«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус | Партнеры--



Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 1
Yandex

Гостей: 12
Всех: 13

Сегодня День рождения:

  •     klykin_pavel (20-го, 30 лет)
  •     Kukh (20-го, 32 года)
  •     Mr. S (20-го, 19 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Дискуссии О культуре общения 179 Герман Бор
    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1864 Кигель
    Стихи молчание - не всегда золото 250 Filosofix
    Флудилка Время колокольчиков 198 Герман Бор
    Флудилка Курилка 1954 Герман Бор
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 517 Моллинезия
    Флудилка Поздравления 1635 Герман Бор
    Стихи ЖИЗНЬ... 1600 Lusia
    Организационные вопросы Заявки на повышение 775 Моллинезия
    Литература Чтение - вот лучшее учение 139 Lusia

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Векша

    - Хочешь анекдот? – спросила Инга после недолгого молчания.

    Андрей едва заметно кивнул.

    - Михалыч с нами рвётся, видать, молодость вспомнить хочет.

    - Да? Ну, немудрено… осатанел, видать, от жужжания пчёл, - Андрей хмыкнул, неопределённо промолвил. – Да и вообще…

    Походу, он и впрямь серьёзно устал – хотя внешне это и не казалось заметным.

    - Говорил, что ты бы тоже не помешал, - продолжила Инга. – Памятуя о твоей винтовочке… Да и вообще…

    - Не, Векшунь, уж прости, трофеи светить мне ну совсем ни к чему, - решительно отрезал Араксин. – Не хочу вопросов и плетей. У нас с Лютым и без того несколько… натянутые отношения.

    - Не хочешь мне помочь? – спросила Инга с безнадёжностью в голосе.

    - Тут, скорее, помощь Лютому, а не тебе. И потом, у тебя же будет куча помощников, наши оловянно-деревянные солдатики хорошо стреляют, прикроют в нужный момент… - Андрей протяжно зевнул, прикрыв рот ладонью. – А я… а я устал, ты уж прости меня, Векшунь, и не обижайся.

    - Ладно, пойду несолоно хлебавши, - Инга вздохнула с преувеличенной тяжестью.

    - Только калитку закрой, - попросил Араксин, закрыв глаза.

    Неловко потоптавшись на пороге, Инга вышла за дверь, ощущая, как на душе тяжко повисло разочарование.

     

     

    - Ну и ладно, - сказал батя, выслушав её. – И без него обойдёмся. В конце концов, он и так много сделал.

    - Это точно, - Векша согласно кивнула, вставляя патроны в каморы барабана, мельком глянула в огород из окна – мама обирала ягоду, поняв, что от дочери этого теперь не дождаться.

    - И где из него пострелять? – она посмотрела на отца с надеждой. – Может, в лесу где-нибудь?

    - И думать пока об этом забудь, - мягко, но непреклонно сказал он. – Этот ствол тебе – на крайняк.

    - Ладно. Меня-то хоть позовёте планы строить? Я ж теперь тоже боец, как ни крути…

    - Война – мужское занятие, - сказал батя, поднимаясь из-за стола. – А тебе не надо.

    - А на охоту отпускал спокойно… - заметила Инга.

    Батя легонько щёлкнул её по носу, усмехнулся.

    - Нет, пора тебя в образцовую домохозяйку превращать. А то кто нам с матерью внуков-то родит под старость лет?

    - А что ж вы с мамой не завели себе ещё ребятёнка? – не без ехидства осведомилась Векша.

    - Ты одна ей трудно далась, - батя вздохнул. – Оленька ещё долго от родов отойти не могла, чуть не умерла. А после тебя и забеременеть не смогла. Хотя, конечно хотелось, очень и очень…

    Мечтательная улыбка тронула губы отца, его взгляд устремился за окно в огород.

    - Прикинь, как здорово, если б у тебя ещё и братья с сестрёнками были?

    - Э-э, нет, - Инга отложила револьвер, притянула обеими руками отца к себе, плотно прильнув. – Я бы не стала делить вас ещё с какими-нибудь спиногрызом. А тем более с двумя и больше. Я у вас одна.

