«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус | Партнеры--



Сейчас на сайте:
Пользователей: 1
Demen_Keaper

Роботов: 1
Yandex

Гостей: 25
Всех: 27

Сегодня День рождения:

  •     klykin_pavel (20-го, 30 лет)
  •     Kukh (20-го, 32 года)
  •     Mr. S (20-го, 19 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1864 Кигель
    Дискуссии О культуре общения 174 Моллинезия
    Стихи молчание - не всегда золото 250 Filosofix
    Флудилка Время колокольчиков 198 Герман Бор
    Флудилка Курилка 1954 Герман Бор
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 517 Моллинезия
    Флудилка Поздравления 1635 Герман Бор
    Стихи ЖИЗНЬ... 1600 Lusia
    Организационные вопросы Заявки на повышение 775 Моллинезия
    Литература Чтение - вот лучшее учение 139 Lusia

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Адам и Ева нашего времени

    Запись 001-« Современные Адам и Ева».
    Последнее, что он смог запомнить, это была яркая вспышка, словно само солнце взорвалось перед его глазами. Я бы, наверное, не поверил кому- нибудь, если бы мне сказали, что он смог выжить после такого. Взрыв был достаточной силы. Подумать только, откуда в библиотеке может взяться столько взрывчатки, собственно из-за чего? Неужели книги Оруэлла и Брэдберри так сильно раскаляют атмосферу в этом здании тишины и блаженства. Да уж, это, наверное, самая странная история, о которой я слышал. Как бы то ни было, я не могу ее упустить. К тому же, у меня сегодня ужин с этим человеком. Ах да, для протокола, как же его звали там. Сейчас гляну. Джек Фроули. Хм, Фроули, что-то знакомое, ах да, ведь он баллотировался не так давно на пост председателя общественных движений Кинсленда. Ему прочили хорошее будущее. А сейчас что? Бум и ах. Как бы это гнусно не звучало…

    - Ого, уже половина семи, а я опаздываю, черт Майкл соберись!- суетливо собирался знакомый уже нам репортер. Да, сегодня у него будет одна из самых трогательных историй любви, не то что города а, наверное, и всего штата. Даже он сам не мог поверить в свою удачу. Такой материал, бывает ведь! Хотя, признаться, он не верит в эту пресловутую любовь. К его 32 годам он насмотрелся на такое большое количество лжи, обмана и предательства, что не может поверить в какие то там теплые отношения, не то, что любовь.

    - Всегда кто-то из двоих до конца не честен. А, может быть, и оба, тогда смысл обманываться, мы эгоисты с головы до ног и нам плевать на жизнь других. Вот моя точка зрения - сам сетовал Майкл перед зеркалом, затягивая свой бордовый галстук. Признаться, он терпеть не мог официальщину, все эти костюмы и деловой стиль. Но сегодня место обязывало, рассказчик пригласил его в одно из элитных мест города. Ройал Плейс. Богемия. Одна шушера - дорвались до власти вот и пируют. Но сегодняшний человек, мне кажется, не такая уж и мерзота.

    - Ну, что же, я готов, ах, да, такси, такси. Алло, девушка, подъехало? Ага, спасибо, ммм, у вас чудный голос, поужинаем? А вы замужем? Жаль-жаль, но спасибо - вот так всегда.
    Последний раз посмотрев на себя в зеркале и заметив высокого симпатичного брюнета с карими глазами, в костюме от Армани, который ему подарила мать на 30летие, в туфлях Версаче, изрядно лакированных для блестка, с кое как причесанной шевелюрой, он улыбнулся ему во весь рот. Тот парень с зеркала не оставил его без взаимности и, выдохнув, посмотрел еще раз на время, быстро прошмыгнул в парадную и, закрыв дверь, побежал вниз по ступеням навстречу самого интересного интервью про любовь в его жизни.

    Тем временем, его гость уже как полчаса сидел в Ройал Плейс за столиком у окна, наблюдая, как испортилась погода и появились первые капельки дождя.
    - Наверное, он будет идти всю ночь. Не понимаю людей, которые жалуются на дождь, ведь это так прекрасно. Он смывает весь позор этих улиц. Нет, не могу сказать, что у нас ужасный город, напротив, он замечательный, но вот дождь, именно дождь, придает ему некую силу, оберегающую его. Он пока не сделал заказ, хотя, официант подходил два раза. Этот человек, человек культуры и этики, он ждет пока подойдет его гость, чтобы вместе отужинать и поговорить. Да, сегодня разговор будет о нем, конечно же о нем, ведь эта история поразила всех, нет, пока никого она не тронула, но то ли еще будет. Ему даже неловко.

