«    Ноябрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус |

Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 2
GooglebotYandex

Гостей: 7
Всех: 9

Сегодня День рождения:

  •     Alex (14-го, 40 лет)
  •     Chaky_Monk (14-го, 22 года)
  •     leka_bish (14-го, 21 год)
  •     Limar (14-го, 25 лет)
  •     Monk (14-го, 22 года)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1946 Кигель
    Флудилка Поздравления 1670 Alex
    Школа начинающих поэтов Выразительные средства (ШКОЛА 2) 135 KURRE
    Флудилка На кухне коммуналки 3047 Старый
    Книга предложений и вопросов Советы по улучшению клуба 489 ytix
    Книга предложений и вопросов Неполадки с сайтом? 181 Моллинезия
    Рисунки и фото Цифровая живопись 239 Lusia
    Стихи ЖИЗНЬ... 1615 NikiTA
    Стихи Вам не понравится 35 KoloTeroritaVishnev
    Рисунки и фото Как я начал рисовать 303 Кеттариец

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Собачье счастье. Часть 1

    Женщина, закутанная в дырявую шаль, медленно передвигалась по полутемной комнате. Она подошла к окну, посмотрела в мутное стекло, а за окном было раннее утро. Солнце ещё не встало, кое-где бегали собаки. Покатые крыши домов с белыми окнами, каменный колодец и березовая роща. Этот пейзаж дополняли надвигающиеся с большака свинцовые, тяжелые тучи. Женщина долго вглядывалась в глупую лающую на раскаты грома собаку. Она вся вертелась не понимая, где опасность. Её узкая морда смотрела вверх, а лапы копали землю. Собака была в истерике. Прогремело так, что содрогнулось старенькое стекло. Собака рванула в сторону большака, полаять там. Женщина отошла от окна. Плюхнулась в обшарпанное кресло и стала осматривать свою родную комнату. Желтые давящие обои, серый от грязи потолок, пыльные книжные полки шкафов и буфет с грязными стеклами, в котором уже давно стоит не посуда. Под ногами были наброшены разные тряпки, чтобы по ногам не дуло. А на стенах висели два портрета, фотокарточка и икона. Рядом с креслом, на котором сидела женщина, стояла грязная оборванная софа, на которой лежало смятое полосатое постельное белье. Женщина сидела в задумчивости. Из этого состояния её выбил гром и лай, той собаки. Она быстренько подбежала к окну и опять всмотрелась в черную собаку, уже вымазанную в грязи. Узенькая мордочка двигалась вниз-вверх, а лапками, как истинный барабанщик, она яростно отбивала какую-то мелодию. Лаяла она как-то не по-собачьи, в конце её лая был характерный вой, как будто она выла . Женщина хотела отворить окно, подозвать собаку, но вспомнив как трудно потом закрывать его, она откинула эту идею и уже хотела бежать в сени открывать собачонке ворота. Но она медлила. Чего-то старушка ждала.

    Спустя четверть часа старушка дремала на софе. Лай уже давно прекратился, собака убежала в обратную от большака сторону. Закапали первые капли, плавно превращаясь в ручейки и целые водопады. Мигом дорожка около старенького дома покрылась лужами, как будто язвами на теле человека. Около речки заквакали лягушки, радуясь утреннему дождю. Собака сидела под кустом шиповника немного дальше дома старушки. Она лежала и смотрела то вправо, то влево, ожидая увидеть хоть какую-нибудь живую душу. Собачушка пролежала так до обеда, когда уже высохли лужи. Тучи утекли, и выглянуло лучезарное солнце. В то же время проснулась старушка. Комната уже давно не видела лучей солнца, через мутные стекла они не проходили. А старушке было всё равно, ей главное, чтобы её никто не трогал.

    К домику, тяжело дыша, шла женщина с двумя корзинками, в которых были банки, что-то запакованное в бумагу и бутылка чуть желтоватого молока. Одета женщина была не бедно, но и не богато. Легкое ситцевое платье, кожаные сапожки, которые мигом покрылись грязью. Толкнув деревянные ворота, которые никогда не были заперты, женщина прошла в бедный дворик, в котором был бывший курятник, заросший огород, поленница и дюжина увядших саженцев яблонь и вишни. Везде всё поросло травой, в частности, сорняками. Женщина, прикрыв ворота поднялась на невысокое крыльцо, вытерла со лба пот и пошла в сени. Старушка проснулась, завернулась в шаль и отворила белую дверь в сени.

