-= Клуб начинающих писателей и художников =-

Старый чайник надрывно свистел. Хотя это больше походило на сдавленный хрип умирающего. Сколько еще времени Рейн Алленфорд будет пребывать в странной утренней прострации? С голубого экрана вещал женский голос, который перекрывал громкое шарканье мужских тапочек по линолеуму. Рейн обошел глянцевую барную стойку и пересек кухонное пространство, чтобы, наконец, прекратить эту отчаянную серенаду чайника. В тишине утра голос «женщины в телевизоре» напрягся. Встряхнув еще мокрыми после душа отросшими по подбородок черными волосами, мужчина снова обошел барную стойку и направился к телевизору. Взгляд его карих глаз без особого интереса бегал по экрану.

«Внимание! Только что поступила срочная информация!» – только Алленфорд успел услышать это, как громкий телефонный звонок перекрыл все шумы. Буквально выплюнув из себя «твою мать!», мужчина бросился к телефону, что находился на тумбе возле телевизора. Тонкие пальцы вдавили кнопку вызова в корпус старенького телефона.


- Да?! – громко и сердито поприветствовал Рейн кого-то по ту сторону телефонной трубки.
- Где тебя носит, Алленфорд?! – этот голос явно принадлежал Астору Уде, коллеге брюнета и неплохому другу. Нельзя было не услышать в этом голосе странную тревогу. – Я тебе уже сотый раз звоню! Когда научишься трубку брать вовремя?!

Астор познакомился с Рейном еще в колледже, но это было мимолетное знакомство, какие обычно забываются на следующий же день. Однако было во внешности Уде нечто такое (например, его искрящиеся голубые глаза), что заставило мужчину вспомнить все связанное с ним в момент встречи, произошедшей уже через многие годы.

- Спокойно, – на выдохе произнес мужчина, взмахивая свободной рукой в поддержку своих слов. Вот только собеседник этого жеста не увидел и, наверное, думал брюнет, поэтому не успокоился сразу. Конечно, одним взмахом руки такого паникера, как Уде, не успокоить. Его карие глаза не блеснули интересом, как это обычно бывает с детективами, поклоняющимися своей работе. Да и город их был настолько спокоен, что панику можно было развести на пустом месте, а чего толку? – Что такое с утра пораньше? Госпожа Баньше опять заявила об украденной собаке? Если так, то проигнорируй, я потом разберусь с этим куском шерсти на ножках.
- Да, Баньше звонила. Вот только не по этому поводу… Она волнуется, насчет кое-чего… – Уде выдохнул. Мужчина хорошо знал своего друга и коллегу, чтобы понять, что кое-кому с утра уже успели чем-то взорвать мозг. И судя по всему, это сделал не один человек, а целый десяток. Тем не менее Алленфорд терпеливо ждал. – Ты смотришь телевизор?

Рейн перевел взгляд на экран плазмы и замер. Женщина что-то говорила, но громкость была на минимуме. Мимика телеведущей говорила о тщательно скрываемом волнении. Она судорожно сжимала край атласного пиджака. Другой бы, возможно, не заметил этого, но это был не кто иной, как Рейн. Сколько бы телеведущих ни учили жесткости характера, от таких новостей они просто не могут не потерять самообладание хотя бы на секунду. Затем ее перекрыла другая картинка… Девушка-репортер стояла на площади «Освобождения» и сжимала в руках микрофон с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Вокруг толпились люди. Не только обычные утренние зеваки, но и действительно до ужаса напуганные личности, желающие узнать правду, высказать свое мнение или заполнить собой и без того трагичную картину. Алленфорд схватил пульт, прибавляя громкость.

