётр развернулся и поспешил к церкви, смешавшись с толпой слободских и казаков спешащих на молебен.
Церковь умытая дождём, казалась по особенному праздничной среди окружающей её зелени. Взмывая высоко вверх она ,казалось, цепляла золочёными крестами за проплывавшие после грозы, редкие облака.
Над засветившимися в лучах яркого солнца куполами, кружилась стая рассерженных ворон, громким карканьем выражающих своё недовольство за потревоженный колокольным звоном сон.
Люди, пришедшие к вечерне, с уважением расступились перед комендантом пропуская его в первые ряды. Но он остановившись неподалёку от дверей, так и простоял там до конца службы, в молитве прося Господа помочь в их нужде.
На следующее утро вскочив, едва только забрезжил рассвет, Пётр вышел во двор крепости, где его уже дожидался улыбающийся и кланяящийся Тархан. Со стороны казарм появились двое зевающих казаков, завидя коменданта они враз оживились и строевой походкой проделали остальной путь.
- Ну вот и все в сборе, надеюсь до вечера управитесь.-
- Конечно управимся Пётр Иванович хором ответили казаки.-
Все вместе они вышли за ворота крепости, Тархан отвязал стоящую за воротами лошадь и вместе с казаками отправился к переправе.
Пётр, проводив взглядом отплывающие лодки, направился к слободе, где на берегу реки жил бывший тульский казак Ефим Назаров. Так же как и Пётр, прошедший Семилетнюю войну. После чего, отслужив в Бикатунской крепости, был списан-старые раны дали о себе знать и вот уже два года, после указа о выделении казакам наделов земли, занимался хлебопашеством, охотой, рыбалкой, да поднимал вместе с женой Просковьей четверых детей.
Пётр знал, что живут они в большой нужде, но стараются ни кому этого не показывать, дети хоть и ходят в стареньком, а всегда чисты и опрятны. Ефим починял, растянутые между двух жердей старые сети.
- Здравствуй Ефим, вижу к рыбалке готовишься.- поприветствовал его Пётр.
- Доброго здоровьеца Пётр Иванович,- отставляя свою работу ответил Ефим.
- Вот проходил мимо, дай думаю, зайду, старого товарища попроведую. А что, дома-то один?.. Тяготят небось домашние заботы?-
- Да что там говорить,- махнул рукой Ефим,
- «Казак на службе горит, а без службы тухнет»…
А Просковья с детьми в поле, с рассвету ушли -овес от лебеды прополоть надобно. Мне-то велено к их приходу рыбки наловить, да обед сготовить-вот такие вот мои заботы».
- С удовольствием оставил бы всё, да махнул с тобой на рыбалку,-
с молодецким задором произнёс Пётр, чтобы как-то взбодрить сослуживца.
- Не оставишь Пётр Иванович, вон сколько у тебя забот, вижу как ты за крепость, за людей радеешь-куда без тебя. Вспомни, как церковь строили, поработал ты тогда и пилой и топором, и мы глядя на тебя изо всей мочи старалися.
- Ну Ефим церковь-это дело народное, как все просили новую, просторную,
в старой- то в праздники половина народа на улице стояла, вот всем миром и сладили …Пётр замолчал, после чего неловко закашлявшись, продолжил:
- Вот Ефим, возьми,- протянул он три серебрянных рубля ( по тем временам немалые деньги для солдата).
- Хоть детям какие обновки купите, да себе кой-чего.-
- Благодарю тебя сердечно Пётр Иванович. Да сам то ты как? Знаю не только мне помагаешь.-
- Да куда мне одному, состояния себе копить не собираюсь, да и наследниками не обзавёлся.-
Они поговорили ещё немного о том о сём, и Пётр не желая больше отвлекать Ефима от работы, попращался и зашагал к крепости, где его ждала куча неотложных дел.
Под вечер к восточным воротам подъехала разношёрстная толпа из казаков и одетых в национальную одежду инородцев.
- А это что за табор вы привели!?,- крикнули с башни дозорные.
- Давай отворяй, эти к коменданту, Пётр Иванович лично за ними посылали,- ответили казаки. Тяжёлые, сделанные из лиственницы, ворота со скрипом отворились, пропуская всю толпу на территорию крепости.
Один из сопровождавших казаков сразу же побежал с докладом к коменданту о прибытии.
Гости , настороженно оглядываясь, рассматривали внутреннее строение цитадели. Впервые они воотчию увидали грозную Бикатунскую крепость, о которой уже давно ходили слухи по южному Алтаю. Переговариваясь между собой, они с любопытством рассматривали : крепостные башни, тяжёлые пушки, Успенскую церковь с крестами отливающими багрянцем в лучах заходящего солнца-всё это для них, всю жизнь проживших в горах, казалось каким то чудом.
Спустя немного времени Пётр улыбаясь вышел на встречу прибывшим.
Завидя коменданта они враз притихли, и самый важный из них, одетый в дорогие одежды, с низким поклоном подошёл к Петру. Тархан тоже поспешил с ним в качестве толмача.
- Это брат мой зайсан Емзынак Кубашев, вон те двое его сыновья, остальные демичи и уважаемые люди его улуса. Он говорит, что рад видеть командира крепости и желает здоровия тебе и всему русскому народу.-
- Передай ему, что мы так же рады гостям с Телеуцкой землицы*, пусть чувствуют себя как дома - теперь они часть России, и нам есть о чём поговорить.-
Тархан перевёл брату ответ коменданта, тот низко кланяясь закивал головой, затем что-то сказал своим сыновьям, указывая на стоявших неподалёку лошадей.
Через мгновение они подошли и поклонившись прижали руку к груди, передавая удерживаемых под узцы четырёх неосёдланных лошадей.
- Это тебе подарок от Емзынака- вот эти три из его табуна, а вон тот вороной, вымененый за собольи шкуры у монгольцев, брат говорит, что хочет лично тебе подарить этого вороного, правда горячь конь - необъезженный.-
Пётр в ответ также в знак благодарности и уважения прижал руки к груди
и попросил Тархана перевести, что он будет рад взять себе эту лошадь.
И как бы в подтверждение своих слов : сбросил с себя китель, сунул в руки
деньщика, и легко, с взыгравшей казацкой удалью, запрыгнул на спину вороного жеребца.
От неожиданности тот заржал и резко вскочил на дыбы, стараясь сбросить непрошенного седока. Стоявшие рядом разом отхлынули в разные стороны.
- Осторожней Пётр Иванович,-закричали стоящие поодаль офицеры.
- Он ведь дикий, кабы не покалечил.-
В ответ Пётр только улыбнулся, крепче ухватил узду и сильнее прижался к шее коня, который, заржав и мотая головой старался освободиться от всадника. Он то вставал на дыбы, то высоко подбрасывал холку и с силой ударяя копытами выбивал из под себя куски земли.

