«    Ноябрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус |

Сейчас на сайте:
Пользователей: 1
KURRE

Роботов: 1
Yandex

Гостей: 9
Всех: 11

Сегодня День рождения:

  •     GorbunS (15-го, 29 лет)
  •     ilyad_2000 (15-го, 40 лет)
  •     LegTar (15-го, 36 лет)
  •     roosevelt (15-го, 24 года)
  •     SvetKon15 (15-го, 67 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1946 Кигель
    Флудилка Поздравления 1670 Alex
    Школа начинающих поэтов Выразительные средства (ШКОЛА 2) 135 KURRE
    Флудилка На кухне коммуналки 3047 Старый
    Книга предложений и вопросов Советы по улучшению клуба 489 ytix
    Книга предложений и вопросов Неполадки с сайтом? 181 Моллинезия
    Рисунки и фото Цифровая живопись 239 Lusia
    Стихи ЖИЗНЬ... 1615 NikiTA
    Стихи Вам не понравится 35 KoloTeroritaVishnev
    Рисунки и фото Как я начал рисовать 303 Кеттариец

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Встреча

    Несомненно, с этим вечером что-то было не так. Совсем не так.

    Что-то происходило внутри, там, где некоторым чудится душа.

    Беспокойство.

    Тревога.

    Зуд.

    Смутное предчувствие неотвратимо непоправимого. Без видимой причины, без объяснимого повода.

    Оно преследовало Николая весь день. Или два.

    А впрочем, нет. Ощущалось это, скорее всего, и прежде, давно. Очень давно. Настолько, что, став постепенно частью той привычки Николая, которую сам он  считал жизнью, оно уже совсем не замечалось и поэтому попросту позабылось,

    До вчерашнего дня. А может быть - нынешнего.


    * * *

    Каждый вечер Николай отдыхал. Как мог и как умел.

    Каждый вечер Николай гасил свет в пустой, почти необитаемой квартире, где его некому было ждать, и куда незачем было спешить после работы.

    Каждый вечер.

    Не исключая выходного. Работу в такой день собой заменяли другие дела, невольно накопленные Николаем за шесть предшествовавших дней.

    Каждый вечер, ожидая Николая, кресло едва заметно темнело в углу комнаты возле окна, занавешенного плотными красными шторами. Удобным его нельзя было назвать, но именно в кресле Николай ничего с полным на то правом, наконец, не делал.

    Он сидел. Просто сидел в кресле, не более.

    Да, каждый вечер. Когда Николая привычно успевало утомить всё и всюду.


    * * *

    Этим тягостным вечером кресло почему-то не помогало.

    Мысли не рассеивались, уступая место успокоительной пустоте. Напротив, они самовольно возникали и сгущались вокруг нескольких неприятных минут, промелькнувших в течение уже иссякшего дня, и занозами засевших в памяти.

    Чем так отличились те минуты Николай не помнил.

    Или не понимал.

    Стремительно набухая, разрастаясь и уплотняясь, непрошенные мысли теряли свой начальный облик. Они путались и слипались в один узловатый комок, становившийся всё более отвратительным отравляющим сгустком вещества -  инородного и чудовищного, подобно опухоли, вдохновлённой собственной безнаказанностью, обнаглевшей и безобразной.

    Николай слабо застонал. Ему хотелось одного - возвращения привычного порядка вещей, здесь и сейчас. Он был уверен, что причин для происходящего быть не может, поскольку день его прошёл, как следует, правильно. Как от него ожидалось и требовалось. Без малейших отклонений от установленного расписания. Без изъяна.

    Как всегда.

    Николай протяжно вздохнул и решительно сосредоточился. Он, стараясь не спутать минувший день с прочими, внимательно вглядывался в него. Николай надеялся убедиться в том, что прав, и в прошлом действительно нет места для тех минут. Минут, породивших испорченные  мысли. Вообразившихся, как Николай надеялся.

    И он не ошибся.


    * * *

    Утро Николая.

    Тёмное и несвежее, как прошлый вечер.

    Невыносимая необходимость пробуждаться от гнетущего тягучего сна, спаявшего намертво изнурённые веки, под которыми что-то тоскливо тлело.

