«    Май 2022    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус |

Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 2
GooglebotYandex

Гостей: 50
Всех: 52

Сегодня День рождения:

  •     ant (17-го, 36 лет)
  •     lory_dvain666 (17-го, 28 лет)
  •     mgvrez (17-го, 43 года)
  •     PoliNochka (17-го, 32 года)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Флудилка Поздравления 1822 Safona
    Стихи Сырая картошка 15 Мастер Картошка
    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 2758 Кигель
    Флудилка На кухне коммуналки 3073 Герман Бор
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 709 Моллинезия
    Стихи Гримёрка Персона_Фи 30 ФИШКА
    Флудилка Курилка 2279 ФИШКА
    Флудилка Время колокольчиков 220 Мастер Картошка
    Конкурсы Обсуждения конкурса \"Золотой фонд - VII\" 8 Моллинезия
    Конкурсы Конкурс \"Золотой фонд - VII\" 47 Сталь.

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    Я за мир в Украине

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Татуська

    Со дня смерти моей любимой  женщины прошло уже двадцать пять лет и сегодня я могу, наконец,  без безумных эмоций, вспышек жалостливости к ней и к самому себе, попыток о чём-то умолчать,  а что – то приукрасить, рассказать о ней,  о нас,   истинную правду, и только правду, как на духу…

         С Таней мы познакомились на проводах в армию  её двоюродного брата Сашки Шабанова, который, после смерти бабушки и дедушки жил со своей строгой, курящей папиросы, маман, отцом, братом Петей  и сестрой Тоней в их квартире над нами. Проводы оказались шумными и весёлыми, а когда все потянулись к выходу, Татьяна  вдруг спросила, вперив в меня свои прекрасные карие очи: « Может быть, кто-нибудь меня проводит?»

          Я, с младых ногтей боявшийся девчонок, как чёрт ладана, остолбенел, а наш всеобщий любимец Игорёк, воскликнул:

    - Я! Я провожу! – и даже руку поднял, как в классе.

          Но Татьяна, продолжая глядеть на меня, сказала:

    -Вот, Евгений первым вызвался. Он выиграл!

          И мы ушли   под высокие осенние звёзды, отзвуки  диспетчерского гласа на далёком железнодорожном вокзале и завистливые  взгляды пацанов…  Ведь в Тане, действительно  было нечто такое, что заставляло мужчин оборачиваться.

           Я по гороскопу рак. Я - достаточно скрытная натура и заставить меня развернуться во всю ширь души достаточно трудно, если не невозможно. Но тут я превзошёл самого себя. Я беспрерывно шутил, изображал кого-то в лицах, фантазировал и вовлекал в эти свои игрища Таню. Она в тот вечер смеялась столько, сколько никогда в жизни, наверное,   не смеялась. У неё, да и у меня тоже,  от хохота сводило спазмами живот и деревенели скулы… А потом мы, стоя в её полутёмном подъезде,  до беспамятства целовались,  и я то и дело ловил   постоянно спадающую с  её рыжих локонов  модную тогда шапочку -«кубанку».

            Санька благополучно убыл к месту службы, а мы с Татьяной закрутили сногсшибательный роман. Я каждый день дарил ей цветы, опустошая по ночам чьи-то цветники. Каждый вечер встречал её с работы,  и мы гуляли до полуночи, болтая  без умолку и светясь от счастья. Нередко ходили в театр, а чаще – в кино, где, не видя ни сцены,  ни экрана, целовались напропалую, сидя в последнем ряду.   

            Таня – моя первая женщина, я в «этом» деле был полным профаном, и, естественно, что уже при первой нашей близости у неё случилась беременность. Таня слышать ничего не хотела о ребёнке,  и нас выручил  Костя Оглоблин, врач-гинеколог. Мы вместе тренировались, таская железо в спортзале под трибунами стадиона «Спартак».

            Костя,  стопятидесятикилограммовый пупс с наливными щёчками и зажатым между ними носом-пуговкой, быстрыми глазками и пулемётной речью, весельчак и балагур, наш общий любимец, несмотря на заплывшие жирком телеса, показывал рекордные результаты в приседаниях, жиме лёжа и становой тяге и был кандидатом медицинских наук.

              После случившегося мы с Таней стали ещё ближе и использовали для интима любую возможность, а поскольку их было очень мало, этих возможностей, мы взяли отпуска и покатили путешествовать  по моей родне, выдавая себя за молодожёнов. Мы побывали в очаровательном городишке Александрове на Владимирщине, где проживают  родственники  моей мамы Подымовы. А ещё раньше здесь жил царь Иван Грозный со своими опричниками и где-то здесь спрятана и до сих пор не найдена уникальная царская библиотека. Мы провели счастливые две недели в богатом, огромном и многолюдном селе Ярок, что под Мичуринском на Тамбовщине, где жила с мужем тётя Надя, папина сестра. Здесь на многие километры тянулись вишнёвые сады и поля подсолнечника.

