Глава 13
Когда темнота вокруг рассеялась, первым, что я увидела, были глаза. Черные, глубокие, затягивающие. В этот раз я смогла прочесть их:
они послали куда-то вдаль убийственный взгляд, а затем с беспокойством посмотрели на меня.
Что бы они там не увидели, это им не понравилось.
В голове была сплошная путаница. Самая настоящая головоломка, смесь осколков разных мозаик: я не понимала, что случилось, как оказался рядом мой «муж», как я осталась в живых… если, конечно, осталась…
Но тут сознание вновь накрыло пеленой боли, и мыслительный процесс растворился в темноте.
Холодно.
Теперь было холодно. Только что-то теплое окутывало болящее плечо.
Я открыла глаза и вернулась в свою спутанную реальность:
справа от меня был он, и благодаря этому я не падала, или, как мне казалось, не разваливалась на кусочки: он тащил меня куда-то, вдоль смутно знакомых стен.
Вновь рядом был этот его странный запах, фон, который я никак не могла разобрать: слишком мертвый для живого, но все же слишком живой - для мертвого. И сам он был… теплый.
- Уже скоро. – Произнес он, и я вцепилась в его плече остатками сил.
Рука сильно болела, словно внутри мышц ворочали раскаленными щипцами. Все, что я могла – это стараться не заплакать и по возможности переставлять ноги.
Постепенно до меня дошло, что мы находимся в моем подъезде, и я ужасно обрадовалась, увидев свою дверь.
- Ключ?
Я попыталась попасть здоровой рукой в карман, но пальцы плохо слушались, и моему спасителю пришлось достать ключи самому.
Я прислонилась к стене рядом с дверью, ощущая только две вещи: холод и боль.
Звякнул замок, и поддерживаемая сильной рукой, я оказалась дома.
Он опустил меня на кресло в гостиной, а сам исчез в недрах квартиры.
Взгляд перешел на болящее плече.
Черная блузка сочилась бурой жидкостью, неровным пятном расползавшейся по рукаву.
Я дернула ткань, и маленькие пуговки россыпью упали на пол. Туда же полетела влажная блузка. Откуда бралась кровь, я не разглядела. Но она растекалась красным блестящим пятном, ударяя в нос этим неповторимым, мерзким солено-ржавым запахом.
В панике я попыталась пережать рану рукой, но прикосновение ледяных пальцев причинило такую дикую боль, что я взвыла.
Темноглазый призрак оказался рядом, словно с того света явившись на мой вопль.
- Нужно звонить в скорую.- Дрожащим голосом произнесла я.
Густые брови нахмурились, губы сжались в темную линию.
- Не поможет.
Мне очень не понравилось, как он это сказал. Я поморщилась от новой волны боли, и, цокая зубами в ознобе, прошипела:
- Ты что, не понимаешь?! Рана… эту гребаную рану нужно зашить! – Я рванулась к тумбочке, служащей хранилищем медикаментов и домашних аптечек, но твердые руки вернули меня в кресло.
Прямо передо мной было сосредоточенное, уверенное лицо со спадающей на лоб черной челкой.
- Эшуоша, раны нет. Нечего зашивать.
Я отняла дрожащую ладонь от участка с раной и внимательно посмотрела. Под бурым, грязным слоем ничего не было видно. Прежде, чем я смогла помешать ему, призрак вытер своей ладонью смесь из алой жидкости и темных сгустков. Под кровью, под моей чертовой кровью, в которой я была уже по уши, действительно не было раны. Она медленно проступала сквозь нетронутую кожу, и я не знала, как остановить этот кошмар.
- Ч-что за х-хрень?... – произнесла я, не в силах справиться с онемевшим языком.
- Мета-рана. Кто-то бросил в тебя энергией. Солнечной, то есть враждебной твоим анимам.
- Но раз… ве не должно быть… жарко? – Заплетающийся язык плохо слушался: слова никак не хотели отображать жуткую картину сжигаемого изнутри тела, возникшую в голове.
Твердые губы дрогнули, словно подавив проявление гнева. Он внимательно смотрел на меня, наблюдая за реакцией на его слова.
- Они действительно хотели убить тебя. Эта штука внутри. Она вбирает твое тепло.
