«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус | Партнеры--



Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 2
YandexGooglebot

Гостей: 20
Всех: 22

Сегодня День рождения:

  •     ana_grimm (17-го, 19 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Дискуссии О культуре общения 101 Герман Бор
    Стихи молчание - не всегда золото 250 Filosofix
    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1862 Кигель
    Флудилка Время колокольчиков 198 Герман Бор
    Флудилка Курилка 1954 Герман Бор
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 517 Моллинезия
    Флудилка Поздравления 1635 Герман Бор
    Стихи ЖИЗНЬ... 1600 Lusia
    Организационные вопросы Заявки на повышение 775 Моллинезия
    Литература Чтение - вот лучшее учение 139 Lusia

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Обезьяньи яйца (Главы 9 - 11)

    Обезьяньи яйца (Главы 9 - 11)


    Глава 9.

    Дерзкое выражение загорелось в Пиппе.
    - Да что вы все... То не матерись. То не кури. Туда не ходи... Что уж это на самом деле?
    Чисто как в трамвае. Что вы мне жить не даете?! И насчет "дочурки" - это вы
    напрасно. Разве я такую операцию просила делать? Я хотела омолодиться и соблазнить
    моего Антонио - бабка возмущенно визжала. - Хорошенькое дело! Ухватили
    бизнесвумэн, исполосовали ножиком живот, а теперь гнушаются. Я уже своего
    адвоката вызвала, он вас всех засудит. А равно (Пиппа завела глаза к потолку, как бы
    вспоминая некую формулу), а равно и мои родные. Я иск, может, имею право предъявить.
    Глаза Виктории Викторовны сделались совершенно круглыми, сигара вывалилась из
    рук. "Ну и вляпались!", - пролетело у нее в голове.
    - Вы изволите быть недовольной, что вам успешно пересадили яичники обезьяны?
    прищурившись, спросил она. Мы вам уже говорили, что процесс омоложения очень
    индивидуален и протекает иногда долго. - Вы, может быть, предпочитаете снова бегать
    по танцполам? Караулить своего Антонио? Ну, если бы я знала...
    - Да что вы все попрекаете - танцполы, танцполы. Я свою любовь караулила. А если
    бы я у Васи померла от наркозу? Вы что на это выразите, сударыня?
    - Виктория Викторовна! - раздраженно воскликнула профессор, - я вам не сударыня!
    Это чудовищно! "Кошмар, кошмар", - подумалось ей.
    - Уж, конечно, как же... - иронически заговорила Пиппа и победоносно отставила ногу,
    - мы понимаем. Какие уж мы вам подруги! Где уж. Мы в университетах не обучались, в
    семи клиниках с кондиционерами не работали. Только теперь пора бы это оставить. В
    настоящее время каждая макака имеет свое право...
    - Во, - во, - Виктория Викторовна, бледнея, слушала рассуждения старушки. Та прервала
    речь и демонстративно направилась к пепельнице с изжеванной папиросой в руке.
    Походка у нее была развязная. Она долго мяла воняющий окурок в раковине с
    выражением, ясно говорящим: "На! На тебе!".
    Профессор обратила взор к потолку и забарабанила пальцами по столу. Пиппа, казнив
    папиросу, отошла и села на стул. Руки она при этом, опустив кисти, развесила вдоль
    белых от порошка бедер. Глаза ее скосились к шашкам паркета. Она созерцала свои
    туфли и это доставляло ей большое удовольствие. Виктория Викторовна посмотрела
    туда, где сияли резкие блики на тупых зеленых носках, глаза прижмурила и заговорила:
    - Какое дело еще вы мне хотели сообщить?
    - Да что ж дело! Дело простое. Документ, Виктория Викторовна, мне надо.
    Профессора несколько передернуло.
    - Хм... Черт! Документ! Действительно... Кхм... А, может быть, это как-нибудь
    можно... - голос ее звучал неуверенно и тоскливо.
    - Помилуйте, - уверенно ответила Пиппа, - как же так без документа? Это уж -
    извиняюсь. Сами знаете, бизнесвуменам без документов строго воспрещается
    существовать. Во-первых, посольство...
    - Причем тут посольство?