*Телеуцкая землица – сегодняшняя территория горного Алтая.
Окружающие притихнув, с широко открытыми глазами следили за поединком ретивого жеребца и коменданта. Пётр с застывшей улыбкой на лице крепко держался на спине буйного скакуна. Затем пришпорил жеребца и тот видя, что с седоком ему не сладить,поднимая пыль, голопом пустился по территории крепости. Сделав несколько кругов, Пётр спешился и отдав поводья растерянно стоявшему деньщику подошёл к Емзынаку.
- Хорош конь!!,-с восторгом сказал он алтайскому зайсану.
- Вот бы таких побольше -к нам в гарнизон.-
- А не поможет ли этот зайсан, решить вопрос с лошадьми?,- осенила еговнезапная мысль.
- Возможно терзавшие его заботы смогут неожиданно разрешиться.-
Не привыкши откладывать дела на потом, комендант пригласил Тархана с братом к себе в избу, а остальных гостей поручил деньщику, наказав ему чтоб накормил, обустроил на ночлег, и был пока при них.
Зайдя в горницу Емзынак, всю жизнь проживший в юрте, с интересом стал разглядывать окружавшие его предметы, подойдя к стене он, цокая языком, завороженно уставился на висевшую наградную шпагу, украшенную драгоценными камнями, затем подошёл поближе осторожно дотронулся до позолоченных ножен и восторженно стал говорить что-то своему брату.
- Он говорит, что никогда не видел такого богатства, что коменданта видать важный и богатый человек,- перёвел Тархан.
Пётр от души рассмеялся- ведь всё его богатство было в этой шпаге, полученной в награду за храбрость и служению отечеству, а всё что ои нажил- так это несколько икон, да рублей десять капиталу.
Попросив горничную приготовить повечерить, он, прочитав молитву вместе с Тарханом, пригласил всех к столу.
За чаем, он осторожно подбирая слова, стал подводить разговор ближе к делу.
- А скажи-ка Емзынак, идут слухи, что у маньчжурцев можно выменять за «мягкую рухлядь» хороших лошадей? И ваши люди таким образом приторговывают пушниной с ними. Вон и ты подарил мне красавца-жеребца. Видать тоже, небось, знаком с этим делом!?-
Зайсан,отпив чаю и лукаво улыбнувшись, стал издалека объяснять суть дела.
- В двух днях езды от моего улуса стоят маньчжурские пограничные караулы. Ещё совсем недавно маньчжуры насильно увели на юг, соседних со мной, улусных людей. Многие, кто не хотел идти, были убиты. До нас они не смогли добраться- непроходимые горы стали стеной на их пути, только наши люди знали проход сквозь горы, и тропы через перевалы.
Мы всё видели, но ничем не могли помочь бедным соплеменникам.
Много пострадал наш народ. Сначала от джунгар досталось, эти и до нашего улуса добрались-все проходы в горах знали, Тархан помнит как ясаком облагали. Мы тогда молодыми были, отбирали почти всё, а если что против скажешь били нещадно.
Потом, когда у джунгар началась война с маньчжурами, забыли про нас.
А вот тех алтайцев, что на пути у манчьжур попадались, уничтожали вместе с джунгарами - скольких они убили-не счесть.
Сидели мы тихо, в постоянной тревоге, каждый день ожидая непрошенных гостей. Хотели было к русским, до Бикатунской крепости податься, да слух пошёл, что новоприбывших инородцев куда-то в глубь страны отправляют -к манчьжурам ещё страшнее было идти. Вот так прожили мы сами по себе не помню сколько времени: соль закончилась, зерна не у кого купить. Пошли слухи, что кое-кто из наших тайком стал с маньчжурами приторговывать, ну и мы решились попробывать. Взяли с собой толмача, один из наших улусных попал к ним вместе с захваченными алтайцами, потом бежал - по ихнему понимать научился.
Собрали мы «мягкой рухляди»: лисиц, бобров, соболейь – ясак- то некто не брал-вот и накопилось. Для первого раза много брать не стали.
Перевалили через перевал и стали пробираться в направлении на юг, в сторону Китая.
Шли тихо с опаской, день идём-кругом никого, лишь только кости человеческие, обглоданные зверями кое-где по дороге попадаются. На следующий день, уже к вечеру, спустились в долину, идём и вдруг слышим речь человеческую -смекнули, что монгольцы. Оставил я людей и пушнину, а сам с толмачём отправился к ним, если какое худо сделают-то уж как будет. Подъехали поближе, увидя нас они закричали что-то по своему, тут ещё человек пять подбежало. Стал мой толмач объяснять им, кто мы да что мы.
Призвали они командира. Вышел важный китаец в широком халате и широких шароварах. Говорим ему, с миром пришли, из-за большой нужды хотели бы пушнину обменять. Как услышал он это сразу заулыбался, в дом пригласил. Дом был небольшой, внутри одна комната, там же в углу была навалена постель. Спрашивает, а что менять хотим, начали перечислять: бобры, лисицы, соболя, разгорелись у него глаза, крикнул, чтобы чаю подали, да коней наших накормили.
Договорились мы, чтобы через три дня встретиться, они с товаром будут-пообещали дать всё что нам нужно. Не обманули, всё о чём мы просили-привезли. За соболя хорошую лошадь давали, было у нас восемь собольих шкурок-на восемь монгольских лошадей и обменяли, а остальную пушнину на чай, соль, муку и много других товаров.
Условились, что если какая надобность возникнет, так дать знать, они всё подготовят -…
Тархан закончил переводить и взглянул на Петра, как бы оценивая как тот отреагировал на сказанное. Комендант молчал, но по всему было видно, что рассказ Емзынака сильно заинтерисовал его, и ему нужно какое то время, чтобы обдумать, просчитать, и дать своё заключение.
Наконец, продолжая обдумывать каждое своё предложение, Пётр не спеша стал объяснять суть дела.
- Вот что Емзынак, после того как я увидел лошадей, что ты нам подарил, возникла у меня серьёзная мысль, а что если нам попробывать вот таким образом разрешить нашу потребность. Есть кое-что из излишков пушнины-от ясака накопилось, попробовать обменять их на монгольских скакунов. Не помог бы ты нам в этом деле?-
- Я всё понимаю, сколько лошадей вам нужно?. Сейчас середина июля-самое время для похода к маньчжурам. С пушниной помогу-соберу по улусам,только пошли со мной человек пять своих людей, доберёмся до моего улуса, там они остановятся,переждут, а я отправлюсь к границе и выменяю для тебя лошадей, назад, до крепости помогу табун перегнать. И Тархана отпусти с нами, для толмачества.-
- Ну, что толково ты говоришь, действительно русским военным к границе опасно появляться, а потребрость наша такая-хотя бы на первый случай двадцать лошадей сторговать. Как только завтра примешь присягу на верность государству российскому, так и выступайте.-
- Всё сделаю как хочешь, только просьба большая к тебе есть-разреши как русскому новоподданому в свой улус вернуться, знаю что расселяют алтайцев по россии, а я в далеке не смогу-хочу здесь на родине умреть.-
- Верно, имею я указание расселять новоподданых, но твою просьбу исполню.
Только для твоей и людей твоих безопасности, посоветую тебе ближе к крепости перекочевать, хобя бы на сто вёрст вверх по Катуни, на сколько мне известно нет там маньчжур. Переждёшь это лихое время, а там, не дозволит им Россия гулять по своим вотчинам.
Караульным на границе на руку торговать с вами, а войсковым отрядам указание дано, всех алтайцев уводить на юг, даже не смотря что есть среди них новоподданые российского государства*.-
- Хорошо говоришь комендант, доброе дело для меня делаешь, Емзынак сумеет отблагодарить, и в твоей нужде поможет. Не только лошадей, но и товару привезём. Брат-Тархан рассказал мне, что в большой нужде некоторые служивые живут, беду то её никуда не спрячешь.-
- Да-а, кроме нехватки лошадей, беспокоит меня очень нужда многих служивых гарнизона,- вздохнул Пётр.
Оставшись довольным переговорами , Пётр пошёл проводить гостей.
За разговорами они и не заметили как стемнялось.
Стояла тёплая июльская ночь, не ощущалось даже малейшего дуновения ветерка, деревья стояли будто заворожённые. Над заречным лесом, на усыпаном звёздами небе, висела яркая луна, отражаясь жёлтой световой дорожкой на речной глади, и только шорох воды по прибрежной гальке, да негромкая девичья песня, доносившаяся со слободы нарушало тишину.
- Пётр Иванович,- послышался из темноты голос деньщика.
- А я вас дожидаюсь, всех прибывших определил на ночлег в избу Тархана, жена его всех к себе взяла.-
- Хорошо Митька иди спать, завтра с утра сходи в поварню, скажешь чтоб с утра хороший обед приготовили, после пойдёшь к Тархану и проводишь всех в крепость, сам надень парадную форму-шерть *Емзыкану будем чинить -…
Огромный богрово-красный диск поднявшись из-за верховьев Бии, осветил первыми лучами солнца сторожевые башни крепости, купола Успенской церкви с крестами заигравшими золотистым светом и через мнговение площадь с толпой собравшихся служивых и житилей.