    - Конечно, дочур, - длань тёплой тяжестью легла на затылок.

    - А внуков я вам нарожаю, - пообещала Инга. – Десяток сойдёт для начала? Будет у деда личная армия, потомственные «змеезубы».

    Батя рассмеялся тихонько:

    - Да нам бы с мамой хотя бы двоих. Чтоб богатыри были. Или богатырихи.

    - Будут вам и богатыри, и богатырихи, - заверила его Векша. – И муж будет у меня хороший. Ты же поможешь такого найти? Чтоб не пил, не курил, приласкать мог, на руках носить, чтоб руку не поднимал…

    - Я ему подниму… - рука бати на миг налилась жёсткостью металла, но тут же расслабилась. – Шею сверну враз, горло выну без инструментов.

    - Не сомневаюсь, - Инга прижалась сильнее, слушая, как мощно и размеренно молотит сердце в твёрдой грудной клетке.

    - Ладно, дочур, ты пока тут с наганом дружбу наладь, а я к маме схожу, мож’, помогу чем, - он мягонько расцепил объятья дочери.

    - Хорошо, - она хихикнула. – Если надо, я могу и до вечера погулять.

    Батя развернулся у двери и шутливо погрозил пальцем. И вышел.

    Инга ещё смотрела ему вслед, потом вновь взяла в руки наган.

    - Бах! – сказала она, нацелив ствол в стену. Убивать людей ей не приходилось – оттого облик врага с дыркой во лбу вышел смазанным, нечётким, как на плохой фотографии. Но сомнений в том, что рука не дрогнет, не возникло. Так вышло на охоте, когда жизнь косули висела даже не на волоске, а на кончике стрелы. Тугой удар тетивы – через мгновение стройный грациозный зверь делает «свечку», судорожно подскакивая, падая, силясь хватануть последний глоток воздуха… И замирает со стрелой под лопаткой, уставившись маслинами глаз в никуда. Так, наверно, будет и с человеком…

    - Жаль, кобуры не дали, - вполголоса сказала Векша, поднимаясь. До ночи ещё далеко, нечего весь день дома сидеть. Да и с берега Чера револьверная стрельба не будет так слышна…

     

    На улице царило странное оживление – несколько бойцов Лютого целеустремлённо шагали к выезду, впереди косолапил Капрал. Кто-то из односельчан молча наблюдал за ними, не решаясь присоединиться. Сунув револьвер за пояс с тесаком, Инга бегом настигла солдат (получается, сослуживцев теперь?).

    - Что такое? – она поравнялась с Капралом.

    - Походу, к нам гости, - ответил тот, не глядя на неё. – Лисёнок заметил, по рации доложил. Пылит целый караван, около дюжины кибиток.

    - Может, цыгане?

    - Да хер бы их знал, прости за грубость, - Капрал потёр нос, хмыкнул. – А может, и барыги какие… Только ныне каждый серьёзный барыга стремится машиной запастись, как, вон, Нестеренко с Горинска – аж автобус купил. А эти…

    - Может, не хотят на бензин тратиться, - возразила Инга. – Коня, если припрёт, сожрать можно, а если машина в наших местах колом встанет, то её только бросить…

    - Тоже верно, - согласился Капрал. – Хотя и не всегда, но вообще… Сейчас и узнаем.

    Он молча вскинул согнутую в локте руку, сжал кулак. Позади хлёстко щёлкнули затворы автоматов и карабинов.

    Выйдя чуть за пределы посёлка, они остановились на дороге. Караван пылил ещё довольно далеко, вдоль кромки леса, но уже было понятно, что едут сюда. Не самое удачное время, подумала Инга.

    - Серый, - Капрал оглянулся к бойцам. – Чеши за Лютым.

    Позади раздался громкий быстрый топот, быстро удалявшийся и стихавший. Серёга Гвоздарь слыл самым бегучим бойцом…

    Инга положила руку на рукоять револьвера – в последнее время веры человечеству не было никакой. Тем более приезжим.