«… первой, кто обнаружил тело, была девушка, проходящая мимо. Она и позвонила в полицию. Этот случай ужасает всех присутствующих. Таких жестокостей давно не видел город L. Кто же виновник? Что предпримет полиция? Пока ничего не известно. Власти города просят сохранять спокойствие и позаботиться о безопасности своих близких…»

- Видел? – из трубки снова послышался голос Уде.
- Труп не показали. Что там произошло? – мужчина зло сжал пульт. Неужели кто-то опять пытается привлечь к себе внимание или взбудоражить город? Очередные мелкие преступления ради денег или банальная месть в виде убийства? В любом случае вряд ли дело хоть сколько-нибудь отличается от предыдущих.
- Тело сейчас увезут на судмедэкспертизу, так что приезжай сразу туда. Сейчас перешлю по почте фотографии с места преступления, изучи их, – послышался шелест бумаг и очередной вздох. Видимо, Астор уже достаточно натерпелся. – Поторопись только…
- Ладно, выезжаю уже, – нажав на кнопку сброса, Алленфорд снова выругался и взялся за подбородок, как обычно это делал в процессе мышления, при этом упираясь согнутым указательным пальцем в верхнюю губу. Только мысли его были совсем не о том, о чем нужно было бы поразмыслить в такой момент. Рейн просто в очередной раз задумался, как сбежать с работы пораньше, чтобы это не показалось безалаберностью и безответственностью с его сторону.

Что же касалось преступления… Нужны заключения судмедэксперта, но наверняка из этого дела журналисты наделают много шума, и если в ближайшее время его не раскроют, весь авторитет полиции придет в упадок. С другой стороны, кареглазый всегда относился к подобному шуму скептически. Для начала неплохо было бы все изучить, а потом приходить к каким-то выводам.

Быстро надев чистую белую рубашку и черный костюм, Рейн напоследок взглянул в зеркало. У брюнета было вытянутое лицо с высоким лбом и острым подбородком, глаза казались мелковатыми, но находящиеся рядом люди этого не замечали. В целом, его можно было бы назвать в какой-то степени привлекательным, но только не сегодня. Покрасневшие белки глаз явно не говорили ни о чем хорошем. Он потер гладко выбритый подбородок, будто убеждаясь в том, что еще не обрел длинную бороду. Раздраженно потерев переносицу, мужчина буквально на ходу надел кожаные ботинки и вышел за дверь. Заказанное такси уже ждало внизу, пока брюнет спускался по лестнице, привычно расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. Черт знает что творилось с людьми. По радио и телевидению вновь и вновь сообщали о странном трупе, но Рейн даже слушать не хотел глупые догадки журналистов и мимо проходящих зевак. Пока он проезжал мимо зеленых аллей, несколько раз увидел созывавших прохожих мальчишек с газетами, что кричали снова и снова «Сенсация!». Хотя именно в такие моменты каждый человек хочет внести свой вклад в общее дело, а именно: разрешение «загадок», которые на самом деле ими не являлись. И люди охотно скупали газеты, журналы, где упоминалось о трупе, слушали радио и часами смотрели телевизор. Даже на лице таксиста было написано, что он жаждет пообщаться с кем-нибудь на эту тему, вот только Алленфорд не был одним из таких. Единственное, что ему сейчас хотелось, это хороший крепкий сон.