Последние его слова застряли в голове, словно кляп, не пропускающий остальные мысли, мешая собраться и что-то предпринять.
Вбирает. Мое. Тепло.
Не желая верить в услышанное, я приблизилась здоровой ладонью к «ране», но оставила дрожать в нескольких сантиметрах от нее.
Кроме него, никого не было рядом, а со мной творилось самая ужасная дрянь в жизни.
Твердые пальцы сомкнулись вокруг запястья, словно предотвращая повторный вопль.
Меня начинало трясти.
- Холодно… - пожаловалась я.
- Я знаю. – Произнес призрак. Его голос был глубоким, сочувствующим и… он как - будто знал что-то, неизвестное мне.
- Тебе нужно согреться.
Встать я не смогла, и ему пришлось взять меня на руки. Я не знала, куда он меня несет, пока не увидела открытую дверь ванной. В ванну полным напором набиралась горячая вода, настолько горячая, что белый клубящийся пар образовывал облако под потолком.
«Он сейчас опустит меня в это, и я сварюсь.» – Поняла я, когда он начал нагибаться к ванне со мной на руках. Я попыталась вцепиться ноющими от холода пальцами, но они не пожелали разгибаться, и я успела только прочертить четыре светлых полосы на одежде, когда почувствовала, мягкую, колеблющуюся воду.
Теплую…
Погрузившись по шею, я поняла, что вода не горячая. Она теплая, или, даже, скорее, летняя.
На мне все еще была вся одежда кроме содранной блузки – белье, футболка и штаны. Коричневым «дымом» поднималась пропитавшая их кровь. Я закрыла глаза, что бы не видеть этого.
А откуда-то изнутри распространялся холод, этот мерзкий, невыносимый холод, и «летняя» вода стала казаться уже просто комнатной.
- Холодно. – Произнесла я, сотрясаемая дрожью.
- Потерпи, скоро станет легче, - произнес голос призрака.
Я почувствовала, как с меня стаскивают кроссовки, и ноги тоже почувствовали прикосновение воды.
- Поговори со мной. – Произнес он, где-то совсем близко.
- Как тебя зовут?- выдавила я между волнами дрожи.
- Кай. Спрашивай, говори еще.
Я хихикнула.
- Почти как в сказке,… но неправильно…
- Почему?
- Ну, в «Снежной королеве»… там Кая похитила снежная королева… а Герда размораживала… ты читал?
Этот разговор в темноте был единственной натянутой ниточкой, по которой плясало мое не слишком трезвое сознание. Я чувствовала холод, пульсирующими волнами исходящий изнутри, и - вспышками - тепло воды, пытающееся пробиться внутрь.
- Нет. Расскажи мне. – Ну конечно, он же, наверное, умер раньше, чем ее издали…- осенило меня.
- Там мальчика… Кая… похитила злая снежная королева,… а девочка, Герда, его спасала. – Я снова хихикнула. - Даже снежная королева не правильная….
- Почему?- Он произнес это в своей странной манере - будто правда интересовался.
- Потому что она летняя…. даже не королева, а принцесса.
- Что ты про нее знаешь?- он спрашивал тихо-тихо, где-то совсем рядом. Я могла бы открыть глаза и посмотреть где, но холодно было даже векам. К тому же, мне казалось, что ресницы слиплись от замерзающей влаги.
- Это Рейна… сестра Рохана.
- Рохана? Он тоже солнечный шаман?
- Он козел…
- Козел? – осторожно переспросил Кай.
- Ох. Ну да, - Вздохнула я, морщась от холода. – Он солнечный шаман.
- И…
- Не надо про него, это скучно. – Перебила я. И прохныкала:
- Что-то совсем не теплее…
- Подожди еще немного. – Терпеливо попросил Кай.
Я вздохнула. И тут меня посетила чудесная идея.
- Слушай, Кай, а когда ты умер?
Кай молчал, и мне уже показалось, что он вовсе не собирается отвечать мне. Но в темноте вновь появился его голос:
- Не так давно.
- Слушай, а ты приходишь на свою могилку?- Мне пришла в голову мысль, что будет жутко забавным спросить его об этом.
- Иногда. А что?
