Каждый раз с неизменным звуком - Иии...бух! Это, если сидя. Ииииии...бубух!!! Это, когда стоя. Стоя, конечно, веселее, эффектнее, но и шума больше. Скорее, что заметят. Скорее, что придется краснеть в углу, если стоя, если - Ииииии...бубух!!! Сидя - не так эффектно, что естественно, но безопаснее и для него и для нас. Он не участвует в веселье наравне со всеми, несмотря на то, что является при всем при этом, так сказать, организатором, зачинщиком всего мероприятия и главным его действующим лицом. В пиковый момент веселья, в момент апогея и всеобщего ржача, пацан пребывает в глубокой отключке. Валяется без памяти там, где сидел, стоял или шел мгновение назад.
Он рассказывал нам с грустным героизмом в голосе то, что поведала ему мать, ведь сам он помнит лишь носок своего башмака, мешающего грязный снег по тротуару, затем темноту, а следом восковатость стен больничной палаты и невыносимую боль во всем теле. Не вернулся вовремя из школы. Нашли, говорит, вечером под мостом. Искали все соседи, родственники, а он под мостом, как обычно, в отключке. Сбили на перекрестке ровнехонько в ста метрах от школы и трехстах от дома, скинули с моста, чтобы подольше искали, видимо, и уехали по своим делам.
Щелбан, легкий стук костяшками пальцев или тычок в черепную коробку позволяет отправить мальца в глубокий нокаут здесь и сейчас. Веселье на грани садизма, доступное не каждому, а лишь счастливчикам, умудрившимся выкарабкаться с того света и восстанавливающимся по воле случая в одном неврологическом отделении.
Славный малый. Веселый и не обидчивый, понимающий, а главное тихий. Кроме, Иии...бух, да, Ииииии...бубух, никакого шума не производит. Почти всегда лежит, - с зубной щеткой во рту у раковины, с книгой на груди у тумбочки или с супом на рубашке у стола. Лежит с видом спокойным и даже счастливым, глаза полуприкрыты, с легкой улыбкой на устах, а в голове у него, наверное, в этот момент играет чудесная, умиротворяющая музыка.
Abuhov (15-го, 33 года)