    Нутро, наполненное досадным туманом, в котором нехотя пропадал насильно съеденный чёрствый, накрытый засохшим сыром, хлеб, ненадолго позволявший вообразить в себе силу преодолеть предстоящий путь.

    Долгий утренний путь.

    Вместе с толпой таких же обделённых обрывочным сном людей, угрюмо бредущих со спокойной обречённостью приговорённых к посмертной каторге. Безмолвно, бесповоротно, в едином для всех направлении, будто бы там - во взаимной строгости совместного труда, будет наконец им дано оправдать своё неисправимое существование.

    Их собирало из мест, в которых они проводили своё личное, а потому и недолгое, время. Тех самых, отчаянно одинаковых, унылых и неуютных, раскиданных повсюду, словно каким-то жутким смерчем. Мест, которые каждый называл гордо - своим домом. Оттуда во всякое хмурое утро они прибывали сплошной нараставшей волной

    И вместе уже, всё глубже и дальше, всё теснее и озлобленнее, постепенно и неотвратимо они словно спекались в отупелую громаду чугунной сваи, жестоко и слепо сминвшей и проламывавшей всё на том - общем для всех и последнем для каждого - пути.

    Пути  без возврата.

    На весь этот день.

    На работу.

    Работу предсказуемо пустую, долгую, с оглушённого утра до измождённого вечера. Принуждающую метаться между вялой рутиной и припадочной срочностью. Пережёвывающую и обескровливающую.

    Работу в захламлённом загоне, в среде себе подобных. Среде, сплочённой взаимной отчуждённостью, наследственной обязательностью и упорным человеческим страхом.

    Страхом обязательным и безусловным, неизменно крепнущим под пристальным надзором начальства, щедрого не только на меткие жгучие плевки слов, но и на презрительное молчание, великодушно пропитанное незаслуженным ядом.

    Ядом, неспешно расходящимся по давно уже знакомому с ним телу, в котором преждевременно исчерпанное сознание, отбывало своё пожизненное существование за неназванные преступления против неизвестных пострадавших.

    Ядом бессрочного действия, тяжкого, терзающего, достаточного на весь предстоящий обломок жизни, а не только на один этот нескончаемый день, липко сочащийся между неповоротливых шестерён часов, усеянных усталыми зубьями минут.

    День, выдыхавшийся незаметно, подобно брошенному поводырём слепому, беспрестанно скребущему шершавыми ладонями кирпич бесконечной стены в поисках гулкого металла той узкой скрипучей двери, через которую можно протиснуться наконец на ставшую уже вечерней улицу, чтобы снова пуститься по ней в очередной опустошающий путь..

    Обратный путь.

    С работы.

    Домой.

    Это называлось - домой.

    И поэтому путь всё тот же, что утром, но теперь - от конца до начала. Всё в той же тесной холодной темноте, густо насыщенной бессменным перегаром вперемешку с застарелым табаком и невыжатым потом. И в постоянной безнадёжной борьбе со сном и понурыми попутчиками с тлеющей тоской в головах, пробивающейся наружу сквозь угасающие глаза. И с истошным кашлем напоказ. И с хищно чавкающей чёрной грязью под ненадёжными ногами.

    И с навязчивым желанием упасть под электричку с моста, чтобы там, в комок свернувшись мокрицей, понять, что выть уже не выходит.

    Спасала от всего только лишь лень, к вечеру обретавшая высшую власть надо всеми. Она крепко сжимала в своих тёплых пьянящих объятиях, не отпускала от себя, тянула за собой, а порой и тащила на себе до самого дома.

    Жилища.

    В котором приветливо поджидал разогретый вечерний корм, пресный и опостылевший, непременно приправленный до изжоги слепящей лаской телевизионного сияния, которое деловито обезболивало и сглаживало, обобщало и обнадёживало, упрощало и убаюкивало, не забывая, когда следует, и погрозить незримым отеческим пальцем.

    И, затем, конечно же, кресло.

    Наконец.

    Вот оно. То самое, обычное, старое, скрипучее, обитое кожей, теперь облезлой и потёртой, с тяжёлым запахом забытого прошлого. В нём одном, и только в нём, по какой-то причуде судьбы, а может - и самого Николая, можно было не делать ничего, не думать ни о чём, и не надеяться ни на что.

