«    Ноябрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус |

Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 1
Googlebot

Гостей: 23
Всех: 24

Сегодня День рождения:

  •     Alex (14-го, 40 лет)
  •     Chaky_Monk (14-го, 22 года)
  •     leka_bish (14-го, 21 год)
  •     Limar (14-го, 25 лет)
  •     Monk (14-го, 22 года)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Флудилка Поздравления 1670 Alex
    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1945 Кигель
    Школа начинающих поэтов Выразительные средства (ШКОЛА 2) 135 KURRE
    Флудилка На кухне коммуналки 3047 Старый
    Книга предложений и вопросов Советы по улучшению клуба 489 ytix
    Книга предложений и вопросов Неполадки с сайтом? 181 Моллинезия
    Рисунки и фото Цифровая живопись 239 Lusia
    Стихи ЖИЗНЬ... 1615 NikiTA
    Стихи Вам не понравится 35 KoloTeroritaVishnev
    Рисунки и фото Как я начал рисовать 303 Кеттариец

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Скалолаз(эпилог)

       Пробираясь по пыльным окопам к передней линии и выхватывая общие картинки поведения и настроения людей перед схваткой со смертью, Штифт все более погружался в размышления: « Прав был Збруев, говоря, что на войне нет мастей. Есть только две стороны, наша и вражеская. И все, по крайней мере с нашего боку, превращается во что-то единое. Тут и командиры с начальниками и подчиненные,  провинившиеся и проявившие себя, храбрецы и трусы по натуре, идейные и простые по взглядам, религиозные и партийные по душе, в конце концов мужчины и женщины, все смешивается, ну скажем так, в общий, монолитный кулак. Что-то не так, что-то и где-то я упустил по жизни, как-то все это не вяжется с воровскими понятиями. Понятиями, которые казались раньше незыблемыми, непререкаемыми, а здесь они рассыпаются за своей несостоятельностью. Причем я не паникер и не отступник от своих принципов, кто угодно, но не слабак. Я просто реалист и живу по интуиции, по звериной чуйке. Вот она то и вводит душу бродяги в такие размышления...». Окопы закончились пулеметными точками с краснопогонниками. Это Штифту как то сразу не понравилось и он слегка занервничал.

    – Дальше сам, с пол сотни метров на пузе и ты на месте. Парни присмотрят, что бы ты добрался благополучно, – прокричал лейтенант кивая на пулеметчиков, ухмыльнулся и обреченно глянул на Штифта. Штифт обернулся, полоснул стальным и острым взглядом по лейтенанту и в своей манере не то прохрипел, не то прорычал: « Береги кочан свой пустой, шнурок. Помнишь, снайперы работают. А я до людей пошуршал. Бывай, начальничек.»

    Штифт злорадно крякнув, выкарабкался по осыпающейся стенке из окопа и прижимаясь по плотней к земле, быстро пополз вперед, поднимая пыль. На одном дыхании преодолев открытый участок, он ввалился в первый попавшийся окоп. Там уже находились десятка с два, а может и больше на вскидку, таких же серых, без знаков отличия, оборванных, как и сам Штифт людей.

    – Здрасте, люди. Меня Штифтом кличут. Где тут кости кинуть и кто старший? – автоматически проговорил Штифт, словно попал не в окоп, а зашел в камеру к посидельцам на зоне. Его встретили безразличные, пустые взгляды и тишина. Ему стало не по себе, как в могилу попал, только вместо покойников эти безликие существа, а так все как полагается - запах сырой земли и гробовое молчание.

    – Э, мужчины, я не врубился, тихо сказал или здесь общество глухонемых? – прорычал недовольно вор. Он всегда заводился от невежества.

    – А оно тебе надо, браток? – донеслось из окружающего гула боя . Штифт так и не понял, кто из обладателей безразличных глаз подал голос.

    – Че, черти рамсы попутали? – сверкнув глазами прорычал Штифт, сжал кулаки и подался вперед. И тут ему в висок уткнулся ствол винтовки.

    – Стрелять? – снова обозначился тот же голос.

    – Шмаляй сразу, иначе я тебя завалю, – сквозь зубы выдавил вор, но порыв свой остановил.

    – Блатной что ли? – невозмутимо продолжал голос.

    – Законник, – утвердил Штифт.

    – Да по херу. Я Миха, вроде старшего, но не забивай этим голову. Первая атака и все практически лягут или от фашиста, или от своих же, пулеметы видел. Вторая атака и лягут те, кому повезло после первой, если это можно назвать везением. Считай, что ты уже в чистилище попал. Поэтому разговоры разговаривать, да знакомства заводить, не то время. Лучше помолчи, да подумай с чем перед всевышним предстанешь, если веришь во всевышнего, а не веришь, то самое время начать,  – проговорил голос. И ствол отстранился от головы так же неожиданно, как и появился.

    – Интересно складывается. Базаришь так, как если бы сам уже не раз в таких атаках побывал, а живой все еще. Или фуфло толкаешь или еще что-то, стращать вора дело бесполезное. Так что выдавай-ка весь реальный расклад по месту, только без соплей. Усек о чем я? –  властно прохрипел Штифт, беря себя и инициативу в руки.

    – Любопытный фрукт  попался, если не блефуешь, то возможно шансы есть, – человек  привстав приблизился к Штифту. Только сейчас он смог разглядеть его получше. Горбатый нос, густые черные брови и утонченные черты лица, как у армян с привоза. И что совсем выбивалось из общей картинки, так это настоящая кучерявая папаха из овчины, как у казаков на Кубани, Штифт видал такие в детстве в Одессе, правда очень грязная, как и сам человек. Миха присел рядом, оперся на видавшую виды винтовку и  пристально посмотрел в стальные глаза вора, выдержав взгляд некоторое время, улыбнулся.

    – Ты давай тут зубы не суши, говори че по чем, – раздраженно проскрипел Штифт.

    – А веришь ли ты в заговоренных? Я знаю, что нет. Но поверь, они есть. Один из них перед тобой. Четыре атаки и не одной царапины. Люди десятками, а может сотнями ложатся, а я целехонький назад приползаю. И снова, пополнение и никого не остается, а я опять назад и новых встречаю. Нет, конечно, было и так, что нас несколько назад, но следующая атака и я опять один... – и тут Миха резко расхохотался, безумно, неистово. По спине Штифта пробежал холодок.

    – Нет! Я не хочу помирать! Нет... – вдруг разрыдался один из безликих солдат и начал тыкаться лбом себе в колени.

    – Ша! Черти! Собрались, бля! – взорвался Штифт. Он резко, наотмашь врезал в челюсть Михе, а разрыдавшемуся бойцу влепил пощечину. Сработало. Миха подхватил слетевшую папаху и прижав ее к груди осекся и замолк, про упавшую винтовку он напрочь позабыл. Истерика у бойца моментально прошла и он запуганно подняв глаза уставился на разъяренного Штифта, природная сила духа и звериное начало которого так и выплескивалось наружу. Штифт зыркал на всех сверху, как лев на добычу, а в голове кипели мысли. « Ничего нового. Везде люди одинаковые, что на зоне, что на воле, что здесь. Есть хилые хори, как этот солдатик, как сапер Андрейка. Есть безумцы и психи без тормозов, как этот в папахе, как Холера. А есть лидеры, старшие, как Збруев, словно пастухи над овцами. Вот и на мою голову выпадает по жизни, где бы я не был, завоевывать уважение других, быть старшим, рулить раскладом дел, быть таким пастухом. И сейчас, по ходу я снова в своей ипостаси. Так в босоногой Одессе, меня четырнадцатилетнего боялись и слушались ребята старше на несколько лет из местной шпаны, так как я слыл отчаянным бойцом, не отступающим ни перед одним противником и своими принципами. Тоже самое на зоне, я вор, законник, авторитетный человек, прошедший достойно все ступени той иерархии от и до, не на йоту не отклоняясь от правил. Все понятно. А здесь... кто я здесь? Да в натуре, че я парюсь, надо как то выжить, собственно это нормальное мое состояние. Силенок еще хватит побарахтаться, а значит...»