    - Отставить, - негромко скомандовал Капрал, не глядя на неё. Про себя подивившись зоркости заместителя командира, Инга разжала пальцы, не отрывая взгляда от приближающегося каравана.

    Когда-то крытые повозки, запряжённые двойками, наверняка блистали яркостью расцветок – но сейчас были видны убогие, сильно потускневшие пятна жёлтого, красного, оранжевого, фиолетового цветов. Послышался негромкий частый перезвон – с бубенцами едут, романтики. На облучке каждой, хорошо видно, - по двое с автоматами или карабинами. Ну да, без оружия сейчас никуда.

    С головной кибитки раздался пронзительный свист – и весь аргиш синхронно остановился в полусотне метров от въезда в посёлок. С облучка спрыгнул высокий бородатый усач в чёрных штанах и жилете – в возрасте мужик, сразу видно, но до старческой немощи явно ещё далеко. Положив карабин на облучок, преспокойно зашагал к ним, ничуть не смутившись неприветливости сельчан.

    - Ясных дней вам и вашему посёлку! – почти торжественно произнёс он, учтиво склонив голову, сверкнувшую серебром седины в свете солнца.

    - Благодарствуйте, добрые люди! – в тон ему откликнулся Лютый. Инга чуть вздрогнула – командир подкрался бесшумно. – Чем можем помочь?

    - Нам бы на постой да вечера и дальше ехать, - тон незнакомца звучал отнюдь не просительно – самоуважение в нём чувствовалось почти физически. – Коням роздыха, людям голод да жажду утолить…

    - Прощенья просим, добрый человек, - Лютый подошёл к нему, остановившись в паре шагов. – Горе наш посёлок настигло, не самый радостный час тут для путника прохожего и проезжего. Двух сильных парней, надежду отцов и отраду матерей проводили на погребальный костёр. К чему вам делить чужие печали?

    Инга удивлённо воззрилась на Капрала – глаза того тоже слегка округлились. Услышать подобную велеречивость от Лютого – это, конечно, нечто.

    - Это, конечно, горе, смерть юношей, - усач покачал головой сочувственно – но из-за бороды и усов разглядеть выражение его лица не удалось. – Всегда плохо, когда молодых хоронят прежде стариков… Ну, мы тогда не напрашиваемся на постой в вашем посёлке, нам бы рядом, под присмотром ваших дозорных, - он кивнул за спину Лютому, явно намекая на башню. – А то ведь пока едешь – даже зверь стороной обходит, а как встанешь лагерем – так могут и обидеть. С Дархова едем, раза три нападали, племянника моего ранили, чуть двух женщин не уволокли, поганцы.

    - А где нападали? – внешне это было незаметно, но Инге сразу стало понятно – Лютый сделал стойку, как охотничий пёс, учуявший дичь.

    - У Керишета, за Спалашичем сразу, потом между Бакмасихой и Таскаевым, как раз в лесу остановились, - ответил старик. – А третий раз – в поле, недалеко от Костёркина. Человек семь, пешие, налетели, племянника ранили, он как раз Чарку пас. Постреляли, вон, дырки от пуль в бортах. И убежали, когда мы ответили. Этим явно лошади были нужны, но не обломилось, а что тем выродкам понадобилось… - он пожал широкими плечами. – Так что, позволишь до вечера пересидеть под присмотром твоих дозорных?

    - А вечером ехать не боитесь?

    - Вечером весь аргиш не спит, да и встретить нас должны бойцы горинского князя.

    Инга сдержала смешок – впервые слышала, чтобы Сколота князем именовали.

    - Ого! Это ж за что такая честь?

    - Товар везём ему особый, - старик хитровато блеснул зубами, крепкими и удивительно белыми. – Можем и показать, если разрешишь разместиться возле посёлка. Ты ведь глава посёлка, правильно?

    - Я глава вот этой банды, - Лютый указал на своих бойцов. – И ещё трёх десятков солдат. Остальное у нас народ решает, по старому обычаю.

    - Добро, - кивнул старик. – Созывай вече, если надо… Если позволено будет, можем устроить и маленькую ярмарку. У нас тут товар не только для князя есть. А на прощанье и спеть можем – помянуть усопших в благодарность за ваш приют.