    - Как это при чем? Встретят, спросят при отъезде - сколько, скажут, многоуважаемая,
    вам теперь лет?
    - Ах ты, господи, - уныло воскликнула Виктория Викторовна, - встретят,
    спросят... Воображаю, что вы им наговорите.
    - Что я, диссидентка? - удивилась бабуля, и сознание ее правоты загорелось в
    тупом обезьяньем взгляде. - Как это так "наговорите"?! Довольно обидны ваши слова. Я
    говорю, как все люди.
    При этом она посучила лакированными ногами по паркету. Виктория Викторовна
    умолкла, глаза ее ушли в сторону. "Надо все-таки сдерживать себя", - подумала она.
    подойдя к столику, она одним духом выпила стакан воды.
    - Отлично, - поспокойнее заговорил она, - дело не в словах. Итак, что будет говорить
    это ваше посольство?
    - Что ж ему говорить... Ну, да. Оно интересы защищает.
    - Чьи интересы, позвольте осведомиться?
    - Известно чьи - юридического элемента.
    Вэ-Вэ выкатила глаза.
    - Почему же вы – юристка, экономистка?
    - Да уж известно - не врачиха.
    - Ну, ладно. Итак, что же ему нужно в защитах вашего экономического интереса?
    - Известно что - отправить домой меня. Они говорить будут - где ж это видано, чтоб
    человек столько времени без новой визы проживал в Киеве. Это - раз. А самое главное
    - возраст. Я старухой быть не желаю. Опять же - танцпол, Антонио...
    - Позвольте узнать, как я это запишу? В этом компьютере или в вашем паспорте? Ведь
    нужно все-таки считаться с положением. Не забывайте, что вы... э... гм... Вы ведь, так
    сказать, - пока еще существо неопределенное... - и не только в возрасте... – Виктория
    Викторовна говорила все менее уверенно. Пиппа победоносно молчала.
    - Отлично. Что же, в конце концов, нужно, чтобы все записать и вообще устроить
    все по плану этого вашего посольства? Ведь у нас же пока нет малейшего понятия о том
    сколько вам будет лет.
    - Это вы несправедливо. Возраст я себе совершенно спокойно могу избрать.
    Пропечатала на сайте и шабаш.
    - Какой же вам угодно иметь возраст?
    Пациентка поправила рубиновую булавку и ответила:
    - Тридцать семь.
    - Не валяйте дурака, - хмуро отозвалась Виктория Викторовна, - я с вами серьезно
    говорю. Язвительная усмешка искривила огромные волосатые губы Пиппы.
    - Что-то не пойму я, - заговорила она весело и осмысленно. - Мне по матушке нельзя.
    С охранником чики-пики - нельзя. А от вас только и слышу: "дура, дура". Видно только
    профессорам разрешается ругаться в вильний Украини.
    Виктория Викторовна налилась кровью и, наполняя стакан, разбила его. Напившись
    из другого, подумала: "Еще немного, она меня учить станет и будет совершенно права. В
    руках не могу держать себя". Она повернулась на кресле, преувеличенно вежливо
    склонила стан и с железной твердостью произнесла:
    - Из-вините. У меня расстроены нервы. Ваш вымышленный возраст показался мне
    странным. Как вам, интересно знать, намечталось такое?
    - Начальник подотдела посоветовал. По китайскому гороскопу обезьяны искали –
    какой вам, говорит? Я и выбрала.
    - Ни в каком гороскопе ничего подобного быть не может!
    - Довольно удивительно, - Пиппа усмехнулась, - когда у вас в ноутбуке есть, что в
    приемной стоит.
    Виктория Викторовна, не вставая, кинулась к кнопке на столе и на звонок явилась
    Валя.
    - Ноут… из приемной.
    Протекла пауза. Когда Валя вернулась с ноутбуком, Виктория Викторовна спросила:
    - Где?
    - Вот, - 22-го июля. Это - день моей операции, и в году обезьяны я родилась заново.
    - Покажите... гм... черт... Заблокируй его, Валя, сейчас же. Валя, испуганно тараща
    глаза, ушла с гороскопом, а старушка укоризненно покачала головой.
    - Фамилию, хотя - бы, свою оставите, - позвольте узнать, - спросила профессор.
    - Фамилию я согласна наследственную от макаки принять.
    - Как? Наследственную? А именно?
    - Чичикова.


    Глава 10.