    – А значит, что хоронить себя заживо, есть дело гнилое, – уже в слух закончил свою мысль Штифт и продолжил дальше: « Пока дышишь, то шанс рисуется за всегда. Я вам тут не дешевый фраер и в паханы не набиваюсь, но коли базар веду, то веду его по делу и за этот базар отвечаю. За мной многие годы лагерей, вышка в плечи, перо в бочину на пересылке, несколько соскоков в тайгу и че, а вот он я перед вами. За жизнь, пацаны до последнего царапаться надо... Сечете базар!» – Штифт довольно отметил про себя, что в глазах солдатиков появился огонек надежды. Вор был сейчас в своей тарелке, ему вспомнилось, как он не раз вытягивал в тюрьме несчастных из петли отчаяния, давая тем своими словами надежду на жизнь. Штифт слегка улыбнулся и посмотрев на растерянного армянина Миху, уже мягче, на сколько это позволял его прокуренный голос проговорил: « Тем более у нас такой бывалый гражданин начальник. Правда Миха. И еще, братва, стало быть пришла все-таки пора обозваться всем по именам или погонялам. Повторю, не гордый, я Штифт...

    Солдатики зашевелились, будто очнувшись ото сна. И что главное, начали по очереди называть свои имена. Миха, подхватив наконец то винтовку, тоже ожил и тут-же возмутился, с издевкой: « И что дальше, Крутой Штифт?»

    – А дальше, ты мне сейчас дашь расклад по стволам, заточкам, лопатам, короче по всему колющему, режущему и шмаляющему. И кончай тут тоску нагонять на пацанов, тебе их за собой еще вести, шевели мозгом, Казачек, – подавил выпад Михи Штифт и добавил: « Скажи лучше еще вот что, с какой периодичностью кидают в атаки? И когда, примерно следующая?»

    – Наша задача простая, выявить огневые позиции немцев. Мы, как приманка, начинаем движение, фашист начинает стрелять, обозначивая себя. Движемся, пока есть возможность и есть кому, после этого атака закончена, оставшиеся залегли и окопались. Затем, по выявленным немецким позициям начинают долбать боги войны, наша артиллерия. Нам час передышки. В это же время подтягиваются основные силы и приходит пополнение. И опять, по красной ракете. А ночью пробираемся в стан врага, но это личное, а за одно, как говорят комиссары, боевой дух врага сбить. И в рукопашную с фашистом, кто остался, отошли. Утром все по новому, по красной ракете и пока не будет взят рубеж, а ты парням тут сказки про шансы поешь, хм, интересный фрукт, – наклонившись к Штифту, спокойно так, как про спектакль в театре, тихо говорил  армянин Миха. На мгновение умолк, посмотрел на часы с разбитым стеклом и продолжил: « Я вот заговоренный, прожил уже четыре атаки и две ночные рукопашки. Кстати, крутой Штифт, вечереет, готовь свою заточку. А-ха-ха-ха...» – последние слова Миха прошипел с каким то злорадством в самое ухо вора и снова взрыв этого безумного смеха и мертвецки леденящий холодок по спине Штифта.

    Ночь быстро накрывала и без того непроглядный сумрачный день от дымовой завесы нескончаемых обстрелов. Стрельба постепенно утихла, во всяком случае на этом участке фронта. Только оставались отдаленные отголоски канонады от рвущихся снарядов, фугасов, мин и бомб, да блики и вспышки не прекращающихся боев, словно надвигающийся тайфун с запада, с черными тучами, молниями и раскатами громов. Штифт заметил новую особенность за собой, последнее время он перестал замечать людей вокруг себя и тем более запоминать их по именам. Не было в том никакого смысла, нынче жатва у костлявой богатая, она выхватывает без всякого разбора не то, что по два или три человека, а пачками, дюжинами людей в один момент. Исключением был последний инцидент, надо было растормошить пацанов и привести их в чувства. Хотя имена их он так и не запомнил, ни одного. Вот и сейчас он концентрировал свое внимание только на важном. Из огнестрельного оружия в наличии только одна винтовка Михи со штыком и все. Было понятно, что комиссары не шибко заботились о вооружении спец-батов. Одна списанная винтовка на двоих, а может и на троих и не всегда с патронами. Поэтому штык обломали на две части. Один конец каждой половины туго обмотали тряпками, вроде рукояти, тряпка хорошо кровь впитывает, рука скользить не будет. Получились две приличные пики. С десяток саперных лопаток, несколько топоров, ну и у каждого почти есть свой перочинный нож для личных целей. Вот и все вооружение. Собственно ночная вылазка к немцам и задумывается, во-первых как способ вооружиться тем кто останется, и только, во-вторых как деморализация личного состава немцев, ну или как-то там еще комиссары говорят, это уже не важно. Но при этом имеются и два плюса, момент неожиданности и настрой людей на драку, а это уже не маловажный фактор. Штифт выбрал себе одну из половин штыка. В зубах он сжимал неизменный обломыш бритвы, больше по привычке, это ему предавало уверенности. Миха сидел в сторонке, ухмылялся и натирал цевье, приклад и рукоятку старенькой винтовки песком, как атлет мелом штангу натирает перед рывком, чтоб рука не скользила, по видимому те же цели преследовал и армянин. Ночь полностью вошла в свои владения и накрыла все непроглядной тьмой.

    – Так, внимание. Коротко. Немец не так и далеко, как кажется. Поэтому идем тихо, не дышим. Идем цепью на вытянутую руку друг от друга. В бой вступаем без команды, сразу как окажемся в фашистских окопах. Бьем мощно и наверняка и никаких соплей и жалости. Вспомнили блокаду и голод в Ленинграде, деревни сожженные с людьми, Вязьму, Сталинград, Мать, в конце концов... у каждого есть свое, я уверен. И не мешкать, взяли оружие и так же тихо назад. Уяснили? – проговорил армянин, поглядывая на Штифта, но на сей раз у него получилось убедительно, теперь в его голосе напрочь отсутствовала нотка отчаяния, а скорее наоборот. И он продолжил: « Ну что, мальчики-зайчики, посмотрим, кого Бог в темечко поцеловал? За мной... – закончил Миха и ринулся во тьму. Тени бойцов ожили и уверенно подались за армянином в папахе. Штифт, убедившись, что никого не осталось в окопах, кинулся в след  за другими.

