* * *
Порывистый вздох северного ветра принёс к его ногам сухие листья. Колокольчик на двери тренькнул и смолк. Старик Пентти уставился на безобидный звонок так, словно это был сам дьявол.
«Неужели пришла пора…»
Он почувствовал, как внутри всё напряглось, но продолжал размеренно помешивать дурно пахнущее варево. За корешками следовали травы, за травами – свежий язык.
Стоя на коленях возле импровизированного стола, сделанного из ствола векового дуба, пленник жевал окровавленную тряпку и отчаянно мычал, вращая заплаканными глазами. Ему было не больше пяти лет. Кроме этих жалобных звуков да постукивания глиняной ложкой, ничто не нарушало безмятежной тишины леса. Где-то вдали журчал родник, перешёптывались верхушки елей, изредка ветер доносил глухариный ток.
- Потерпи, – бросил Пентти. – Сейчас пойдём.
Парнишка был тощим и измождённым. Родители с рождения отвели ему роль жертвы и не особо заботились – лишь бы не умер до срока. Таким был когда-то и сам Пентти… он уже и не помнил, когда, так давно это было.
Закончив с зельем, старик легко поднял костлявое тельце и закинул его на плечо. Тряпка выпала изо рта мальчика, и на широкую, не по возрасту прямую спину текли слёзы и алая слюна. Бешеный стук сердца подгонял, хотелось быстрее покончить с этим.
Узкая тропинка петляла от его дома, через глухую чащу, до самого болота. Там Пентти скинул свою ношу в топь и отправил туда же зелье, сделав вонючую трясину на пару капель глубже. Мальчишка какое-то время трепыхался, но вскоре исчез. Когда его макушка скрылась под водой, старик зябко поёжился и оглянулся. Ему казалось, что с каждой новой жертвой ветер становился холодней, а свет – тусклей. Он видел: этот лес умирал. Болото тянуло из окрестностей все соки.
Хотя взамен каждого из них Пентти опускал в землю саженец ели. Быть погребённым в грязной жиже, среди болотных гадов и трупов таких же бедолаг… Врагу не пожелаешь. Но выбора у него не было.
И тут вдруг краешком глаза он вроде бы кого-то заметил. Он повернулся, чтобы разглядеть получше, однако там никого не оказалось. Но, снова устремив взгляд на подвижную поверхность топи, старик уловил серый смутный силуэт, приближающийся к нему.
Пентти тряхнул головой, отгоняя видение. Никого – лишь туман да голоса усопших в шорохе веток. Чтобы заглушить их, он запел традиционную молитву, больше похожую на колыбельную. Она и была колыбельной для Того, кому предназначались все эти жертвы. Раньше Его сон хранил воспитатель Пентти, колдун… пока не стал кормом для пиявок. И ему не избежать такой судьбы.
«Ну-ну, – мысленно пожурил он себя. – Ты всего лишь спасёшь ещё одного заморыша. Вместо него на дно пойдёт кто-то другой. Но они поймут… всегда понимали. На худой конец отдадим Ему чужака»
В деревню изредка заходили проповедники и бродяги. Всё равно Ему плевать, верит ли жертва, главное – кровь.
В глубокий выдох он вложил последние тоскливые слова.
«Нет, не будет им покоя»
- Но это ради нас всех.
Это всё для того, чтобы журчал родник, пели птицы и плыли облака с севера.
***
Пентти вышел из своего замшелого жилища и прислушался: со стороны деревни раздавались редкие вскрики, грохот. Тянуло пожарищем.
- Беги, Пентти! – возопили голоса усопших. – Беги, беги!
По дороге двигался конный. Незнакомый – в плаще, конь сытый, редкой масти. Не иначе проповедник.
Спешившись, пришелец двигался прямиком к старику. Он был едва ли его младше, с запавшими, удивительно пронзительными глазами. Да, такие глаза у всех этих одержимых их ложным богом.
- Вы пришли с огнём, – сразу сказал колдун. – Своим безумием жжёте.
Проповедник бросил на него ясный взгляд и обратился к небу, затянутому тучами.
- Обманутый он, Господи, – прошептал он. – Ты его прости. Не из злобы. Просто – обманули.
Пентти не выдержал, коротко и зло рассмеялся. Что за люди – им о себе надобно беспокоиться… Или так глупы, что не понимают?
Крики приближались. Мужчины деревни бежали защищать Его хранителя. За ними следом мчались вооружённые воины.
Только не сюда! Эти глупцы разбудят Его своей дракой!
- Стойте! – кричал Пентти, но тщетно. Воины сражались, поглощенные боем. Один из них ударил старика тяжёлой рукавицей по голове, опрокинув того в смятую окровавленную траву.
В тот же миг все звуки пропали. За его спиной продолжался бой, но Пентти слышал только влажное бульканье пузырей и чавканье тины на дне ожившего болота.
Kaari (13-го, 33 года)