    Было можно.

    Вчера.


    * * *

    Раздражённый до крайности Николай всё ещё пытался последним усилием воли избавиться от назойливых мыслей, но все попытки приводили к тому, что они впивались лишь крепче и болезненнее.

    От начала испорченного вконец вечера Николая отвлёк непривычный посторонний шум, совсем негромкий, и поэтому незаметно прокравшийся в тишину тёмной комнаты. Неопределённый и размытый вначале, он постепенно становился всё более чётким и ясным, хотя громче не становился, а даже напротив - теперь он заметно ослабевал. Вместе с тем стало понятно, что звук проникал в комнату из-под кровати, где пылились некоторые устаревшие, но всё ещё исправные вещи Николая.

    Неожиданно, в мутном потоке исчезающего шума, стали попадаться различимые слова, которые застывали мертвенным чугуном в сознании Николая, его самого сковывая внутри и снаружи.

    -- Коля… Кооллляяяя… ох, оплошал ты, Коля... да… и ты... ты получишь… всё... всё по заслугам… по своим… слышишь, Коля… ты слышишь… оплошал.... оплошал… Коля…

    Наступила тишина. Новая - гнетущая и выжидающая тишина.

    Неподвижно сидящего напряжённого Николая, глаза которого стали остекленелыми и чужими, выбросило вдруг из кресла, как пружину в безответственно сломавшемся механизме, и он замер посреди комнаты, напрасно пытаясь вновь услышать пропавший шепчущий голос и безуспешно надеясь понять - что происходит, и за что - именно с ним.

    Затем, неожиданно для самого себя, Николай метнулся на пол у кровати и немедленно, чтоб не передумать, заглянул под неё, не успев догадаться включить свет или взять фонарик.

    Тотчас раздался звонкий щелчок, и запахло подпалённой кожей и волосом.


    * * *

    -- Коля… мы недовольны... твоим... поведением… ты перешёл черту… опасную... переступил… да… не следовало так поступать… Коля… это не было умно… а ты ведь не глуп... Коля… Ко… ля… Ко...

    Свирепый синий свет слепил и надёжно скрывал собой того или тех, кто был рядом.

    -- Что… я…

    -- Ты у нас… Коля… но не в гостях… совсем... мы хотим возместить… очень… ущерб… ты нанёс его… вред… Коля…

    -- Я?

    Сколько прошло времени в этой бестолковой беседе Николай не знал, но его давно уже душили голод и жажда. Тело пылало и ныло. Казалось, что не его били, а им. Болело всё, всюду, сразу. В голове стонало что-то напрасно покалеченное.

    -- Но я…

    Кто-то коротко кашлянул, и в Николая ворвался небывалый холод. Не откуда-то извне, а из его собственной неизведанной глубины. В первый миг Николаю показалось, будто его ноги лопнули, а по затылку ударило раскалённой кувалдой. Затем, без промедления, резко, он полностью перестал чувствовать себя.

    -- Я...

    -- А вот этого... Коля... не нужно… сейчас... это ни к чему… да… никакой пользы… и даже наоборот... очень… Коля…

    -- Да я же...

    -- Нет… надо спокойнее… да… и тихо... тихо… но, Коля… тут один вопрос… один важный вопрос… и старый, как бог… но завтра, на работе… когда войдёт кто-то…  Коленька вот на этот вопрос и ответит... не понимаешь, Коля, какой вопрос...  ну да ничего... все равно, завтра... услышишь и всё поймешь... а теперь забудь… брось это и забудь… а в этом тебе мы поможем… плавно… долго… немного...

    Николая схватили за голову длинными, тонкими, будто металлическими пальцами, и запрокинули её до предела, о котором начал предвещать хруст позвонков. Боли, впрочем, не было - холод, или нечто иное, не дозволял её ощутить.

    Что-то негромко зажужжало спереди и справа, как сверло у зубного врача. Звук постепенно приближался, становясь громче и громче, цепко обволакивая, проникая под кожу, в кровь и кости, заполняя собой всё и вытесняя прочее вон.