- Черт бы тебя побрал, Алленфорд! – Барнер вышел из здания, где проводилась судмедэкспертиза, с разъяренным лицом и тряся в воздухе кулаком. Каштановые волосы на голове были влажными от пота и взъерошенными. – Какого мы должны сами все делать, когда ты не соизволишь даже на звонки отвечать?! Это не наша работа – расталкивать поехавшую толпу, которой лишь бы поглазеть!
- Ты хочешь сказать, что это моя работа? – кареглазый саркастически приподнял бровь, отвечая коллеге и разглядывая что-то за его спиной. У входа в здание стояла дорогая иномарка, кузов которой приятно переливался серебром на солнце. – Чья машина?
- Это не то, что тебя должно сейчас беспокоить, – нахмурился Шорт Барнер. – Но вообще… Это машина родителей погибшей. Кажется, богатая семейка. Отец скупает акции крупных предприятий запада, а мать работает в модельном бизнесе. Сама не позирует, но готовит начинающих моделей.
- Погибшей? Девушка, значит, – сделал умозаключение Рейн, снова о чем-то задумавшись. – Сколько лет?
- Семнадцать. Подросток еще, – Барнер провел рукой по коротким каштановым волосам и сочувственно вздохнул. У него самого дочь была того же возраста, что и погибшая, так что Рейн лишь понимающе кивнул. Сам Алленфорд отцом не был, да и становиться не собирался. Не для меня это, думал он снова и снова. Почему-то отцовская жизнь казалась ему невероятно трудной: постоянно следить за ребенком, стараться как-то участвовать в его развитии, да и жена постоянно пилит… В общем, ничего хорошего в этом видно не было. – Непонятно, что и кому она могла сделать плохого? Нынче ведь не настолько злая молодежь, чтобы до такого доходить. Если только из-за родителей…
- Не будем раньше времени выводы делать, – оборвал его кареглазый и взглянул на Шорта. – Так мы можем прийти к неверному ответу.

Барнер кивнул, его медовые глаза погрустнели. Таким уж был этот старикашка со щетиной на лице и мелкой проседью в волосах: каждое преступление пропускал через себя, и эта чрезмерная сентиментальность так скоро состарила его. Однако как детектив этот человек был незаменим. Жестом Шорт пригласил мужчину пройти внутрь, где ждал судмедэксперт.

Встретили их не очень радушно: вечно успокаивающего всех Уде здесь не было. Мать погибшей, а ее лицо Рейн вспомнил сразу же, как увидел, рыдала в три ручья, все время повторяя имя всевышнего, а отец пытался ее успокоить. Тщетно. Барнер решил остаться с ними, а брюнет направился в лабораторию. Чистые коридоры и запах лекарств заставляли неприятно поморщиться. Из стороны в сторону сновали врачи, полицейские и левые личности. В воздухе буквально повисла атмосфера отчуждения и серьезности, давящая на плечи. Уже около года в отдел Алленфорда не попадали дела, в которых нужны были заключения судмедэксперта. Прошло спокойное время… Хотя, верил мужчина, это дело они закроют быстро. Не ошибся ли он?

- Господин Шольц? – негромкий стук в дверь сопроводил слова Рейна. Он потянул за белоснежную ручку и вошел в помещение. Сразу же послышался едкий запах дезинфицирующих средств. Эксперт сидел за столом и что-то записывал, поглядывая на труп, что сейчас лежал на операционном столе, прикрытый простыней.
- А, Рейн! – воскликнул Верн, оторвавшись от бумаг. Крупные очки с тонкими стеклами зловеще блеснули. Он жестом пригласил следователя войти и прошел к операционному столу. Шаги гулом отдавались в полнейшей тишине.
- Ну, что скажете? – с этими словами Шольц откинул верх простыни примерно до груди.
- Та-а-ак, – Верн вздохнул и сосредоточенно указал на шею погибшей. – Посмотри сюда, – там виднелся небольшой красный след, похожий на… потертость? Или нечто похожее. – Видимо, что-то сдавливало ее шею, но не сильно, так как до крови ей это нечто не натерло. След такой только спереди. Трупные пятна темно-багровые и расположены в основном на животе. Никаких телесных повреждение не наблюдается. Окоченение началось, когда труп был у памятника. Могу сказать, что умерла она… Примерно девять часов назад. Около полуночи. Глаза были широко раскрыты, жертва прикусила зубами кончик языка. Также виднеются экхимозы на поверхности легких, кровоподтеки на внутренней стороне век и расширенные зрачки.
- Ваше заключение?
- Асфиксия, – Шольц снова накрыл тело простыней и посмотрел на брюнета. – Скорее всего, асфиксия механическая, ведь ее нашли на главной площади города, да еще в таком виде, но не я детектив, не мне судить. Единственное внешнее повреждение – отметина на шее. Все остальное в полном порядке. По заявлению родителей жертвы, никакими редкими заболеваниями она не страдала, астмы или эпилепсии не было, никаких аллергий тоже, так что, думаю, это удушье.
- Ясно. Спасибо за помощь, Господин Шольц, – Рейн кивнул, прощаясь с экспертом, и подошел к двери. – Постараемся разрешить это дело побыстрее.