    - Марья Прокофьевна, добрый день. Ну-с как поживаете, родимая? - искренне улыбалась женщина, ставя на небольшой столик корзинки.

    Женщина прошла в комнату старушки, начала чихать и открыла окно, которое закрыть невозможно и произнесла:

    - Ну Марья Прокофьевна, кровушка вы моя! Ну что вы в такой пыли спите, едите!

    Старушка из сеней проскрипела:

    - А вам-то, Лизонька, не всё равно?

    - Ох, вы неблагодарная особа, Марья Прокофьевна, - рассмеялась женщина стряхивая крошки с белья на пол, - Я вам там бутылку молока принесла, яйца, яблоки с нашего сада, грибочков, и сало. Думаю вы не всё съели с прошлого раза. А, нет, вы почти ничего не съели. Хлеб в сухарь превратился...

    Марье Прокофьевне было плевать на эту Лизу, она легла на софу, да так и пролежала, пока эта надоедливая невестка не ушла. Потом отломив кусочек сухаря и заев салом, вышла во дворик. Когда-то здесь кипела жизнь. Курочки, как грациозные дамы ходили, помахивая своим коротеньким хвостиком, как будто веером. А статные, цветные петухи, как истинные солдаты, охраняли «дам» от нахального рыжего кота. Поленница каждый сезон наполнялась для топки, а теперь поленья можно было сосчитать по пальцам. Заросший огородик, на котором росли разные овощи, которые шли в щи. И так не высаженный яблоневый и вишневый садик. А Марья Прокофьевна хотела посадить астры, да вот после смерти мужа руки не доходили, всё время одна скорбь. Старушка присела на высохшую деревянную лавку, посматривала на свое горестное «имение» и в душе рыдала. На виду у людей и даже у себя, она не плакала. Эта привычка выработалась у неё ещё со смерти родимого мужа, когда во время траура, она вела себя как кукла. Не ела, не пила, не спала, лишь тихо скулила. Её навещала невестка сына, сам же не заходил, много было работы, изредка на праздники к Марье Прокофьевне заходили внуки. Тогда она испытывала себя любящим человеком, хотя отплатить им тем же не могла. Не понимала уже, как это «любить»? Мужа любила, а муж умер. Значит и любовь ко всему умерла. А следовательно и зачем ей жить?

    На лавке Марья Прокофьевна просидела до глубокой ночи, когда лишь звезды освещали её горбатую спину. Потом прошла в свою комнатку, расстелила постель-софу и легла спать, да только сон не шёл. Она ворочалась, иногда стонала — болели ноги. Услышав знакомый лай и визг, старушка направилась к окну, но там ничего не было видно. Поэтому в одной ночнушке вышла во дворик и толкнула деревянные ворота. Одна темнота, только слышно как собачушка лаяла, а кто-то рьяно ругался. Старушка долго всматривалась в темноту, но ничего не различала. Потом резко обернулась к ней бежала испуганная черная собака. Старушка еле как увернулась от этой «пули», ухватившись за деревянные ворота. Собака побежала к лавке и села около неё, испуганно глядя на Марью Прокофьевну. К женщине уже подбежал мужик, в плечах широк с черной бородой в одной желтой ночнушке с какой-то палкой. Запыхавшись, обратился к старушке:

    - Так это ваша дрянь, Марья Прокофьевна? Всё утро лаяла, а потом и вовсе мне в курятник проникла, всех курей перепугала.

    - Ну, моя это собака. Тебе-то чего? Убила она кого-то что-ли? - прошипела старушка, закрывая ворота.

    - Ну, нет...

    - А вот ты своей дубиной, уже готов был её прихлопнуть! Живодёр! - прикрикнула Марья Прокофьевна, захлопнув перед носом мужика врата.