    - Ну, если ярмарка… Тут у реки есть место удобное – и коней попасти, и искупаться. Там и становитесь.

    - А как же народ? – не преминул спросить старик.

    - Так я же вас не в посёлок пускаю, а земля за посёлком у нас ничейная. Тем более, что товар… князю везёте.

    - Добро, - кивнул старик. – Тогда будем знакомы? Кегут, - он протянул Лютому сухую ладонь с длинными сильными пальцами.

    - Алексей, но в народе – Лютый, - командир подал руку в ответ. После рукопожатия чуть дёрнул головой:

    - Капрал, Василий – отведите гостей на берег.

    Когда караван в сопровождении означенных скрылся за невысоким гребнем вала, кто-то из бойцов неуверенно спросил:

    - Может, стоило их дальше гнать, а?

    - А Сколот осерчает? – не оборачиваясь, спросил Лютый в ответ. – И потом, пространство у реки хорошо простреливается, враз накроем, если что не так.

    - Тогда Сколот осерчает точно.

    - Сколот осерчает, если я позволю пришлым хозяйничать в посёлке, - отрезал Лютый. – И потом, разве не интересно, что там за товар они приготовили для… князя?

    Векше было не интересно, но она решила промолчать.

    - Да и в Горинск переться не будет нужды, - продолжал командир. – Вдруг и впрямь чего ценного привезли… ладно, идёмте, оповестим селян, что халява приехала…

     

     

    Через полчаса жизнь в лагере кипела – распряжённых и должным образом стреноженных коней пасли несколько крепких статных парней, разгорались костры, от которых тянуло аппетитными запахами поджаривающегося мяса. Многочисленная ребятня большей частью шумно плескалась в реке под присмотром нескольких дряхлых старух – в силу возраста, уже мало на что годных.

    Мужчины и женщины, одетые пёстро, ярко, готовились к ярмарке, вытаскивая объёмистые тюки с товарами из кибиток. В стороне стояли две пирамиды винтовок и автоматов.

    Инга с откровенным любопытством крутилась неподалёку, но у корень этого любопытства лежал в службе – Лютый приказал. Вон он стоит, с Кегутом разговаривает о чём-то. И ещё несколько бойцов, что прохаживались с ленивой бдительностью. А кроме них постепенно к месту стоянки стягивался весь посёлок. Родители пришли в числе первых. Вот Араксина что-то не видать, наверно, всё-таки усталость взяла верх, отсыпается сейчас, скорее всего.

    Приезжие работали, кажется, совершенно не смущаясь поселковых ребят с автоматами – то ли так уверены в поддержке Сколота, то ли просто привычные ко всему. Понаблюдав за ними, Инга пришла к выводу, что второе вернее – оно и понятно, бродячая жизнь обязывает. Можно было бы поговорить с кем-нибудь из ровесниц, но Инга не спешила, наблюдая – иногда простое наблюдение даёт больше, чем самый сокровенный разговор. Тем более, учитывая характер торговцев, разговорить непросто даже простого работягу барыги, непременно начнёт юлить, сыпать недомолвками, навострившись у хозяина. А тут сразу видно – наёмных работяг нет, и если они не одна семья, то близко к тому. Даже не смотря на то, что цыганская кровь тут порядком разбавлена славянской. Чистокровных цыган Инга усмотрела всего десяток. Начальника каравана, Кегута, и вовсе не отличить от русского. Видимо, кого-то выгнали в своё время из табора, вот они и пообрусели, сделала вывод Инга, неторопливо прохаживаясь вдоль лагеря, вставшего полумесяцем, вогнутой стороной к посёлку.

    Товар, разложенный на постеленном поверх травы войлоке, мог похвастать завидным разнообразием – клинки разных форм и размеров ласкали глаз мастерством изготовления, линиями; наконечники стрел – от боевых до охотничьих, в том числе и на пушного зверя, затупленные, круглые. Ювелирные изделия ослепительно сверкали золотом, серебром, гранями драгоценных камней. Одежда из шкур, различных тканей – от пестрядины до шёлка… Всего не перечесть. В общем, Кегут вполне обоснованно просился под охрану посёлка.