    - Василий Францевич, зайдите ко мне, - нам необходимо
    поговорить! Виктория Викторовна была бледна. Они сели в кабинете, профессор
    налила коньяк, нарезали лимон, закурили.
    - Ситуация катастрофическая, вы же сами видите в какое непотребство превратилась
    бразильская старушка.
    - Уму непостижимо!
    - Из-за нее стоит вся работа, отказано одиннадцати пациенткам. Да Бог с ними еще,
    нам грозит международный скандал и, возможно, уголовное преследование, я уже
    молчу о деньгах и лаборатории. Но как!? Где я ошиблась?
    - Нет, профессор, волновался Василий Францевич, - в техническом плане
    трансплантация была проведена блестяще, у нас есть видео, - любой гинеколог
    будет в восхищении…
    - Вот, Вася, - это расплата. Я всегда опасалась, что когда-нибудь у нас повторится
    история Шарикова. Предупреждал нас незабвенный Михаил Афанасьевич,
    « чтобы идти параллельно и ощупью с природой…», но с другой стороны - столько
    клинических испытаний и удачных трансплантаций, - Киев в трансе… Не понимаю!
    Единственная радость - Чича. Пардон, - теперь Чиччолина! Вот тоже потрясающая
    вещь! Какой научный вышел казус, - кастрированная милая обезьянка превращена
    в молодую женщину, да еще и танцовщицу какую. Что Вы думаете по этому
    поводу, коллега?
    - Дорогая Виктория Викторовна, - с дрожью в голосе начал доктор, - вы мне как
    мать родная, вы приютили меня после интернатуры в своей клинике, я вам многим
    обязан, а вместо благодарности я обманывал вас! Чичу оперировал повторно мой
    институтский товарищ Котя Жмунд и трансплантировал ей оставшиеся от Пиппы
    яйца! Простите, это моя жадность, простите! Вася, красный, с очень решительными
    глазами, поднял коньячный бокал. - Поверьте, Виктория Викторовна, вы для меня
    гораздо больше, чем профессор, учитель... Мое безмерное уважение к вам...
    Позвольте вам руку поцеловать…
    - Да, голубчик, мой... - растерянно проговорила Виктория Викторовна, - и
    поднялась навстречу. Вася прикоснулся губами к тонкой кисти.
    - Ей-богу, Виктория Вик...
    - Так растрогали, так растрогали... Спасибо вам, - говорила Виктория Викторовна, -
    я иногда на вас ору на операциях. Уж простите дамскую вспыльчивость.
    В сущности ведь я так одинока... "От Севильи до Гренады..."
    - Профессор, не стыдно ли вам?.. - искренно воскликнул пламенный Василий
    Францевич, - если вы не хотите меня обижать, не говорите мне больше таким образом...
    - Ну, спасибо вам... "К берегам священным Нила..." Спасибо... И я вас полюбила как
    способного врача. Только какого черта все втайне, - ведь я, возможно, и не была бы
    против обучения, - да и помогла бы этому Коте.
    - Виктория Викторовна, я вам говорю! - страстно воскликнул Вася, сорвался с
    места, плотнее прикрыл дверь, ведущую в коридор и, вернувшись, продолжал шепотом, -
    ведь это - единственный выход. Я не смею вам, конечно, давать советы, но, Виктория
    Викторовна, посмотрите на себя, вы совершенно замучились, ведь так нельзя же больше
    работать!
    - Абсолютно невозможно, - вздохнув, подтвердила Виктория Викторовна.
    - Ну, вот, это же немыслимо, - шептал Вася, - И ведь я же не мальчик и сам
    соображаю, насколько это может получиться ужасная шутка. Но по моему глубокому
    убеждению, другого выхода нет! Нам надо выдать Чиччолину за омоложенную
    Пиппу О’Бразеяно! А по этой старой обезьяне давно клетка в зоопарке
    скучает!
    Виктория Викторовна встала, замахала на него руками и воскликнула:
    - И не соблазняйте, даже и не говорите, - профессор заходила по комнате, закачав