- Ничего-ничего. – Ретировалась я. Еще, чего доброго, заставит полоть цветочки. Говорить становилось сложнее, потому что уже ощутимо прохладная вода заставляла свернуться клубочком, насколько это возможно было в полной до краев ванне. В такой позе жутко хотелось спать, и голос Кая прозвучал словно сквозь вату.
- Говори, - Напомнил он. Но мне совсем - совсем не хотелось, к тому же, кажется, ноющая боль начала отпускать пальцы рук и ног, и на смену ей пришло приятное онемение.
Я почувствовала прикосновение гладкой, теплой ладони к своему лбу.
- Черт подери! – Ругнулся Кай.
Но я не собиралась вмешиваться, что бы он там не затеял. Было приятно погружаться в белый, ласковый туман, и я уже почти не слышала – или не слушала? как Кай зовет меня, но тут эти неуемные руки начали очень грубо трясти мои плечи, так, что глаза, словно у куклы, открылись сами собой.
Передо мной предстало бледное, хмурое лицо с острыми скулами и большими темно-карими глазами, в которых на этот раз хорошо читалось злость и беспокойство.
- Ты замерзаешь. Ванна не помогла.
Он сказал это тихо и спокойно, и первую долю секунды мне хотелось ответить: вовсе нет, мне уже тепло, но тут сознание наконец-то заработало, как двигатель старой машины, заводящийся только после основательного ряда попыток.
Я хотела ругнуться, но вместо этого изо рта вырвался тихий хрип и облачко белого пара, которое тут же растворилось в воздухе.
Через пару мгновений я была вынута из холодной ванны, над которой впрочем, все еще витал пар. Когда Кай пронес меня мимо зеркала, я увидела на его руках какое-то чудовище, словно это я была призраком, пытающимся напугать шамана: руки и шея красные, как у вареного рака, в отличие от ладоней и лица, белых, как мел, и опухших, словно от аллергии. Ногти на руках милого синего оттенка, на «раненном» плече огромный свекольного цвета синяк, и в довершение всего, облепленное темными спутанными волосами лицо украшали какие-то странные, темно-серые круги под глазами.
Словно человек, который перепарился в ванной, но при этом замерз и к тому же дико устал.
Что, похоже, со мной и произошло.
Я не предпринимала попыток шевелиться, стараясь не закрыть глаза.
Кай опустил меня в кресло, запачканное моей же кровью, уже темно-коричневой, и окутал одеялом. Сверху легли мой любимый голубой плед и леопардовое покрывало для дивана.
-Просто постарайся не отключаться. – Попросил Кай, заканчивая мое «гнездо». Впрочем, от его усилий я толком ничего не ощутила.
Возможно, дело было в том, что я уже вообще мало что ощущала. Физически.
В знак согласия я лязгнула зубами.
Кай исчез в стороне кухни, и мне оставалось только считать секунды, пока его нет.
Вернулся он с телефонной трубкой в руках.
- Нужно позвать кого-то из твоих близких людей.
Эта странная фраза «близких людей»… впрочем, я понимала, что он имел в виду.
Я кивнула, и прошептала:
- Очень близких?
- Да.
- Не выйдет.
Густые, темные брови нахмурились, образовав складку между собой.
- Почему.
- Эдвалду и Колпернии больше нет. – Я назвала имена своих учителей-призраков, совершивших Полный переход после моего обучения. Я очень доверяла им, и хотя это было не так уж взаимно, если кто и мог бы помочь, то это были они.
Кай посмотрел как-то понимающе, словно знал, насколько легче бы мне жилось, пробудь они со мной чуть дольше.
- Кто-нибудь еще?
- Джи-Бельмо… Гледжоу…. Лоррина….
- Нет, Эшуоша. – Кай отрицательно покачал головой. – Никаких призраков. Мертвые не могут поделиться теплом. Нужен кто-то живой.
На этот раз покачала головой я. Упаси боже, тетя Хелен увидит меня в таком состоянии. Втягивать ее во все это…. нет.
- Кто-то из родных? - Спросил Кай, словно прочтя мои мысли.
- Слишком далеко. – Произнесла я губами.
- Друзья?
Ох, господи. Когда-нибудь я должна купить ей новую, крутую тачку.
- Глен.