    Николай, по прежнему не чувствуя ничего, как-то вполне отчётливо ощутил, будто во лбу у него оказался гребной винт моторной лодки, вращавшийся с такой бешеной скоростью, что его лопасти уже не выдерживали и разлетались во все стороны, выламывая и вспарывая всё, что встречалось на их пути.

    Свет погас, но тьма его так и не сменила.

    * * *

    Опоздавший поезд нехотя остановился у одинокой безымянной платформы, почти полностью лишённой металлического ограждения людьми и ржавчиной.

    Щербатые остатки бетонной лестницы вели с неё сквозь былое великолепие сухого борщевика прямо к пёстрой куче мусора, у которой валялся хрипло бормочущий пьяный в изодранном рабочем халате.

    Из поезда вышел только Николай -  измождённый и худой, словно изгнанный с одного из полотен Эль Греко.

    В его неприметной внешности не отмечалось особых перемен. Но отчего-то недавний снимок в новом паспорте Николая казался теперь более живым, чем тот, чью личность он удостоверял. Не омертвел у Николая только взгляд, ставший, однако, таким, как у одичалого пса, в котором непонятным образом уживались одержимая жажда сражения с кем угодно до смерти и покорная к ней готовность.

    Заметить в Николае можно было и многое другое, но сделать это было некому.

    Ступив на раскисшую осеннюю землю, Николай, не, глядя под ноги и не обращая внимания на лужи, слякоть и опавшие листья, сделавшие дорогу неотличимой от обочины, направился в сторону высокой кирпичной трубы, видневшейся из-за крыш неказистых домов.

    Он брёл по кривым узким улицам, сверяясь иногда с картой, нарисованной карандашом на клочке бумаги, запечатанном в полиэтилен. Несколько раз возвращался, поняв, что ошибся.

    Миновав очередной невзрачный проулок, стиснутый гниющими досками покосившихся заборов, Николай вышел к открытым кладбищенским воротам, у которых на перевёрнутом ящике для бутылок сидела продававшая искусственные цветы старуха, негромко напевавшая что-то неуместно весёлое.

    Николай встал, немного не дойдя до неё. Помедлив, повернул обратной стороной полиэтилен с картой - там, на маленьком чёрном листке, белели мелкие строчки, которые Николай, поглядывая на старуху, перечитывал снова и снова до тех пор, пока пронёсшийся рядом автомобиль не окатил его до пояса из лужи.

    Не обратив на это внимания, не отряхиваясь, Николай, наконец, медленно подошёл к ящику и нерешительно обратился к умолкнувшей старухе.

    -- Извините… Вы меня не помните, конечно. Лет тридцать назад, в восьмидесятых, вы торговали в киоске “Союзпечать”... В Москве. Вернее - рядом, в Перловке. Тогда я учился в третьем классе… И купил у вас журнал “Наука и жизнь”. Четвёртый номер - с Лениным на обложке. Любил читать, хотя многое не понимал…  В кружок ходил… Мне не хватило шесть копеек. Но вы мне журнал всё равно дали, сказав, чтобы я деньги занёс позже. А я... дал слово! А потом… Я… А я… Вот… Извините...

    Николай достал из кармана маленькую сложенную бумажку, развернул её, и протянул на ней старухе несколько лежавших внутри монет.

    Та молча смотрела на деньги и Николая.

    Николай терпеливо ждал.

    Сквозь пепельную пелену облаков, покрывавшую небо, неожиданно прорвался солнечный луч и звонко ударил его по щеке.

    Судорожно сжав бумагу с мелочью в кулаке, Николай пошатнулся, упал набок и замер.

    Старуха встала, обошла ящик, наклонилась, расцепила пальцы Николая, по одной вынула из ладони все монеты и вложила вместо них два своих жёлтых неживых цветка.

    Капли дождя старательно смывали скупые слёзы с лиц Николая и старухи.

    Солнце снова скрылось.

     


    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: shomin
    Категория: Проза
    Читали: 82 (Посмотреть кто)

    Размещено: 10 сентября 2016 | Просмотров: 208 | Комментариев: 12 |

    Комментарий 1 написал: DonAlehandro (11 сентября 2016 12:45)
    Да-а-а-а, дела-дела.