Следующие полчаса заставили брюнета неслабо напрячь мозги. Астор, узнав, что коллега так и не посмотрел фото с места преступления, в очередной раз накричал на Алленфорда за его «безалаберность и несерьезное отношение к работе», хотя сам следователь так не считал. Тем не менее придя на рабочее место, Рейн-таки удосужился посмотреть присланные Уде фотографии. Открыв фото редактор, мужчина увеличил резкость самой первой фотографии и внимательно ее осмотрел. Зрелище было не из приятных. Руки юной девушки с каждой стороны были привязаны к контуру памятника в виде слезы, ноги соединены вместе и тоже привязаны. Веревка очень туго обвивала конечности – это было видно сразу. Голова была опущена вниз, длинные красные волосы прикрывали лицо, но на следующей фотографии явно видно было широко распахнутые от ужаса голубые глаза и расширенные зрачки жертвы, будто в последний момент она увидела нечто невероятно страшное. Эти глаза будто смотрели сквозь монитор прямо в душу… Алленфорд тряхнул головой и продолжил изучение. Ни следов крови, ни чего-то еще не было. Одета пострадавшая была по-простому: короткие (даже слишком) джинсовые шорты, клетчатая красная рубашка, кеды. Наконец, следователь еще раз посмотрел на лицо. Голубые тени на веках заметно смазаны, как и помада, в уголках рта дорожки от засохшей слюны.

Как пазл, Рейн начал собирать известные факты в цельную картинку. Трупные пятна, как сообщил Шольц, были на животе и груди, значит, в момент смерти жертва лежала спиной вверх. След на шее был впереди, так что можно было предположить, что убийца был сзади… Но никаких синяков и следов побоев не обнаружено. Если отметина на шее говорит об удушье, то такие должны быть со всех сторон. Вероятно, еще до удушья что-то сильно натирало шею жертвы, а сама смерть была быстрой, хоть и болезненной. Другой вопрос: почему преступник сразу принес тело девушки на площадь? Есть вариант, что он не хотел, чтобы окоченение произошло прежде, чем он успеет закрепить тело на памятнике, но как ему удалось сделать все незаметно? Уде обещал позже принести записи с камер наблюдения, это должно значительно облегчить дело. Пока что улик слишком мало. Но внезапно Рейна осенило. Он вспомнил, как в новостях говорили о девушке, что нашла тело.

- Астор! – крикнул он другу, сидевшему за своим рабочим столом в углу кабинета у окна. Коллега сразу же вздернул голову. – Кто нашел труп?
- Так… Сейчас скажу, – парень начал рыться в бумагах. Его короткие блондинистые волосы тряслись от каждого движения. Немного погодя имя было найдено. – Некая Мария Гизе. Недавно Господин Барнер принес ее адрес.
- И ты молчал? – Рейн недовольно выгнул бровь, уже записав имя девушки. – Как смеешь ты, Астор Уде, после этого говорить о моей безалаберности?
- Да-да, конечно, это ведь я каждый день опаздываю, – блондин закатил глаза, а затем продолжил рыться в бумагах. – Ого… Слушай, тут написано, что жертва была обручена и уже скоро должна была быть свадьба.
- С кем?
- С Абером Хольцером. Знаешь такого? – Алленфорд кивнул. Да, тяжело было забыть такую скандальную и богатую личность. Хольцер часто выпивал, хотя всего полгода как он стал совершеннолетним. Несколько раз его находили в притоне известного на то момент наркодилера, и эта новость быстро облетела прессу. Но скандал удалось замять с помощью денег, отваленных журналистам родителями Хольцера. – Бракосочетание должно было состояться через две недели. Что думаешь? Может, это был ее протест?
- И она сама себя задушила, а затем перенесла тело на площадь? Интересная догадка, Холмс! Шефу понравится! – как можно заметить, сарказма в этом мужчине было явно больше, чем ответственности. Уде устало потер виски.
- Я не об этом. Могла она… скажем, уйти куда-нибудь развеяться и случайно наткнуться на этого маньяка? – конечно, тут никто не спорил. Но куда в таком случае смотрели родители? – Сам знаешь, браки богатых – особое дело.