           Это были наполненные грёзами любви дни и ночи, безоблачные и звёздные. И вся планета Земля принадлежала только нам. Окружающие  любовались на нас и тоже начинали улыбаться! А кристально чистая речка Воронеж тёрлась о наши разгорячённые тела своими ласковыми струями.

           Я неоднократно предлагал Татуське, так я её называл, руку и сердце, но она под разными предлогами отказывала, обращая всё в шутку. А когда мы вернулись в родной Смоленск и я уже готовился ехать сдавать экзамены в Волгоградскую высшую следственную щколу МВД СССР, Таня, серьёзно посмотрев на меня своими невыносимо прекрасными глазами, спросила:

    - А паспорт у тебя с собой?! .

    - Нет. А что? – вопросом на вопрос ответил я.

    - Давай распишемся. Беги за паспортом…- прошептала Татуська.

            Я опрометью кинулся домой. Когда мы написали заявление, заведующая отделом ЗАГСа , лучисто глянув на нас, сказала:

    - Ну, ровно через три месяца ждём вас на запись!

    - Как?- вскричал я.- Мы не можем столько ждать! У нас веская причина?

    - Что за причина? Вескими считаются беременность невесты, отъезд одного из брачующихся и тому подобное…- пояснила заведующая.

    - Я послезавтра надолго уезжаю.- сказал я, торопливо доставая из кармана вызов на экзамены и билеты на поезд и самолёт.

    - Ну, это совсем другое дело!- сказала женщина, посмотрев документы.- Приходите завтра к 12 часам с документами и кольцами.

            Где взять деньги на кольца? Что одеть? На какие шиши играть свадьбу? Где вы будете жить? Все эти  и многие другие вопросы резонно задала мне мама, упрашивая повременить со свадьбой. Но разве мы в такие минуты родителей слушаемся? Отец,  правда, как всегда, был на моей стороне, сказав, что главное – любовь, а остальное – мелочи жизни.

             Золотые кольца по 22 рубля я купил в тот же день. Попутно приобрёл у уличной торговки целое ведро прекрасных белых гладиолусов и занёс цветы заведующей загсом. Она ойкнула и онемела!

              Наутро следующего дня мы, чуть касаясь обувью  горячего асфальта, плыли в отдел ЗАГС. Я - в единственном своём коричневом костюмчике и белой, с галстуком, рубашке.   Таня -   в бледно – жёлтом льняном платьице, с красивой, перетянутой лентой, причёской. Прекрасная и волнующая. Через десять минут мы вышли из загса мужем и женой.

             У Тани дома, в коммуналке на Большой Советской, нас ждал стол человек на 12, где были мои родители и пара друзей, а с Таниной стороны – две подружки, её мама – Тамара Николаевна, бесподобная, как оказалось, тёща, и семейство  Шабановых. Было шумно, весело и, для нас с Татуськой, как-то потусторонне, ибо никого и ничего вокруг мы, словно, не замечали…

             А наутро моя Татуська  проснулась от страшной боли внизу живота,   сводящей судорогой руки. Она тихо стонала, стесняясь кричать. Когда во двор влетела «Скорая», я вынес свою любимую с третьего этажа на руках. Я два часа простоял под окнами операционной, мучаясь неизвестностью и моля бога, чтобы Татуська осталась жива. Всё тот же Костя Оглоблин, сделав операцию, сказал мне, что у Тани была перекрученная киста яичников и детей у нас уже, возможно, не будет…

                 До моего отъезда     оставалось  часов пять и я передал Тане записку, где сообщил, что решил не ехать в Волгоград,  можно учиться в институте и в нашем городе. На что она, также запиской, переданной   нянечкой, ответила, чтобы я не паниковал, а ехал сдавать экзамены, что у неё всё будет хорошо и она приедет ко мне в Волгоград.

                 Так всё и было! Мы года три прожили в далёком городе на Волге, скитаясь по квартирам и трепля нищету, но были безмерно счастливы от близости друг друга, как можно быть счастливым только в молодости…

              По возвращении в Смоленск, я попросил распределить меня на работу туда, где сразу можно получить квартиру. Таким местом оказался город Рудня в 65 километрах от областного центра, где хозяйственный начальник милиции,  Николай Абрамович Мешковский,  построил  двухквартирный брусчатый дом для сотрудников, с водопроводом, центральным отоплением и сортиром во дворе. Слава ему!