    Не знаю почему, но первый вопрос после прочтения у меня возник такой: "доколе можно писать про что-то с неизменной и невероятной смертью персонажа в финале"?
    Не только в вашем творчестве встречается подобное, и ладно если бы была достигнута хоть какая-то эпичность, но нет, создается персонаж, к которому мало что можно испытать из чувств при прочтении, а потом в расход. А Родина ждет героев...

    Но это одна сторона, есть и другая о которой хочется высказаться.
    О совести.
    На мой взгляд, выбран не самый лучший пример для описания этой черты характера, (качеством совесть, считаю, относительным и местами неполноценным) но выразить идею получилось превосходно, кроме одного момента - то есть тянуть до самой смерти. Но это я повторяюсь. Впрочем не я один...

    По исполнению хочется отметить качественность и грамотность изложения.
    С первых строк текста немного насторожила подача с общим описанием, без конкретики, то есть появился вопрос почему не подать конкретные описания, как во многих рассказах делается для удобства читателя, но после стало чуть более понятно для чего это сделано, хотя в некоторых местах с лирикой и темой суицида вышло плосковато...

    и где слепящее бельмо телевизионного корыта примется ласково обезболивать и сглаживать, обобщать и обнадёживать, упрощать и усыплять.

    тут у меня к вам вопрос по поводу столь сильно выраженной метафоричности, ведь это уже почти переход к поэтическому жанру. Тем более, что само описание не столь значительно для повествования. Необходим ли такой, если можно выразиться, "избыточный" лиризм? Хотелось бы знать, что вы об этом думаете.

    Мне бы очень понравилось произведение если бы был другой финал.
    А в таком виде произведение принимать не хочется.
    Но задуматься есть над чем...

    И может хватит уже этих мало что выражающих смертей? Но это уже вопрос риторический...


    Комментарий 2 написал: S.Marke (11 сентября 2016 13:30)
    Что то в этом рассказе есть, но не значительное.


    Комментарий 3 написал: shomin (11 сентября 2016 17:32)
    DonAlehandro, благодарю за этот объективный, на мой взгляд, отзыв!

    Текст этот сложен для меня, прежде всего - в его понимании. Как ни странно, я себя считаю прежде всего читателем, а не писателем. Пишу я, кроме того что мне это дело, конечно, попросту нравится, ещё и потому, что мне не всегда хватает для чтения определённой части литературы, любимой мною наравне с классической.

    Я не прекращаю редактировать этот текст. Вот и теперь - внёс недавно несколько существенных, но небольших по объёму правок.

    Прежде всего - название. С ним было сложно. Изначально оно было "Вечер". Затем я решил его дополнить. Но теперь вернулся к первому варианту, поскольку он не ограничивает возможности для трактовки текста. Сам я изначально не предполагал, что именно совесть была причиной всех событий в рассказ. Это была только моя догадка и, думаю, лучше будет ею не смущать возможных читателей.

    По поводу смерти персонажа. Если брать конкретно Николая - то с ним тоже были сложности. Изначально я предполагал всё закончить на протянутой старухе мелочи. Затем внезапно придумалось о нанесении разящего удара по лицу солнечным лучом. Потом очень удачно пригодились пластиковые цветы у старухи. Поэтому всё так и получилось.
    В нынешнем же, очередном, варианте я убрал указание о бездыханности упавшего в лужу Николая. Надеюсь, это также расширит возможности для интерпретации исхода его судьбы. Возможно - он получил не более чем нокаутирующий солнечный удар, от которого он вскоре оправится. Возможно - уже нет. Я лично не знаю. Финал открыт.

    Если на вопрос отвечать в целом, шире - я не знаю, что будет с потенциальными смертями далее, в других текстах (если они будут) - будут ли умирать персонажи или нет... У меня нет убеждений и концептуальных намерений по этому поводу, так же как нет и несомой в массы идеологии, проводимой посредством текстов. Поэтому - как получится.

    По поводу описания телевизора... Я с ним давно собирался что-либо сделать, поскольку оно меня не устраивало стилистически.

    Теперь, надеюсь, текст стал менее однозначен. Хотя... до сих пор не уверен - правильно ли это...