    - Ого, проклятый дождь именно сегодня начал лить, неделю не было, ну конечно, как я нашел стоящий материал, так сразу он пошел!- ворчал про себя наш репортер.
    - Наконец-то приехали, сколько? 20 баксов? Да ты шутишь, вы что, совсем там обнаглели? Ладно, черт с тобой, корейская рожа, на, держи и не надо сдачи, купишь себе осьминогов - быстро сказав, выпрыгнул из машины и быстрым шагом подбежал к входу в ресторан. У двери стоял портье, он спросил о том, что господин один или его ждут?
    - Да и тебя черт подери, ждут меня, впускай скорей, не видишь, погода с ума сходит - все так же без настроения заговорил Майкл.
    - Хорошо, сэр, ваше имя случаем не Майкл Сторс?- учтиво спросил портье
    - Да, он самый, впусти уже - нетерпеливо ответил ему, стряхивая свое пальто.
    – Прошу следовать за мной, сэр, Господин Фроули вас ждет, вот сюда, 13 столик у окна- завел он Майкла и показал, где сидит его интервьюирист.
    За столиком сидел высокий мужчина в черном длинном плаще и шляпой на голове. Кисти рук были скрыты черными кожаными перчатками, а на ногах блестели темного цвета ботинки, которые очень хорошо подходят именно в такую погоду. Очевидно, наш гость, был куда практичнее Майкла, одевшись по своему предпочтению, а не потому, как требует публика и обязует место. Разумеется, в ресторанах такого уровня ему бы не разрешили сидеть в верхней одежде, а тем более, в головном уборе. Но тут было исключение. Тем временем Майкл, долго не раскачиваясь, уверенно подошел к названному столику и, отодвинув стул, он спросил, может ли тут присесть. Гость кивнул ему и сразу же протянул меню, показывая, что немного заждался его.
    Майкл выказал свои извинения, придумывая с десяток отмазок, которых, разумеется, не было на самом деле, начиная от бабушки, заканчивая пропавшей собакой. Таков был Майкл, он не мог сказать, что просто опоздал или сделал это, потому что сам виноват. О нет, все были виноваты кроме Майкла. Как ни странно, это работало. Некоторые слишком проникались историей Майкла, и даже чувствовали себя немного виноватыми, что ли. Вернемся же к нашему столику, теперь все происходит здесь и сейчас, они, наконец, встретились. Два человека с абсолютно разной историей жизни, один абсолютный социопат, другой тот, которого не может полюбить до конца общество, зато проникается жалостью.
    - Фуф, здравствуйте, наконец, мистер Фроули, рад видеть вас, и благодарен, что откликнулись на мое предложение побеседовать со мной, так скажем, открыто и просто - проговорил Майкл, держа меню в руках.
    - И вам не хворать, мистер Сторс, могу я попросить Вас об одолжении?
    - Я целиком ваш, мистер Фроули, просите что угодно!
    - Давай перейдем на ты, мне немного не по себе от этой официальной части - немного улыбаясь, сказал ему Джек.
    - Разумеется, Джек, признаться, сам хотел тебе это предложить, просто я не люблю всей этой мишуры - поддерживая его, продолжил Майк. - Зови меня Майк.
    - Господа, вы уже выбрали, что мне вам принести? - учтиво заметил официант.
    - Дорогой, как там тебя, Антонио, хм, Итальянец?- спросил его Майк.
    - Нет, Господин, я мексиканец - вежливо поправил он репортера.
    - О да, точно, что же я! Ну, слушай меня, мой горячий друг, принеси-ка мне «пасту Болоньезе», «стейк из мраморной телятины» и Бурбон.
    - Хорошо, а что вам, Мистер Фроули?- уже обращаясь к Джеку, спросил Антонио.
    - Цезарь, пожалуйста, и апельсиновый сок. Благодарю - обратился к официанту, протягивая меню.
    - Ну, все, с едой мы разобрались, давай теперь разберемся с нашей предстоящей беседой, в каком формате ты хочешь, чтобы я ее провел.
    - Хм, мне нет разницы, я согласился на общение с тобой, поэтому ты волен спрашивать все - сказал Джек Майку.
    - Охо, дружище, не искушай меня, я ведь могу быть невероятно любопытным и спрашивать не совсем уместные вопросы. Да, и к тому же, я хотел бы записать все на диктофон, если ты, конечно же, не против..
    - Я уже один раз подтвердил свое согласие, не вынуждай меня снова Майк - улыбчиво ответил ему Джек.
    - Все, сказано - сделано - с большим энтузиазмом проговорил Майк. Достав из кармана своего портфеля небольшой диктофон, он положил его на середину стола, ближе к салфетнице, дабы он не мешал им трапезничать, но при этом так, чтобы ни одно слово не пропало зазря.
    - Тогда я его включаю - и с этими словами он нажал на большую красную кнопку. Она щелкнула, колеса завертелись и запись началась.
    - Я - Майкл Сторс и сегодня я веду разговор, так сказать, с героем нашего времени. Человеком, который покорил тысячи, а после этого интервью покорит миллионы людей, благодаря своим поступкам и, как он говорит, чувству любви! Я, право, восхищаюсь им, да вот так просто, без прикрас. Итак, представься, пожалуйста.
    - Здравствуй, Майк, ты ведь уже знаешь, меня зовут Джек Фроули, и ты слишком сильно приукрасил правду обо мне, я такой же обычный человек, как и все.
    - Ладно тебе, Джек, не скромничай. Хотя, вот за это я тебя и люблю, ты не ищешь славы, многие другие из твоей истории жизни сняли бы фильмы, сериалы, прочую фигню. А ты все держишь внутри, как ты так можешь?
    - Я просто не вижу в этом ничего необычного. Как по мне, это может произойти с каждым человеком. Я имею в виду, найти свою любовь.
    - Так, хорошо, но давай не будем забегать вперед, начнем сначала. Ты сможешь просто рассказать мне о своей жизни до того инцидента.
    - Думаю да, хотя, в общем-то, и нечего особо рассказывать. Как уже сказал, меня зовут Джек Фроули, я из небольшого городка Питтерс, на севере. Родился в семье Лейтенанта ВС США Френка Фроули. Нас в семье было двое, я и Сьюзен - моя сестра. Она была немного старше меня. Жили мы как обычная средняя семейка. Я и Сьюзен, оба с отличием окончили Среднюю школу. Она поступила в медицинский колледж и, затем, продолжила свою дорогу в этой сфере. Я же, напротив, был одновременно и гордостью и головной болью отца. Он хотел, чтобы я стал продолжателем традиции, кои бывают в семьях военных. А меня это никак не прельщало, я их даже немного презираю. Потому, я часто спорил с ним. Он также не любил мои увлечения. В те времена я много рисовал. Как-то раз даже организовал под мостом собственную выставку, народу пришло немного, но все были впечатлены моим, так сказать, талантом. В тот день я решил, что стоит идти в художественную академию, собрав свои сбережения, тайком в один вечеров уехал в другой город. Там утром шел кастинг, в эту академию и требовались работы. Я, разумеется, прихватил с собой парочку самых стоящих, как мне казалось тогда. Вот я стою напротив двери, очередь уже подоспела и женщина средних лет объявляет мое имя и номер. Помню, как очень сильно волновался, если бы меня попросили что-то сказать, я бы, наверное, не смог. Громадный ком застрял у меня в горле, не двигаясь ни-туда, ни - сюда. Зайдя в кабинет, я молча распаковал холсты, положил их на стол перед коллегией судей и ждал своего вердикта. Они очень долго всматривались, что-то щупали и обсуждали, тогда мне казалось, что само время остановилось или же оно шло невыносимо долго. Вот-вот еще немного и я бы упал в обморок. Но, к моему счастью, они успели сказать, что я прошел перед этим. Так я поступил в академию, приехал домой и поставил родителей перед фактом. Они долго меня еще ругали. Но ночью, перед сном, ко мне зашел отец и пожал руку, сказав, что гордится мной, я отважный и смелый, раз решился на это и, быть может, это не такое уж и плохое занятие. В академии мне все давалось довольно таки легко. Будучи целеустремленным, я не видел особых преград перед собой, завоевывая все больше уважения среди сверстников и хорошее отношение со стороны коллегии преподавателей. Ее я закончил также с отличием, затем, у меня были пару выставок в Вашингтоне и Нью-Йорке, большие толстосумы бродили между моих холстов, восторгаясь изяществом линий и глубиной мысли. Я же про себя думал, какие же они наивные, нет, не скажу, что я не писал под наркотиками, бывало всякое, но, в основном, конечно же, вдохновение. Ох, столько сладких муз я притягивал в свое время. Да, так сказать, я был магнитом для девушек, а они, в свою очередь, давали мне все новые и новые идеи для творчества. Вот, однажды на одной из таких выставок меня приметил помощник окружного мецената Стивенсона Гарри Сколберг, заметив, что я очень тонко чувствую нить между реальностью и воображением, умело соединяя две стороны одного невозможного целого. Мы с ним в тот день долго дискутировали по поводу, какой стиль бы смог остаться востребованным на-века, я считал - сюрреализм или экспрессия, что это не просто творческое выражение, а сама парящая идея разума и души. Он же, напротив, видел неореализм за основу творчества человечества, замечая, что люди любят настоящее и действительное, им важно потрогать это, дышать этим. Да, знатная была тогда беседка, ну и к вечеру уже, он сказал мне, что пришел не просто так. Его послал босс, предложить мне начать свою общественно- политическую деятельность. Признаться, это для меня было весьма неожиданно, такой сопляк, как я, в свои двадцать семь, метит в большую игру. Может, это громко сказано, но, как бы то ни было, начало уже положено. А там, немножечко везения и все, ты не успеешь моргнуть, как станешь важным боссом. Сначала я опешил немного, затем, все прикинув, дал добро. Мы еще поговорили немного об Абстракционизме и разошлись, пожелав друг другу скорейшей встречи.
    - Так прошли мои золотые годы, как я их тогда называл до сегодняшнего дня- с улыбкой вспоминал, вдаваясь в бессвязные мелочи, Джек Фроули.