              Сюда мы с Татуськой и вселились со своим убогим скарбом: древней кухонной утварью, презентованной нам родителями, умыкнутым с чердака Таниного дома пружинным матрасом, на котором мы спали, положив его на четыре кирпича, парой комплектов спального белья и старым кухонным столом с двумя табуретками. Но, милым, как известно, и в шалаше рай!

              Я служил старшим следователем РОВД, получая, за вычетом 7 рублей за бездетность, 114 рублей в месяц. Таня, имеющая строительное образование, работала в районной архитектуре с окладом 98 рублей. Уже через год, с помощью родителей и распространённой тогда продажи  товаров в рассрочку, мы имели гарнитур «жилая комната» чешского производства из 16 предметов, , стоимостью 1090 рублей, холодильник и чёрно-белый телевизор.   Мы обзавелись породистым щенком восточно-европейской овчарки. Родословная у Берты была   аж до седьмого колена! Я воспитал  из этой  красавицы  отличную собаку, обучив   основам ЗКС, и всем необходимым командам.

              А потом по предложению Танечки, мы удочерили девочку из детского дома в Белоруссии. Алёнка была прехорошенькой, голубоглазой, очень на меня похожей. Мы с Танюшей её   любили, лелеяли и ничего для неё не жалели.

              Дабы избежать злых языков, способных разболтать тайну усыновления, я написал рапорт о переводе и вскоре оказался в должности начальника Монастырщинского  РОВД. За год с небольшим мне удалось вывести отстающий по всем показателям коллектив отдела в передовики,  и через три с половиной года мне предложили возглавить самый крупный отдел в Смоленске – Ленинский.   Мы вновь снялись с насиженного  места.

             Меня в этих десяти  годах сельской жизни поражало вот что. Татуська, с её чисто городскими привычками, связями, привязанностями и интересами, нежная и хрупкая, привыкшая к  шумным улицам, друзьям - подругам, материнскому гнезду, театрам, концертным залам, безропотно и мужественно переносила все тяготы и лишения моей аскетической  жизни и суровой профессии. Тогда я над этим не задумывался, а сегодня знаю, почему она была такой: она просто любила меня. Со всеми моими закидонами, суточными дежурствами, командировками и переездами, рейдами и засадами.

           Всё шло прекрасно: я успешно руководил отделом, Таня работала в городской архитектуре, Алёнка пошла в школу… Мы были непритязательны ни в еде, ни в одежде и денег на жизнь хватало , даже к морю в отпуск умудрялись ездить.

          А потом в наш дом пришла беда. Тане было всего 33 года, когда у неё в левой груди нашли опухоль. Рак, третья стадия, констатировали врачи, нужна операция. Специалисты в нашем городе прекрасные, но медицинское оборудование – древнее, устаревшее и физически и морально. Я решил для себя так: надо сделать всё, что в моих силах, а дальше,- как Богу будет угодно. В результате активных поисков я нашёл множество людей в Москве, чьи родители и другие родственники проживали в моём родном городе. Когда я предстал пред гневные очи директора института онкологии  им. Герцена, он строго спросил:

    -Кто вы такой, что за вас ежедневно просят десятки известных людей?!

            Я никому известен не был, просто речь шла о жизни моей любимой… Академик понял это и, помягчев, отправил меня к заведующей институтской поликлиникой Ларисе Викторовне, ярчайшей представительнице  еврейской нации,  которая любила повторять:

    - Кушайте кугочку с сагом и никогда не заболеете гаком!

            Сама она, судя по выдающемуся на метр вперёд животу,  любила кушать   курочку с салом, причём в неограниченном количестве… Как бы там ни было, опередив десятки томящихся в рекреации  смуглых носатых мужчин и женщин известных национальностей с кошельками, напоминающими средней величины чемоданы, моя Татуська быстро сдала все необходимые анализы и нас отправили домой, ждать вызова на операцию. Не успели мы передохнуть, как вызов пришёл,  и мы вновь оказались в Москве, на Беговой,  в институте им. Герцена.

              Боже мой, кого тут только не было. В одной с Таней палате лежала полуживая, но страшно энергичная дочь одного известного учёного,  его квартира была в доме напротив. Она сыпала матом и новыми анекдотами, её посещала продвинутая молодёжь. Была там также седенькая, сухонькая, какая-то вся просветлённая, глубоко верующая бабулька, молящаяся за всех, уносимых на операцию. Была мощная сибирячка, кричавшая , что не мыслит себя без груди, что её мужик из дому выгонит. И как она  теперь в баню будет  ходить? Эти вопросы не давали ей покоя, и она сбежала из больницы, не дождавшись операции.