шерть *- присяга на верность государству российскому.

Военные в парадных мундирах выстроились по периметру площади, держа головы в направлении коменданта и группы офицеров. Последние указания начальника горнизона перед началом торжества, короткими приказами разрезали утренюю тишину.
Наконец протрубил горн и двое казаков вынесли медвежью шкуру, аккуратно расстелив её посреди прощади. Комендант поднял руку давая понять, что всё готово к принятию присяги Емзынаком. Кругом воцарилась полная тишина, присутствующие замерли понимая торжественность момента.
Емзынак, сбросив с себя национальную одежду, в праздничном одеянии русского крестьянина, подошел к разостланной шкуре медведя и опустился на колени. Один из офицеров стал с выражением читать слова присяги, рядом стоящий Тархан торжественным голосом, с расстановкой повторял текст, напротив казак с обнажённой саблей и посаженным на остриё куском посоленного хлеба, довершал картину принятия присяги.
В наступившей тишине отчётливо слышались голоса читающего, переводчика и Емзынака, присягавшего на верность государыни Екатерины, и российского государства.
Закончив чинить шерть, Пётр и офицеры поздравили новоподданного, и всё офицерское собрание , а так же гости с южного Алтая направились в комендантский дом, где уже были накрыты столы. Инородцы никогда не видавшие такого разнообразия блюд, и ни разу не сидевшие за столом, чувствовали себя скованно и стеснённо, глядя как ловко управляются ложками и вилками офицеры, они старались точь в точь повторять их движения.
После застолья Емзынак испросил дозволения у коменданта отправить назад, сыновей с улусными людьми. Пётр распорядился чтобы их снабдили в дорогу провиантом, подготовили лодки для переправы, и разрешил Тархану с братом недалече проводить гостей, а вечером быть в крепости.
Когда все разошлись Пётр кликнул денщика и велел найти отца Александра и десятника Кузьму Нечаева.
Дождавшись приглашённых, комендант попросил их присесть, отпустил денщика и в задумчивости расхаживая по комнате стал пересказывать разговор с Емзынаком.
Молча выслушав рассказ коменданта отец Александр певым взял слово.
- Я так понимаю Пётр Иванович, что с помощью инородцев хочешь свою потребность в лошадях справить. Ну что же задумка неплохая, только опасное это предприятие, если казаки в руки к маньчжурам попадутся-не знаю чем всё может закончится, большое недовольство у начальства получится, да и томожня, если узнает про тайный обмен, шуму наделает.-
-Ну, казака всегда смекалка выручала,- улыбнулся комендант.
- Да и куда маньчжуры супрортив них. А насчёт тайного обмена так этот поворот я уже обдумал: не дале как весною, получил я от кузнецкого воеводы известие, а там между прочим написанно, что интерисуются в Сенате, где сейчас маньчжурские военные отряды находятся, как далеко на юг ушли.
Вот воевода и просил меня, как только будет какая оказия в горы, ясак собирать к примеру, так тайно выследить где маньчжуры стоят.
А ещё в Тобольске имеют интерес к новоприсоеденённым землям.
Хотя, двадцать лет назад, вошла телеуцкая землица в состав царства Сибирского, а про край тот в губернии не имеют никакого представления. Доходят до них слухи, что не уходят маньчжуры оттуда, знают супостаты, что не хватает сил сейчас у России южно-сибирские земли защитить.
А ещё чего надумали ироды – закопали кое-где в горах каменные знаки с ихними иероглифами, чтобы убедить государыню в исконной принадлежности телеуцкой землицы Китаю. Да только не поверила российская власть в их задумку, а они всё на своём стоят – наша та земля…
Так вот, хотели бы в Тобольске увидеть хоть какое-никакое описание, этой таинственной для них землицы, да про манчьжур подробнее разузнать. Вот и поручим это всё казакам.
Главное чтобы до томожни не дошла истинная цель похода. А губернское начальство, я думаю, препятствий чинить не будет, даже если и дойдёт слух об обмене-понимают как служивому туго приходится без денежного довольствия. Да и об Емельке Пугачёве свежи воспоминания - задумались наверное, что не от хорошей жизни кой-какие казаки под его начало пошли, ведь сколь народу под его знамёна встало… Слава Богу, что здесь в Сибири всё тихо-мирно обошлось.-
-Да, это ты прав. За холопов, да простых казаков он радел, вот и пошёл за ним народ,-согласился отец Александр.
-Но, сколько невинно убиенных после этой смуты по матушке России случилось. Ведь не токмо помещиков, но и из низших сословий семьями убивали вместе с малыми детьми-вот этого уж никак не оправдать - не перед Богом, не перед людьми -…
- А с табуном я думаю мужики не подведут, сделают всё как надо, никто про обмен с китайцами не узнает,-продолжил комендант.
- Ну раз так, тогда с Богом, торговать не грех-не ворованное везёте, да ежели уверен, что казачки не подведут,-подытожил отец Александр.
- Не подведём батюшка,- вставил слово молчавший до этого Кузьма Нечаев,
-« И один в поле воин, если он по-казачьи скроен» - не в таких переделках бывали.-
- С тобой Кузьма, я хотел бы посоветоваться: кого из казаков возьмёшь.-
повернулся к десятнику Пётр.
- Я предлагаю четверых: Андрея Шумилова и Ефима Назарова-эти в горах бывали-ясак ходили собирать, Степана Соколова-здоровый мужик и охотник хороший - по следам дорогу прочитает и недавно прибывшего к нам-Фёдора Иванова, пусть покажет себя. На прежднем- то месте, в Московской губерни, тихо да ладно было, а как оно здесь для него? Ну и отправлю с вами Тархана, а то как же без толмача.-