    Надо заметить, что Майкл, будучи не очень то терпеливым и толерантным человеком, всю историю Джека выслушал без единого вопроса и ни разу не перебил его. Он вникал в каждое слово, пытаясь прощупать своего гостя. Он строил у себя в голове некий психологический портрет и фундамент для следующих вопросов, которые он задаст в другом периоде жизни Джека.
    - Как увлекательно, мой дорогой друг, я бы и не подумал, что вы были таким талантливым живописцем - подметил Майкл. -А что же произошло потом?
    - Затем я рассказал эту историю Мишель - произнеся имя, он потянулся к стакану с водой, который заказал, пока томился в ожидании Майкла. Сделав пару глотков, он поставил его на стол и, приглядевшись в его основание, продолжил.
    - Мишель О’Хара самая обаятельная девушка из всех которых мне довелось повстречать. Она могла лишь одним взглядом вскружить голову всем парням, которые были вокруг нее. Да, высокая стройная брюнетка с темными глазами и жгучим взглядом, способным испепелить тебя изнутри. Этот необузданный огонь внутри нее буквально сжигал каждую крупицу твоей души, когда ты стоял рядом с ней. Да, никогда не смогу забыть ее взгляд. Но надо бы отметить, что при всей своей обворожительной внешности у нее так же был острый ум и железная хватка. Все, чего она хотела, получала сразу же. В ее словарном запасе не было слова - нет, каждый отказ являлся для нее вызовом. Так она вскружила голову и мне. В тот вечер не было никого счастливее нас, мы буквально были на седьмом небе от счастья, представить только, я буду членом общественной палаты, а она моя вторая половинка. Так же, хочу заметить, при всем этом строптивом и пугающе красивом виде, внутри нее была хрупкая ранимая душа. Она была со мной словно маленький ребенок: дурачилась и играла, злилась и обижалась на мои слова, и всегда добивалась своего. В общем, с того дня и три года подряд моя жизнь была словно раем на земле. Каждое утро перед работой меня ждал горячий завтрак и чашка любимого американо, которое так готовила только она, начисто отбеленная и поглаженная рубашка и костюм. И ее улыбка, самая очаровательная из всех, что я видел. Она улыбалась так нежно и от души, что мне не нужны были слова, лишь перед тем, как я отъеду от дома, провожая меня, она улыбалась и посылала воздушный поцелуй, и я знал, что день будет просто замечательный. На работе также было все чудесно. Как-то сразу мне удалось расположить к себе моего босса, мы с ним хорошо поладили и стали добрыми друзьями, благо и он был не сильно старше меня, буквально на 2-3 года. Его звали Дэвид. Дэвид Финч, один из самых умных и смышленых политиков своего возраста, которых я знаю. Он мог попасть в самую ужасную авантюру и выйти из нее победителем. Вот за это я и любил его, он понимал мой нрав и потакал мне.

    - Простите, Господа, ужин готов, мне можно уже подать - спросил Антонио, все так же вежливо и деликатно.
    - А, да, конечно - проговорил Джек.
    - Вот тут уже скоро начинается моя вторая жизнь. Я, наверное, тебя уже утомил Майк, как-то я слишком увлекся воспоминаниями - сказал Джек, уставив свой томный взгляд на репортера.
    -Отнюдь, я слушаю тебя очень внимательно, мне, право, интересна твоя жизнь без лишней лжи - заметил Майкл.
    - Аха - вот и ужин, ну, что же ты, Антонио, заждались мы немного. А ну-ка, поднеси поближе, ммм - вдохнув аромат блюд - я не знаю как ты, Джек, но мои внутренние монстры уже проснулись – смеясь, заметил Майкл.
    - Давай, может, отужинаем и так продолжим?- спросил Джек.
    - Да, великолепная идея, а то я не смогу быть сосредоточенным в обоих вещах. А успеть я хочу везде - снова шутя, сказал Майкл.

    Они с минут пятнадцать расправлялись ужином, Майкл, наверное, был очень голоден, да и не мудрено, с утра кроме чашки кофе и булки ничего не евши, он принялся жадно поглощать все на своем пути. Да, его костюм был, конечно же, хорош, но даже он не мог ему даровать нормы ведения этикета за столом и при поедании пищи. А Джек, напротив, был спокоен и медлителен, тщательно пережевывая каждую частичку пищи, попавшую ему в рот. Он не ел, а наслаждался. Да, в последнее время, он стал ценить каждый миг этой жизни.
    - Я смотрю, ты не очень то и голоден, старина - так, для беседы спросил Майкл,- или еда дурна, давай я позову этого негодника, Антонио, Антонио, черт тебя побери.
    - Оставь, Майк, все хорошо - перебил его Джек и показал кистью официанту, что нет причин для тревоги.- Я просто люблю долго есть, это хорошо для пищеварения, да и ты так чувствуешь подлинный вкус блюда.
    - Ха-ха, я тебя не смогу в этом поддержать, быть может, если бы мой ритм жизни не мешал мне нормально питаться, я бы посоперничал с тобой в пережевывании и эстетики, но сейчас я просто невероятно голоден. Закончив основные блюда, Майк и Джек положили свои салфетки на тарелку, подав сигнал Антонио, что можно уже убрать и принялись пробовать свои напитки. Майк в один глоток осушил свой бокал Бурбона. Джек же, пил немного и небольшими глотками, пытаясь не трамбовать пищу жидкостью.