    Родители исчезли в толпе односельчан, сгрудившихся у кибиток. Инга же решила держаться в стороне – давка её не привлекала, хотя поглазеть и, тем паче, что-нибудь купить она была не прочь. Но за таким столпотворением ничего разглядеть не удастся, потому оставалось разве что любоваться конями. Правда, лошади не воплощали собой красоту и грациозность, будучи сплошь из породы ломовых. Мощные ноги, копыта, несмотря на подковы, порядком потрескавшиеся. Но в чём сомневаться не приходилось, так это в хорошем уходе за ними – расчесаны хвосты, гривы, в которых у пары жеребцов алели длинные ленточки, кажется, шёлковые.

    - Не хочешь прокатиться? – один из пастухов блеснул зубами, заметив внимание Векши.

    - Не, - она с улыбкой мотнула головой. – Не очень люблю лошадей.

    Да и не доверяю всяким приезжим, добавила Инга мысленно, отворачиваясь. Глянула ещё раз в сторону ярмарочной толпы. М-да, и как Лютый собрался косить приезжих из пулемёта, если они дёрнутся? Учитывая, что охрана большей частью сидит на постах в посёлке, а здесь лишь несколько солдат (себя Инга в расчёт не брала – со скрамасаксом да наганом-то…), а селяне поголовно безоружными пришли. Ну, может, у кого ножи есть.

    Впрочем, всё было мирно, торговля шла своим чередом, вон, тётя Аня бежит, счастливая, сжимая в руках кожаную куртку. Для Лисёнка купила, явно недорого отдала – а вот в Горинске такая куртеечка ей была бы не по карману…

    Мерный гул, в котором слышалось весёлье и азарт, ничуть не напоминал о случившемся горе. Разве что семьи Лёхи и Фрола не принимали участия в этом бардаке.

    Интересно, подумала Векша, а мне что-нибудь купят? Ну, хотя бы с мамой на двоих. Инге приглянулось синее льняное платье по фигуре с пояском, разукрашенное неярким орнаментом. Как раз ей в пору – и мерить не надо. А ещё мягкие чеботы из змеиной кожи.

    - Векша! – раздался весёлый окрик Лютого. Инга быстро обернулась на зов.

    - Веди сюда Николаича, пусть осмотрит раненого, - распорядился Лютый, когда она приблизилась.

    - Слушаюсь, - Инга лёгким бегом устремилась к посёлку. Лютый всё-таки расщедрился на фельдшера… Явно налаживает добрососедские отношения. А почему бы и нет – вдруг да заедут ещё раз и цены задирать не будут…

    Найти Валерия Николаевича труда не составило – крепкий сухощавый врачеватель пятидесяти с лишним лет предпочитал свободное время проводить за книгами по медицине. Вот и сейчас на столике в маленькой комнатке перед ним лежали две внушительные книги – у одной оказались два листа картона вместо обложки, а другая носила название «Большой русско-английский англо-русский словарь».

    - Представляешь, Векшунь, - начал он. словно видел её минуты две назад. – В кои-то веки решил изучить вот этот гроссбух по анатомии, а он, зараза, на английском. И в словаре многие слова отсутствуют. А моя «анатомичка» на русском далеко не полная, горинские вандалы много страниц на самокрутки пустили. Говорят, бумага хорошая. Пришлось денег отвалить, чтоб спасти бесценную кладезь от уничтожения… Как там гости?

    - Да не хулиганят, - Инга пожала плечами. – Раненый у них. Лютый позвал, чтоб вы осмотрели. Хотя глава их, Кегут, спокойный, как медведь в спячке, опасности для жизни вроде нет.

    - Ну, осмотреть не помешает, - фельдшер шустро вскочил из-за стола, исчезая в соседней комнате, из-за обилия книг превратившейся в самую настоящую библиотеку. Помимо книг там хранились различные медицинские прибамбасы – от набора хирурга до прибора с мудрёным названием «дефибриллятор». Он, правда, оказался не рабочим, но Валерий Николаевич мечтал найти батареи к нему, установив, что дело только в них. Даже в Горинске заказал – но вот уже год ничего такого ни купцы, ни местные добытчики не привозили.