- Да, люди хорошие.- согласился Кузьма.
- Но, Пётр Иванович, если ты не против, то я бы вместо Андрея Шумилова, Илью Петрова взял. Он врачеванию способен, да и жена у него Пелагея при церкви с лазаретом Стефану Удинцову помогает. Это у них семейное,-травки лечебные собирают,а кто занедужит- настоями да снадобьями от хвори избавляют.-
- Хорошо Кузьма, верно говоришь,-одобрительно кивнул Пётр,
-Лекарь в походе, ох как пригодится…Не подумал я, что из тех четверых, никто к врачеванию не способен.-
- Да, вот ещё,-с тенью сомнения взглянул на коменданта Кузьма.
- Говори, вижу сомневаешься в чём-то. На серьёзное и опасное дело посылаю, так что все вопросы сейчас и здесь решить надо.-
- Я про Фёдора Иванова хотел бы сказать,-колеблющимся голосом начал Кузьма.
- Ведь мальчишка ещё совсем, да и в Сибири ещё необвыкся. Выдюжит ли такой поход, ведь не на прогулку идём-спрос с каждого немалый.-
- М-да,- задумался Пётр. После чего не спеша поднялся , и скрестив руки за спиной стал обдумывать предложение десятника.
- Ты командир отряда, Кузьма - тебе решать кого взять с собой в поход, - твёрдо ответил он десятнику.
- Но послушай меня… Верно ты говоришь -мальчишка ещё Фёдор, казацкого опыта не набрался, да ведь только видишь ты, что сверху лежит, а я про него немного поболе знаю: хоть и молод Фёдор, а толковый парень. Он и грамоте обучен, а ещё в рекомендательном письме из московской губерни, от полковника Хабарова, прописано про Фёдора вот что: дескать, есть у парня способности к толкованию местности на бумаге, путём рисования и начертания оной. Недавно попросил как-то кузнецкий воевода прислать ему описание окрестностей Бикатунской крепости, так Фёдор так толково всё срисовал, что кузнецкие диву дались. Если сможешь сам справиться с этим делом, аль из гарнизона кому поручить, называй-препятствовать не буду…
И ещё вот что, нет у парня мужицкой закалки, а казаку ох как она необходима. Вот и пусть он покажет себя в этом походе… Знаю, есть ещё в горнизоне казаки подстать вам, любого из которых ты бы взял вместо Фёдора. Но ведь и ему с чего то начинать нужно, вам-то сибирякам оно легче было опыту набраться, чем пареньку из подмосковья.-
Пётр сел напротив Кузьмы, и испытующе посмотрел ему в глаза.
Десятник потупился, и тихо ответил,- Прав ты Пётр Иванович, возьмём Фёдора Иванова.-
- Ну вот-на этом и порешим. Скажу Митьке чтобы предупредил казаков - пусть готовятся. День на сборы - и в путь,-подытожил комендант, давая понять, что разговор окончен.
Уже в сумерках вернулся Кузьма от коменданта домой.
- После завтра выступаем, - уведомил он жену Лукерью.
- Далече?- вопрошающе взглянула она в глаза мужу.
- В телеуцкую землицу идём, к инородцам…Большего сказать не могу.-
- Ну-да ,- грустно опустила голову Лукерья.
- Дети-то спят?- кивнул Кузьма в темноту детской комнаты.
- Захар, вот только, перед тобой уснул, а Анфиска весь вечер капризничала, едва уторкала её.-
- Ты, уж завтра собери чего в дорогу. У меня-то со сборами весь день, с утра, делов невпроворот будет.-
Весь следующий день прошёл в сборах. Упаковывали провиант: крупы, муку, чай, вяленое мясо, комендант распорядился выдать ведро хлебного вина, на случай если вдруг возникнут какие затруднения- вино лучший товар для расчёта с алтайцами.
Сложнее пришлось с лошадьми, казацкие кони не привыкшие к горам, могли подвести в случае опасности, поэтому отобрали пять лучших лошадей из бийского гарнизона, используемых для сбора ясака, и взяли тех, что подарил Емзыкан. Сбор назначили у комендантского дома.
До глубокой ночи Пётр простоял на коленях подле своей любимой иконы Казанской Божьей Матери, прося за благополучный поход своих посланников. С надеждой смотрел он на добрый и в тоже время испытывающий взгляд Богородицы, освещаемой едва колеблющимся пламенем лампадки.
Да и в избах семейных казаков долго не тушили свечей.
- Тятенька возьми меня с собой,- просяще заглядывал в глаза отцу Никита.
- Тебя ещё там не хватало,- возмущённо отвечала Настасья.
- За хозяина остаёшься,- похлопал сына по плечу Ефим.
- За малыми приглядывай, матери по хозяйству помогай.-
- А далёко тятенька едет?- послышался детский шёпот из смежной комнаты.
-Ой, далёко-о!...- ответил ему другой.
-Глафира, Поликашка! А, ну-ка спать сейчас же!- Прикрикнула Настасья.
-Весь день про тебя расспрашивают – а я и сама не знаю, что ответить. Далёко ли?...Надолго?...- с тревогой заглянула она в глаза мужа.
- К инородцам идём, думаю, что долго не задержимся.-…
На следующее утро, едва лишь забрезжил рассвет, комендант уже был на ногах.
Казаки позёвывая, подтягивали супони*, поправляли мешки с поклажей. Пётр самолично внимательно проверил : крепко ли привязаны мешки с провиантом, хорошо ли укрыт порох на случай дождя,и убедившись, что всё в порядке, дал команду к походу.
Все вместе спустились к Бии, где казаков уже ждали готовые к отплытию лодки. Утренняя речная прохлада лёгким туманом упавшая на гдадь воды, в миг прогнла из головы остатки сна .
- Господа, подождите,- с берега в припрыжку к ним бежал отец Александр.
- Фу, запыхался, думал, что не успею… Вот-возьмите…,- протянул он Кузьме аккуратно завёрнутую библию.
- Уповайте на Господа, и он поможет в пути.-
Пётр обнял каждого из отъезжающих,- Ну с Богом!,-напутствовал он казаков.