    - Да, знатная тут еда, я тебе скажу, помню, как то ел стряпню в Мали, то, Упаси Боже, еще раз есть - шутливо припомнил Майкл, откинувшись на спинку стула и взяв зубочистку, ее мятным концом начал убирать остатки ужина.
    - Неплохо - ответил ему Джек, держа за ножку свой еще, недопитый бокал.
    - Ну-с, может, продолжим?- подавшись немного вперед, спросил Майкл.
    - Да, наверное, стоит продолжить, так, на чем это я? А, все, вспомнил - вспоминал Джек, место, где его перебил Антонио.
    Как я рассказал ранее, проныра Дэвид расположился ко мне. Вот как-то раз, в один из дней я принес ему одну очень неплохую идейку. Я прочел на одном из форумов, что некие большие компании, в качестве своих меценатских идей проводят оцифровку и за архивирование старых библиотек, архивных данных многих учреждений, перенося все это в электронный формат. Это очень сильно упрощает многие жизненные вопросы и задачи. К примеру, вам бы хотелось прочесть какую-то старую книгу в оригинальном переводе, но нигде не можете найти, а в библиотеке чисто физически времени нет сидеть. То вот вам выход, заходи к нам на сайт, где будут сотни и тысячи различных книг, бери и наслаждайся. Или же другой случай, какая-то старая архивная справка, которую, что бы получить, надо обойти девять кругов ада Данте, а времени никак не хватает, да и желания особо тоже. А тут, она в электронном формате, вы можете ее скачать, рассмотреть и использовать в своих целях. Удобно и, главное, очень актуально. Примерно так я ему расписал свою идею.
    - Так ты хочешь, чтобы я внес предложение о программе оцифровки архивных данных?- спросил меня Дэвид.
    - Именно, представь, какая это важная социальная работа, к примеру, в одной только нашей библиотеке содержатся уникальные рукописи двухсот летней давности. Ты представляешь, как это будет круто, если мы выдвинем такую мощную программу, народ весь наш и к тому же камеры, телевидение, это очень лакомый кусок, Дэвид - уверял я его.
    Так как он был человек довольно податливый, то долго мне говорить не пришлось. Он согласился и, буквально через неделю, собрав команду, я приступил к исполнению этого проекта. Дело шло очень хорошо, мы довольно быстро продвигались по заданному плану, даже к концу первой недели перевыполнили его немного. Да, у меня к тому же была очень хорошая команда, без нее ничего не получилось бы, опять-таки, в этом помог Дэвид. Он был на тот момент моим единственным близким другом, хоть и иногда ужасным боссом.
    - Я что-то слишком увлекся, теперь перейду к самой сути, к точке экстремума моей жизни. Это произошло в середине второй недели нашей работы. Мы закончили оцифровку книги Джейсона Демильтонса « Гори в огне», который написал ее в единственном экземпляре, аж в 1847г. Может, для более широкого круга, его имя особо ничего и не значит, но в нашем городе он являлся достаточно известной фигурой, не понимаю, почему его сейчас так забыли. В ней очень ярко прописаны чувства человека, которого сжигает пламя ненависти изнутри. Очень сильная книга. Жаль была, точнее. Ну, так вот, в тот день, я и смотритель библиотеки последними покинули ее, как вдруг, вспомнил, что забыл телефон в комнате оцифровки и, сказав ему, что закрою сам, быстренько побежал туда. Ведь меня дома уже ждала моя любовь, наверное, приготовила уже что-нибудь вкусное, умираю с голоду, подумал я.
    Быстрым шагом я дошел до кабинета, открыл его и на столе обнаружил свое «яблоко», с тремя пропущенными от Мишель. Надо бы ей перезвонить, волнуется, наверное. Пока я набирал ее, успел заметить, что мне в нос ударил какой-то запах гари, я бы даже сказал, что-то сгорело. Отложив телефон в карман, я пошел по этому запаху и, к своему ужасу, обнаружил его в комнате оцифровки. Я быстро открыл ее, и мне в лицо брызнула густая струя дыма, едкого, который режет глаза и жжет гортань. Прикрыв рот рукой, я пытался рассмотреть, что же горит, и кое-как уследил, что очаг идет от принтера, который уже начал воспламеняться. Быстро прикинув, что где-то на этаже есть огнетушитель, я побежал к нему. Пока не добежал до него, я предварительно сделал звонок в службу спасения. И вот, на одной из стен я, наконец, увидел этот огнетушитель. Он, правда, был какой-то необычной конструкции, не совсем по госту. Правда, в тот момент меня это особо не волновало, я лишь пытался вспомнить, как его включить, использовать. Подбежав с ним к месту возгорания, где уже не на шутку буйствовал огонь, я кое-как смог открыть клапан и направил шланг в сторону комнаты. Как только я его дернул, не прошло, наверное, и пары секунд, меня отбросило волной огня и припечатало в позади стоящую стену. Сознание мое отключилось. В себя я пришел лишь в больнице. Как мне сказали врачи, я был в коме пару месяцев. Мне не давали ни единого шанса. Мало того, первые дни я не мог смотреть в зеркало.
    - Могу я тебя перебить? – спросил Майкл. - Вот мне всегда было интересно, что чувствуют люди, находясь в коме, если тебе не трудно, опиши мне в паре предложений и, как тебе удалось оттуда выйти?
    - По правде говоря, - начал Джек. - Я даже не помню, единственное, что отчетливо в моей памяти, так это яркий язык пламени и то, как меня припечатало об стену. Затем, я просто открыл глаза и очутился в больнице. Посередине - пустота.
    - Но, как я знаю из историй тех, кто были в коме, они рассказывают, будто бы видят сны, общаются с ангелами и Богом, слышат живых. Честно, по мне они аферисты, которые наживаются потом, якобы приобретая сверхъестественные способности на тупых и недалёких. Больные ублюдки - заключил Майкл.
    - Ну, как тебе сказать, я не могу ни подтвердить их слова, ни опровергнуть, может у каждого это по-разному. Но знаешь, ты вот упомянул, про голоса. Да, я чувствовал женский голос и легкую теплоту от прикосновений. Не знаю, если бы не она, наверное, я бы и не вышел в этот мир снова.
    - Наверное, Мишель невероятная женщина, раз она так долго ждала этого дня - подчеркнул Майкл.
    - Нет, это была не она – выдохнув, ответил Джек. - Мишель была очень сильной девушкой, она любила меня безумно, но никак не могла совладать со своими эмоциями. После месяца моей комы она больше не пришла. Не могла видеть меня таким.
    - Уродом?- подхватил репортер.
    - Да, уродом.
    - Женщины, Боже, самые гнусные твари Божьи! - прокричал Майкл.
    - Нет, не думай, что я ее осуждаю. Ни в коем случае. Я понимаю ее, и отпустил уже.
    - Да ты чего, Джек! Еще скажи, что она ушла к Дэвиду, ха-ха - с ухмылкой проговорил он.
    - Ушла - тихо ответил Джек.
    - Да, Боже мой, вот я всегда знал, всем говорил, нет любви в этом мире, это все фикция, чушь, баламуть. Людям нужны лишь какие-то блага от тебя, будь то красивое лицо, деньги, должность, дом и так далее. Но нет любви, нету, черт возьми, какой я злой - продолжал Майкл. - Антонио, Антонио, принеси мне пепельницу!
    - Сэр, у нас нельзя курить - учтиво ответил ему официант
    - Да черт тебя тоже подери, ничего нельзя, тогда неси еще бурбон и по - живей!
    - Хорошо, а вам что-нибудь угодно, Сэр?- обратился он к Джеку
    - Нет, все нормально. Знаешь, ты слишком ненавистен к людям, наверное, тебя кто-то ранил?- спросил Джек
    - Нет, просто я показываю, какие они на самом деле. Оставим меня, прости, что перебил, продолжай, пожалуйста - оборвал Майкл.
    - Ладно. Но обо всех этих событиях в моей жизни я узнал позже. А пока, как уже говорил, меня поддерживал некий женский голос. Он каждый день твердил мне, что нельзя просто так сдаваться. Сдаются лишь слабые, а я сильный. Странно, ведь она никогда не видела меня и не знала кто я. Я был уверен, что это не мама и не сестра. Это было нечто другое, словно она беспокоилась о моей душе. Когда я очнулся, то увидел, наконец, своего ангела. Им оказалась медсестра Ева Браун. Блондинка, ростом чуть выше среднего, с длинными до плеч волосами, худощавого телосложения, голубыми, как ясное небо глазами и правильными чертами лица. Но больше всего мне запомнилась ее первая улыбка, когда я открыл глаза. Помнишь, я сказал, что не видел улыбки лучше, чем у Мишель? Так вот, я ошибался, причем ошибался просто колоссально, это была самая невероятно живая и добрая улыбка в моей жизни. Я просто смотрел на ее лицо, которое поначалу немного сияло из-за яркого света в комнате, поэтому первое, что я запомнил, была улыбка, и эти глаза. Они излучали саму жизнь. Никогда прежде не смотрел в глаза и не обращал никакого внимания на них. Но все бывает в жизни в первый раз и, теперь, к слову я не могу разговаривать с человеком, если хоть раз не загляну в его глаза. Тогда первое мое слово было, я умер? На что она ответила - « ну как сказать, пока вы еще в больнице». Я улыбнулся, как мог, хотя все мое тело было онемевшим. Пробыв в сознании минут десять, я отключился, не дождавшись приезда родителей и сестры. На следующий день я уже легче открыл глаза и увидел перед собой мать, едва сдерживающую слезы, сестру с мужем и детьми, сорванцами Билли и Филли, и отца, который стоял у двери и, конечно же, тоже переживал, хоть и не подавал особого вида. Мама, конечно же, принялась меня обнимать, все начали говорить, спрашивать, как я и такого рода вопросы. Отец подошел и положил руку на плечо и тоже спросил, как мое самочувствие. В общем, тот день был моим вторым днем рождения.