    Остальная часть жилища была обустроена не в пример более скромно, хотя дело не бедности – просто большая часть денег фельдшер тратил на всё, что имело отношение к медицине, так что надежда оставалась на домашнее хозяйство и огород. А за ними приходилось следить жене эскулапа Ирине, поскольку фельдшер добросовестно изучал всю добытую литературу, перечитывая неоднократно заново. Даже ругался уже на латыни – правда, редко.

    Наконец фельдшер появился в своём рабочем одеянии – белый халат поверх одежды, тонкие латексные перчатки (которые берёг как зеницу ока, каждый раз после работы тщательно моя их в дефицитном этиловом спирте), переносной ящичек с инструментами.

    - Веди к больному.

     

     

    Ну, узнал, что за товар они везут Сколоту? – спросила Инга, когда Кегут увёл фельдшера к одной из кибиток.

    - Кегут сказал, что вечером покажет, - Лютый хмыкнул весело. – Они тут хотят на прощанье маленький праздник устроить, с плясками и кострами.

    - Ехали бы уже, - вздохнула Инга. – Не люблю я шум.

    - Дичаешь потихонечку… Когда проезжать будут в следующий раз, Кегут сказал, купят шкурки подороже.

    - И как скоро это будет?

    - Через месяц, - Лютый качнулся с пятки на носок. – Если охота выйдет хорошая, обогатимся.

    - Араксин за два дня всего десять белок набил, - задумчиво сказала Инга. – А ведь охотник он получше многих…

    - Плохо дело, - без выражения сказал Лютый. – Два дня пропадать и всего десять белок… А если он не охотился особо?

    Он резко взглянул на неё в упор. Инга спокойно поглядела ему в глаза, усмехнулась:

    - А может, к бабе какой повадился ходить? – усмехнулась она без всякой натяжки – хотя взгляд командира, такое чувство, просвечивал насквозь. – А может, и сам захотел последить, кто в наших лесах людей режет забавы ради.

    Лютый задумчиво покачал головой, безмолвный натиск его взгляда исчез столь же быстро.

     

     

    Товар разошёлся в считанные часы, необычайная дешевизна качественных изделий могла объясняться тем, что Кегут рассчитывал обогатиться за счёт заказа Сколота. И теперь весь табор, от мала до велика, хлопотал с обустройством сцены – выяснилось, что помимо торговли торговцы зарабатывали ещё и цирковыми представлениями.

    Установили разборный помост, расставили щиты для метания ножей, парни, что выпасали коней, теперь жонглировали увесистыми деревянными булавами, сразу видно, с ленцой, но сноровка в движениях чувствовалась. Один взялся жонглировать самыми настоящими саблями, время от времени в его руках сталь лязгала о сталь. Ещё один оседлал пегого жеребца, пуская его то в галоп, то шагом – однако в аллюре коня не было какой-то толики изящества, конь бежал тяжело. Видимо, номер будет заключаться в чём-то другом.

    Инга наблюдала за происходящим уже без всякого любопытства, про себя удивляясь собственному равнодушию. Час-полтора назад смотрела бы во все глаза, а сейчас…

    А сейчас, наверно, всему виной служба – и роль будущей приманки. Наган, покоясь за поясом, постоянно и исподволь напоминал об этом холодной металлической твёрдостью. И присутствие заезжих гостей только тяготило – даже несмотря на то, что родители купили Инге то самое платье и мягкие чеботы из змеиной кожи. И даже тонкую серебряную цепочку с небольшим янтарём, в золотистой толще которого навеки застыл крупный диковинный жук.