Супонь* - Ремень для стягивания хомута при запряжке лошади.

Казаки расселись в две лодки, Пётр оттолкнул одну, отец Александр другую.
Гребцы усиленно зароботали вёслами, правя на середину реки…
Провожающие долго ещё стояли на берегу наблюдая, за удаляющимися в даль лодками и гуськом плывущими за ними лошадьми, постепенно исчезающими в утреннем тумане...


Телеуцкая землица.

Стоит подробнее рассказать об этом путешествии. Если к северу от Бикатунской крепости местность уже не представляла никаких загадок, то к югу лежала всё ещё таинственная и неизведанная телеуцкая землица. После недавно отгремевшей джунгаро- маньчжурской войны, территория эта была почти что не заселена, местные инородцы в срахе попрятались в труднодоступных местах, а у России после Семилетней войны и войны с Турцией не доходили руки до сюда. Этим и пользовались маньчжуры не желавшие оставлятьсвоих владений, и всё ещё надеявшихся прибрать к рукам этот благодатный уголок, присоеденив его к обширной территории Цинского Китая...
...Итак, оказавшись на другой стороне реки, казаки бросили прощальный взгляд на гордо стоявшую на берегу крепость, и пришпорив коней вскорости въехали в густой, прохладный сосновый лес. Солнце уже начало подниматься от горизонта, его лучи косо ложились на лесные поляны, и отражаясь в утренней росе зажигали мириады бриллиантов в зелёной траве. Поднимаясь всё выше оно пробивалось через хвою деревьев, и та нагреваясь теплом его лучей источала неповторимый сосновый аромат.
Всё это успокаивало и навевало безмятежные мысли, от которых путь уже не казался таким трудным, долгим и опасным…
Ехали молча, каждый думал о чём-то своём, только Тархан с братом тихо переговаривались между собой, на непонятном для казаков родном языке.
Вскоре лес как то разом закончился и путники оказались среди лугов, куда ни глянь, было зелёное море травы.
- Вот лошадям -то раздолье, сколько зелени кругом. Видать хорошая земля здесь,- не выдержал Фёдор Иванов.
- Да уж, ни разу не пахана землица, хозяина ждёт. У вас то в Московской губерни вряд ли сыщишь таких просторов,-ответил ему Степан Попов.
- Ну у нас то тоже хлебопашествуют крестьяне и сено косят и скот разводят, да только таких вот бесхозных угодий вряд ли найдёшь,- ревностно возразил Фёдор.
-Когда теперь попаду туда,- горестно вздохнул он.
- А ты здесь обживайся: женишься, избу поможем поставить, земли хороший надел получишь, охота, рыбалка-чем тебе не жизнь- подзадорил его Степан.
Фёдор криво усмехнулся на его слова, так ничего и не ответив.
Солнце жарило всё сильнее поднимаясь выше и выше над горизонтом, всё кругом затихло, только где-то высоко в небе слышалась звонкая песня жаворонка, да Емзынак,привыкший к кочевой жизни, тихо мурлыкал себе под нос какую то монатонную, алтайскую мелодию. С правой стороны голубой лентой блеснула Катунь, притягивая к себе прохладой воды.
- Может берегом реки пойдём,-обратился к Кузьме Ефим Назаров.
- Да, оно повеселей будет по бережку-то, давай, мужики, правее!,-скомандовал Кузьма.
Проехав лугом и пробравшись через заросли облепихи, казаки подъехали к берегу Катуни. Кони с ходу, не останавливаясь, забрели по колено в реку и стали с жадностью пить холодную воду. Казаки соскачили с лошадей, умылись, вдоволь напились холодной водички, и взбодрившись речной прохладой продолжили дальнейший путь.
- Ну вот, ещё вёрст пятнадцать, а там за Федуловкой заимка Семёна Казанцева,-подбодрил товарищей Ефим Назаров.
- А кто это?- поинтерисовался Фёдор.
- Сын одного из наших посадских Ивана Казанцева. Лет этак двадцать назад, я только службу начинал, испросил Иван тогдашнего коменданта Гаррига, дозволить ему рыбу ловить да охотничать за рекой Федуловкой, Сростками там место называется- не побоялся, вокурат тогда у джунгар с маньчжурами война начиналась. Поставил заимку, да по тихоньку, акромя рыбалки и охоты стал хлебопашничать, сено косить, а теперь вот сын его. Мы когда ходили ясак собирать иногда к нему наведывались. -
За разговорами они не заметили, как месность покидая равнину стала подниматься небольшими холмами. Лошади, замедляя бег, на ходу хватали вместе с травой ароматную полевую клубнику, красным ковром покрывающую зелёные склоны.
Перейдя через Федуловку, они заметили заимку спрятавшуюся в тени деревьев неподалёку от Катуни. Спешившись около ладно срубленной избы, путники привязали лошадей и взойдя на высокое крыльцо, постучали в двери.
На встречу им вышла полненькая, круглолицая, молодая женщина.
- Никак казаки с Бикатунской крепости к нам заглянули? Ну, добро пожаловать проходьте в избу !- улыбаясь приветствовала она гостей.
- Ефим Афанасьевич, давненько вы у нас не были, куды это вы такой толпою собралися?.-
- Здравствуй, здравствуй Анисья. А ты всё такая же весёлая, говорливая, Семён то где, поди на покосе,-пропуская мимо ушей её вопрос, поприветствовал Ефим.
- Да нет, сено мы уже три дня как покосили - рыбу ловит. Вы пока распологайтесь, а я сбегаю кликну его, он здесь недалече перемёты проверяет.-
- Ну что, мужики, пока хозяйка бегает коней надо бы отвести, травку пощипать, а то намаялись в жару, да водицы им принести. Кто у нас по-моложе будет?,-улыбнувшись, воросительно окинул казаков Кузьма.
Фёдор со Степаном соскочили как по команде, и, не говоря ни слова вышли исполнять возложенные на них обязанности.
Неуспели казаки толком осмотреться, как на пороге появилась раскрасневшаяся Анисья.
- Семён сейчас будет, с рыбой маленько замешкался,- запыхавшись, доложила она.
- А куды это хлопцы направилися, такая жара поднялася отдыхали бы в избе.-
- Да они только лошадей напоить и привязать их где травки поболе,-ответил Ефим.
- Дядь Ефим, а это-то кто такие,- шёпотом спросила Анисья, глазами указывая на алтайцев.
- Ну кто, кто - один из наших посадских, а другой в гостях был, теперь вот мы к нему.-
- А-а!-, многозначительно протянула Анисья.
- А Иван то здесь с вами?,- поинтересовался Ефим.
- А куды ж ему, тятенька скотину пасёт, вёрст пять отсюдова.-
В сенях послышался топот.
- О-ой! Какие гости к нам пожаловали, дядя Ефим давненько вас не видел, здравствуйте, здравствуйте всем, добро пожаловать, милости просим.-
Раскинув руки, с добродушной улыбкой приветствовал гостей подошедший Семён. Он поставил под лавку ведро с рыбой, обнялся с Ефимом и поприветствовал каждого из присутствующих.
- На долго ли к нам?.-
- Да вот, немного передохнём и дальше ехать надо- путь не близкий,-ответил Кузьма.
- Тятенька вот только про вас вспоминал, подождите немного я сейчас за ним съезжу- здесь недалёко. А Анисья пока уху из налима сварит,она по этой части большая мастерица. Хорошего налима сегодня поймал, мелочь было выбросить хотел, да как узнал, что вы здесь- ёршиков на уху оставил. Пока уха варится мы уже назад будем.-
Ефим вопросительно посмотрел на Кузьму. Он командир ему решать, как долго им задержаться здесь.
- Анисья может чего помочь надо: дров поколоть, воды принести так мы мигом, а что мы будем без дела сидеть, пока Семён ездит,- спросил Кузьма, давая тем самым понять о своём согласии.
- Ой! ни чего не надо дрова уже наколоты, а пока костёр разгорается, я воды с реки принесу.-
- Пойдёмте-ка и мы на двор, чего в избе то прохлаждаться.-
Посидев немного и не зная куда себя деть, предложил Кузьма товарищам.
На дворе Анисья уже заканчивала чистить рыбу, большой котелок висел над разгоревшимся костром, здесь же рядом висел медный чайник.
- Вон ребята подсобили, воды принесли, костер развели,- указывая на сидевших под раскидистой берёзой, Степана и Фёдора, сказала Анисья.
- Ну дык казак завсегда подмагнуть готов,- лукаво улыбнувшись,ответил Илья.
Расположившись рядом с товарищами под берёзой, казаки стали тихо рассуждать о своём задании : о загадочных воинственных маньчжурах, и далёком таинственном Китае, в сторону которого им предстояло проделать не лёгкий и длинный путь.
Кузьма, пожёвывая сорванную травинку, стал наблюдать за Анисьей.
- Огонь девка - хорошая жена Семёну досталась, всё в руках горит, не успела выйти, а уже уху изладила, чай поставила,- похвалил он.