    Советы безумного, но опытного армянина оказались не пустым звуком. Наличие ощущения локтя собрата в кромешной тьме не давало утратить силу духа, а так же не дало разбрестись бойцам в потемках и потеряться. Немец на самом деле оказался не так уж и далеко и совсем не ждал ночных гостей. На вскидку, минут через десять слепого движения в абсолютной тишине, штрафники одновременно, в буквальном смысле посыпались из тьмы в окопы на головы растерянных фрицев, без единого звука. Что происходило дальше описанию поддается с трудом. Штифт был в своей шкуре, в своей стихии, как угодно, но звериное начало и рукопашная схватка на ножах, штыках, лопатах и топорах, прикладах винтовок, возвратили вора в его старый мир. Все на рефлексах, время в такие минуты останавливается, кровь закипает в жилах. И кровь повсюду и ни единого выкрика, только стоны поверженных и агония умирающих. Руки неустанно рубят, режут, колют и просто наносят немыслимые удары всевозможными заточенными на смерть предметами. Удар за ударом, удар за ударом, без жалости, пощады и прощения, все дальше, и дальше загоняют души бьющихся в пучину ужаса и безумия... Все чувства обострены до придела, слух, особенно зрение, ни то что боковое, кажется, что глаза на затылке появляются. Противник сопротивляется, но раз за разом падает поверженным с ужасными ранами. Все штрафники, пацаны, рубятся неистово, даже те кому совсем не досталось ни какого оружия, голыми руками рвут, в прямом смысле этого слова, врага. Враг в ужасе. Но немец собрался, немец тоже не слабак, он сытый, откормленный и хорошо вооружен. Штифт в пол глаза оценивал ситуацию. Многие наши пацаны уже полегли, разорванные немецкими добротными штыками и клинками, но оставшиеся не отступают... Схватка уже не равная. Пора бы и отступить. Но запал драки и ненависть к врагу разгорелись в сердцах наших бойцов на столько, что численное преимущество противника не приносит этому противнику ни какого результата. В руках наших пацанов Штифт уже наблюдает длинные немецкие штык-ножи, обоюдоострые, выполненные на славу тамошними мастерами. И вот на этих штыках, наши худощавые ребята поднимают и выкидывают из траншей немецких солдат, как в сорок первом, под Москвой. Слышаться выстрелы, по ходу и огнестрельное оружие уже есть у нас. Пора, черт побери, пора и меру знать. Надо уходить. Вот и армянин Миха, в своей неизменной папахе нарисовался. Забрызганный кровью, собственно как и все мы, с пузатым вещмешком и двумя автоматами. Он вскарабкался на бруствер и зычно скомандовал: « Все, братцы, уходим, быстро!» – и скрылся в темноте, уводя за собой оставшихся. Штифт еще нанес несколько сокрушительных ударов обломанным штыком и не оставив ни единого шанса, отправил немца к про-отцам. Быстро огляделся, удостоверившись, что из живых штрафников больше никого не осталось, подхватил винтовку убитого фрица и скрылся, оставляя за собой уже не окопы, а готовую могилу для растерзанных и изуродованных тел. Буквально вдогонку уходящим бойцам, посыпался свинец из оживших двух пулеметных точек. Немец стрелял наугад, в темноту, в отчаянии. Комиссары остались бы довольны, враг был деморализован. Назад вернулась жалкая кучка бойцов, человек пять не больше, включая Миху и Штифта. Стрельба пулеметов, хоть и в слепую, но все же оборвала еще несколько солдатских душ.

    – О, нас сегодня много обернулось, – отдышавшись проговорил Миха и полез в трофейный вещмешок. Он извлек от туда кусок немецкого шпика, хлеб, консервы с надписями на немецком и чекушку шнапса.

    – Гуляй, рванина, отрубляй по выше! – прикрикнул Миха и кинул бутылку с немецким спиртным Штифту. А сам, достав из-за пояса длинный, обоюдоострый немецкий штык, принялся им, тут же на коленке, нарезать шпик толстыми ломтями. Мозг Штифта тут же выдал картинку, как этот штык, каких то минут двадцать назад, вскрывал немецкую плоть, как тесак мясника на Одесском привозе.

    – Слышишь, казачек, ты бы прежде писало от крови обтер бы, а уже потом бы сало шинковал, – в пол голоса проскрипел Штифт и вскрыл зубами бутылку с водкой. Одного бойца от услышанного тут же замутило.

    – О, и то правда. А что, мяско с кровью по немецки получается, деликатес! А-ха-ха-ха! – и снова безумный, отдающий могильным холодком смех Михи повис над окопами. То ли из-за воспаленного сознания от пережитой ночной резни, то ли от дыма и пыли, въевшихся в нос и легкие, но шпик с хлебом не ощущались совсем на вкус, а шнапс не забирал и не приносил должного эффекта. В полной тишине немецкий паек и водка были прикончены. Даже армянин не проронил больше ни слова. Каждому было о чем подумать и мысли каждого, уносили оставшихся в пучину кошмаров, бреда и подобия сна.

    Выстрелы, взрывы и свист вырвали сознание Штифта из оков сна. Дернувшись от резких звуков, он встрепенулся и весь собрался, словно и не спал, готовый моментально кинуться в драку. Начали просыпаться, тревожно оглядываясь и остальные штрафники. Миха поглубже натянул папаху на голову и улыбнувшись заявил: « Артиллеристы работают, наши. Сейчас начнут подтягиваться основные силы, ждем пополнения.»

    И в правду, в скорости в окоп по несколько человек начали запрыгивать наши солдаты, но уже в касках, с петлицами на погонах и медалями на кителях, с оружием на перевес. Впрыгнул в окоп и взъерошенный капитан, выдавая команды: « Что вы, как сонные мухи, твою душу! Рассредоточились по рубежу, живее! Где пулемет? Старшина, старшина б-дь! К кому обращаюсь, организуй здесь пулеметную точку! Быстро, быстро, ребятки!» – на какое-то мгновение капитан замолк, оглядывая жалкую кучку штрафников, а затем снова резко взорвался в крике: « Штрафники, мать вашу! Еще кто-то и остался! В общий строй быстро, можете считать, что оправданы! Не до вас сейчас!

    Миха подсел к Штифту и быстро заговорил: « Интересный ты фрукт. Знаешь, на тебе отметина какая то есть, как и на мне. Правда, я вижу это. Умирают, конечно все, но мы с тобой умрем не здесь и не сейчас. Запомни это, запомни. А-ха-ха-ха!» – безумный смех армянина растворился в общем шуме, как собственно и сам Миха. Больше Штифт его не видел.

    Снаряды свистели прямо над головами и падали где-то на фашистов, содрогая землю. Артиллерийский обстрел продолжался. Рядом со Штифтом, один пожилой солдат спокойно, не торопясь крутил самокрутки. Штифт только сейчас ощутил, как хочется курить. Солдат, конечно не отказал Штифту в такой любезности. Горький дым махорки сладко растворялся в легких вора, принося хоть какое-то нервное успокоение. Ни одной четкой мысли в голове. Все существо Штифта сейчас заточено на ожидание атаки и выживание. Счет времени потерялся вовсе. Рядом с ним, положив голову на лапы, лежал пес и поскуливал после каждого взрыва. Люди и животные, во время общей смертельной опасности связаны между собой в один тандем на уровне инстинктов. Вот и здесь, собаки вытягивают раненых с поля боя на привязанных к ним волокушах. Животные чувствуют жизнь, слышат еще бьющиеся сердца живых среди уймы убитых, находят и тащат на себе спасая их. Все. Воровские законы рассыпались напрочь в голове вора.

    – За мной! Вперед! За Родину! Ура! – сорвался с места капитан, как только закончился обстрел и взлетела красная ракета. Он первым кинулся в атаку, увлекая за собой солдат.

    – Ура! – подхватили люди и отчаянно последовали за командиром из окопов на прямой огонь противника. Бросился и Штифт, молча, сжимая лезвие в зубах и винтовку в руках. Солдаты бегут, беспорядочно рассыпаны по полю, но на виду друг у друга. Бегут, практически в слепую. Дым заволок все кругом. Только истошные выкрики и мат командиров, да небольшой ручеек в овражке по краю поля, служат ориентиром направления для бегущих. Пули свистят, противно, тонко, выхватывая то одного, то другого бегущего. Но общий запал, перемешанный со страхом, отчаянием и ненавистью толкает людей все вперед и вперед. По мере приближения к фашистским позициям пулеметный огонь усилился. Пули ложатся уже гуще, все больше и больше подкашивая и сбивая бегущих с ног. Некоторые солдатики не выдерживают и в панике бросаются на землю вместе с убитыми. Но основная масса людей все-таки продолжает бежать. Продолжает бежать и Штифт. Инстинкт самосохранения делает ноги ватными, голова, непроизвольно вжимается в плечи, а сознание хочет кинуть тело вниз, но вор почему-то не поддается порыву и продолжает движение. Вот и окопы немцев, но они все вспаханы взрывами и наполнены телами убитых. Красноармейцы их перепрыгивают и движутся дальше. Огонь противника неумолимо усиливается. Пули невыносимо свистят, Штифту на какой то момент показалось, что он их даже видит. И только вор подумал об этом, как в ногу и в бедро прилетело. На глазах Штифта, его же нога переломалась, как вязанка хвороста напополам, а двойной удар развернул тело на сто восемьдесят градусов. Винтовка вылетает из рук, Штифт замысловато перекручивается вокруг себя, падает и кубарем скатывается в овраг... Все!