    Ничего не радовало, одним словом. Может, тут ещё и усталость. И уйти домой нельзя – Лютый велел оставаться здесь до самого отъезда и наблюдать, заверив, что лучше Инги с этим никто не справится. Напрасно источал мёд похвалы – наган за поясом Инги привлекал едва ли не больше внимания, чем немногочисленные автоматчики, столь же неторопливо прогуливающиеся среди зевак. Инга нередко ловила на себе откровенно насмешливые взгляды приезжих. В другое время и свои косились бы так же, но готовящееся представление вызывало куда больший интерес.

    - Ну, как служба? – негромко спросил батя в самое ухо, подкравшись бесшумно. Сумев не вздрогнуть, Инга спокойно ответила, обернувшись:

    - Тишь, гладь… А ты принарядился, я смотрю!

    Батя щеголял в чёрной рубахе с вышитыми серебряной канителью воротом и обшлагами, с резными пуговицами, поблёскивавшими золотистым лаком. Штаны из кожи с бахромой по швам, мягкие кожаные мокасины. На толстом поясе из кабаньего панциря висел кинжал, судя по форме ножен, тоже расшитых серебром, угрожающе кривой.

    - Тонкая работа, - батя откровенно сиял. – Сам принарядился, девочек своих принарядил – и всего за семь золотых!

    - Ну да, - от его довольного вида стало ещё печальнее. Инга тоскливо взглянула на небосвод – а солнце словно не замечало, что уже вечер, лишь немного отодвинувшись от зенита. До отъезда гостей ещё очень нескоро…

    Искупаться бы – но купальником Инга так и не обзавелась, а прятаться от множества мужских глаз в камышах ей не пристало. Да и пост не покинешь. Но Лютый-то каков, а! Обманул ведь, представив её будущую службу самой натуральной синекурой. Нет, конечно, вот такое наблюдение за приезжими не бог весть какая тяжкая работа, но тягостное предчувствие мрачно твердило – всё ещё впереди.

    Батя, явно уловив настроение дочери, потрепал её по голове, ободряюще подмигнул и зашагал прочь. Инга только вздохнула, глядя ему вслед.

    Хоть бы Араксин пришёл, что ли, тоскливо подумала она, поддев носком ботинка небольшой булыжник, порядком вросший в землю. Кусок гранита поддался, отвалился в сторону, оставив ямку, на дне которой шевелились мелкие, неприятного вида букашки.

    - Эй, рыжая!

    Я прям всем нужна сегодня, с досадой подумала Инга, оборачиваясь на чуть хрипловатый женский голос. К ней почти летящей походкой шла смуглая девчонка, на вид чуть младше неё, в длинном чёрно-алом платье. Пышные чёрные волосы до пояса чуть взлетали невесомым облачком при каждом движении смуглянки.

    - Ну? – без всякой теплоты спросила Инга, ощутив неприязнь – не нравилось, когда незнакомые называли её рыжей, в душе сразу возникала неприязнь.

    - Ой, какой взгляд огненный! – девчонка была само добродушие, лучась весельем и задором. – Под стать волосам. Розой меня звать. А ты?

    - Векшей зови, - суховато отозвалась Инга. – Чего тебе?

    - Чего сердитая? Что рыжей назвала? Так этим гордиться надо! – забалагурила новая знакомая. – А тебя правда Векшей звать или кличка такая?

    - Зовут так иногда, по праздникам, - Инга постаралась придать лицу как можно более мрачный вид. Общаться с этой особой не было ни малейшего желания.

    - Неправильно зовут, - решительно сказала Роза. – Рысью бы назвали – было бы в самый раз, вон, даже глаза как у рыси, желтоватые.

    Бабушка бы тебе в раз подходящее имя подобрала бы. Кстати, пойдём, познакомлю.

    - Зачем? – Инга сразу насторожилась.

    - Да брось, дурёха, - звонко рассмеялась Роза. – Ничего плохого… просто судьбу твою посмотрит, любовь предскажет, жениха хорошего…

    - А если есть жених хороший?

    - Был бы жених такой, не ходила бы с оружием, - усмехнулась девчонка. – Пойдём!

    Тонкие сильные пальцы сомкнулись на запястье, но Инга заартачилась. Нет, в магию она верила, а в цыганскую сам бог велел. Но с недоверием к людям ничего не поделаешь.