    дымные волны, - и слушать не буду. Понимаете, что, если нас накроют. Нам ведь с
    вами на "…принимая во внимание заслуги …»" выехать не придется, невзирая
    на отсутствие судимости.
    Ведь у нас нет подходящей партийной ориентации, мой дорогой?
    - Какой там черт! Я даже на «оранжевых» митингах в поддержку Юли выступал, -
    горестно ответил Вася, допивая коньяк.
    - Ну вот, не угодно ли. Ведь это же дурное досье.
    Пакостнее и представить себе ничего нельзя. Впрочем, виноват, у меня еще хуже. Я
    вообще монархистка, и это известно. Мерси. "От Севильи до Гренады... В тихом
    сумраке ночей..." Вот, черт ее возьми.
    - Виктория Викторовна, вы - величина мирового значения, и из-за какой-то,
    извините за выражение, макакиной дочери... Да разве они могут вас тронуть, -
    помилуйте!
    - Тем более, не пойду на это, - задумчиво возразила Виктория Викторовна,
    останавливаясь и озираясь на стеклянный шкаф с томиками Гоголя.
    - Да почему?
    - Потому что вы-то ведь не величина мирового значения.
    - Где уж...
    - Ну вот. А бросать коллегу в случае катастрофы, самой же выскочить
    на мировом значении, простите... Я - киевская студентка, а не Пиппа!
    Виктория Викторовна горделиво подняла плечи и сделалась похожа на
    французскую древнюю королеву.
    - Виктория Викторовна, эх... - горестно воскликнул доктор, - значит, что же?
    Теперь вы будете ждать, пока удастся из этой волосатой нимфоманки сделать
    достойную женщину?
    Хозяйка клиники жестом руки остановила его, налила себе коньяку, хлебнула,
    пососала лимон и заговорила:
    - Василий Францевич, как, по-вашему, я понимаю что-либо в анатомии и
    физиологии, ну скажем, женского полового аппарата? Как ваше мнение?
    - Виктория Викторовна, что вы спрашиваете! - с большим чувством ответил
    Вася и развел руками.
    - Ну, хорошо. Без ложной скромности. Я тоже полагаю, что в этом я не самая
    последняя в Киеве.
    - А я полагаю, что вы – первая не только в Киеве, а и в Цюрихе и в Оксфорде! –
    яростно перебил доктор.
    - Ну, ладно, пусть будет так. Ну, так вот, будущий профессор анестезиологии:
    это никому не удастся. Кончено. Можете и не спрашивать. Так и сошлитесь на меня,
    скажите, Воздвиженская сказала. Finitа, Чичикова! - вдруг торжественно воскликнула
    Виктория Викторовна. - Вот что, Вася, вы первый ученик моей школы и, кроме того, мой
    друг, как я убедилась сегодня. Так вот вам как другу, сообщу по секрету, - конечно, я
    знаю, вы не станете срамить меня, - надутая курица Воздвиженская нарвалась на
    этой операции как третьекурсница.
    Правда, трансплантация получилась, вы сами знаете - какая, - тут Виктория
    Викторовна горестно указала обеими руками на жалюзи, очевидно, намекая на
    Бразилию, - но только имейте в виду, Василий Францевич, что единственным
    результатом этой трансплантации будет то, что все мы теперь будем иметь эту Пиппу
    вот где, - здесь, Воздвиженская похлопала себя по крутой и склонной к параличу
    шее, будьте спокойны! Ведь я пятнадцать лет сидела за микроскопом, сколько
    тысяч срезов всяких яичников, и обезьяньих и человечьих . Вы знаете, какую я работу
    проделала - уму непостижимо. И вот теперь, спрашивается - зачем? Чтобы в один
    прекрасный день озабоченную старушку превратить в такую мразь, что волос стынет!
    - Исключительное что-то.
    - Совершенно с вами согласна, доктор.
    - Виктория Викторовна, а если бы яичники пантеры?
    - Да! – крикнула Виктория Викторовна. - Да! Если только злосчастная бабка не
    помрет у меня под ножом, а вы видели - какого сорта эта операция. Одним словом, я