    Сознание возвращается постепенно. Штифт открыл глаза. Тело невыносимо ноет. Во рту все пересохло, очень хочется пить. Штифт пытается приподняться, но острая боль в левой ноге и бедре сбивает порыв. Из груди вырывается стон. Еще одна попытка. Получается перевернуться на живот. И вор, превозмогая боль начинает ползти к живительному ручейку. Нога плеткой тянется за телом, оставляя за собой кашу из крови и песка. Онемевшей рукой он зачерпывает воду и понимает, что она красная от крови... Штифт снова теряет сознание.

    Сознание возвращается постепенно. Штифт пытается открыть глаза. Получается. Перед глазами пелена. Дышится тяжело. Невыносимо хочется пить. Сил совсем нет, даже пошевелиться. Его в щеку кто-то лизнул шершавым, мокрым языком. Штифт повернул голову. Перед ним, виляя хвостом стояла собака с привязанной к ней волокушей. Штифт улыбнулся пересохшими губами и из последних сил медленно протянул руку к волокуше, рука мертвой хваткой ухватилась за нее. Последние слова вор произносил уже в бреду, теряя последнее ощущение реальности:

    –  Братан, тяни бродягу к новой жизни... »

     

    Живительный сон, сытный обед да замечательная погода полностью вернули силы человеку. Его цель совсем близка. Вот она, вершина скалы в облачной дымке. Каких то метров тридцать, может чуть больше и все... Человек широко улыбнулся, он светился в предвкушении скорой победы, его победы, победы над самим собой... Не отрывая глаз от вершины, руки человека по инерции поправили альпинистское снаряжение. Последний рывок. Вспомнились строки из песни: « Последний бой он трудный самый». Не снимая улыбки с лица, человек подпрыгнул в верх к острому выступу. Его прыжку мог бы позавидовать профессиональный игрок НБА. Пальцы мертво вцепились в скальную породу. Все, дальше дело техники...

     

    « 28 июня этого года И. В.

    Назар уже несколько недель находился в госпитале. Он быстро восстанавливался, раны заживали на нем, как на собаке. Первые дни он в бреду слышал удивленное цоканье языком медиков, которые его прооперировали и извлекали из него пули. А в день, когда Збруев пришел полностью в сознание, седой высохший доктор, главврач госпиталя, лично выложил на прикроватную тумбочку три стрелянные пули от патронов для винтовки системы Мосина, вроде как на память. Назар, со своим необычным случаем, был в госпитале личностью популярной, особенно у слабого пола, девочки-санитарочки все хихикали и приговаривали: « Эй, ты, недостреленный, давай-ка на укол!» -- Назара это веселило. Дни в госпитале тянулись не заметно. Все одно и тоже, утренний осмотр, перевязка и уколы, много уколов. Назар за долгие годы службы впервые от души выспался. И вот в одно из такое ни чем не приметное утро, после перевязки, он лежал на койке с закрытыми глазами, в полудреме. И вдруг, Назар почувствовал на себе, именно почувствовал, как прикосновение, чей то пристальный взгляд. Збруев открыл глаза и повернул голову. И, о чудо, перед ним сидел в накинутом, поверх кителя, белом халате, Суэтин, личной персоны, весь какой то осунувшийся с усталым лицом. Что-то в нем поменялось. Нет, конечно обаянием он не обладал по прежнему, но и источать яд своим обликом он перестал.

    – Посочувствовать пришел? – невозмутимо проговорил Назар.

    – Мы же для вас крысы тыловые, – начал отрешенно Суэтин и увел взгляд в сторону: « Вертухаи, Сталинские опричники, не так ли?» – бывший комиссар перевел взгляд от окна и посмотрев прямо в душу Збруева, продолжил: « А вот ты мне скажи Збруев, почему Красная Армия отступала в сорок первом? Почему одни корпуса стояли, а другие отступали? Почему, когда фрица было одно и тоже количество? Почему, фриц так легко дошел до Киева? Почему, Збруев?» – Суэтин снова отвел глаза в сторону: « Ты думаешь у нас только пытают, а под пытками показания выбивают, что-бы быстрее закрыть дело, расстрелять и все, концы в воду? Нет, ты ошибаешься, Збруев!» – Суэтин перешел на полукрик: « А ты знаешь сколько сотен тысяч советских людей порадовалось, когда Гитлер напал на Советский Союз? Или вот объясни мне, почему командир Красной Армии мирно беседует и заботится о гражданине иностранного государства, то есть враге Родины во время боевых действий на территории явного противника? Или вот почему, рядовой сперва доносит на командира о его связи с врагом, а потом заклинивает винтовку и не стреляет в него, не выполняет воинский приказ, выполнив при этом свой гражданский долг? Почему? Очень много почему и очень мало времени на разбирательства в тяжелейшее для страны время,» – повисла напряженная пауза, Суэтин встал, прошелся по палате и наклонившись над Назаром продолжил: « Ты знаешь, Збруев, если тебя все-таки расстрелять, то для Советского Союза это будет не велика потеря, а вот если не расстреливать, то при наступлении Красной Армии паразитический элемент, в рядах наших людей, воспользуется слабостью власти и поднимет уши, что приведет к гибели многих тысяч солдат. Понимаешь! Правда у всех своя.  Лес рубят – щепки летят. И это моя работа...»

    – Так значит Андрей не стрелял, – думая о своем прошептал Назар, душа его разлилась в улыбке.

    – Возможно я ошибся где-то капитан по отношению к тебе... Поэтому на не выполнение приказа, на этот грубейший проступок Андрея, закрыли глаза.

    – Забываешься, майор, я уже не капитан.

    – Да и я не майор... Пустое все это. И вот что еще, полк наш перекинули на юг, они там в Крыму сейчас геройствуют. И ты воюй дальше капитан, а что не расстреляли, так я ведь даже рад, честно рад... – Суэтин ушел тихо, в своей манере, не проронив больше ни слова, оставив Назара наедине с самим собой и своими мыслями. »

     

    Такого рвения и напористости на достижение своей цели у человека еще не было, как сейчас. Силы ему придает не только волевой характер, но и все окружающее его пространство, воздух, солнце, природа, наполненная жизнью и запахами. Здоровые легкие, как кузнечные меха вбирали в себя этот чистейший воздух и выдавали обратно музыку силы и естества человеческого духа, работающую в унисон с силой физической, силой тела. Все это приносило азарт, азарт чемпиона, победителя, движения которого с каждым моментом становятся все точнее и быстрее.

     

    « 29 июня этого года. И. В.

    Высокий и мощный вековой кедр начинает медленно заваливаться, подминая и ломая своей тяжестью молодую хвойную поросль и карликовые северные березки. Хлыст верхушки щелчком, как от кнута заканчивает падение гиганта. Не спешный завал поднял снежную пыль до небес, как от сильнейшей пурги, которую Ганс когда-либо видел в немецких Альпах, да и вообще в своей жизни. А вокруг жесточайшие Сибирские морозы, от которых древесина трещит, как от огня, а плевок замерзает не долетая до земли. За пятнадцать лет ГУЛАГА, Ганс Город так и не привык ни к холоду, ни к лесоповалу, ни к голоду и лишениям. И они, по истечении стольких лет, превратились для него в навязчивые, непрекращающиеся кошмары. И сейчас его душу терзал тот же кошмар. Он возвращался в реальность постепенно. Сперва матерные окрики надзирателей в тулупах с высокими воротниками, да лай рвущихся с поводов псов, перемешались с мирным переливом да пением птиц, какое может быть только по весне. Затем несоответствие продолжилось: вроде повсюду снег, много снега и невыносимая стужа, а на лбу выступает испарина, как от летнего солнышка. И окончательно вывело Ганса из бреда сна ломаное печение в руке да отсутствие всепоглощающего чувства голода, когда в ГУЛАГЕ за корочку хлеба людей просто зарезали. Ганс окончательно вырвался из оков кошмара. Сейчас пожилой человек, худощавый старик европейской внешности в синем джемпере, сидел на лавочке в парке, в дрожащей и морщинистой старческой руке он держал ломаное печение и кормил птиц, которые так звонко заливались в своем пении. Это был парк Победы с Вечным Огнем у памятника неизвестному солдату. Ганс Город поднялся и направился к братским могилам, в руке он держал две гвоздички. Он знал, что там его уже ждут фронтовые товарищи.

