Кая, всегда умилявшаяся при виде детей, присела напротив нее на корточки, хотя и понимая, что перед ней в лучшем случае призрак или старая информация. Старая, но все еще считываемая, даже такими слабыми представителями стихии как она.
Воздух прорезал жуткий скрип ржавых петель. Кая резко обернулась, покачнувшись от неожиданности. Больно подвернув ногу, она уперлась левой рукой в землю и… «картинка» стала четче! Девчушка, все еще покачивавшаяся рядом с ней уже не напоминала призрака, скорее полноценного, живого ребенка.
«Память… Земли».
Кая распластала вторую ладонь на песке, наблюдая за тем, как ворота впереди начинают блестеть, словно их выковали только вчера.
«Я единственная кто еще помнит голос самой Земли», - слова бабушки крутился в голове Каи.
«Вот зачем она хранила эти пригоршни почвы - через них она могла узнать все...»
Противный скрип не слышен, а из глубин, сокрытых медными узорами показались высокие и жилистые фигуры взрослых мужчин и женщин. Послышался звон цепей, влачимых стройными рядами по сухой земле. Кая моргнула, нервно тряхнув головой, и трибуны оживились – по ним заскользили тени древних зрителей, а затем их четкие образы. Девушка качнулась, шлепнувшись на землю, словно от слабости и как только ее ноги растянулись на песке, ее разум перестал отличать реальность от прошедшего.
Кая вздрогнула всем телом от холодного прикосновения чьей-то тяжелой муктоньевой цепи, бесшумно влачившейся вслед за ее рабом. Девушка отдернула руку, словно рядом ползла змея, а не простая цепь трехсложной вязки. Кая повернула голову, пытаясь принять прежнее положение, но тут же видение теряло четкость и свою реалистичность. Присев на колени, Кая, наконец, рассмотрела «счастливого» обладателя поистине огромного «поводка». И таких здесь было шестеро, включая странную девочку, замеченную ею первой. Все обладатели муктоньевых цепей, рабских ошейников и «каменных браслетов» с числовыми насечками, символизировавшими попытки побега, были разного возраста: самому старшему было лет 14, самой младшей, все покачивавшейся из стороны в сторону - лет 7. У некоторых «браслет» поднимался до самого сгиба локтя – признак тех, кто уже успел исчерпать весь свой лимит побегов в этой жизни...
Среди зрителей вырисовывалась фигура, судя по всему, достопочтимого господина, по воле которого или же при его согласии и организовали зрелище. Восседая на высоком резном стуле с массивной спинкой и подлокотниками, он странно ухмылялся, довольно так ухмылялся, словно его что-то очень уж порадовало.
- Да будет так! - коротко озвучил властный голос и неизвестный господин занял прежнее место.
Толпа зрителей захлебнулась в восторге.
Массивные тела взрослых приближались. Одни нерешительно, другие самодовольно.
Цепи из муктония удлинились, словно позволяя детям убежать чуть дальше, сделать еще один лишний вздох на потеху толпе. Девочка, скрючившаяся рядом с правой ногой Каи, плакала. Она плакала и причитала, повторяя вновь и вновь:
- Я не хочу! Будет больно, будет так больно…
Маленькое хрупкое тельце било мелкой дрожью и ком встал в горле у Каи, захотелось приласкать, успокоить ребенка, но это было неосуществимо в ее нынешнем положении.
Мужчины и женщины, ранее показавшиеся из-за ворот, вплотную приблизились к маленьким рабам, как уже мысленно окрестила детей Кая. И хотя девушка умом понимала, что все происходящее ничего с реальностью давно уже не имеет, если верить профессору Ларгу около 7 веков как, но от чего-то, эта мысль мало утешала.
Еле слышный звон поднимаемого муктония и хлесткий удар цепи застиг врасплох коренастого мужчину с обожженной правой стороной лица и шеи. Упав навзничь, он злобно оскалился, попытавшись тут же встать, но еще один удар цепью его остановил. Кая удивленно уставилась на самого старшего из детей, уже больше походившего на подростка, хотя, вглядываясь ему в лицо, она немного засомневалась, старше он остальных или же просто ровесник, выглядящий таковым.
- Не стоило этого делать, – зло проговорил мужчина со шрамом, увернувшись от очередного взмаха цепи. Оказавшись на ногах, он обернулся в полете, опустившись на песок мощными лапами волка. Оскалившись, оборотень медленно приближался к мальчику, и странный хриплый утробный звук вибрировал у него в груди.