    - Я тебя опять перебью - обратился к нему Майкл. - Могу я задать тебе вопрос?
    - Разумеется, можешь.
    - Не пойми меня неправильно, но меня мучает одно, если бы тебе дали на выбор два варианта, как в Матрице, чтобы ты выбрал?
    - Смотря, что ты имеешь в виду…
    - Жить вот так или все-таки тогда не просыпаться вовсе - произнес Майкл.
    После этого вопроса наступила пятиминутная пауза. Джек сидел и смотрел в бокал Майкла, его второй Бурбон еще не был допит до конца и красный оттенок переливался на фоне горящей лампы столика. Майклу же, с человеческой точки зрения, было не по себе от заданного вопроса, но деваться было некуда, его репортерская чуйка никак не могла оставить этот момент без внимания. Наконец, Джек разрушил это молчание.
    - Давай я продолжу свою историю, уже осталось не больше трети. В конце ты получишь ответ.
    Майкл молча кивнул головой.
    - Так вот, это, конечно, было чудом, что я смог очнуться, да и вообще остаться живым. Первые пару дней прошли незаметно, от большого количества внимания ко мне, я порой и забывал, зачем я лежу тут, мне ведь надо на работу и по другим делам, заждались ведь. Но как только ажиотаж спадал, и я оставался один наедине с собой, меня бросало в дрожь от мысли посмотреть на себя в зеркало. Если даже я это сделал бы, кроме бинтов и повязок по всему телу я бы не увидел ничего. Мой вид напоминал, словно ожившую мумию. Запертый фараон в этой больнице. Я долгое время не мог видеть свое, уже настоящее тело. Мне делали перевязки, исключительно тогда, когда я спал. Это было настояние моей сестры, она думала, что защищает меня от сильнейшей эмоциональной травмы. Но это все была чепуха. С первых дней я уже понял свою участь в этой жизни. Да, меня посещали мысли, лучше бы я умер и не видел всего этого. За что мне все? Если бы не мой ангел, я бы, наверное, просто загнулся от тоски и самобичевания. Она каждый день дарила мне поводы биться дальше. Самым удивительным было то, что ее не волновало, как я выгляжу, кто я был до того, как попал сюда. Она всегда мне твердила лишь одно - «Вы мой пациент и я должна бороться за Вас, это моя работа и призвание. И да, не вздумайте умирать в мою смену, мне нужна хорошая репутация». Я честно, просто не знаю, что со мной было, если бы не она. Прошло больше трех месяцев с того момента, как я очнулся. С каждым днем я узнавал ее поближе, в итоге мы уже стали хорошими друзьями. Конечно, я не мог рассчитывать на что-нибудь большее, она и так как могла максимально относилась ко мне с добротой и вниманием, на сколько это полагается друзьям. К тому же, у нее был молодой человек. Об этом я узнал случайно, когда курьер занес букет цветов, точнее фиалок в мою палату, спрашивая, не знаю ли я где находиться мисс Браун. Я сказал, что она вышла, и спросил от кого они. Курьер ответил, что некий мистер Донован сделал заказ в их магазине и указал лишь номер больницы, а внизу в приемной ему подсказал, что медсестра обычно бывает в этой палате и вот он тут. Да, тогда меня прямо как молнией поразило, хотя, если учитывать мое состояние, можно было бы так и подумать. Все мои мечты и фантазии в миг улетучились, право, я знал, что мне ничего не светит и она не будет моей, это уж точно, но даже мои грезы покинули меня. Я был разбит изнутри. Это намного хуже, чем быть изуродованным снаружи. Осознание того, что ты никогда не сможешь быть с той, которую любишь, просто невыносимо. Особенно, когда этот человек каждый день дает тебе мнимый шанс для того, чтобы ты продолжал жить хотя бы на один день больше. А ты уповаешь и надеешься на эту пустышку. С того дня я считал дни до момента, когда меня уже выпишут. Не мог я видеть больше ее. Она уже не давала мне надежды жить дальше, а только усугубляла мое положение. Я думал, что вот выйду из больницы, перестану видеть ее, и все пройдет. Как-нибудь проживу дальше, мало ли уродцев живет на нашей планете. Наконец настал день «Д», так скажем, и меня выписали. Я в последний раз просмотрел свою палату, не забыл ли я ничего, потрогал белые стены и с чистой душой вышел из здания, навстречу новой жизни. Как думал я. Надо сказать, что ее в тот день не было, она с уже женихом уехала выбирать кольца на свадьбу. От того, мой своевременный уход был менее болезненный, я бы не смог смотреть на ее окольцованный безымянный палец. Родители хотели, чтобы пожил с ними дома, но я напрочь отказался ехать туда, сказав, что без уже родного мне города и своих стен не смогу быстро прийти в себя и набрать рабочий ход. Конечно же, я врал. Мне не хотелось им показывать свою душевную травму и каждый день ходить словно призрак, расстраивая и огорчая их. Ведь не в их силах мне помочь, поэтому зачем терзать и их и меня? Я принял решение. Чтобы ни случилось, переживу в одиночку, либо же… Меня посещали суицидальные мысли, к слову, о твоем вопросе. Самый их пик приходил на утро, когда мне приходилось смотреть на свое лицо в отражении зеркала. Когда по рекомендации врача я делал перевязку. Что же стало с лицом Джека Фроули? Ничего, просто самого Джека Фроули не стало, вместо него теперь какой то монстр. Но я не мог. Потому что я просчитался. Уход оттуда лишь усугубил мою душевную ситуацию. Если раньше ее появление в моей жизни хоть как то притупляло мои негативные настрои, то теперь, когда она полностью отсутствует, я лишь больше думаю о ней. Не проходило и часа, что бы я не вспомнил об ее самочувствии и положении дел, не фантазировал, как было бы хорошо нам вместе, мы бы путешествовали. Но лишь один взгляд на зеркало возвращал меня на эту землю. Но все-таки в один день я решился и, забежав по пути в цветочный магазин, купил самый красивый букет, на крыльях любви помчался в больницу. В приемной спросив, на месте ли сейчас медсестра Ева Браун и получив утвердительный ответ, я узнал, где она находится и пошел расставить, так скажем, все точки над i. Поднявшись на третий этаж, я уже сразу в конце коридора увидел ее. Эти длинные золотистые волосы невозможно было ни с чем перепутать, она стояла ко мне спиной, беседуя с каким то врачом. Я думал про себя, Господи, она мне улыбнется, я снова смогу увидеть ее улыбку, но что скажу? Привет, нет, Господи, ты мчался сюда, чтобы сказать привет, нет! Скажи как есть, не терзай себя. Пока я прокручивал весь диалог у себя в голове и не заметил, как уже стоял в паре метров от нее. Каким-то образом, она почувствовала, что это к ней и обернулась. В ту минуту на третьем этаже городской больницы два человека в конце коридора стояли неподвижно, пребывая в шоке от происходящего. Одна была удивлена встречей старого пациента, но уже друга. А другой, от того, что все произошло так быстро. Диалог начала она, с улыбкой спросив, не ей ли цветы? Я не стал ничего говорить, лишь просто протянул руку и отдал букет. Она обняла его и принюхалась, цветы были свежие, и поэтому от них отдавался неповторимый аромат весенних красок. Мы простояли еще пару минут, и она спросила, не хочу ли я выпить кружку чая в столовой, как раз у нее уже обед, да и вообще поболтать. Я охотно согласился, и мы спустились на второй этаж. Она вошла первой и предложила занять место у окна. Я не был против, мне было даже как то наплевать, где будем сидеть и какой вид вокруг. Самое главное для меня в тот момент было поговорить с ней. Просто изъяснится, чтобы не терзать себя. Меня сильно коробило внутри, даже проходила слабая дрожь по телу. Но я не подавал никакого виду. Мы прошли к самому крайнему столику, уселись, она спросила меня, не хочу ли я чего-нибудь поесть или выпить? Я попросил чашечку чая. Кивнув головой, она ушла к буфету. Все это время я формулировал правильные предложения, которые хотел ей сказать. Но в моей голове лишь была пустота. Я не знаю, никогда не чувствовал себя более ущемленным. Но надо было что-нибудь делать, ведь, в конце концов, я мужчина, и только за ней и пришел сюда. В худшем случае мы останемся друзьями. Как только я закончил свой внутренний диалог, пришла она с красным подносом, на котором были две чашки чая и пирожное. Положив мне мою чашку чая передо мной, сказав, три ложки сахара же? Я улыбнулся, а она ответила, что помнила. Вот уже сев, расположившись друг против друга, мы начали свою беседу. Она была довольно типичная, как если бы старые знакомые увидели друг друга, спустя долгое время. Разумеется, были вопросы о том, как жизнь, что нового, как дела. На них же были такие же стандартные ответы. Спустя минут с десять я решился и спросил ее:
    - Как на личном у тебя, Ева?
    - Помнишь моего друга - Билли Донована?
    - Заочно, скорее.
    - Ну так вот, с месяц назад он сделал мне предложение и мы ждем удобного случая провести свадьбу, он просто по работе никак не может найти хорошие сроки - разрезая ложкой очередной кусочек пирожного, ответила она.
    - Здорово - немногословно, заключил я.
    - А как у тебя, Джек?
    - Посмотри на меня и получишь ответ - мой отрывистый ответ, наверное, задел ее, она, уже сожалея, положила на мою руку свою ладонь. Я снова почувствовал это. Я не могу описать словами, но то чувство - это сродни новому вдоху жизни в мое уже бездыханное тело. Я вспомнил то время, когда спал, лишь вот это тепло, только оно было причиной, по которой я не переступил грань. А теперь, я вижу на ее руке кольцо. Оно разбивает все мои мечты, все планы и надежды. Если бы мне было не так больно, то я, наверное, заплакал бы от обиды.
    - Прости меня, Джек, все будет хорошо, я уверена - с такой теплотой она смотрела на меня. Боже, я уже не мог и сказал.
    - Ева, могу я попросить тебя - спросил я, положив вторую руку на поверхность ее руки. Она немного отпрянула, наверное, это не совсем ожидаемо было для нее, хотя с другой стороны, к ней пришел самый тяжелый пациент в ее жизни, что ему нужно? Общение или он хочет просто отблагодарить ее, я не знаю. Но удивление было на лицо. Не дожидаясь ее ответа, я продолжил.
    - Ева, моя дорогая, я бесконечно благодарен тебе за ту доброту и тепло, которым ты меня одарила. Это конечно неоценимо. Я слышал твои ответы, что это лишь работа, но, если бы не твоя человечность и искреннее сострадание ничего бы не случилось. Я все также оставался бы живым трупом, которого навещают родственники раз в полгода года, узнать, не умер ли я окончательно. Это правда, лишь ты меня поддерживала в том состоянии, я каждый день чувствовал лишь вот это твое тепло от прикосновения твоих таких теплых и нежных рук. Я не знаю, Ева, ты единственный человек, который не отвернулся от меня и была всегда рядом. Сейчас я, наверное, поставлю тебя в самую неловкую ситуацию в твоей жизни, но я в правду больше не могу так. Ты прости меня и прошу, не говори сразу нет, подумай, Ева, умоляю тебя, подумай перед тем, как ответить мне на мой вопрос - с искрой в глазах и огнем в сердце, горячо говорил я.
    Она сидела передо мной, словно маленький ребенок, которому задали самый сложный вопрос в детстве: «Кого ты любишь больше маму или папу?». Разумеется, она поняла, какой будет мой вопрос, сложно было бы не понять.
    - Стой, Джек, остановись. Да, ты прав, это был самый сложный случай в моей жизни. Когда тебя только привезли, было мое дежурство. Впервые, увидев тебя, мне стало не по себе. Не оттого, что это было страшно и ужасно, нет. Мне было жаль человека, с которым случилось такое. Ведь, по сути, он потерял жизнь, которую рассчитывал прожить. Это было больно, каждый день с невероятным трудом я заходила к тебе в реанимацию. Это чувство не описать словом. Но в один день, когда врачи сказали твоим родителям, что ты будешь живым трупом, и надежд особо нет, я дала себе слово, что ты выживешь. Это был настолько сильный порыв веры и надежды, который давал каждый день мне силы вытягивать по чуть-чуть тебя оттуда. Я прочла много литературы, еще больше прошла семинаров, общалась с теми, кто выжил. Но ни один из этих методов мне не помог. В конечном итоге, я решила просто быть с тобой рядом, в определенное время и держать твою руку и разговаривать. Просто говорить тебе о своих переживаниях, о том, что творится в мире.
    Знаешь – улыбнувшись, сказала она - ты был не таким уж и плохим собеседником. А в один из дней, когда я держала твою руку, ты пошевелил указательным пальцем. Тут я поняла, что ты борешься, и это был самый лучший день моей жизни. Если ты борешься, значит, мой труд и старания не ушли напрасно. Я благодарна тебе, Джек, ты показал мне, что вера и надежда существуют. Но пойми, ты очень хороший и да у меня были и есть чувства к тебе, но скорее как к брату, другу или, наконец, к сыну. Я видела боль твоей матери и сестры. Вот именно также я и чувствовала себя. Не хочу тебе разбивать сердце, поэтому давай просто оставим эту тему. Я прошу тебя, не задавай этот вопрос - отведя свой взгляд, она проговорила. Я отпустил ее руку.
    - Хорошо, я не буду делать этого. Ты права, на что я мог рассчитывать. Это так низко с моей стороны, прости меня.
    - Нет, не стоит, ты не виноват. Я дала тебе эту надежду, если кто виноват, то это только я. Меня вызывают в палату, спасибо, что пришел. Я даже сама хотела с тобой встретиться, узнать, как у тебя дела, а тут никак времени не хватало. Еще, я рада, что мы разобрались. Теперь я пойду - встав из-за стола, продолжила она.
    - Ах да, Джек, ты ведь живешь все еще там же?
    Я одобрительно кивнул.
    - Замечательно, тогда я кину тебе приглашение на свадьбу. Хотя нет, что я несу! Господи, прости меня, я как-то не подумала.
    - Все нормально, Ева, я приду, с удовольствием - поддержал ее и улыбнулся.
    - Ох, спасибо тебе, я буду очень рада, мой дорогой Джек.
    Мы обнялись, и она убежала. А я остался стоять. Один. Простояв, с пять минут, я тоже ушел. На выходе меня ждала мерзкая погода. Дождь, слякоть. Будто бы небеса заглянули мне в душу и поддержали. Это было даже ужаснее, чем я представлял себе. Все же до конца надеялся, что это просто увлечение и само по себе пройдет, а встреча с ней как глоток свежего воздуха, перед тем как я начну жить по-новому. Но не тут то было. Меня словно раздавили асфальтоукладчиком и сверху присыпали дерьмом. Больше недели я не выходил из дома. Моя квартира напоминала берлогу бездомного, который понатаскал сюда всякого барахла и мусора. Я не был похож на человека. Хотя, о чем это я. Никогда мне не стать уже обычным человеком - с улыбкой заключил Джек, смотря на уже подуставшего Майкла.
    - Я понимаю, что утомил уже тебя, но развязка уже в конце. Совсем скоро Майк.
    - Не переживай, ты, конечно, нудный и долгий, но уж точно не хуже одного университетского академика, у которого я брал интервью. Черт бы побрал науку и тех, кто в ней занят. Пусть меня ударит гром, если это не самая скучная и унылая аудитория из всех мне знакомых - сказал Майкл.
    - Да, ты, наверное, прав. Ладно. Так вот, я больше недели не выходил из дома, хоть мне звонили друзья, родители и настоятельно требовали моей прогулки. Нет, мне не было стыдно выходить, хоть внешний вид изрядно выделял меня в толпе. Как сейчас, к примеру. Мне было откровенно наплевать. Все о чем я думал, так это она. И, в конечном счете, лишь мысль о ней заставила меня выйти в свет. По вечерам я прогуливался около больницы, выискивая в окнах ее силуэт. Когда взгляд попадал на нее, внутри меня что–то переворачивалось и на душе наступало спокойствие. Я был рад хоть тому, что у нее все хорошо, раз она на работе. А когда она улыбалась в разговоре с коллегами или пациентами, мне было даче счастливо. Ведь возможность видеть ее улыбку, давала мне ощущение тепла и радости. Однажды, так прогуливаясь вокруг больницы, мне удалось наткнуться на один заброшенный дом, с крыши которого просматривался кабинет Евы. Я кое-как, не без особого труда, взобрался на пятиэтажный дом, владельцы которого покинули его лет десять назад. Наверное, он был в очереди домов под снос. Но, к моему везению, которое в кой то век пришло ко мне, он еще стоял. Отныне, это было самое излюбленное мной место во всем городе. Даже дома я уже не так часто появлялся, как здесь. Каждый день теперь я мог видеть ее, принимать мнимое участие в жизни Евы. Наверное, я был болен ею, иначе я никак не могу объяснить этого. Помню, как в один день к ней пришел ее жених. Они стояли и обнимались, когда он поцеловал ее, меня окатила такая злоба и досада, что я решил спрыгнуть с крыши, дабы расстроить их веселое настроение. Да, это было очень глупое решение и к счастью, я не сделал этого. Но мне в голову пришла другая идея.