     

    – Немецкий снайпер в тот день дострелил мою душу, когда убил в Крыму Андрея, того паренька, который не стрелял во время моего расстрела, вопреки всему, – печально констатировал статный пожилой человек с тремором левой руки, после ранения, которая на Сталинский манер покоилась за пазухой пиджака.

    – Брось пургу гнать, Назар, каждый год одно и тоже, – проскрипел сутулый старичок с клюкой, лысой головой и морщинистым лицом в рубцах и шрамах.

    – Каждый день, не то что каждый год. Вот так вот дорогой мой друг, Илья Маркович, – ответил ему статный старик на голову возвышающийся над ним.

    – Назар, для тебя я Штифт, брось этот официоз. Кстати, где наш Геначка, он как с зоны обернулся, так и ходит какой-то смурной. А уже целая жизнь прошла, к буржуям вернулся и внуки взрослые. Вот зацепила наша Сибирь бедолагу, – все бурчал лысый.

    – Когда-нибудь он обидится на тебя. Ты Штифт уже лысый седой человек с годами за спиной, у самого вон сыны какие, а все за старое. Ты давай бросай это, – нравоучительно произнес статный старик.

    – Да знаю я, знаю. А все-таки Гена большой молодец. Почти каждый год к нам приезжает, с нашим то железным занавесом. Как бы я сказал по молодости, полная уважуха мужику, – лысый нелепо, но широко и искренне улыбнулся.

    – Ты наконец то научился улыбаться, по настоящему, Илья. Кстати, вон и наш европеец идет, – констатировал высокий и по братски обнял за плечи лысого с морщинистым лицом, глядя на приближающегося худощавого старичка европейской наружности с аккуратно зачесанными назад седыми волосами.

    Три старика, такие разные внешне, но объединенные общей судьбой, которая свела их в те далекие тяжелейшие времена для всех. Они одновременно возложили молодые гвоздички к вечному огню, по две штучки каждый, в память о тех погибших неизвестных героях, той страшной войны, которую прошли и сами. Были и традиционные сто грамм фронтовых из фляжки, без тостов, без слов. Они плакали, плакали как мужчины, скупой слезой. И каждый думал о своем личном, о своей правде, у каждого она индивидуальна, но в тот-же момент она всеобобщающая и имя той правде — ВОЙНА.

     

    На Братских могилах не ставят крестов и вдовы на них не рыдают.

    К ним кто-то приносит букеты цветов и вечный огонь зажигают.

    Здесь раньше вставала земля на дыбы, а нынче гранитные плиты.

    Здесь нет ни одной персональной судьбы, все судьбы в единую слиты.

    А в Вечном Огне видишь вспыхнувший танк, горящие русские хаты.

    Горящий Смоленск и горящий Рейхстаг, горящее сердце солдата.

    У Братских могил нет заплаканных вдов, сюда ходят люди по крепче.

    На Братских могилах не ставят крестов, но разве от этого легче...

                                                                        ( Владимир Семенович Высоцкий ) »

     

                                                                  *                     *                  *

     

    На сером каменном откосе, обдуваемом всеми ветрами, на высоте, где воздух уже разряженный, но такой дурманящий своей свежестью, на самом краю монументальной скалы, наверняка впервые за всю историю этого откоса отпечаталась ладонь руки человека. Сперва одна рука, затем вторая и вот уже показался и сам человек. Скалолаз весь пыльный и мокрый от пота, делает выход на две руки и заваливается вперед, перенося вес своего тела с подвешенного на прямо пропорциональный. Он растянулся по нагретой солнцем поверхности и замер. Только тяжелое дыхание человека поднимало пыль и нарушало девственный покой вершины скалы. Пролежав так некоторое время, скалолаз немного восстановил силы. Он повернулся на спину и сел. Весь его лик светился от эмоций и внутреннего возбуждения, и свет этот пробивался даже через пелену пыли на его лице. Он широко улыбнулся, а на глазах появились слезы, слезы счастья. Сколько же времени, сил и воли потребовалось для достижения своей цели. Он плакал, откровенно и искренне плакал. Достав из-под байки нательный церковный крестик, человек поцеловал его и спрятал назад, прижав его рукой к груди. Затем, не снимая улыбки с лица, он начал бодро подтягивать рюкзак с вещами за веревку из пропасти к себе на верх.

     

    « Конец июня и начало июля, нового месяца этого года. И. В.

    Я не раз уже задумывался, как же все-таки Мы, Человечество, странно устроены, даже можно сказать парадоксально. Спокон веков мы стремимся истреблять друг друга. Что видно из истории всех времен и народов, без исключения. А названия то какие для этого придумали: междоусобицы, борьба, сражения, войны, межплеменные, расовые, мировые, отечественные, гражданские, экспансия, да много ли еще как, а по сути какая разница. И причины такого поведения скрываются внутри каждого представителя нашего вида. НАЖИВА и ОБЛАДАНИЕ, помните в начале? То есть, в отличии от зверей, у которых убийство сопряжено с моментом выживания, пропитания и только, человек преследует самые низменные и противоречивые для жизни, как таковой, мотивы – корысть, власть, зависть, ненависть. Само собой возникает вопрос – почему мы еще не вымерли? По крайней мере это было-бы логично.

     Так вот на мой то разум, парадокс заключен в следующем - в горниле обоюдного самоуничтожения рождаются новые системы жизни. Как молодая поросль на пепелище после пожарища. И не обратим следующий огненный шторм, в котором гибнет недавно такая зеленая жизнь. А зачастую и огненного шторма не надо, общество просто разлагается изнутри, сгнивает в своих пороках и кровопролитии. И исход необратим. Гибель и опять зарождение нового. Тут можно привести уйму примеров из истории, которые у всех на слуху. Скажем, Вавилон с царем Навуходоносором – повергнуты в забвение. Или Египет, со своими фараонами – растворился в песках. А Римская империя с непобедимыми легионами – захлебывается в крови и умирает. Греческий  Олимп с бессмертными богами – утерял идеи, ослаб и не устоял. Золотая Орда от моря до моря, со своими ханами — сперва раздробилась на ханства, а затем и вовсе исчезла в бескрайних монгольских просторах. Российская Империя с царизмом — разрушена и уничтожена на уровне родовых связей. СССР – разворован и разорван в клочья. Вся история мировая пестрит такими примерами. Что интересно, все они считались незыблемы в своем начале и смрадно, как уже упоминалось, разлагающиеся в  своем конце. Как затухающая Звезда, из которой, в следствии, рождается новое Светило. Умирает УТОПИЯ и возникает НОВА. Так все-таки мы дети Вселенной? Замкнутый круговорот жизни? До конца этого нам ни дано понять, НИКОГДА.

    Оставим все эти вселенские размышления и спустимся с небес на землю. Так что получается, близость полного исчезновения людей с лица Земли, как вида, запускает в нашем сознании какие-то процессы, которые мобилизуют нас? Пробуждают и обостряют основные инстинкты, так успешно дремлющие до этого момента? Безусловно ДА. И мы видим, как на руинах старого мироустройства, вопреки всему вырастают новые культуры, новый этнос. Это четко можно проследить в последнем повествовании о Великой Отечественной Войне. Где такие противоречивые личности срастаются в одно единое, объединенные общей бедой, имя которой ВОЙНА (взаимное всеобщее истребление друг друга) и это не только единичный случай, это происходит в масштабах народов. Целая страна поднялась из руин и отстроила абсолютно новый мир, совсем не похожий на то что было до, хотя и под теми же названиями и гербами. И это видно не только в нашей стране, но и в многострадальной Европе, с ее миллионами убитых евреев. И как следствие создание ООН и нового мироустройства. А во что эти системы превратились сегодня в современном обществе? Мы все уже отчетливо видим, передел востока в виде череды революций, дробление сильных государств и снова все на крови... Далее о сим пожалуй стоит умолчать, иначе это будет уже политический очерк. Что собственно является еще одним подтверждение всему сказанному. Круговорот жизни необратим.