Отойдя от костра, Анисья согнувшись стала собирать какие-то травки.
- А,что ты там собираешь, если нужно помочь-мы мигом,- поинтерисовался Ефим.
- Да заправку для ухи, и для чая травки.- ответила Анисья.
Она подошла к костру, шумовкой выловила из кастрюли ёршиков, и забросила крупные куски налима.
- Вот сейчас немного покипит-и готово.-
Сняв с огня закипевший чайник Анисья положила в кипяток часть травок, остальные добавила к рыбе, после чего вытащила из костра прогоревшее берёзовое полено, и сунула его в котелок с ухой.
- Да-а, мудрёно ты готовишь,-протянул Ефим.
- И где это ты научилась?-
- А я с измальства кошеварю, мама в поле, а я самая старшая, готовлю, да за малыми приглядываю, а как управлюсь так детей с собой и к маменьке в поле- помогать, так что жизнь всему научила.-
- А вон и Семён с тятенькой!,- подняв голову и радостно воскликнув, указала она пальцем на спускавшихся с холма всадников и бегущих впереди коров и овечек.
Подъехав к поляне Иван по-молодецки спрыгнул с лошади, не скрывая радости подбежал к Ефиму и обнял его как старого друга.
- Рад, рад, что такие гости к нам пожаловали.-
- Давайте ребятки проходите в избу, там прохладней, что на жаре то сидеть,
сейчас Анисьюшка нас ухой попотчует, да ещё, дочка, принеси –ка с погреба кваску холодненького , в такую жару в самый раз будет,- засуетился Иван.
Гости расселись за грубо сколоченный стол, ожидая пока вернётся Анисья.
–А вот и квасок!,- поставила она на стол четверть холодного кваса, разлила всем уху и достала с полки большую глиняную чашку, с, нарезанным толстыми кусками, чёрным хлебом.
- До чего вкусна, а я сразу-то и не понял для чего это Анисья берёзовой головёшкой в котелке помешала, а оно вон какая вкуснятина получилась, -похвалил Степан, с аппетитом уплетая ароматную уху.
- Ну и мастерица ты… Стоило из-за такой ухи задержаться,- поддержал его Кузьма.
- А вы квас-то наливайте,- хлопотала Анисья, убирая тарелки из-под ухи, и расставляя огромные кружки.
- Если понравится я ещё сбегаю, принесу.-…
- Что Иван, совсем сюда перебрался, вон каким хозяйством обзавёлся?-поинтересовался Ефим, отхлёбывая из кружки холодный квас.
- Да как сказать, ты и сам знаешь, сначала разрешили рыбачить и охотничать, а там стал хлебопашеством да покосом помаленьку промышлять, такая землица кругом - руки сами к сохе тянуться.
Разрешить-разрешили, а что я каждый раз тридцать вёрст с Бикатунской крепости сюда ездить буду - вот и живём пока никто не гонит…
Хорошо здесь: и рыба, и пастбища, и ржи с ячменём неплохой урожай , да вот только одиноко без людей , да и калмыки бывает неподалёку отсюда промышляют, выше по Катуни переплавляются охотничать.
Но, Бог миловал, к нам сюда пока не заглядывали. Когда война -то у маньчжур с джунгарами бушевала, ох как не спокойно было - скотину на выпаса гонять боялись. Сколько инородцев мимо нас в сторону крепости прошло, а следом маньчжуры, китайцы, монголы кого успевали в полон брали, а коих и поубивали. Уж мысля такая была бросить всё да в крепость пробираться. Ну, да слава Богу переждали лихое время, поутихло всё, успокоилось. Одна вот беда, живём и не ведаем : то ли наша земля, то ли-нет. Что у вас там про края эти слышно? -
- Разговор как-то был про эти земли с комендантом крепости,- постарался пояснить Кузьма.
- А ответ Петра Ивановича Четова был таков: рад бы разрешить поселения, да не в моей это власти. Многих тянут к себе эти края,но на постоянное поселение нужно разрешение губернского начальства и Сената, а от них пока никакого решения нет – недосуг им этой землицей заняться, других забот невпроворот.-
- М-да!,- потупился Иван.
- Не до нас им видать там, в столице-то.-…
- А вы кушайте, кушайте! Заговорился я тут со своими заботами. Аксиньюшка принеси-ка ещё кваску, с жару то вон как хорошо идёт,- кивнул Иван на опустевшую четверть.
- Да, не помешало бы,- подхватил Илья, выливая остатки кваса себе в кружку.
- Я счас мигом,-спохватилась хозяйка, и убрав со стола пустую посуду выбежала на улицу.
- Ну, а как семья, ребятишки?- выжидательно посмотрел Иван на Ефима.
- А, чо тут шибко расскажешь? Поликарп и ксения - те ещё совсем малы, а вот Никита повзрослел – пятнадцать вот только исполнилось, гарнизонную школу заканчивает – толковый парень.-
- Школу- это хорошо,- кивнул головой Иван.
- Грамоте обучится, да к какому делу потянется.-…
Они ещё немного поговорили о жизни, после чего казаки засобирались в дорогу.
Простившись с гостеприимными хозяевами, путники продолжили свой путь.
К вечеру они проехали ещё вёрст тридцать. Дальше холмистая местность с лугами и берёзовыми рощами перешла в небольшие, в некоторых местах скалистые, горы, которые прижимались кое-где к самой Катуни, оставляя лишь небольшую дорожку для проезда. На другом берегу реки, чуть поодаль, одиноко, как форпост в горное царство, возвышалась - гора Бабырган. Здесь и решили заночевать, найдя удобное место на берегу. Последние лучи уходящего за горизонт солнца золотисто-богряным светом заиграли в быстрых водах Катуни. Фёдор, стараясь воспользоваться этим временем, поторопился засветло отметить на бумаге пройденый казаками путь. Достав письменные принадлежности, он зарисовывал местность, где ясно проглядывалась река с подступающими к ней кустарниками и берёзовыми рощами, спрятавшаяся неподалёку от берега заимка Семёна Казанцева , холмы и одиноко стоящая гора Бабырган.
- Зря ты здесь заимку намулевал,- заглядывая через плечо Фёдора, и узнав в нарисованном жилище своего товарища, произнёс Ефим.
- Не нужно это показывать, пока Сенат не дал разрешения поселяться в этих местах. Так оно для Ивана спокойнее будет.-
Фёдор понятливо кивнул головой, и поспешил исправить эту оплошность.
- Ну всё - готово!- облегчённо вздохнул он, отметив напоследок полянку на которой расположился отряд…
Но вот солнце, блеснув краем багрового диска, скатилось за горизонт и тень сумерек, погасив окружающие краски мира, серой пеленой накрыла всю округу. Пламя костра, разрезая сгущавшуюся темноту, яркими бликами заиграло на лицах казаков, рассевшихся вокруг огня в ожидании ужина.
- Вёрст шестьдесят за сегодня прошли,- накладывая пахнущую дымком кашу, заметил Фёдор.
- Если и дальше так пойдёт, то думаю не дале как через неделю будем в улусе у Емзынака.-
Емзынак, выслушав перевод Тархана, ухмыльнулся и укоризненно покачал головой:
- Не ходил ты, видать, в горах, парень. Сегодня что-прогулка, дней в пятнадцать бы управиться.-
Казаки согласно закивали головами.
- Верно говоришь Емзынак, по горам быстро не побежишь,- ответил за всех Ефим.
На следующий день встали рано утром, едва только первые лучи солнца коснулись поляны. Наскоро позавтракав пирогами, которые сунула в дорогу Анисья, казаки отправились в путь. Незаметно выросли скалистые горы, прижимая путников ближе к реке, Катунь тоже изменила свой характер и цвет, превратившись в бирюзовую, бурную кое-где с порогами и каменистыми островами реку.
День был не такой жаркий, как вчера, близость воды и соснового леса по берегу реки, содавала освежающую прохладу.
- Емзынак,- обратился через Тархана Кузьма.
- Как ты думаешь, далеко ли маньчжуры? Нужнобы осторожно проведать место куда они отошли.-
- Люди из соседних улусов говорили, что видели большие отряды военных недалеко от перевала Дьял-Менку*, на правом берегу реки Семы.-
- Сможешь провести нас к этому месту?-
- Конечно!.. Нам нужно найти подходящее место для переправы через Катунь, и продвигаться вверх правым берегом.-
Путь берегом реки оказался не слишком утомительным, только изредка дорога преграждалась небольшими перевалами, да узкими речушками. Дойдя к вечеру до устья Семы, казаки стали высматривать подходящее место для переправы.
Пройдя версты три в вверх, они облюбовали место где русло Катуни немного расширялось вследствии чего течение здесь было не таким быстрым, только у другого берега виднелись небольшие валуны за которыми бушевала и пенилась вода. Убедившись, что лучшего места для переправы им не найти, они расседлали лошадей и раскинули лагерь.