    – Виктория Воздвиженская, ничего труднее не делала в своей жизни. Можно привить
    яйца тигрицы или еще какой-нибудь косули и соорудить из мадам чрезвычайно
    гламурную девицу. Но на какого дьявола? - спрашивается. Объясните мне,
    пожалуйста, зачем нужно искусственно фабриковать Анжелин Джоли, если любая
    баба может их родить когда угодно. Ведь родила же в Киеве наша актриса эту свою
    замечательную Миллу.
    Доктор, человечество само заботится об этом, и в эволюционном порядке каждый год
    упорно, выделяя из массы всякой серости, создает сотнями выдающихся красавиц,
    украшающих земной шар. А если ты в душе озабоченная обезьяна, то хоть триста
    пластических операций сделай, и лучшие яичники подсади, - обезьяной останешься!
    - Мы с вами, Василий Францевич, должны покаяться за то, что в погоне
    за золотым тельцом идем на поводу у ошалевших от возможности омолодиться
    богатых старлеток! Лучше бы я тихонько эндокринологической гинекологией во
    Франкфурте занималась, приглашали же!
    В отдалении звонко треснуло стекло, затем вспорхнул заглушенный
    женский визг и тотчас потух. Нечистая сила шарахнула по обоям в коридоре,
    направляясь к операционной, там чем-то грохнуло и мгновенно затихло. Захлопали
    двери, и в кухне отозвался низкий Валин крик.
    Затем гомерически захохотала Пиппа.
    - Боже мой, еще что-то! - закричала Виктория Викторовна, бросаясь к дверям
    операционной.
    - Закись, - сообразил Вася и выскочил за ним вслед. Они понеслись по коридору в
    смотровую, ворвались в нее, отуда выскочила Зина и вплотную налетела на
    Викторию Викторовну.
    - Сколько раз я приказывала – операционную сейчас закрывать, - в бешенстве
    закричала профессор. - Где она?! Василий Францевич, успокойте, ради
    бога, пациенток в приемной!
    - В операционной, в операционной проклятая сидит, - задыхаясь, закричала Валя.
    Виктория Викторовна навалилась на дверь операционной, но та не поддавалась.
    - Открыть сию секунду!
    В ответ в запертой операционной по стенам что-то запрыгало, обрушились
    столы, дикий голос Пиппы визгливо вспорхнул за дверью:
    - Каррамба…гы-гыы.. - Монтевидео… - ую-ю-юууу… Иди сюда-а…
    Зашумел наркозный аппарат и сладковато запахло закисью азота. Василий
    Францевич налег на дверь и стал ее рвать.
    - Да выключите аппарат! Что она сделала - не понимаю... - приходя в исступление,
    вскричала Виктория Викторовна.
    - Вот она! - выкрикнула Валя из-за угла смотровой.
    Высокое стекло, выходящее под самым потолком операционной, треснуло и из него
    вывалилась старушечья физиономия вся в липких рыжих волосах. Она была
    перекошена, глаза безумно веселы, а вдоль обезьяньего носа тянулась, пламенея от
    свежей крови, - царапина.
    - Вы с ума сошли? - спросила Виктория Викторовна. - Почему вы не
    выходите?
    Пиппа, хихикая, оглянулась и ответила:
    - Закайфовала я.
    - Откройте замок. Что ж, вы никогда замка не видели?
    - Да нафига? Тут у вас отпадно. Чири- чири! Ща, еще понюхаю газиков и за
    ампулки возьмусь!
    - Батюшки! Она до баллонов добралась! - вскричала Валя и всплеснула
    руками.