И Уде был прав. Это действительно особое дело. Обычно ни невеста, ни жених не хотят этой свадьбы. Она нужна лишь ради бизнеса и хороших отношений. Нельзя отрицать, что убитая могла ненавидеть Хольцера.


- Никто и не спорит. Получается, для начала нужно допросить родителей, будущего-прошлого супруга жертвы и ту Марию… – ненадолго брюнет снова задумался, дотрагиваясь до подбородка. – Во сколько, говоришь, труп обнаружила эта девушка?
- В четыре утра.

И снова это заставило мужчину задуматься. Четыре часа. Получается, с полуночи столько и прошло. Это примерно час с того времени, как началось окоченение трупа. Но что в такое время на улице делать юной девушке? К тому же она была трезва на тот момент, когда приехала полиция, как говорил Уде. Но было еще кое-что: если девушка позвонила в полицию в четыре, то на улице она была уже гораздо раньше. Могла ли она быть свидетелем или даже… соучастником? Но пока строить догадки рано. Каждый следователь знает, что нужно строить догадки по фактам, а не подстраивать факты под свои догадки.

- Хорошо, запиши мне все адреса, быстро, – голос Рейна грозно прозвучал в тишине кабинета.
- Ты куда? У нас же еще другое дело! – не удержался Астор, тем не менее хватая бумагу и ручку.
- Первым делом нужно поговорить с Марией. Что-то тут нечисто, – кареглазый резко вырвал клочок бумаги с адресами из рук друга. – Сначала опрошу всех четверых, а потом посмотрим, что дальше делать. Нужно еще посмотреть записи с камер наблюдения. Не забудь передать Шорту, чтобы принял все звонки: некоторые могут оказаться полезными, хотя большинство, конечно, будут просто привлечением внимания к своей персоне. Журналистам по возможности на глаза не попадайтесь… И еще! Дело Баньше оставьте. Серьезно, ее вечно пропадающая собака меня в могилу сведет!

Махнув на прощание и перекинув через руку пиджак, Рейн вышел из кабинета, оставив все еще ошеломленного Уде одного. Так быстро и все сразу он говорил довольно редко, и собеседником стоило немало усилий понять его. Первым делом нужно было допросить ту странную особу, а уж потом… Как пойдет! Передернув плечами, Алленфорд выставил большой палец руки, ловя такси, и в то же время понял, что ошибся: дело в этот раз попалось не такое легкое, как поимка какого-то куска меха с лапами.


___________________________________________________

Тру́пные пя́тна — являются, пожалуй, самым известным признаком наступления биологической смерти. Они относятся к ранним трупным явлениям и представляют собой, как правило, участки кожи синюшно-фиолетовой окраски. Это скопление крови в нижележащих местах тела.

Асфикси́я — удушье, обусловленное кислородным голоданием и избытком углекислоты в крови и тканях. Механическая асфиксия — насильственная асфиксия, то есть обычное удушье.

Тру́пное окочене́ние — один из признаков смерти, обусловленный посмертными химическими процессами в мышечной ткани и проявляющийся в затвердевании и тугоподвижности мышц конечностей трупа. Наступает примерно через 3 часа после смерти и проходит на 3-4 сутки.

Экхимозы — кровоподтеки, появляющиеся при асфиксии в разных частях тела.