Дьял-Менку*-Семинский перевал на Чуйском тракте.
День клонился к закату и казаки спешно принялись к строительству средств переправы, благо вокруг небыло недостатка в строительном материале. Нарубив тоненьких сосёнок они плотно связали их верёвкой изготовив таким образом два прочных плота. Работу закончиливали при свете костра разожжёного на берегу. Здесь же и заснули, согреваемые теплом ещё не догоревшего хвороста.
Предстоящие хлопоты заставили путников подняться едва только забрезжил рассвет. Илья Петров уже развёл огонь над которым попыхивал котелок с крупой и порезаным на кусочки вяленым мясом, рядом из большого медного чайника доносился аромат листьев смородины, малины смешанный с запахом душистых трав.
- Давайте к столу господа!,- крикнул он только что проснувшимся, зевающим товарищам. Продрогнувшие казаки кружком расселись вокруг костра.
- Хорошо-то как сейчас чайку горяченького,- прихлёбывая настой душистых трав, бросил Степан Соколов, вздрагивая от каждого глотка своими могучими плечами…
Подкрепившись и упаковав вещи, казаки стали готовиться к переправе: спустили на воду оба плота, подготовили длинные шесты и что-то наподобие вёсел. На один из плотов сложили всю поклажу, Тархан с братом и Илья вскочили на него и оттолкнувшись направились к противоположному берегу. Вторая группа отправилась следом за ними. Лошади, освобождённые от поклажи, гуськом последовали за хозяевами.
Зная характер горных рек Емзынак, ловко отталкиваясь шестом, проскочил валун выше по реке и плот, подхваченный быстрым, в этом месте, течением, выскочил на прибрежную гальку. Следом за ними вышли отряхивающиеся от воды лошади.
Вторая партия, не имея опыта переправы через быстрые реки, замешкалась на середине реки, и видя, что плот сносит ниже валуна, где течение с рёвом устремлялось в сторону порогов, отчаянно пыталась выправить направление на единственно правильный путь- обойти выше каменной глыбы и причалить к берегу, как это сделали первые.
- Давай, мужики навались!,- кричал Кузьма, отчаянно работая веслом.
- Ещё маленько поднажми!,- упираясь шестом, приободрял товарищей Степан.
Ниже же по течению пристать к берегу не было никакой возможности, невысокий скалистый берег тянулся далеко вниз, да к тому же саженей в пятьдесяти, реку перекрывали острые камни порога, грозящие разбить в щепки любое средство переправы.
Итак, изо всех сил борясь с усилившимся в этом месте течением казаки сумели отвоевать несколько сажений вверх по реке, валун не казался уже таким маленьким и безобидным как виделось с того берега, бурный поток подхватил плот, и повернув несколько раз вокруг своей оси с силой выбросил его переднюю часть на гладкую поверхность валуна в пяти-семи саженях от берега. Казаки, вцепившись в брёвна плота, оказались по пояс в воде пенящегося потока, омывающего с двух сторон валун.
- Сейчас вам верёвку кинем, после чего спускайтесь- здесь не так глубоко,- прокричал с берега Тархан. Емзынак, смотав кольцом верёвку ловко бросил конец прямо в руки Степану, а другой привязал к лошади.
- Я плавать не умею,- закричал Фёдор, глядя на стремительный поток воды.
Степан подхватив его под мышку,а другой рукой держа верёвку прыгнул в воду.Кузьма с Ефимом, ухватившись за конец, последовали за ними.
Плот, освобождённый от тяжести, соскочил с валуна и стремглав помчался по реке, через мгновение послышался треск ломаемых о камни порога брёвен.
Емзынак повёл лошадь от берега и чуть вверх течения.Так, что получалось, спасаемые шли к берегу немного наискось, против течения, что не давало потоку сбить их с ног и унести вслед за плотом. Глубина здесь хотя и доходила до груди, но сила течения постоянно окатывала их с головой, заставляя каждый раз глубоко вдыхать воздух.
Окозавшись на берегу все четверо с облегчением вздохнули.
- Ой, Господи,-стуча зубами, неверящим взглядом окинул Фёдор бурлящий поток.
- Не думал, что живым до берега доберусь.-
- Эх, а я бы сейчас баньке обрадовался!,- вздрагивая от холода, мечтательно произнёс Ефим.
- Да-а, наши сегодя в крепости наверное уже затопили. Суббота -банный день,- подхватил Кузьма.
- А давайте я вам здесь баньку излажу,- сочувственно глядя на промокших товарищей, предложил Илья.
- Всё одно и одежду вашу просушить надо, куда идти не обсохнувши.-
Казаки недоверчиво посмотрели на Илью, но всё же единодушно с радостью поддержали его предложение. Только Емзынак, не понимая чему это радуются промокшие до нитки русские, сидел на большом камне и задумчиво глядел на бирюзовые воды Катуни.
Илья подыскал подходящее место, сразу за галечным берегом река образовала карманы, небольшие заводи обрамлённые огромными камнями, похожие на естественные купели. Натаскав поближе к ним сухих, смолистых сосновых дров, он распалил большой костёр, и, изладив рядом длинную перекладину, развешал на неё мокрую одежду товарищей, рассевшихся возле огня после холодного купания.
Отыскав молоденькую берёзку он нарезал длинных, тонких веточек из которых связал несколько веников, воткнув в них для аромата кустики душицы, после чего принялся за сооружение бани: наложил в костёр крупные гальки, подбросил дров, а когда камни раскалились и дрова прогорели, убрал головёшки и плеснул воды, чтобы с паром улетела вся сажа. С помощью товарищей водрузил над пышущими жаром камням, палатку, захваченную в дорогу на случай дождя, и, зачерпнув ведро воды, поставил у входа.
- Ну вот и баня готова, берите веники и можно париться, а мы после вас.-
Казаки подхватив банные пренадлежности резво заскочили в палатку и через мгновение оттуда уже слышалось : хлестание вениками, покряхтывание, покрикивание и шипение поддаваемой на раскалённые камни воды.
Вдоволь попарившись они ныряли в расположенные рядом купели, залазили на обрамлявшие их валуны и растянувшись на тёплых камнях подставляли тело под ласковые лучи дополуденного солнца , после чего снова возвращались в палатку, продолжить банную процедуру.