    С другой стороны больницы, находилась такая же многоэтажка, которая была заселена. С больницы ее крыша хорошо просматривалась. И вот мой план состоял в очень простом действии. Я решил прыгнуть с крыши этого дома, высота там была не такая большая, как в том другом. Рассчитал все так, что я не умру, но при этом получу серьезные увечья и тогда моя Ева, снова долгое время будет рядом со мной. Это был гениальный ход, как мне тогда казалось. Окончательно все просчитав, я назначил дату, когда она будет в больнице. И время так, чтобы она видела мой прыжок и пришла ко мне на помощь. Как ты понимаешь, наконец, наступил день «Х». Я был уже готов, и ничто не могло остановить меня в осуществлении моей затеи. Забегая наперед, я написал даже прощальную записку, в которой просил не винить себя родителей и близких мне людей, говоря, что решение принял я сам и никто в этом не виноват. Последний раз, осмотревшись вокруг себя, приведя дом в идеальную чистоту и наведя образцовый порядок, я захлопнул дверь за собой и пошел навстречу своей судьбе. Дойдя до того дома, я быстро, не привлекая особого внимания, забрался на крышу и стал ждать рассчитанного мною времени. Оставалось чуть больше десяти минут. Да, это были самые долгие десять минут в моей жизни. Я успел подумать абсолютно обо всем, включая то, как пройдут мои вторые похороны, как отреагирует на это Ева, если вдруг я умру у нее на глазах, что мне сказать Господу Богу, а если я выживу и останусь инвалидом? Это было просто невыносимо, с каждой минутой моя решимость таяла, словно парафиновая свечка. Огонь прожигал меня все глубже и глубже. Но спасение пришло опять в минуты самой крайности, она зашла в палату. Как только я увидел ее, сразу же встал на край крыши и смотрел в ее сторону. Ожидая того, когда она обернется в мою сторону. Наконец, когда она уже отошла от пациента, кинула свой взгляд в мою сторону и увидела меня, вдруг на ее этаже прогремел взрыв. Ты только представь себе эту картину. Только что, отойдя от пациента, кинув случайный свой взор на крышу противоположного дома, на которой стоит какой то мужчина и, приглядевшись, ты узнаешь его, но в ту же секунду справа от тебя происходит взрыв и тебя кидает на пол под тяжестью ударной волны. Везде пыль, крики, огонь и гарь. Сирены, вой и ты, который так хотел сделать смертельное шоу. Но сегодня у смерти было свое представление. Я ни секунды не медля, после увиденного, помчался сразу же в больницу. Взрыв случился на третьем этаже, персонал начал немедленную эвакуацию пациентов, но огонь распространялся молниеносно. Подъехали пожарные, скорые и полиция. Когда я подбежал, уже все было оцеплено и меня никто, разумеется, не впустил вовнутрь. Я начал оббегать больницу, ведь нельзя было медлить ни секунды. Увидев не закрытое окно на втором этаже, я принялся подниматься по сточной трубе, хотя заметивший коп кричал мне немедленно спуститься. Но мне было откровенно наплевать на все и вся. Единственна важным была лишь она. Как только я смог войти, мне сразу же в нос ударил запах гари. Хоть это был и второй этаж, но дым дошел уже и сюда. А учитывая мое состояние, ведь все мои дыхательные пути и кожа были изрядно потрепаны огнем ранее, ощущение, что я испытывал в тот день невозможно передать. Взяв платок в руку, и прижав его к лицу, я по памяти наше лестницу ведущую наверх. Быстро забравшись, в коридоре мне попались пожарные, но к моему счастью они не заметили меня. Я практически бежал к кабинету Евы. Все было в огне, мое тело, будто бы по-новому испытывало старые ощущения. Наконец я смог увидеть проем, в котором раньше стояла дверь, подойдя к нему в дыму, я увидел, чьи то ноги. Это была Ева. В палате была она и пациент, которого Ева осматривала. К несчастью для мужчины, это был последний день в жизни. Его придавило упавшей частью потолка. Увидев его, я был в ужасе, а что же с моей Евой? Борясь с огнем, я дошел до ее тела. Попытавшись поднять ее, я заметил, что ее ноги зажаты обломками. Увидев это, я как сумасшедший принялся разгребать этот завал. Наконец, когда мне удалось освободить ее, я быстро подхватил на руки мою Еву и как можно аккуратно и скорее направился к выходу. Дойдя до лестницы, в паре метрах от нее, обрушилась рамная конструкция и мы застряли. Я пошел дальше, уже не обращая внимания, что мое горло горит, словно в него влили раскаленный свинец или же мое тело положили на сковороду. Это все было неважным. Я должен был спасти ее. Вдалеке, у лифта я увидел пожарного. Не было сил кричать или звать о помощи, я просто умолял небеса, чтобы он обратил свой взор на меня. И чудо, в последний миг он посмотрел на меня своими, донельзя удивленными, глазами. Только представь себе, ты молодой пожарник, а перед тобой такая картина, мужчина весь забинтованный, у которого на руках молодая девушка без сознания идет в твою сторону, посреди эпицентра возгорания. Быстро сообразив, он подбежал ко мне, дав подышать кислородным баллончиком. Попытавшись взять у меня из рук Еву, но я не смог ее отпустить, потому что я настолько сильно прижал ее к себе, что не мог отпустить. Быстро прикинув, он показал следовать за ним, освобождая мне путь на выход. После нескольких минут нам, наконец, удалось выйти из этой огненной западни. На выходе меня перехватили медики, я донес Еву до реанимационной тележки, положил ее и упал. Мое тело сделало свою миссию, и больше в нем не было сил. Спустя время я пришел в себя в госпитале. В палате вновь увидел родителей, мать сидела рядом со мной, вся в слезах. У изголовья кровати на стуле сидел отец, а рядом с ним стояла сестра. Я спросил, сколько пролежал, мать ответила пару дней, сказала, что у меня открылись некоторые старые раны, мне сделали новые перевязки и просмотрели дыхательные пути. Чудом я не получил сильных ожогов вновь. Я попытался встать, у меня в голове была только Ева. Но все начали говорить, что мне надобно лежать и приходить в себя. Но я не мог лежать. Это было невыносимо, не зная, что с ней, как она, жива ли вообще. Сестра позвала врачей, и мне ввели снотворное. На следующий день я потихоньку встал и сказал, что мне надо справить нужду, а сам впопыхах искал ее палату. Спустившись к приемной, я убедил медсестру сказать мне, где лежит Ева. Узнав номер, я помчался что есть сил к ней. Уже дойдя, я у дверей увидел врача и ее жениха Билла. Они о чем-то говорили, врач сказал, что-то вроде, она никогда больше не сможет ходить. Билли отвернул голову, посмотрел сквозь щелку в палату и, пожав руку врачу, ушел. Увидев это, я крикнул ему вслед трус, или что-то в этом роде. Но он, не обращая внимания, ушел. Увидев меня, врач попытался остановить, и крикнул охрану, но меня уже было трудно сдержать. Я забежал в палату, увидел медсестру, которая снимала какие то показания и мою Еву. Она лежала на больничной кушетке. Ее ноги были перебинтованы и загипсованы, также было перебинтовано половина лица, ее чудного лица и левая кисть. Увидев ее, я упал на колени, взяв правую кисть руки, я поцеловал и прижался к ней лицом. Я заплакал, уже не было сил сдерживать себя. Я плакал не от горя, а от счастья. Ведь она жива. Моя любовь. Моя Ева Браун. Даже врачи и охрана не стали мне мешать, они дождались пока я сам не встану и не пройду в свою палату. Вот именно тогда я понял, что это было со мной. Это была не болезнь, это было лечение от всех бед, самое сильное лекарство на всем белом свете. Имя ей, пресловутая любовь. Закончилось все тем, что я каждый день сидел рядом с нею держал руку и разговаривал. Я рассказывал ей, как мы гуляем по парку, как кормим уток на озере и прочие глупости. Я говорил все, что придет в мою влюбленную голову. Вот в один из таких дней она открыла глаза. Как она сама любит говорить: «Я словно проснулась от долгого сна, и первым кого я увидела перед собой, был ты, тогда я поняла все и заплакала. Я не могла говорить, ведь все было ясно как день, теперь мы вместе и нам никто больше не будет нужен, мой ангел». Вот такая вот история о любви - заключил Джек.