    Комментарий 4 написал: DonAlehandro (11 сентября 2016 18:51)
    Цитата: shomin
    DonAlehandro, благодарю за этот объективный, на мой взгляд, отзыв!

    shomin, пожалуйста!
    Как ни странно, я себя считаю прежде всего читателем, а не писателем. Пишу я, кроме того что мне это дело, конечно, попросту нравится, ещё и потому, что мне не всегда хватает для чтения определённой части литературы, любимой мною наравне с классической.

    Интересный подход.
    Цитата: shomin
    Прежде всего - название. С ним было сложно. Изначально оно было "Вечер". Затем я решил его дополнить. Но теперь вернулся к первому варианту, поскольку он не ограничивает возможности для трактовки текста.

    Предыдущее название было "Вечер трудного дня" если не ошибаюсь, оно отчасти создавало отсылку к битловской песне, поскольку в русском языке обычно не используют подобные построения фраз, это ближе к переводу сохраняющему основную мысль. Но вот в скобках намек на совесть подтолкнул меня к довольно масштабному нагромождению смысловых пирамид на эту тему, но я не стал их выражать отчасти потому, что это уже слишком личное...
    Цитата: shomin
    Это была только моя догадка и, думаю, лучше будет ею не смущать возможных читателей.

    Меня не смутило. Но если вы так считаете, значит так и надо. Как нибудь попозже перечитаю рассказ уже без параллельных размышлений на тему совести, может увижу что-нибудь новое.
    Затем внезапно придумалось о нанесении разящего удара по лицу солнечным лучом.

    Мне, кстати, очень понравился этот момент. Оригинальный образ и выражен мастерски.
    Цитата: shomin
    В нынешнем же, очередном, варианте я убрал указание о бездыханности упавшего в лужу Николая.

    теперь точно придется перечитывать) но после небольшого перерыва, так как свежо еще первое впечатление.

    Цитата: shomin
    Если на вопрос отвечать в целом, шире - я не знаю, что будет с потенциальными смертями далее, в других текстах (если они будут) - будут ли умирать персонажи или нет... У меня нет убеждений и концептуальных намерений по этому поводу, так же как нет и несомой в массы идеологии, проводимой посредством текстов. Поэтому - как получится.

    Вам, как автору, и решать сколько будет смертей и прочего. Я же со своей читательской стороны лишь могу сказать вызывает это интерес или нет. Опять же, совершенно уверен, что есть и такие потенциальные читатели, которым наоборот только и подавай "мертвечинки", ну а далее вообще стоят вообще отдаленные темы такие как "для чего и зачем вообще читают".
    Цитата: shomin
    По поводу описания телевизора... Я с ним давно собирался что-либо сделать, поскольку оно меня не устраивало стилистически.

    А образ "телевизионного корыта" меня очень впечатлил. Такую образность не во всякой поэзии сыщешь, не то что в прозе.
    Цитата: shomin
    Теперь, надеюсь, текст стал менее однозначен. Хотя... до сих пор не уверен - правильно ли это...

    Тут я вам что-либо подсказать бессилен))

    Не знаю, знакомы ли вы с творчеством такого писателя как Хорхе Ибаргуэнгойтия, но если незнакомы, то рекомендую его вещь "Убейте Льва" (вроде и другие вещи тоже можно почитать), просто это один из редких примеров в литературе когда человек пишет "без улыбки", но очень-очень толково.


    Комментарий 5 написал: shomin (11 сентября 2016 22:21)
    Цитата: DonAlehandro
    Интересный подход

    Это, кстати, не творческое кредо или концепция, придуманные заранее, а скорее - самоанализ именно задним числом. Просто однажды возникла мысль - "а вот бы кто-нибудь написал то-то и то-то". А затем взял, и написал это самое что-то. А потом ещё, и ещё. Мысль какая-то возникнет - и пишешь, представляя - а как бы это сделал настоящий писатель (не пародируя кого-то конкретно). Так получается то, что получается. Потом только подумалось то, что я сказал - что не писатель, а читатель в первую очередь. Впрочем, где-то я эту идею уже давно встречал, кстати, только совсем забыл.
    Цитата: DonAlehandro
    Предыдущее название было "Вечер трудного дня" если не ошибаюсь