    Сам собой, в следствии вышесказанного, возникает следующий вопрос. Что это за сила такая, которая заставляет такое противоречивое существо, то-есть нас, остановиться в своем безумии самоистребления? А что это безумие, нет никаких сомнений. Есть на этот счет замечательное монументальное произведение Льва Николаевича Толстого « Война и Мир », за пример, я думаю, достаточно взять один фрагмент из него, со слов современника и непосредственного участника легендарного сражения под Бородино 1812 года ( здесь предоставлен не дословный текст автора, а передано настроение и атмосфера описываемых событий ) : « … Время остановилось. Счет часам, да что там, дням потерялся. Воздух пропитан порохом и смертью. Горы мертвых, именно горы, выше человеческого роста. И в них с шипением врезаются раскаленные пушечные ядра, я закрываю глаза на какой-то миг, мозг отказывается воспринимать увиденное, открываю снова и понимаю, что эта вакханалия смерти не сон, это все происходит наяву. Оставшиеся живые люди обессилены от сражения, никто не бежит и не кричит, некоторые просто сидят на земле, тяжело дыша. Отдышавшись встают и продолжают идти друг на друга. Французы, русские, казаки, арабы, все перемешались между собой. И видно, что эта людская масса среди гор мертвых уже устала от убийств и смерти.  Но от чего то продолжают рубить один одного, медленно, тяжело поднимая и опуская свои сабли, шашки и ятаганы, без эмоций, команд, страха, отваги. Для чего все это? Уже и сами бьющиеся по обе стороны не понимают, но остановиться никто уже не может. Один французский солдат с бешеными глазами, неторопливо заколол второго француза. И не потому что не распознал в нем своего, а просто тот попал ему под руку. Всепоглощающее безумство, охватило всех до единого. Всеобщее помешательство на убийстве... » . Это ли не безумие? Так вернемся к нашему вопросу. Что же все-таки это за сила такая, которая противостоит этому безумию? А сила эта, ну если угодно сила возрождения, есть ни что иное, как ЛЮБОВЬ. Подождите, не торопитесь ухмыляться, давайте разбираться, что я имею в виду.

    Так вот ЛЮБОВЬ. У всех вместе взятых и у каждого по отдельности это понятие воспринимается и ощущается по своему. Но есть нечто обобщающее, воспринимающееся на уровне подсознания человека. И похоже, что этим являются такие проявления, присущи кстати только нашему человеческому племени, как сострадание, жалость, милосердие, дружба, симпатия, щедрость, жертвенность, благодетельность, ответственность за близких, восхищение, скорбь и конечно память. Вот  все эти проявления и являются следствием Любви. Получается, что ЛЮБОВЬ есть ничто иное, как противовес всеобщему самоуничтожению нашего вида.

     

    Возьмем Любовь. О да Любовь!

    Сие разрозненное чувство,

    Зачем ты нам вручаешь Жизнь?

    Так знай!

     При разном жизненном раскладе,

    Лишь только ты, Любовь,

    Людей, так отличаешь от зверей.

     

    Самое время вновь оглянуться на Веру в Бога, обратится к вероисповеданиям и писаниям религий разных народов. Вот собственно фундаментом построения этих всех религий и есть свод таких проявлений и понимания упомянутых чувств, то есть ЛЮБВИ. И это так. Иначе забвение. Наверное поэтому зарождение новых цивилизаций в виде первых поселений начиналось с построения храмов, церквей, костелов, мечетей, домов Боговых, как угодно, которые в следствии обрастали жизнью и становились духовным центром возрождения. Ни эти ли факты из истории и есть подтверждением моих убеждений? Как знать. »

     

    Человек вложил видавший виды сточенный карандаш между страниц и закрыл ежедневник. Встал, подошел к краю откоса. Перед ним весь мир был как на ладони. Он достиг своей цели. Долог и труден путь этот был. Но вот он здесь. Душа наконец то приобрела успокоение, но не покой. Что же это с ним еще такое происходит?  Он внутренне успокоился, но нет чувства полной удовлетворенности. Странно. Очень странно, ведь он ожидал ощущения торжества и окончательной победы. И конечно же оно было, ярким, дурманящим, но каким то скоротечным и в какой то момент, как то незаметно ушло, оставив как хороший коньяк послевкусие и чувство самоудовлетворения. А затем  пришла грусть.

     

    « И. В.

    Когда человек достигает своих вершин и двигаться дальше по сути некуда или уже нет смысла ( и такое бывает ), что делать тогда ему? Особенно если он привык и не смыслит жизни своей без движений и действий. Этим вопросом на определенных житейских этапах задаются многие из нас, почти все, за исключением той категории, которым от жизни ничего не надо. Мне кажется, что ответ лежит на самой поверхности, как все гениальное, все просто - ЛЮБОВЬ. Но то уже не та всевозрождающая всечеловеческая Любовь, выдергивающая  нацию из мрака, а то младшая сестра ее, Любовь мужчины к женщине или женщины к мужчине, а в идеале все вместе.

     

    Мужчина, Женщина, Любовь — основы бытия. И вновь,

    Мужчина, Женщина, Любовь — причины передряг мирских. И кровь...

    И боль и сладость и жизнь и радость и Дух и плоть... Там Бог!

    Мужчина, Женщина, Любовь!

     

    Но по нашему внутреннему мироустройству мы почему-то все время усложняем сами себе жизнь. От того такое прекрасное чувство, как Любовь, Любовь между мужчиной и женщиной в частности, зачастую ассоциируется с чем то нелепым, а у некоторых даже злым и не хорошим. Или вообще не реальным явлением. От чего печально делается...

     

    Самовлюблен, отважен Он, силен и горделив.

    Она умна, скромна, обворожительна красива.

    И вот рождение Любви. Рождение конфликта.

    И так всегда. И радость в том или беда?

    Мужчина, Женщина, Любовь...

     

    Скажи, Родная так нельзя ли дышать друг с другом в унисон?

    Так нет! Предчувствия, неверие, да эгоизм и твой и мой...

    Порой аж невозможно, невроз сплошной! Зачем?

    Так просто все и все так сложно...

    Мужчина, Женщина, Любовь!

     

    Подождите, так может Любовь мужчины и женщины и не является младшей сестрой Любви всевозрождающей, а совсем наоборот? Одно выходит из одного — это неоспоримо, но что из чего давайте разбираться дальше. Мы уже выяснили, что из тупиковой жизненной ситуации нас выводят те самые чувства, которые мы испытываем к своей семье, родным, чувства Любви. А если нет таковых людей, то мы их обязательно ищем на подсознательном уровне, а найдя создаем союз. А в корне всех родовых отношений лежит что? Да конечно же союз мужчины и женщины. А дальше все как следствие - дети, внуки, правнуки, их дети, там уже племянные отношения и так далее. Вот и семейное родовое древо. А это уже рождение Новы. Выход из тупика и движение дальше. Ура! »

     

    Чем глубже человек погружался в свои мысли и размышления, тем яснее становились причины его такой неожиданной грусти. « Все правильно, я уже над своими целями и что. А ничего, я по прежнему один, как перст. И что в моих достижениях за смысл? Личное удовлетворение и все? И все...» – в пол голоса размышлял скалолаз. « И ради всего этого я оставил своих любимых, близких, родных... Конечно, человек безусловно обязан, перед собой в первую очередь, ставить задачи и идти к своим целям, это неоспоримо. Но эти цели не должны становиться, и не приведи Господь, разрушать ту невидимую связь, между тобой и твоими близкими и любимыми. Иначе весь замысел обретает бессмысленность. Получается, ЖИЗНЬ БЕЗ ЛЮБВИ — УТОПИЯ? Получается так.