    -Да, дружище, у меня просто нет слов- выдохнул Майкл.
    -Если бы в этом чертовом месте можно было бы курить, я бы скурил уже пачку сигарет, пока слушал тебя. Не будешь против, если я выйду, покурю и подумаю над вопросами, которые хотел тебе задать?- спросил Майкл.
    - Нет, конечно же, я не против, иди я подожду. Заодно позвоню Еве, спрошу, как она себя чувствует – улыбчиво, ответил Джек.

    Прошло минут пятнадцать. Все это время, Майкл стоял на улице и думал, а существует ли такая любовь, или все же он его обманул. Наверное, это не любовь, а жалость, или сострадание, которые вытекли из привычки друг к другу. Да, хотя может она и есть, может я ее не встречал? Не знаю. Надо бы придумать вопросы, хотя бы несколько. Ладно, это уже четвертая сигарета подряд. Да, Джеки, ты меня изрядно утомил. Ну, теперь моя очередь, держись, буду искать изъяны в твоей истории - иронично проговорил Майкл и, сделав последнюю затяжку, бросил окурок в урну и зашел обратно. Джек же все это время смотрел в окно, наблюдая за тем, как люди прячутся от дождя. Он уже успел позвонить Еве, она чувствует себя хорошо и ждет его.
    - Ладно, Джек, давай теперь продолжим – садясь, сказал Майкл. - Готов ли ты к моим каверзным вопросам?
    - Выкладывай - подхватил его веселость Джек. - Буду честен, как только можно.
    - Это хорошо, честность всегда радует, Джек. И я буду с тобой честен, меня тронула твоя история, Джек, очень тронула. Я настолько проникся ею, что даже если мне ее рассказал, кто-нибудь другой, не ты. Я бы сложил у себя в голове хороший фильм и посчитал рассказчика отличным фантазерам, понимаешь ,Джек? - заметил Майкл - Она настолько глубокая и невероятная, что если бы ты тут не сидел, я бы не поверил в такого человека, как Джек Фроули. Но ты, черт возьми, сидишь передо мной и рассказываешь всю эту невероятную событиями жизнь. Я не знаю, Джек. Знаешь, какой вопрос, встал передо мной сразу, как я увидел тебя?- спросил его Майкл.
    - Да, как я живу с такой внешностью…- ответил ему Джек.
    - Именно, ты прости меня, но как только я вошел, мне стало не по себе. Перед моим взором оказалась мумия в одежде лейтенанта Коломбо, черт подери. Как ты вообще выжил, Джек? Уму непостижимо. Я вел расследование того дела, о возгорании в библиотеке, знаешь, что случилось на самом деле с тобой? - горячо спросил его Майкл.
    - Да, я что-то слышал. Случайность - добавил Джек.
    - Случайность? Да этот засранец испортил тебе жизнь, Джек! Никакой огнетушитель так не рванул бы. Ты по ошибке взял в руки кислородный баллон, который директор библиотеки купил по дешевке и покрасил, якобы показывая наличие большого количества огнетушителей и безопасности. Ты, конечно, меня правильно пойми, но когда понимаешь, какие бывают дураки на этой земле, приходит лишь одно сплошное разочарование в людях. А ты, Джек, ты для меня какой-то компьютерный баг в этой игре. Как ты можешь любить чужого человека, да так сильно, чтобы жертвовать собой. Я не понимаю. Вот что меня терзает, Джек – краснея то ли от злости, то ли от зависти говорил репортер. Ему с одной стороны было обидно, ведь никогда он еще не испытывал любовь, настоящую в своей жизни.
    - Если бы я не видел твою радость и счастье, когда ты так горячо рассказывал эту историю, я бы, наверное, подумал, что ты неудачник. Да, как бы это ни было подло и низко, для меня ты был бы неудачником, проходным материалом в прессу. Но, когда я ее прочувствовал, мне также обидно за тебя и твою Еву. Ведь во всем виноваты люди с их чертовой безопасностью и правильным хранением кислородных баллонов. Джек, у меня просто нет слов.
    - И не надо слов, я уже давно все это осмыслил. Может быть, раньше, я проклинал судьбу и жизнь, но с того дня, как открыла глаза Ева ни один мой день не проходит без молитвы Господу и слов благодарности ему за эту чудесную жизнь- с искренней улыбкой произнес Джек.
    - У меня тут остались еще вопросы, достаточно вопросов, но у меня нет желания их задавать. Когда я вышел покурить, думал об этом всем, что ты меня разыгрываешь, где-то врешь, но теперь я в полном замешательстве. Ты мой герой, Джек, честно, не каждому человеку я могу сказать такое. Честно сказать, до тебя я никому не говорил таких слов - говорил Майкл.
    - Мне очень приятно такое слышать, но ты немного преувеличиваешь, я такой же, как и все - смущенно сказал Джек.
    - Нет, ты не такой же, как весь этот поганый людской род. Я видел много глаз, Джек, я по работе читаю их. Предо мной сидели большие люди, меценаты, благотворители и преступники, матери и дочери, отцы и сыновья - ни в одних я не увидел столько душевного тепла и доброты, сколько в одном твоем томном взгляде. Ты человек другого мира. Мира, который обычный люд отвергает, им страшно быть не как все. А тебе нет, и это здорово, всегда восхищался такими, как ты. А теперь, просто давай закончим интервью на этой ноте. Мой скепсис вначале, просто растоплен твоим сильным духом. Духом истинного человека, который не существует, а живет! - произнес Майкл вставая и протянул ему свою руку, в знак доброго окончания разговора. Джек незамедлительно ему ответил взаимностью, и они простились.
    Майкл ушел первым, у него в голове было столько идей для заголовка своей статьи, в завтрашней газеты и еще надо обработать запись. Нельзя терять ни минуты, к тому же они с Джеком довольно долго просидели. А что касается Джека, то он ушел минут через двадцать после Майкла, зашел в близлежайшую к дому цветочницу Миссис Клемейн и купил там букет любимых фиалок Евы.
    - Она будет рада увидеть их утром у кровати. Моя любимая Ева Браун - подумал и улыбнулся Джек, закрыв за собой дверь дома.

    +10


    Ссылка на этот материал:


    • 100
    Общий балл: 10
    Проголосовало людей: 1


    Автор: Luis Kraun
    Категория: Проза
    Читали: 82 (Посмотреть кто)

    Размещено: 21 августа 2015 | Просмотров: 126 | Комментариев: 1 |

    Комментарий 1 написал: S.Marke (3 сентября 2015 14:43)
    Длинновато, вы кажется даже меня перещеголяли в моих первых произведениях!

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.