    "Вечер трудового дня"
    Но, действительно, выглядело, увы, как отсылка к песне, хотя цели такой не было в данном случае.
    Но это - то название, под которым текст опубликовался. А в "творческой лаборатории" до того были варианты: "Вечер", "Тяжкий вечер", "Вечерний шум", и даже "Вечер (с Ангелом Совести)".
    Цитата: DonAlehandro
    Меня не смутило

    Я не вполне удачно выразился... - под "смутить" я подразумевал - "сбить с собственной мысли намёком, отвлечь готовым вариантом".
    Цитата: DonAlehandro
    теперь точно придется перечитывать

    Там предложение всего лишь сократилось до вида "Николай судорожно сжал в кулаке бумагу с мелочью, пошатнулся, упал боком в лужу и замер.". Удалено "уже не дыша".
    Кстати, я заметил, что из-за этого другое предложение "Капли дождя старательно смывали скупые слёзы с лиц Николая и старухи." стало восприниматься ещё более неоднозначно - так как слёзы на лице Николая в этом контексте могли появиться как до его падения, так - и после. Что опять же затрудняет ответ на вопрос о конечной судьбе персонажа. Только нужно будет ещё обязательно заменить "упал боком в лужу" на "упал набок" без упоминания лужи - иначе за слёзы можно будет принять брызги из неё. Кроме того - персонаж уже был облит проехавшей машиной, а дважды окатывать его водой - своего рода сюжетная тавтология.
    Цитата: DonAlehandro
    Но если вы так считаете, значит так и надо.

    В том и беда, что пока не получается выбрать окончательно...
    Цитата: DonAlehandro
    Мне, кстати, очень понравился этот момент. Оригинальный образ и выражен мастерски.
    Благодарю за понимание!
    Цитата: DonAlehandro
    А образ "телевизионного корыта" меня очень впечатлил. Такую образность не во всякой поэзии сыщешь, не то что в прозе.

    Мне жаль было расставаться с этим образом, но всё же он как-то не вписывается в стиль... Изначально в тексте было больше подобных острых моментов, но ради стиля пришлось их сглаживать... Телевизионное корыто постараюсь использовать в другом тексте, если получится. Скорее всего - в прямой речи. Я не очень люблю авторский текст с резкими словами... Поэтому до сих пор сомневаюсь - стоит ли оставлять в этом рассказе упоминание перегара и пота. Хотя, эти явления нередко и случаются на самом деле в переполненных вечерних электричках. Пока думаю, в общем...
    Цитата: DonAlehandro
    Не знаю, знакомы ли вы с творчеством такого писателя как Хорхе Ибаргуэнгойтия, но если незнакомы, то рекомендую его вещь "Убейте Льва"

    Нет, пока не знаком, но в ближайшее время прочитаю это произведение, если найду в интернете. Спасибо за рекомендацию!

    DonAlehandro, забыл тоже порекомендовать, на всякий случай, если ещё не прочитано - "Крестовые сёстры" и "Пруд" Алексея Ремизова.


    Комментарий 6 написал: valentain (12 сентября 2016 03:47)
    В некоторых местах прилагательных больше чем посыла. Один оборот очень даже понравился. Пожалуй, все произведение в топку сложил бы, а его оставил.
    Процитировать не смогу, на работе сижу и тут весь функционал браузера почикан. Сорян мужик.



    --------------------

    Комментарий 7 написал: shomin (12 сентября 2016 22:31)
    Цитата: valentain
    В некоторых местах прилагательных больше чем посыла

    Скорее всего - в первой части?

    Цитата: valentain
    Пожалуй, все произведение в топку

    Жаль, но что поделать...

    Цитата: valentain
    Один оборот очень даже понравился

    Довольно интригует - какой именно?


    Комментарий 8 написал: shomin (15 сентября 2016 23:02)
    Переработана первая часть рассказа.
    Надеюсь - читать стало проще и сам текст получился яснее.