    - Там краник на баллоне такой есть! - выкрикивала Виктория Викторовна,
    стараясь перекричать гул аппарата, - покрутите его вправо... Вправо крутите! Вправо!
    Пиппа пропала и через минуту вновь появилась в окошке.
    - А кокаинчик есть? - прочичикала старушка.
    - Да выключите аппарат. Она взбесилась!
    - Каррамба, твою ма - ать...ха-ха-ха -у-ги-ги-уу.. еще полчасика подышу, а потом…- и
    она сорвалась вниз , тяжело зазвенели по кафелю газовые баллоны.
    Все трое всплеснули руками и в таком положении застыли. Минут через пять Вася,
    профессор и Валя сидели рядышком на круглых стульях в смотровой и зевали от
    просачивающейся из дверной щели закиси азота, а охранник Федор в противогазе лез
    в слуховое окно.
    - Хи-хи-гы! Чири-чири – визжала Чичикова сквозь шум аппарата все тише.
    Послышался голос Федора:
    - Виктория Викторовна, все равно надо открывать, пусть разойдется, проветрим
    потом.
    - Открывайте! - сердито крикнула Виктория Викторовна.
    Тройка поднялась со стульев, дверь из операционной нажали и тотчас волна
    сладкого газа хлынула в коридорчик. Вышел Федор, снял противогаз и заулыбался.
    - Еле закрутил баллон, кран сорвала, - пояснил он.
    - Где эта? – спросила Виктория Викторовна и с проклятием подняла правую руку.
    - Боится выходить, - глупо усмехаясь, объяснил Федор.
    - Бить будете, дочурка? – донесся слабеющий но веселый голос Пиппы из
    операционной.
    - Тьфу, чумичка! – сплюнула в сердцах Виктория Викторовна. Дайте ей кислорода
    подышать, а то вон губы уже синие.
    Анестезиолог стоял в вестибюле и вел переговоры через чуть приоткрытую дверь:
    - Не будет сегодня приема, профессор нездорова. Будьте добры отойти от двери, у нас
    газовый шланг лопнул...
    - А когда же прием? – добивался женский голос за дверью, - мне бы только на
    минуточку...
    - Не могу, - Вася нервничал, - профессор лежит и шланг лопнул. Завтра прошу. Валя!
    Милая! Включите же и здесь кондиционеры.
    Звонки следовали один за другим.
    - Когда же операция? - приставал голос и пытался просунуться в щель.
    - Закисный шланг лопнул.
    - Я бы в противогазе прошла...
    Синеватые силуэты появились за дверью.
    - Нельзя, прошу завтра.
    - А я записана.
    - Завтра. Катастрофа с закисью.
    Из двери на черный ход высунулась вихрастая пацанячья голова, шмыгнула носом,
    оглядела приемную, и произнесла с восхищением:
    - Ну, нигады, нагад!...
    Бледная Виктория Викторовна пересекла приемную и спросила пацана грозно:
    - Тебе чего здесь надо?
    - Говорящую обезьянку хочу позырить, - ответил лоботряс и втянул в себя свисающую соплю.
    Вэ-Вэ еще больше побледнела, подошла к нему вплотную и отпустила щелбан.
    - Скройся мигом и дорогу забудь, - она с треском захлопнула дверь. - Валя, ну я же
    просила запирать…
    Федор, кряхтя, поднимал баллоны и столы в операционной, а исцарапанная
    Чичикова придумала новый способ. Она скатала громадную тряпку в трубку и с
    противным визгом и хохотом размахивала ею над головой как пропеллером.
    - Что ты, макака, по всей квартире гоняешь? - сердилась Валя, - кондиционеры
    работают.