Илье пришлось проделать тоже самое в одиночестве, Тархан из солидарности с братом, отказался от бани. Усевшись рядом с Емзынаком, он с грустью глядел на стремительные потоки Катуни, изредка перебрасываясь с ним словами…
Одевши высохшую одежду и напившись запашистого травяного чая, путники навьючили лошадей и двинулись в путь.
Не доходя до реки Семы они повернули на юг в направлении перевала
Дьал-Менку. Горы здесь были не высокими кое-где поросшие лиственницей и сосной, обширные долины, лежащие между горами, пересекались многочисленными мелкими речушками, по берегам которых встречались заросли малины, чёрной и красной смородины. Такие преграды не составляли особых трудностей для путников. Продвигаясь через невысокие перевалы, спускаясь в долины с широкими лугами и перелесками лиственниц, переходя через горные потоки, они после полудня добрались до верховьев небольшой речушки Сенгужер. Здесь на лесной полянке, и решили передохнуть и пообедать. Только собрались разжечь костёр, как отдалённый хруст веток со стороны реки заставил их замереть, лошади забеспокоились, стали фыркать и бить копытами.
- Ну-ка, Фёдор, тихонько проберись, разведай, что там. Может какой маньчжурский дозор? Ведь по рассказам Емзынака недалече они уже где-то,-кивнул в сторону подозрительного шума Кузьма,
- Оно как-то поспокойней будет.-…
Фёдор пригнувшись и прячась за деревьями пошёл в направлении к реке. Тихо пробираясь сквозь кустарники, стараясь не наступать на попадающееся под ногами ветки, он вскоре вышел на небольшую поляну обрамлённую зарослями малины. Сочные, красные ягоды гроздьями свисали с веток.
- Ух-ты!, сколько её здесь, прямо сама в рот просится,- чуток остолбенел он перед кустами малины.
Сорвав одну ягодку затем другую он и не заметил как увлёкся поеданием малины.
Забыв про всё Фёдор горстями стал отправлять сочные ягоды в рот. Только вдруг он почувствовал, что не один здесь, а ещё кто-то наслаждается вкусной малиной. Подняв глаза он с ужасом увидел менее чем в сажени от себя огромного медведя, который подняв одной лапой ветку слизывал с неё спелые ягоды.
Фёдор обомлел от страха : на лбу выступили капельки холодного пота, ноги стали непроизвольно подгибаться, ему показалось, что чудище косит на него недобрыми глазами. Ужас парализовал его мысли.
Перестав жевать и не сводя испуганных глаз со зверя он медленно отступил назад. А затем, скорей подчиняясь инстинкту самосохранения, чем осмысленным действиям : опустился на колени, задом выполз из кустов малины и в два порыжка пересёк, отделяющую его от леса, поляну. Подгоняемый чувством страха, что зверь вот-вот нагонит его, он очертя голову кинулся через лесную чащу к месту стоянки отряда.
Выбежав с перепуганным лицом на поляну, где его поджидали товарищи, Фёдор стал опасливо озираться назад. Ему всё ещё мерещелся хруст веток бегущего следом за ним зверя, только что пережитое чувство страха ни на минуту не оставляло его, казалось, что медведь вот-вот появится следом.
Тяжело дыша и не в силах сказать слова, он только и делал что открывал рот, как рыба вытащенная из воды.
- Что случилось!?,- с тревогой спросил у него Кузьма.
- На тебе лица нет!.-
- У-у-у… у-у-у!!!- завыл Фёдор, не в состоянии от волнения объяснить причину своего страха. Выпучивив глаза он привставал на носки и поднимая полусогнутые руки вверх, пытался изобразить что-то страшное.
- Да, что такое!.. Маньчжуры!?,- встревожился Степан.
Емзынак с Тарханом ничего не понимая стояли вытаращив глаза на Фёдора.
- М-Ме-е,- попытался что-то сказать он, глядя в ту сторону, откуда только что прибежал.
- Да что ты блеешь как овца,- стал уже раздражаться Кузьма.
- Скажи толком : чего такой перепуганный?! -
- Тт-ам, тт-ам!,- заикаясь, тыкал пальцем Фёдор в сторону кустарника.
- Степан, налей-ка ему чарку побольше, а то кабы умом не тронулся,-
не добившись ничего вразумительного от Фёдора, махнул рукой Кузьма.
Поднеся трясущимися руками чарку ко рту Фёдор, стуча зубами о края, махом осушил её до дна. Посидев немного, уставившись безсмысленным взглядом на товарищей, он по- немногу придя в себя выпалил: - Мм-едведь!...
С-страшный!... Лл-охматый!... У-у! -
- Тьфу-ты!.. А я уж незнамо что подумал- с досадой бросил Ефим.
- У тебя ж кинжал сбоку болтается, или ты со страху про него и забыл!?-
Фёдор удивлённо взглянул на висевший с боку кинжал, словно впервые увидел его.
- Ты, что никогда медведя не видывал!?,- удивился Степан.
- Н-никогда!,-тряся головой ответил, понемногу пришедший в себя, Фёдор.
- Только на картинке, но он там совсем не такой. А здесь - у-у, страшилище!,-
закатил он глаза, видно вспоминив пережитое.
Поняв, что немного погорячились, казаки стали по очереди успокаивать упавшего духом товарища.
- Не переживай, вряд ли кто не побежит, с таким медведем нос к носу столкнуться,- участливо проговорил Кузьма .
- Да и мало кто из хороших охотников перед таким зверем устоит,- поддержал Степан.
- Помню как-то в горах с инородцев ясак собирали, так прямо на медведицу с медвежатами наскочили. Она из кустов выскочила, поднялась на задние лапы, огромная такая - едва ноги унесли, так вот товарищ мой, который впереди ехал, после того неделю заикался, еле отошёл, а ты смотри-молодцом!- приободрил его Ефим.
Фёдор,хлопая посоловевшими глазами и видя поддержку товарищей, окинул их благодарным взглядом.
Убедившись, что никакой опасности нет, путники разожгли костёр, пообедали и отвравились в дальнейший путь…
Следуя вверх по Сенгужеру, казаки удалялись немного в сторону от перевала Дьал-Менку, опасаясь столкнуться с маньчжурскими отрядами. Они считали, что лучше подойти к нему с восточной стороны.
Горы здесь заметно подросли : на зелёных слонах, среди лиственниц, ярко в

0


Ссылка на этот материал:


  • 0
Общий балл: 0
Проголосовало людей: 0


Автор: yuriko
Категория: Проза
Читали: 65 (Посмотреть кто)

Размещено: 23 декабря 2014 | Просмотров: 143 | Комментариев: 0 |
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
 
 

 



Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
© 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.