    Комментарий 9 написал: DonAlehandro (24 сентября 2016 14:18)
    shomin, я прочитал "Крестовые сестры" Алексея Ремизова и мне многое стало понятным в плане ваших текстов. У такого жанра есть некоторые преимущества в отношении других, но и конкретный недостаток, столь вопиющий, что мне даже неловко осознавать, как такая извращенность могла получить даже такое развитие. Но осознавать приходится, также как и принимать и понимать что это необходимо для полноценной картины мироздания. Могу сказать точно, что востребовано это никогда не будет, так как неполноценно в своей сути. И ничего гениального в том, чтобы отбросить идею как хвост и пытаться выражать ее через стилистику - сродни попытке играть музыку используя краски и мольберт. Хотя я и не имею ничего против таких творческих порывов, отмечу все же, что подобное (лично у меня) вызывает скорее жалость, не персонально, а к потраченному автором времени, ведь такой труд по достоинству оценить крайне сложно, но извлечь для себя пользу из такого труда кое какую все же можно. Мне понравились и заинтересовали некоторые художественные приемы, довольно умело использованные Ремизовым и вами, и планирую использовать нечто подобное, но с другими целями. Главное, я получил большее представление о столь удивительном (уникальном) творчестве...
    Рассказ ваш перечитал, и теперь впечатление сложилось весьма яркое и выразительность, считаю, тут очень сильна. Для меня этот рассказ остался рассказом о совести, потому как без какого-либо ярлыка или отсылки на смысл, воспринимать творчество мне крайне некомфортно...


    Комментарий 10 написал: shomin (2 октября 2016 19:46)
    DonAlehandro, я рад, что появилась некоторая ясность в отношении моих текстов. Я, хотя и не пытаюсь подражать кому-либо из авторов, мною любимых (Ремизов в их числе, но не единственный, конечно), всё же - да, иду в подобном направлении, видимо...
    Конечно, не буду спорить с оценкой направления в целом, тем более, что его пограничность вполне очевидна.
    В 20 веке произошла, как мне кажется, революция в искусстве в целом, в его форме, содержании и философии. После Чёрного квадрата, "Дыр бул щыл", додекафонии и Фонтана Дюшана, рассуждать об искусстве стало значительно затруднительнее. Искусство стало аморфнее и эклектичнее, разнообразнее и многограннее, острее стало разделяться на массовое и элитарное. Ит .д. и т. п. Не думаю, что скажу что- либо оригинальное об искусстве 20 века.
    В целом - условно можно сказать, что теперь всё дозволено, что не запрещено (а в случае запрета - возможно в подполье).
    А вообще, я уверен, например, в том, что маргинальное творчество полезно тем не менее для искусства хотя бы тем, что является с одной стороны лабораторией метода и, с другой - позволяет выявить и провести границу между допустимым и неприемлемым.
    Ну это я так, к слову, рассуждая вслух, так сказать... нисколько не споря отнюдь.


    Комментарий 11 написал: DonAlehandro (2 октября 2016 20:00)
    Цитата: shomin
    В 20 веке произошла, как мне кажется, революция в искусстве в целом,

    мне тоже так кажется.
    Цитата: shomin
    А вообще, я уверен, например, в том, что маргинальное творчество полезно тем не менее для искусства хотя бы тем, что является с одной стороны лабораторией метода и, с другой - позволяет выявить и провести границу между допустимым и неприемлемым.

    у этого, к сожалению, есть свои негативные стороны, но и через негатив можно добиться порой положительных результатов, но не всегда... Мысль, все же, довольно интересная и емкая.
    Цитата: shomin
    Ну это я так, к слову, рассуждая вслух, так сказать... нисколько не споря отнюдь.

    спасибо, что озвучили shomin.
    Также вопрос, планируете ли вы еще что-либо публиковать? Работаете ли в над чем-либо?


    Комментарий 12 написал: shomin (2 октября 2016 21:35)
    Цитата: DonAlehandro
    Также вопрос, планируете ли вы еще что-либо публиковать? Работаете ли в над чем-либо?

    Сейчас немного не хватает времени, но недавно закончил очередной текст, который я выложил как раз только что (и который Вы уже успели прочитать) - "Голосование".
    Дальше - будет видно... Обычно идея приходит внезапно. Кроме того хочется не слишком повторяться с формами и сюжетами, что довольно трудно... но интересно.
    Надеюсь, что продолжу писать, так как пока что мне это приносит удовольствие.

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.