    - Да что кондиционеры, - ловя рыжими лапами воздух, отвечала Пиппа, - оно на
    парадное вылезет.
    Валя столбенела.
    - До чего классная штука! – отозвалась вдруг Чичикова.
    Вася захлопнул дверь, не выдержал и засмеялся. Ноздри Виктории Викторовны
    раздулись, очки вспыхнули.
    - Вы о чем говорите? – спросила она у Пиппы с высоты, - позвольте узнать.
    - Про закись я говорю. Такая прелесть, - ответила Пиппа, бегая глазами. Жалко, что
    я до ампулок добраться не успела. Акапулько а-яя-яй!
    - Знаете, Чичикова, - переводя дух, отозвалась Виктория Викторовна - я
    положительно не видала более наглого существа, чем вы.
    Вася хихикнул.
    - Вы, - продолжала Виктория Викторовна, - просто нахалка. Как вы смеете
    это говорить? Вы все это учинили и еще позволяете... Да нет! Это черт
    знает что такое!
    - Пиппа, скажите мне, пожалуйста, - заговорил Василий Францевич, - сколько
    времени вы еще будете наркоманить? Стыдитесь! Ведь это же безобразие! Обезьяна…
    - Какая я обезьяна? - хмуро отозвалась Чичикова, - ничего я не обезьяна. А тебя,
    пацан, в больнице терпеть невозможно. Марафет зажал у себя в сейфе. Ширяешься
    втихаря, небось. Я, однако, покайфовать хотела. Вас всех проучить надо - никто со
    мной чики-пики не хочет. Карамба…
    - Вас бы саму поучить! – ответила Виктория Викторовна, - вы поглядите
    на свою морду в зеркале.
    - Ё… Чуть глаза не лишилась, - мрачно отозвалась Пиппа, трогая глаз волосатой грязной рукой.
    Когда сладкий запах выветрился и звонки прекратились Виктория Викторовна в
    сафьяновых красных туфлях стояла в приемной.
    - Вот вам, Федор.
    - Благодарю.
    - Переоденьтесь сейчас же. Да, вот что: выпейте у Вали спирта.
    - Спасибо, - Федор помялся, потом сказал. - Тут еще, Виктория Викторовна. Я
    извиняюсь, уж прямо и совестно. Только, - за стекло в седьмом боксе... Гражданка
    Чичикова бананами швыряла...
    - В кого? – спросила Виктория Викторовна, хмурясь, как облако.
    - Привиделся кто-то ей. Она потом ему адвокатом из Бразилии грозилась.
    - Черт!
    - Меня пониже спины обнимать стала. Ну, повздорили.
    - Ради бога, вы мне всегда сообщайте сразу о таких вещах! Сколько
    нужно?
    - Тысячу.
    Виктория Викторовна извлекла десять бумажек с молодым Шевченко и вручила
    Федору.
    - Еще за такого мерзавца тысячу платить, - послышался в дверях визгливый голос, -
    да он сам...
    Виктория Викторовна обернулась, закусила губу, и молча схватила Пиппу за шкуру,
    вытеснила ее в смотровую и заперла на ключ. Пиппа изнутри тотчас
    заскребла когтями по стеклу двери.
    - Не сметь! - явно больным голосом воскликнула Виктория Викторовна.
    - Ну, уж это действительно, - многозначительно заметил Федор, -
    такую наглую животину я в жизнь свою не видал.
    Вася как из-под земли вырос.
    - Виктория Викторовна, прошу вас, не волнуйтесь.
    Энергичный эскулап отпер дверь в смотровую и оттуда донесся его голос:
    - Вы что? В кабаке портовом, что ли?
    - Это так... - добавил решительно Федор, - вот это так... Да по уху волосатому бы
    еще...
    - Ну, что вы, Федор, - печально буркнула Виктория Викторовна.
    - Помилуйте, вас жалко, профессор.