    Скалолаз неторопливо и аккуратно наматывал  альпинистскую эластичную веревку на руку, стоя на самом краю скалы и так же аккуратно перебирал и укладывал мысли в своей голове. Что всколыхнуло ряд неожиданных, но таких трепетных воспоминаний.

     

    « Жизнь продолжается. И. В.

    Я отчетливо помню, как все начиналось. Я тогда жил не задумываясь о завтрашнем дне. Жил, широко улыбаясь новым открытиям и испытаниям. Без страха и особых размышлений погружался в новые и зачастую авантюрные мероприятия, долго не засиживаясь на одном месте. Этакий скиталец-авантюрист. И если и страдал кто от этого, то это был сам я, хотя, так смело утверждать это не стану... Знаю одно, что без злобы и дурного умысла все происходило, а если кого и задело, то не обессудьте. И конечно же при таком образе жизни вокруг меня вилось уйма людей, различного рода и склада, в том числе и женщины. И у меня по поводу последних, сложилось такое убеждение на тот момент, что все те страсти и переживания, которые так ярко описываются у Пушкина, Лермонтова, Шекспира всего-лишь красивые истории на страницах книг и к жизни они не имеют никакого отношения. Короче, позиция закоренелого холостяка. Все легко, беспечно и ни кому ни чего не должен. Вот так и жил.

    Время шло, можно сказать летело. Год за годом. А я все о своем - « перекати поле». Конечно, иногда меня посещали мысли: « Все ярко, красочно, но почему не остается никаких четких воспоминаний? Все сливается в один миг. И все эти годы превращаются в один праздничный день. Где только одна мишура, да ненастоящие хмельные улыбки и взгляды, ничего под собой не имеющие... и отсутствие внутреннего покоя, умиротворенности. Сплошной поиск неизвестно чего. И тревога... ». Но я, по своей природе, упорно отгонял эти назойливые мысли и продолжал жить на широкую ногу. Нет, конечно и были свои достижения, победы, было развитие, все-таки родители в меня вложили трудолюбие и ответственность, а лозунг жизненный « Что бы ты не делал, делай это лучше других», дали свои плоды. Но все это получалось не запланировано, неожиданно и нечаянно, по ходу действий, так сказать, потому что качества эти касались только моей трудовой деятельности. А так все без изменений, у жизни я ничего особенного не просил и чудес не ждал. Все по накатанной. Хотя иногда и против системы, но опять случайно и нечаянно.

    И вот как то на очередной вечеринке с друзьями, посвященной очередному дню рождения коллеги по работе я обратил внимание на этого самого коллегу. Как вы догадываетесь этим коллегой являлась девушка. Конечно, мы и до этого дня были знакомы, поверхностно, как с коллегой по работе. Но не принужденная, расслабленная обстановка отдыха сделала свое дело. Прежняя визуальная симпатия к этой девушке подтолкнула меня к более близкому знакомству. И по сценарию жанра, к концу вечера мы уже сидели рядом. Естественно, инициатива последовала от меня как от мужчины, я отвергнут не был и вот мы сидим вместе и весело беседуем о чем то незаурядном. Ничего сверх естественного не произошло в тот вечер, он просто превратился для нас в свидание, мы вдвоем с романтическим, легким настроением прогулялись по летнему саду и я Ее проводил к дому. Жизнь продолжила бить ключем.

    Было еще пару свиданий и чаепитий на работе, все легко, интересно и непринужденно, но основное общение у нас завязалось по телефону. Мы очень много разговаривали, что бы было понятно время исчислялось часами. И вот тут я словил себя на том, что такие длительные разговоры, да еще и по телефону, да еще и не напрягающие, а скорее наоборот, были нетипичны для меня. Да и вообще, в самоощущении и в мироощущении моем что-то появилось новое, неуловимое, необъяснимое. И это были не мои фантазии, даже близкие мои начали подмечать некоторые моменты.

     

    Что за печаль в глазах твоих?

    О чем все думаешь ты так?

    Ведь раньше был на радость ты мастак?

    Намедни задан был вопрос мне так.

     

    И что ответить мне друзьям своим, Родным?

    Ведь для себя не все понятно,

    А как озвучить сей момент, да внятно?

    Бог с ним, попробую нибудь-как...

     

    И я начал искать ответы. Что-то происходит со мной, однозначно. И конечно, сперва я обратил внимание к  своей недавней знакомой, но почему то сразу отверг Ее, как причину. Повторюсь, ведь в моем тогдашнем понимании, общение мужчины и женщины подразумевало более приземленные отношения, построенные только на физическом влечении и ВСЕ. А захватывающие задушевные беседы я даже сюда и не приписывал. Перелопатив всевозможные и невозможные варианты я вторично, ломая какие то рамки для себя, обратился к новой знакомой и глянул на это все с другой стороны, под другим ракурсом. И о ЧУДО! Все начало складываться. У меня в голове, как оказалось, вырисовался Ее образ, который мне нравился как никакой другой и это произошло при кратковременных нечастых встречах, парадокс. Что говорит только об одном,  образ тот настоящий, без фальши и искусственности. Типаж Ее, стиль одеваться, манеры в общении, не притянутые за уши порядочность и женственность, плюс частичка раскрывшегося для меня прекрасного внутреннего мира Ее, через наши беседы. Все это в купе составило редчайшее сочетание. Я где-то слышал, что в голове у каждого из нас есть свой идеал. Так вот, эта девушка максимально приблизилась к этому идеалу. « Так не бывает! » – кричал я себе. « Это все вымысел поэтов и конченных романтиков! » – не унимался мой внутренний голос. Но ФАКТЫ опровергали и заглушали все внутренние вопли.

    Дальнейшие ответы я начал искать в дальнейшем общении с Ней, но по возможности не по телефону, а в виде встреч и свиданий более частых и продолжительных. И опять инициатива последовала от меня. А на мою большую радость, я снова не был отвергнут. И тут новое открытие, сама мысль, что Она мне откажет во взаимности ввергала меня в какую-то панику, что для меня вообще не было естественно, как в отношениях с женщинами, так и по жизни. А само общение родило новый парадокс. Я начал ловить себя на мысли, что мое поведение и настроение на прямую зависит от наших с Ней встреч. Я не знаю как в начале у Нее было, но у меня это выглядело примерно так:

     

    Когда со мною человек один,

    Я и мастак, я и чудак, да называй меня хоть как.

    Душа поет ведь и мелодично так!

    Ни чародей тот человек, ни маг,

    А просто девушка. Вот так!

    Но для меня та девушка и чародей и маг!

    А нет Ее когда, я снова не мастак...

     

    И вот между нами начали пробиваться ростки новых отношений. Уже не как дружеских, а как отношений между мужчиной и женщиной. Но и это были не обыкновенные росточки. Ведь как у нас, мужчин и женщин обычно происходит, сперва визуальное и контактное знакомство через взаимные физические симпатии и влечения, а затем только знакомство с внутренним миром друг друга и то не всегда. Но с Ней произошло все кардинально наоборот. Мы подружились сперва внутренними, душевными соприкосновениями. От чего потом соприкосновение в живом контакте явило столь чудесные и трепетные ощущения, которых до селе я не испытывал. И я растворился окончательно в чувствах и встречах с Ней. Еще я начал ловить себя на мыслях, что не так уже наивны, глупы и просты все те переживания, которые так четко прописывались Пушкиным, Лермонтовым, Шекспиром и даже таким серьезным персонажем в истории, как граф Лев Николаевич Толстой, в их бессмертных произведениях. И истины в них на порядок больше, чем это кажется на первый взгляд, наверное поэтому они и стали классикой мировой литературы. И это я заявляю в здравом уме и не замутненном сознании.

