***
Продолжение следует
- Сначала, перед тем как научится бить да оборонятся – научитесь падать. - Сенсей сидел напротив группки испуганных черноволосых подростков, притихших, немного испуганных и глуповато моргающих во все стороны своими раскосыми глазами. Хорошо знал Сенсей этот момент – боязнь, что ничего у тебя не получится, что с позором выгонят, что придешь ты к себе в деревню, и стыдно будет в глаза родным смотреть. Боязнь оказаться в смешной и постыдной ситуации, навлечь на себя и близких позор – очень хорошее чувство. Эта боязнь позволяет людям принимать правильные и обдуманные решения, поступать по чести и совести. А Дурак-кун, как про себя назвал ленивца Сенсей, страха, как видно, не испытывал. Сидит себе на татами, левую пятку чешет. Вот тогда и пришла в голову идея, как зажечь этого парнишку. Когда первое упражнение – кувырок вперед было показано, и ученики начали тренироваться, позвал к себе Дурака. Отвел его в сторону:
- Ну, чего ты не слушаешь меня, я важные вещи рассказываю. А все свою пятку чешешь. – Сурово начал учитель, грозно сверкая на него глазами. Потупился ученик, голову опустил, вздохнул тяжело:
- Вы уж не серчайте, пожалуйста, Сенсей-сан, только ведь знаю я, что исключительно из-за просьбы мамы моей взяли вы меня. Какой из меня воин? Ничего и никогда путного у меня не выходит, за что не берусь. Тяжело вам со мной будет. Поэтому и не слушаю – знаю заранее, что слушай, что не слушай – все равно неправильно сделаю. Все равно потом взашей выгоните.
Грустно стало на душе Сенсея, жалко стало мальчонку. И хоть знал он, что благородный муж не должен обманывать тех, кто ему доверился, кривя душой сказал:
- Разве ты учитель, чтобы рассуждать и решать, что не получится у тебя? Разве взял бы я тебя, зная, что неперспективен ты? Времени поток уходит вдаль, его не вернешь, разве стал бы я твой и свой тратить попусту, зная, что ничего не выйдет? Слабость есть не тела недостаток, а нехватка духа. Я поверил в тебя, я знаю, что у тебя выйдет, знаю это. Узнай это и ты. Поверь, и внимательно слушай меня и выполняй беспрекословно то, что я говорю тебе. Ведь уверить себя в том, что неумеха ты – легче, чем трудиться. Зачем я первый урок с падения начал? Не для того, что бы уметь падать в любой ситуации, а что бы уметь подниматься, и, как ни в чем небывало, идти дальше по своему Пути.
Речь произвела нужное впечатление. Вот что значит правильный подход! Глаза мальчонки загорелись, огоньками засверкали. Лицо просияло, появилась улыбка. В порыве благодарности низко, до земли согнулся, лепетать начал:
- Спасибо вам, Сенсей-сан! Спасибо, что верите в меня! Я теперь ваш вечный должник! – и, видно, не найдя больше слов и решив что дело говорит лучше любых изысканных выражений быстро разогнулся и помчался выполнять упражнения, невоспитанный. Хоть бы паузу какую выдержал, что ли.
И было бы все хорошо, да только даже с желанием оказался он бездарным. Мало было одного желания, ай-не, очень мало.
Принялись за тренировку. Суть самого кувырка была очень проста – согни руку лодочкой, отпусти страх, расслабься. Пусти свою энергию вперед, оттолкнись, да направь свое тело так, что бы удар о землю пришелся по касательной на согнутую руку, проскользил по ней и потом по плечу и по спине. А в дальнейшем сила толчка поставит тебя на ноги и, встав в исходную позицию закончишь ты кувырок. Вроде все понятно, все ясно. Да только перестарался Дурак-кун. Так вперед подался, что свалился бревном прямо на голову. Аж хрустнуло. Ну ничего, шея крепкая – выдержит. Второй раз все повторилось. Только удар был слабее. На третий даже кое как получилось, правда, заехал своей пяткой в ухо Гоемону, который слева стоял. Расстроился Гоемон, но сдержался. Ничего, пусть терпит. Боль дух закаляет. «Ай, черт с ним, с тем духом!» - подумал Гоемон, и от греха подальше поменялся местами с Арджоу, соседом слева. Следующий кувырок закалил дух Арджоу, и тот решил, что и с него тоже хватит на сегодня закаливаний. Ребята менялись друг с другом, подставляя под удар бронебойной пятки все новые уши. Так закончилось первое занятие. Вот и сидел теперь Сенсей в своем саду, думал, что дальше делать. Конечно, Дурак-кун кое чему научится, но ведь сколько лет пройдет. А группа в это время уже далеко впереди будет. Не поймет он следующего урока, пока предыдущий не освоит. Но вариантов не было, продолжил он свои обучения..
Толкаясь, пролетали дни, потом прошла и первая неделя, потом и вторая и третья. Ребята изучали все новые и новые приемы, и не было у Сенсея группы лучше этой. Один лишь Дурак-кун на месте топтался. А когда болевые точки начали проходить, вообще скверно стало. Что с ним делать было, непонятно. Во время тренировок неоднократно подходил, ошибки исправлял. Да все безтолку. Одно умиляло душу Учителя: хоть и бездарен был, хоть и неумеха редкий, но желания не растерял. Падал, но поднимался. Правда, что бы потом снова упасть. Но это нисколько не смущало паренька – напротив, еще больше усилий прилагал. В группе над ним, конечно, посмеиваться стали. Но гнул свою линию парень, гнул, несмотря ни на что. За это все больше любил его старый вояка. Все больше симпатией проникался. И тем больнее было осознавать, что все это безтолку… Каждый раз по окончанию занятий ученики и Сенсей садились в круг. После этого начинал учитель хвалить успехи отличившихся. Большое это счастье для каждого, когда прилюдно хвалят. Про неудачи же молчал – о них лучше с глазу на глаз говорить. И обиды не будет, и урок лучше усвоиться. Вот и подозвал он к себе Дурака.