- Все?- Спросил он осторожно.
- Достаточно. – Просипела я, слегка улыбнувшись.
Кай не стал задавать лишних вопросов. Если не считать того, что он был невозможно странным призраком, он отличался отличным чувством такта - молчал. Когда я не сообщила ему длинные списки живых друзей, он не одобрил это. Я просто чувствовала, что не одобрил. Но молчал.
Довольно странно для призрака, осуждать за дружбу с другими мертвыми.
Я сообщила ему номер горячей клавиши Глен и вновь сосредоточилась на том, что бы не вырубиться.
С Глен мне этого точно не светит.
За окном раздался визг шин, больше напоминающий вопль.
Я улыбнулась. Наверное, это уже очень плохо: радоваться, что друг придет, даже если он очень зол.
- Это она.- Тихо произнесла я.
Кай, неотступно стоящий рядом, будто ангел-хранитель, повернулся ко мне. Его брови удивленно приподнялись.
Я промолчала, затаившись в своем гнезде из одеял.
Не объяснять же ему, что другой девушки, которая так водит машину, не найти во всем Нью-сити?
Еще через несколько секунд раздался хлопок дверцы, а спустя пару минут во входную дверь отчаянно забарабанили.
- Открывай, твою мать! - Слыша взволнованный голос подруги, я вновь улыбнулась.
Кай подошел к двери, раздался щелчок, и в гостиную ворвался рыжий ураган.
Глен остановилась у моей «норы», и несколько секунд неподвижно стояла, разглядывая меня прищуренными глазами.
- Хреново выглядишь, шаманка. – Сказала она, наконец.
Я почувствовала, как потеплело внутри. Пока что только в эмоциональном плане, но, если Глен ругается – еще не все потеряно.
- Я и чувствую себя не очень.
Глен присела рядом, на полу.
- Что с тобой случилось?
- Э… гм… я…- шансы не волновать Глен уже были утеряны, но и преподнести покушение нужно было как-нибудь помягче.
- Ее пытались убить. – Произнес Кай. Он стоял у входа в гостиную, прислонившись к стене, и наблюдая за нами. Глаза его вновь стали темными, полными неизвестного, озерами, но я засекла этот внимательный, осторожный взгляд, такой, какой мог быть у крупного хищника, когда тот дремлет - он вроде бы и спит, но видит в щели век и пасущихся вдалеке оленей, и чужака, который пока не нарушает границы его владений, но опасно ходит рядом.
Мне захотелось послать ему упрекающий взгляд, но в данной ситуации это было не уместно.
- Он спас меня, когда меня ранили, - пояснила я Глен.
Глен бросила в сторону Кая долгий, оценивающий взгляд, который я никогда бы не хотела получить от нее. Кай ответил ей непроницаемым лицом, но мне казалось – еще чуть–чуть, и его брови вопросительно приподнимутся.
- Он меня спас, - повторила я тише, и так, что бы было понятно, что последние полчаса он возился со мной, как с умирающим котенком.
Глен послушно опустила глаза, но я видела, как вспыхнул румянец на ее щеках.
- Ты чего?
- Я должна была быть рядом. Ты всегда рядом, когда в моей жизни случается дерьмо.
Я достала из кокона здоровую руку, тут же покрывшуюся мурашками и протянула Глен.
Глен взяла мою кисть в свои ладони, слегка поморщившись от холода.
- Ты… ледяная….- удивленно выдохнула она.
- Это мета-приколы. А ты все равно ни чего не смогла бы изменить, Глени. Тут были нужны… эм… способности. – Произнесла я, посылая Каю предостерегающий взгляд. Если Глен могла бы помочь хоть в сто раз лучше, это не повод втягивать ее в дрянь, которая со мной происходила. Я и так достаточно ее втянула. Но что бы она мучалась виной – это уже слишком.
- Тебе уже лучше? – спросила она, убирая с глаз длинную кучерявую челку.
Я посмотрела на Кая, а тот на Глен.
- Не совсем.- Ответил он за меня.
- Эш? – Глен перевела взгляд на меня. В нем читалась злость, смешанная со страхом. То, же что во взгляде тысяч других людей, чувствующих бессилие перед болезнью родных.