    Обернувшись женщина увидела благодарную собачушку. На лице Марьи Прокофьевны появилась ухмылка, она позвала собаку к себе и они вместе пошли в дом. Пока хозяйка что-то искала в сенях, узкая мордочка схватила кусочек сала и побежала в комнатку, запрыгнула на смятую постель и жадно начала грызть. Марья Прокофьевна, заглянув в комнату и завидев сию картину, быстро согнала собаку на пол, а сама пошла отряхивать одеяло. Провинившиеся собачьи глаза смотрели на женщину с жалостью. Сама же старушка даже боялась погладить животное, думала, что прикоснется к ней и та растает или умрет. Она аккуратно положила старенький плед в самый темный угол комнаты. Собачка поняв знак женщины приложилась мордочкой к мягкому вонючему пледу и быстро уснула от пережившего. Марья Прокофьевна окрестила собаку «хлыздой»:

    - Ну ты и нахлебница, настоящая хлызда, - старушка присела на край софы.

    Марья Прокофьевна имела привычку просыпаться ещё до петухов и постоянно бродила по полутемной комнате. Иногда вычитывала какие-то главы в книжках, но забывая поставить закладку, могла прочитать одно и тоже несколько раз. Позавтракав стаканом молока и закусив сухарем, хозяйка вышла во дворик, подышать свежим утренним воздухом. Закутанная в две шали, она пошла в старый курятник. Принесла из покатой черной сарайки, которая раньше была жилищем птицы, две железные миски. Потом приоделась: надела свою любимую красную шаль, надела сапожки, причесалась и пошла до колодца с железным ведром.

    У колодца в деревне в дневное время были все — собаки, кошки, а самое главное бабы, которые распускали слухи. Марья Прокофьевна выбирала такое время, когда у колодца никого не было. Было тихо, лишь стрекотали сверчки, да кузнечики. Старушка опустила ведро вниз, потом покрутила ручку. Достала своё родимое ведро из черной бездны и понесла его до дому. В это время проснулась Хлызда и уже хозяйничала в сенях. Марья Прокофьевна рассмеялась, еле как попыталась погладить собачку и сказала:

    - Ну, ты моя Хлыздочка, сейчас я вымою две миски и тебя накормлю, - сама удалилась во дворик, где на скамье её ждали две миски.

    Она окунула обе посудины в прозрачную водицу и дряблой рукой счищала засохшую кашу. Потом в сенях вытерла миски полотенцем и налив в одну немного молока, а в другую покрошила с помощью маленького ножичка два яичка и оставшийся кусочек сала. Весь собачий завтрак женщина поставила в сенях, а собака с удовольствием съела всё буквально за несколько минут. После довольная положила маленькую вытянутую голову на колени Марье Прокофьевне, та с робостью начала её гладить. Обе они просидели до того момента, пока не пришла Лиза, забывшая передать деньги от сына. Увидев свою свекровь с какой-то собакой, Лиза тяжело вздохнула и с улыбкой начала тараторить:

    - Собаку какую-то притащили. Когда вы только успели, Марья Прокофьевна? - Лиза подошла к спящей Хлызде и разбудила её хлопком в ладоши.

    Собака выбежала в сени, а затем во дворик и, сев опять около скамьи, ждала старушки. Лиза вышла во двор, взяла палку и начала махаться в сторону Хлызды, та рычала и лаяла. Марья Прокофьевна, взяв в кулак всю свою оставшуюся силу, остановила деревянную дубину и прокричала:

    - А, ну! Не трожь Хлызду! - увидев лицо невесточки, она улыбнулась.

    Лиза выпустила из рук палку, та упала на ногу старушке. Марья Прокофьевна вскричала и бросилась на лавку, Лиза за ней, за невестой Хлызда. Обе начали холить, да лелеять любимую старушку. Так прошло до вечера.

    +10


    Ссылка на этот материал:


    • 100
    Общий балл: 10
    Проголосовало людей: 1


    Автор: MBerger
    Категория: Проза
    Читали: 27 (Посмотреть кто)

    Размещено: 17 декабря 2017 | Просмотров: 48 | Комментариев: 0 |
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.