- Неправ я был на счет тебя, Дурак-кун. Другой к тебе подход нужен. Сложно тебе усвоить мои уроки.
- Сенсей-сан, я не подведу вас! Я стараюсь, и у меня все больше получаеться! – Как можно увереннее сказал ученик, да только видно было, что и сам уже в это давно не верит.
- Знаю, знаю, - тихо, по-стариковски улыбнулся одними глазами Сенсей. – Но пойми, группа уже далеко, и с каждым новым занятием будешь ты все больше от них отставать. Все сложнее будет тебе новый урок освоить. И потому будешь ты по-другому у меня учиться. Будешь делать то, что по силам тебе.
И пошли они в сад.
Рос он на самом краю долины, и, подойдя к обрыву, можно было, захотев, услышать чудесную музыку, музыку гор. Услышать вечную песнь безбрежной дали, плавную и свободную, как ветер, как сон. Песнь высокую и в тоже время низкую, песнь вечности, песнь жизни. На сотни ри охватывал взор родные просторы, и, как бы сливаясь со всем миром, чувствовал ты себя одним целым с ним, завершенным, идеальным, совершенным, парящим сквозь века, сквозь звезды и небо, сквозь пространство и время. И хотелось в эти минуты лишь вечно вдыхать этот пьянящий воздух, слышать эту дурманящую песнь, смотреть в бескрайнюю даль. Сюда то и привел своего ученика Сенсей.
- Посмотри на эти горы, сынок. Посмотри внимательно, и скажи, что ты видишь? – они сидели вдвоем на краю пропасти, один серьезный, насупленный, осматривающий седые островерхие пики, другой – спокойный, с насмешливой улыбкой поглядывающий на ученика.
- Я вижу горы, вижу долины между ними, вижу небольшие деревца на склонах, вижу реки и озера. Это очень красиво, Сенсей-сан! Но я не очень понимаю, зачем…
- Красиво, говоришь? Но смотри внимательнее – горы неровные, а склоны у них совершенно разные. Одни высокие, другие совсем низкие, одни покрыты лесом, другие снегом. Деревца, про которые ты говорил, кривые и изогнутые, как будто узлом завязанные, озерца маленькие и непропорциональные. Но тебе все это показалось красивым. Почему?
- Даже не знаю, Сенсей-сан. Я, как бы… не замечал раньше этой неидеальности. Но, даже после ваших слов, я, мне все равно кажется, что это очень красиво…
- Все верно. А вот на секунду представь эти деревца, красивые на твой взгляд, посреди высокого соснового бора. Или вон ту, самую высокую гору, стоящую посреди пустыни. Или же вон-то маленькое озерцо, которое вдруг расположилось на берегу великого океана? Представил? Ну, а теперь скажи, будет ли тогда это красиво?
Долго думал ученик. Все так и так представлял, сравнивал. – Нет, Сенсей-сан, - наконец ответил он. – Это будет очень некрасиво, и даже, как бы так сказать, неправильно.
- То-то же! То же самое будет, если вдруг высокая сосна окажется между этих закрученных карликов, или, скажем, большое и ровное озеро заменит ту лужицу.
- Все правильно, Сенсей-сан, только я все равно не понимаю…
- Велик мир Будды! В природе все к месту, и, хотя многое не идеально, вместе оно смотрится одним целым, завершенным, совершенным. На своем месте недостатки превращаются в достоинства, на чужом же достоинства станут главными недостатками. И красоты нет. Нет и уродства. Все относительно. Где-то это будет прекрасно, а где-то ужасно. Я хочу что бы ты понял мои слова, и обязательно нашел свой Путь. Свое место… Теперь будешь заниматься здесь. Попроси длинную тряпку у моей жены, обмотай ею ствол одной из вишен, и бей по ней кулаками. С утра и до вечера. Ты сильный, пока что это только вижу я в тебе.
- А как бить, Сенсей-сан? Каким-то особым приемом? А с какой силой, а? С какой периодичностью?
- А как хочешь, так и бей. Ты умный, сам до всего дойдешь. – Буркнул учитель. Умел он красиво говорить. Аллегории с природой приводить. Даже сам чуть не поверил в то, что сейчас говорил… Конечно, спору нет, все это звучит красиво и смысл какой-никакой в этом есть, да только боевые искусства это не одно движение, а тем более не грубый удар кулаком. Таким образом никогда не достичь мастерства в Великом Боевом Искусстве… Сдался попросту седоусый мастер. Схитрил, обманул мальчугана… А что делать? Просто выгнать? Не поймет. Да и в его деревне тоже. С позором будет встречен, с позором и жить будет. Вспомнилось тогда – «Когда благородный муж испробовал все, что в его силах, он отдается судьбе». Вот и стал учится Дурак у судьбы, каждый день один, в саду, в окружении гор да скал.
Продолжение следует
***
Verunchik (14-го, 31 год)