    Но как это обычно бывает, не может быть все в цвет. Так случилось и у нас с Ней. Точнее это случилось больше со мной. Ведь по Ее мироощущению и взглядам на окружающее, тот жизненный путь, который я выбрал для себя и так рьяно поддерживал, ни как не мог вязаться с Ее пониманием и одобрением. А Ее взглядами, прямо скажу, я восхищен. И это так. Но и я уже был устоявшийся в своих взглядах, хотя где-то на подсознательном уровне понимал, что все это ведет в никуда, в тупик. И Она знала об этом, знала, что я все понимаю. Но признать мне это во всеуслышание, наверно гордость моя не позволяла. Надо отдать должное Ее терпению и мудрости. Не было ни конфликтов, ни упреков, ни осуждений, но и движения дальше не было. Так не могло больше продолжаться. Что-то надо было менять. И я начал с себя, начал пересматривать свои принципы и корректировать их. Это не легко, честно. От того происходило все не сразу, постепенно. Но результаты, которые получались на выходе таких внутренних корректировок и изменений предавали новые силы на дальнейшие шаги. И Ее поддержка и мои движения по жизни в новом для меня направлении, которых практически не было до этого, за редкими случайными исключениями, предали так же и уверенности в правильности действий. Уверенности в том, что это и есть тот путь, который выведет из тупика и поведет дальше. Все это походило на чудо. Это очень жизнеобразующие и окрыляющие ощущения, вызывающие настоящие чувства.

     

    Так вот пример:

    Я сам влюблен! И на душе от этого так сладко.

    Да нет, не сладко, там спокойно...

    И парадокс! Тревог добавилось сполна,

    А мне спокойно. Вот дела.

     

    Порой смятения бурей хлещут.

    Тоска и грусть накроют так...

    И тут же радость! Взрыв! Балдею!

    Счастливый я, пусть и чудак.

     

    Но не о чем я не жалею,

    И лишь судьбу Благодарю,

    За все, что в жизни приключилось,

    Все не во сне, все наяву.

     

    Еще я жизнь скажу Спасибо,

    За ту Любимую мою,

    Что подарила веру в Чудо.

    За все Тебя БЛАГОДАРЮ!

     

    Жизнь тронулась с места. Может со стороны это и не заметно, но для себя самого это большой шаг. Шаг, состоящий из маленьких Побед, хоть и маленьких, но таких важных и весомых для Души. Изменения начали происходить в мыслях и отношении к жизни. Я начал пересматривать и менять те застоявшиеся жизненные ценности в моей голове. И это не пустые слова. Подтверждение сему явилось то, что у меня появились четкие цели, планы на завтрашний день, чего до селе не наблюдалось. А еще, лучшим подтверждением стало и то, как сдвинулись с места и наши отношения с Ней, с моей Любимой. Растворились сомнения и появилась уверенность. Кстати, то что я нахожусь здесь, на вершине этой скалы, на вершине своего мира , можно сказать, есть полная заслуга этих перемен и конечно Ее.

    Мечты. Они присущи каждому из нас, но не каждому дано воплощать эти мечты в жизнь, пускай и частично. Вы знаете, мечты, по моему мнению, есть некий критерий жизни нашей. То есть, если мечты осуществляются, значит вы делаете все правильно, вы на верном пути. У меня было только две мечты в жизни. Достичь своих целей и приобрести душевный покой, причем это два разных пункта для меня. Как вы понимаете все это было не реально, прежде. Так как не было четких целей, как таковых, а все какие-то мутные картинки и скорей всего от того отсутствие какого либо покоя. И только благодаря Ей у меня появилась НАДЕЖДА, как свет в конце тоннеля. И это правда. Это не слабость мужчины и его духа или отсутствие характера, ибо заключения многих знатоков душ человеческих гласят примерно следующее: « Женщине, подвластно в нашем жестком мужском мире влиять на этих самых мужчин, на уровне идеи, и сподвигать и толкать сильных мира сего на самые амбициозные и непредсказуемые поступки и решения или же наоборот, стопорить их в их же порывах и желаниях ». Обратитесь в историю и вы увидите, что это именно так и обстоит. Сколько примеров выдают нам летописи, как многие цари и власть имущие мужи не принимали решений, не получив молчаливого и скромного одобрения или совета от своих жен за своей спиной. Одним из моих любимых примеров, есть историческое, судьбоносное событие, случившееся на пороге семнадцатого и восемнадцатого веков. Тогда, Русское войско под руководством Великого Петра было предательски окружено турками в Крыму и вопрос о полном его уничтожении шел уже на часы, а эмоциональный и вспыльчивый Петр был в отчаянии. И лишь только скромный совет его тогдашней жены, Екатерины, спас положение царя и всей армии. Спокойная, рассудительная и расчетливая Екатерина увидела единственный разумный выход из сложившейся ситуации. А конкретно, подкуп златолюбивого и жадного до богатств хана турецкого, что вовсе не мог даже и допустить горделивый и норовистый Петр со своим характером, готовый лучше кинуть в отчаянии своем войско и себя на верную смерть в неравном сражении, нежели рассмотреть менее благородные и героические варианты. Но Екатерина нашла нужные слова, после которых Царь, Петр Первый, поступился своими принципами и согласился на эту сделку. И хан купился. Он отвел ополчения и было заключено перемирие, а Крым был поделен на выгодных для всех условиях. Армия и репутация царя тогда были спасены. Кто знает, может именно этот случай и повлиял на дальнейшую судьбу этой женщины и целого государства. Кстати, речь сейчас шла о будущей императрице Екатерине Первой. Так вот только одним женщинам ведомы те рычаги давления, влияющие на характер поведения своих мужей. И наверно это справедливо. Посудите сами, у мужчин в руках вся власть и сила, а что остается женщинам в тени их. Все правильно, равновесие восстанавливается вот в таком не заметном влиянии на мужское подсознание. А значит женщина является слабостью мужчины, но эта же слабость делает мужчину сильнее, увереннее и зачастую ведет к успеху. Мы так устроены. Хотя нравы современные слегка меняют эти устои, в виде нелепого, не естественного для нашего вида равенства. Как знать, за чем стоит правда. И что сильнее ослабляет женщину и делает мужчину более безрассудным в этом мире. Время покажет.

    Вернемся к мечтам. Так вот у меня появилась реальная возможность воплотить в жизнь одну мою мечту, достичь своей цели. Но без цели, как мы это уже выяснили не могло быть и мечты. И как оказалось, цель моя спала глубоко во мне и я просто не знал о ее существовании, пока не стал копать внутрь себя. И я загорелся ею, загорелся всем своим существом и Любимая моя меня поддержала в моем порыве и не останавливала. Она всегда меня поддерживает в идеях и в мыслях. Но я, по своей эмоциональной натуре и былой азартности, в своих стремлениях на достижение этой мечты, начал часто забывать о присутствии в моей жизни Дорогого мне человека и оставил Ее одну, а Она меня не держала и отпустила. И вот результат. Я на своей вершине, но грусть терзает душу и от ожидаемого покоя не остается и следа.

    Наматывая сейчас этот канат на руку и упорядочивая и собирая мысли в стройный ряд, я для себя окончательно понял, что мне надо делать для достижения моей второй мечты, а конкретнее достижение душевного покоя. « Пора возвращаться Домой к своей Любимой и Родной, где Она меня ждет. Она меня Любит!» –  как звон колокола, в голос, прозвучали утвердительные мысли в голове. Тем более я уверен, Она знала, что я приду к этому пониманию и поэтому отпустила меня. А мне остается только одно, просить Ее прощения для себя и в благодарность за все, укутать Ее в светлое и такое теплое чувство — ЛЮБОВЬ и начинать, наконец то ЖИТЬ по настоящему. 

     

    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: Manamah
    Категория: Проза
    Читали: 37 (Посмотреть кто)

    Размещено: 2 декабря 2016 | Просмотров: 89 | Комментариев: 0 |
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.