          В соседней палате лежала мать актрисы Лии Ахеджаковой и Лия почти ежедневно навещала её, маленькая, жалкая с огромными букетами  цветов и пакетами еды. Там же я повстречал великую и громогласную Фаину Раневскую, которой, поговаривали, отняли обе груди. Она постоянно выбегала покурить и раскаты её неповторимого баса скатывались за нею вниз по лестнице на больничное крыльцо, где вместе с только что оперированными по поводу рака горла, сипящими  «селезнями»,  нещадно дымили хирурги, анестезиологи  и операционные сёстры.

    -Болела раком, а умерла лёжа! – вещала тут же ушедшую в народ фразу Фаина. И все ржали, любя и обожая эту неповторимую  женщину.

            Мою Татуську оперировал доктор Пак, кореец по национальности и хирург, как говорится, от Бога. Он сделал всё, как надо, чисто и красиво! Сейчас он – директор этого самого института, светило мировой онкологии.

    -Всё будет хорошо,- говорил он мне.- Через семь лет снимем вашу жёнушку с учёта и будет она жить лет до ста… Ах, доктор, ваши слова да Богу бы в уши! Да, через три  года после операции, систематических, раз в три месяца, приездов к вам на обследование и лечение, всё, действительно, было неплохо.

            А потом грянул гром. Нам с Таней дали путёвку в ведомственный дом отдыха «Пуща - Водица» под Киевом. Пока мы собирались, рванул Чернобыль!  Я побежал сдавать путёвки, но их не приняли и лично начальник политотдела УВД товарищ Михлик увещевал меня:

    - Ты же коммунист! И ты в эти байки веришь?! Смотри, там,  прямо возле реакторов выступают со сцены Иосиф Кобзон, Алла Пугачёва, Анна Герман… Без паники! Надо ехать!

            И я, идиот, повёз свою Татуську в эту долбаную «Пущу- Водицу». Мы летели самолётом «Як-42» и вместе с нами, для участия в международном забеге, посвящённом Дню Победы, летела  весёлая компания членов клуба любителей бега  «Надежда». 15 тысяч спортсменов  пробежали тогда по улицам Киева, демонстрируя полное пренебрежение радиацией, чтобы доказать всему миру, что никакой особой катастрофы в Припяти не произошло.

            Леса заповедной зоны были покрыты толстым слоем чернобыльской пыли, здесь росли невиданные по величине ландыши и земляника. Куда-то подевались птицы и насекомые. Люди ходили в головных уборах и платках. Всех детей вывезли. На конечных остановках стиральным порошком мыли трамваи, автобусы и троллейбусы. Наш дом отдыха был пуст, только человек двадцать офицеров, сдающих выпускные экзамены в Киевской школе МВД,  до полуночи голосили в своих номерах, ящиками употребляя «Каберне», дабы вымыть из организма стронций. Начальник   дома отдыха, напялив майорскую форму, ежедневно бегал по территории с допотопным, в виде саквояжа,  счётчиком Гейгера, доказывая сам себе и окружающим, что радиоактивный фон в норме.

            Тем не менее, моя Танюшка, хватанула радиации ( да и много ли ей было надо?!) и по лимфоузлам бедной моей девочки пошёл рецидив. Мы ещё почти четыре  года с помощью врачей боролись со смертью. Но она, проклятая, победила.

            Татуське было всего сорок лет, девятнадцать  с половиной из них мы прожили вместе. Светлый, прекрасный  был человек…

            Я думал, что жизнь моя кончена и впереди – ничего хорошего быть не может. Но я ошибался, слава Богу. Мне посчастливилось встретить  новую любовь и всё началось сначала.

            Мы живём с Иришей вот уже  почти четверть века. У меня три приёмных дочери, сын и трое внуков… Но это уже другая история,  и я, когда-нибудь, вам её расскажу.

     

    03-06 августа 2015 г.

     


    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: Central
    Категория: Проза
    Читали: 123 (Посмотреть кто)

    Размещено: 9 августа 2015 | Просмотров: 196 | Комментариев: 4 |

    Комментарий 1 написал: octopussy (9 августа 2015 22:15)
    И снова слезы...
    Жаль вашу Татьяну, пусть земля ей будет пухом.
    А вам здоровья и неиссякаемого творческого потенциала!


    Комментарий 2 написал: Central (10 августа 2015 08:57)
    Спасибо за понимание и сопереживание!


    Комментарий 3 написал: charlie_gelner (21 августа 2015 14:33)
    Восхитительная история, вот она настоящая романтика, без преукрас и абсолютно живая и честная



    --------------------

    Комментарий 4 написал: Central (31 августа 2015 09:19)
    Цитата: qdu
    qdu

    Да, именно так оно и было!

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2021 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.