Копье, с белым древком, покрытом голубыми рунами, прошло сквозь Каю, глубоко вонзившись в песок, и лишь мгновение спустя девушка осознала, что все еще жива в этом буйстве страшных иллюзий. Целью была вовсе не она, женщина с бледной кожей и парой белоснежных крыльев муарца выбрала себе в качестве жертвы щуплого, но жилистого мальчишку со шрамом - коротким росчерком кинжала, некогда прошедшего вниз от брови к щеке. Горбясь, так что его тело напоминало полукруг, он увернулся от копья вбок и ударом ноги сломал застрявшее в земле оружие пополам. Обхватив оба обломка руками, женщина взлетела на пару метров вверх, расправив ангельские крылья, метя в сердце противнику. Но парнишка перекатился на другой бок, и обломок копья глубоко погрузился в песок. Злясь, женщина воспользовалась второй половинкой оружия, но так же безуспешно. Однако, ее противник оказался зажат между двумя обломками. Обрадовавшись на миг, женщина выхватила из-за голенища кинжал с костяной рукоятью. Подтянувшись на остатках копья, мальчик сделал кувырок назад, быстро выпрямившись во весь рост, он ударил белокрылую ногой. На песок закапала голубоватая кровь муарцев. Зло шипя, женщина оттолкнулась от земли, затем, выпрямившись, утерла рукавом кровь, начавшую заливать ей нижнюю часть лица. Словно базарный фокусник, она вытащила откуда-то из недр своих широких и слишком длинных рукавов два клинка без рукоятей со скошенными лезвиями, словно обломанными некогда в бою. Подлетев на несколько метров вверх, женщина широким взмахом рук попыталась разделить противника на «порции», однако ее странноватое оружие встретилось с не менее странноватым препятствием – скрещенные над головой руки парнишки вызвали сноп искр, а затем раздался скрежет металла. Потеряв равновесие, муарка плюхнулась в песок. Последнее, что женщина увидела – влачимый по земле кинжал, который еще миг назад был у нее в руках, а затем взмах…еле слышимый свист рассекаемого воздуха… Тело белокрылой распласталось по песку, заливая его голубоватой вязкой массой крови с радужными переливами под лучами солнца.
Утробное рычание захлебнулось в булькающем звуке подступающей к глотке жидкости алой крови. Насыщенно красные струи вытекали из пасти оборотня, теряясь в густой темно-серой шерсти. Муктоний оторвался от тела мертвеца, вновь заскользив по песку, окунаясь по пути в алые лужицы смерти. Наматывая длинную цепь на руку, ее хозяин и раб одновременно рассмеялся:
- Не стоило этого делать!.. Да, пожалуй, не стоило!
Кая как завороженная рассматривала Рэгильное поле, точнее его «героев». Толпа неистовствовала, разгоряченная ожидаемым зрелищем и важный господин в своем ложе довольный похлопывал своими маленькими руками, украшенными печатками.
- Не надо… Будет больно, будет так больно… - девочка покачивалась из стороны в сторону бессознательно шевеля пальцами, с которых капала кровь. Чуть приподняв голову, она повторила - «Будет больно» и облизнула окровавленные, как и руки губы.
«Теперь понятно, кому будет больно», - рассеянно подумала Кая, скользнув взглядом по обезглавленному трупу молодой женщины-оборотня.
Господин из своего ложа заулыбался сильнее, приподнявшись со своего места, он заставил толпу замолкнуть.
- Чудно, просто чудно! – проговорил он, обращаясь к кому-то справа от себя. – Награда за чудо будет соответственной, соответственно чудной! – довольный своей «остротой», добавил господин. – Вы большее, чем я мог рассчитывать…- обратился он уже к детям. Схватив со своего стола поджаристый кусочек партена, он швырнул его на арену. Кая неотрывно следила за полетом мяса, лениво падавшему вниз. И тут на миг она заметила голодные глаза, так же неотрывно следившие за его полетом. Резко оттолкнувшись от земли, одна из детей – рыжеволосая девчушка с канапушками по всему телу, расправила пару красновато-коричневых крыльев, но вмиг ее щиколотку обвила цепь и девочка пропахала носом песок. Откашливаясь, он только и смогла заметить, как к ее добыче тянется самый старший из мальчиков, заблаговременно торжественно ухмыляясь. Но в его распростертые ладони вонзился нож. Почти заскулив от боли, он зубами вытащил лезвие из рук, словно сшившее их вместе. Кусочек партена почти коснулся земли, когда парнишка со шрамом своей ногой придавил его сверху. Нагло посматривая на всех вокруг, он, казалось, торжествовал. Господин в своем ложе нахмурился, сцепив пальцы вместе, но тут же растянулся в улыбке – мальчишка припал к земле, поглощая кусочек втоптанного им же в песок куска мяса. В тишине можно было услышать довольное урчание наполнявшегося желудка и скрип песчинок на зубах, а в глазах его товарищей так же явно можно было прочесть разочарование и зависть. Девочка рядом с Каей впервые перестала покачиваться и встала на ноги, сильнее облизывая окровавленные губы, она жадно посмотрела на господское ложе, почти щенячьим взглядом прося о еде. Господин, немного помедлив, начал разбрасывать по арене мясо со своей тарелки. Между тем, цепи из муктония начали укорачиваться, так что мяса отведать удалось еще только двоим. Остальные представляли собой жалкое зрелище – дико извиваясь, они ползли со всех сил к пище, словно одичалые. Коренастый парнишка, с бритой на голо черепушкой жалобно скулил, силясь то отгрызть себе ногу, мешавшую дотянуться до желанного, то, зарываясь ногтями в песок, чтобы не оказаться еще дальше от столь притягательного мяса.
- Время, не забывайте о времени! – словно сквозь сон, послышался голос профессора Ларга.
Кая вскочила на ноги, тут же образ перед ней пошатнулся, скручиваясь, словно завитки густого цветного дыма. Немного пошатываясь на затекших ногах, она побрела прочь от странного место, обернувшись лишь на миг, услышав уже знакомый скрип несмазанного металла.
Cryptoprocta (15-го, 41 год)