Я опустила глаза.
Рядом послышались шаги Кая.
Обычно призраки ходят бесшумно. Обычно мне плохо от их прикосновений. Обычно они не такие, совсем не такие. А еще, обычно в меня не стреляют сестры бывших женихов, по совместительству – клановых шаманов Солнца….
- Ее пыталась убить шаманка «солнца». Ее пытались именно убить, а не обжечь… - Кай сделал паузу, и я готова была поклясться, что он хотел добавить «как обычно»… Он точно знал больше, много больше, чем говорил, и дело тут было не в многовековом опыте призрака. – Она послала солнечную «стрелку», которая впитывает дружественное ей тепло из организма Эшуоши.
Мой же холод против меня. Не оставить шансов.
Блестяще.
- То есть… Эш… Эш замерзает? – переспросила Глен осторожно.
- Именно так. – Кай обратился ко мне. – В тебе и так не много тепла, ты знаешь об этом? Ты слишком много работала?
Я пристыжено опустила глаза.
- Я пытался использовать горячую воду. Иногда организм сам начинает бороться с чужеродной метафизикой… но она не согрелась.
- И?…- Глаза Глен блестели, а руки словно гудели. Мне казалось, что внутри она вся дрожит.
Кай встретился со мной глазами. Мне опять тяжело было отвести взгляд.
- Я думаю, что если ты будешь рядом, то она сможет разбудить в себе сопротивление. Она должна вытеснить эту поедающую тепло дрянь, выгнать ее. Но перед этим она должна просто согреться. Нет тепла – нет силы бороться. Ты должна ее согреть
- Это как же?- спросила Глен, стараясь не дать своему голосу слишком сильно дрожать.
Я не заслужила такого друга.
- Не знаю. – Просто ответил Кай. Я посмотрела на него, не веря ушам.
- Это… сродни теплу общения, теплу… хороших отношений. Живые постоянно поддерживают своих близких, и даже врагов, обмениваясь внутренним теплом. Призраки этого не могут.
Я удивилась, но Глен согласно кивнула. Но тут мой лимит, видимо, истек, и я отключилась.
Я точно знала, что когда-то уже была в этом месте: знакомые косые стены, знакомые кривые окна, и шееломные лестницы, ведущие в никуда. Будто рисовал свихнувшийся художник, или человек, видевший здания лишь в глубоком детстве, причем они, скорее всего, его глубоко травмировали. Дом с сотней дверей и тысячью окон, с коридорами и лестницами, спутанными и словно переплетающимися между собой, как ползущие сорные побеги.
Мне нечего было делать здесь, среди желтого коридора, почти пятнистого от чужих, неизвестных мета-следов. Они были как разноцветные отпечатки ладоней, таких ярких, запретных цветов, что у меня слезились глаза.
Напротив была стена с окнами, каждое из которых открывало разный вид. Они были, словно открытые глаза, в которых был лишь вопрос, без подсказки или намека.
Я услышала странную, красивую, победную музыку, которую явно играли вживую.
Мелькали повороты и двери, и ступеньки и лестницы – здание пытались обмануть меня, заставить бросить свои поиски, но я была непреклонна, мне нужно было найти источник этой мелодии! Я шла на победный звук, не обращая внимания на то, что порой под ногами оказывалась пропасть. Звуки веселой музыки стали громче, и я оказалась в коридоре с невероятно высоким потолком и множеством дверей.
Вот она! Это была дверь из темно-красного дерева, с ручкой в форме нападающей змеи с раскрытой для укуса пастью. Каждый, кто хотел открыть дверь, должен был потянуть за эту ручку, и тогда казалось, будто змея жалит его. Не успела я протянуть руку, как дверь открылась, едва не ударив меня по лицу.
Посреди большой, освещенной множеством свеч, пышно убранной комнаты, стоял длинный стол. За ним ели и пили гости, а музыканты в черных одеяниях играли музыку на инструментах, которых раньше я не видела, неподалеку.
Я посмотрела на сидящую во главе стола королеву. Она смеялась, празднуя свою победу. Сверкали золотые столовые приборы, маленькими солнцами отражая свет тысячи свеч. Корона на ее голове переливалась всеми оттенками золотого, словно золото было жидким и двигалось, как ртуть. У королевы были яркие голубые глаза, и в них читалось жадное упоение долгожданной победой.