    Глава 11.

    В кабинете профессора перед столом стоял начальник подотдела по медицине
    Ушвиц в синем костюме с отливом. Рядом находились, пришедшие с ним, сотрудник
    посольства Бразилии и Чичикова.
    Василий Францевич сидел в кресле. При этом на загорелых щеках доктора было столь же
    растерянное выражение, как и у Виктории Викторовны, сидящей рядом за столом.
    - Как же писать? - нетерпеливо спросила она.
    - Что же, - заговорил посольский, и взглянул на Ушвица, - дело несложное.
    Пишите удостоверение, профессор Воздвиженская. Что так, мол, и так, предъявитель
    действительно гражданка Бразилии Чичикова Пиппина Образеяновна, гм...
    омолодившаяся в вашей, мол, клинике 22 - го июля сего года. Имеет биологический
    возраст - тридцать семь лет.
    Анестезиолог недоуменно шевельнулся в кресле. У Виктории Викторовны дернулось
    левое веко.
    - Гм... Вот черт! Глупее ничего себе и представить нельзя. Ничего она пока не
    омолодилась, - процесс длительный и пациентке об этом даны разъяснения. Что, до
    настоящего возраста, - вопрос пока в высшей степени спорный... Ну, одним словом...
    - Это - ваше дело, - со спокойным злорадством вымолвил Ушвиц, омолодилась уже,
    или нет... В общем и целом ведь вы делали трансплантацию, профессор! Вам и отвечать
    за ее исход и качество обещанного омоложения. Государство сейчас интересуется
    своевременным получением правильных налогов с огромной суммы за услугу.
    - И очень просто, но ждать мочи уже нет - провизжала Чичикова от книжного шкафа.
    А вообще я иск имею предъявить! Равно, как и мои... - Она вглядывалась в шарфик,
    отражавшийся в зеркальной бездне.
    - Я бы очень просила вас, - огрызнулась Виктория Викторовна, - не вмешиваться в
    разговор. Вы напрасно говорите "и очень просто" - это очень не просто.
    - Как же мне не вмешиваться, - обидчиво зачирикала Чичикова.
    Посольский немедленно ее поддержал.
    - Простите, профессор, моя согражданка Чичикова совершенно права. Это ее право –
    участвовать в обсуждении ее собственной участи, в особенности постольку, поскольку
    дело касается документов. Документ - самая важная вещь на свете.
    Ушвиц порозовел от удовольствия.
    В этот момент мелодичный звон оборвал разговор. Виктория Викторовна
    сказала в трубку: "да"... Покраснела и закричала:
    - Прошу не отрывать меня по пустякам. Вам какое дело? - и она с силой всадила
    трубку в аппарат.
    Шароголовый продолжал радостно светиться изнутри.
    Виктория Викторовна, багровея, прокричала:
    - Одним словом, кончим это! Она резко подвинула клавиатуру, и застучала
    маникюром по клавишам, поднимая голову к монитору. Затем распечатала документ и
    раздраженно прочитала вслух:
    - "Настоящим удостоверяю"... Черт знает, что такое... гм... "Предъявительница -
    гражданка Бразилии Чичикова П.О., омоложенная путем трансплантации ей яичников
    обезьяны 22.07.2012г. в клинике МЕГАСТАР - РЕЗУСШОУ & ГИНОМЕДИКАЛ,
    контракт №7658/98987654, имеет возраст 37 лет и нуждается в документах"... Черт! Да
    я вообще против получения этих идиотских документов.
    Подпись – "профессор Воздвиженская".
    - Довольно странно, профессор, - обиделся посольский, - как это так вы документы
    называете идиотскими? Я не могу допустить пребывания в своей стране
    бездокументной гражданки, да еще без определенного возраста. А вдруг вы замуж выйти
    теперь надумаете, - ласково сказал он к Пиппе.
    - Я своими капиталами делиться с ним не собираюсь! - вдруг хмуро визгнула
    Чичикова в шкаф. Я только соблазнить и попользоваться, как поганые актриски...
    Ушвиц оторопел, но быстро оправился и учтиво заметил Чичиковой:
    - Вы, гражданка Чичикова, говорите в высшей степени несознательно. Бог с ним, с
    замужеством. На учет в посольстве необходимо взяться, налоги платить надо.
    - На учет возьмусь, а замуж - нет, денежки мои, - шиш ему с маслом, - неприязненно
    ответила Чичикова, почесывая живот.
    Настала очередь шароголового смутиться. Воздвиженская и злобно и тоскливо
    переглянулась с Францевичем: "Не угодно ли - мораль". Францевич
    многозначительно кивнул головой.
    - Я тяжко раненная при операции, - хмуро подвыла Чичикова, - меня, вишь, как
    отделали, - она подняла подол и показала живот. Поперек волосатого лобка тянулся
    очень свежий операционный шрам.
    - Вы феминистка-индивидуалистка? - спросил Ушвиц, высоко поднимая брови.
    - Мне инвалидный билет полагается, - ответила Чичикова на это. И вообще, - кокс
    кончился.
    - Ну, хорошо, не важно пока, - ответил удивленный Ушвиц, - опустите, пожалуйста,
    юбку. - Факт в том, что мы удостоверение профессора отправим в посольство и нам
    выдадут документ.
    Опять музыкально запел телефон. Виктория Викторовна, ничего не спрашивая, молча
    сбросила трубку с аппарата так, что она, покрутившись немного, повисла на голубом
    шнуре. Все вздрогнули. "Изнервничалась мадам", - подумал Францевич, а Ушвиц,
    пасмурно блестя глазами - дырками, поклонился и вышел следом за довольным
    посольским. Чичикова, скрипя туфельными бантами, отправилась за ними.
    Профессор осталась наедине с Василием Францевичем. Немного помолчав, Виктория
    Викторовна мелко потрясла головой и заговорила.
    - Это кошмар, честное слово. Вы видите? Клянусь вам, дорогой доктор, я измучилась
    за эти две недели больше, чем за последние 12 лет! Вот - кикимора, я вам доложу...
    Старая обезьяна! А тут еще эта сволочь шароголовая на нашу беду…
    Удавила бы, гада!



    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: skif1
    Категория: Проза
    Читали: 34 (Посмотреть кто)

    Размещено: 5 декабря 2015 | Просмотров: 53 | Комментариев: 0 |
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.