Она так хотела быть королевой, так ждала этого момента победы, и этот пир в свою честь она сделала великолепным. Вся в сверкающих одеждах, с волосами цвета солнца, собранными в пышную прическу, она была великолепна. Белоснежная улыбка, словно веер, скрывала напряженность прекрасных лазурных глаз, то и дело подозрительно выглядывающих из под длинных ресниц. Изумруды на ее груди вспыхивали зелеными огоньками, когда она смеялась, и белые пальцы крепко сжимали праздничный кубок. Она была жадной, выросшей в тени девочкой, наконец-то отвоевавшей свой кусок.
Все ели и пили, но никто не замечал меня.
Между тем я подошла к столу уже вплотную и вдруг услышала стон. Стон повторился, но на этот раз ему словно вторил другой голос.
Кто же плачет?
Я осмотрела гостей, но те улыбались и ели, произносили тосты в честь королевы и шумно отпивали.
Стон раздался ближе, и я догадалась, что он доносится из-под стола.
Я присела и попыталась поднять полог расшитой зелеными нитками скатерти, но ничего не вышло.
Я прислушалась еще раз.
Плакали десятки голосов, стеная и захлебываясь слезами. Я слышала их душераздирающие вопли, я знала, что они там!
И еще я знала, что голоса принадлежат мертвым.
Я дернула скатерть сильней, но ту словно прибили к полу гвоздями. Наконец, я поняла, что нужно постучать.
Край скатерти приподнялся, и из-под него выкатилось что-то круглое. Это была голова. Точнее сказать череп с остатками лица.
Череп развернулся ко мне «передом», и, внимательно изучив меня взглядом полусгнивших зеленых глаз, довольно четко произнес:
- Тшшшш!- и вновь исчез под столом.
Я поднялась и осмотрела гостей. Они жевали еду, отпивая из кубков и громко смеясь.
Я взглянула на стол, и увидела, что золотая посуда заполнена только фруктами. Вазы яблок, тарелки винограда и блюда дынь. Спелые сливы и груши, горки вишен и пирамиды апельсинов.
Я подошла ближе к блистающей королеве. Она смеялась, сжимая в ладони надкушенное красное яблоко. В нем виднелись какие-то черные дырочки. Присмотревшись внимательней, я увидела, как из них, словно в поисках спасения выползают белые черви.
Все фрукты были червивыми.
Вокруг дынь копошились толстые слизни, темные сливы и вишни были гнилы изнутри.
Королева засмеялась, строя глазки кому-то из придворных.
Она все знала.
Она знала о тех, кто под столом, она знала, что все угощения испорчены, и смеялась, упиваясь своим пиром.
Я схватила тяжелый кубок, полный бордовой жидкости, и выплеснула ей в лицо.
Я хотела ругнуться и ударить ее, но из горла вырвался лишь протяжной хрип, а изумленная королева и все веселое сборище растаяли, словно сигаретный дым.
- Все хорошо, Эш, я рядом.
Из рассеивающегося тумана выплыло лицо Глен, и я поняла, что все увиденное было сном. Где-то рядом я ощущала и Кая.
Я попыталась облегченно вздохнуть, но выдох застрял где-то в груди, не выходя и мешая проникновению нового воздуха.
Я попыталась прокашляться. Ощущение было такое, что я подавилась чем-то крупным, что никак не могло пролезть.
Внезапно возник спазм, словно горло больше мне не подчинялось. Задыхаясь, я хрипела, с ужасом осознавая, что издаю звуки, похожие на звериный визг и тут… оно вышло.
Два куска льда, слегка испачканные моей кровью, вылетели на мой любимый бежевый ковер.
- О боже… - произнесла я, когда голос ко мне вернулся.
Не выказывая ни капли брезгливости, Кай поднял более крупный кусок и поднес к моему лицу так, что бы свет из окна просвечивал его насквозь.
Внутри розовой ледышки, самой размером с крупный грецкий орех, поблескивала желтая игла.
- Ты сделала это! – взвизгнула Глен, и я поняла, наконец, что буду жить.
Lutobor (20-го, 32 года)