    - Боишься, что командир увидит? – сообразила Роза. – Так ведь потом и расскажешь ему, что видела у нас. Ты же ведь потому тут и гуляешь.

    Инге сразу стало неловко – словно стукачкой работала.

    - Да ладно, не менжуйся, всё ж понятно, что на службе, - утешающим тоном добавила Роза, чуть ослабив хватку. – Эй, солдатик! – окликнула она ближайшего бойца, Володю Бахвалова. – Если командир будет Векшу спрашивать, скажи, что она вон в той кибитке! А то эта рыжая боится, вдруг украдём.

    - Ладно, - засмеялся Володя. Инга решительно последовала следом за Розой.

    - Моей бабушке уже сто лет, - поведала та по пути. – Очень сильная колдунья, очень знаткая, хотя уже слепая. Свет в глазах погас, а в душе загорелся, душой видит человека как открытую книгу. А у вас есть колдуны?

    - Есть, - сказала Инга. – Только он не хочет колдуном зваться.

    - Это плохо, - Роза покачала головой. – Нельзя отрекаться, если духом прозрел, а то бог накажет. Нельзя от себя отрекаться, от своего дара, какой бы ни был.

    - Он и в бога-то не верит, - хмыкнула Инга. – Говорит, верю богу, а не в бога. Да и то, креста не носит, а молится, кажись, Перуну, Сварогу… А может, и никому не молится.

    - Нехорошо, нехорошо, - Роза поцокала языком. – Человек без веры будет мотаться как щепка по волнам, и ни туда, и ни сюда… Вот и пришли, залазь.

    Инга проворно забралась под полог кибитки, сразу очутившись в сумраке, разместилась поудобнее на овечьих шкурах, постеленными поверх дощатого настила кибитки. Сквозь темень Инга разглядела в углу крытой повозки смутный силуэт в углу.

    - Бабушка, тут девчонка судьбу узнать пришла, - громко сказала, почти крикнула Роза.

    - Добро, подползай, - проговорила колдунья. В сумраке кибитки она показалась Инге большой нахохлившейся вороной, а длинный острый нос и тёмные глаза чуть навыкате на худом, бледно-смуглом лице только усиливали сходство. Старуха невидяще смотрела перед собой, глаза не двинулись вслед за Векшей, когда та пробы ради качнулась влево-вправо.

    - Дай-ка руку.

    Колдунья с неожиданным проворством ухватила протянутую ладонь скрюченными пальцами с отросшими, толстыми ногтями. Инге ладонь старухи показалась птичьей на ощупь – такая же сухая, шероховатая.

    Щупая ингину руку, колдунья беззвучно шевелила тонкими губами, потом кашлянула, прочищая горло, проклекотала:

    - Не женская у тебя рука, ох не женская! Такой рукой не мужа да детей ласкать, а оружие!

    - Что же мне, замуж не выйти? – с усмешкой спросила Векша.

    - Слушай и не перебивай, - одёрнула её Роза. – Потом спрашивать будешь!

    - Тяжкая у тебя судьба, внучка, ох тяжкая! – продолжала колдунья.- Горечь утраты впереди…

    «Типун тебе на язык, старая ворона!» - Инга была уже не рада, что согласилась прийти сюда.

    - Выбрось оружие, оружие вижу у тебя на поясе, - вещала старуха. – Выбрось, тогда и счастье будет, детки будут, много деток. А то всю жизнь солдаткой пробегаешь, грудь иссохнет, не вскормив дитя. Отцу скажи – жениха ищи мне! И не здесь ищи, здесь мужа тебе нет! Матери скажи, пусть свадебный рушник тебе выткет, красный, как твой волос! А сама к оружию не прикасайся!

    Инга только качала головой, терпеливо ожидая, когда колдунья перестанет мять её кисть. А старуха вдруг замерла, положив большой палец на пульс.

    - Нет, не ищи мужа, - внезапно изрекла она. – Не ищи. И отец пусть не ищет тебе мужа. Слишком сильное у тебя сердце, слишком горячее, не всякий мужик выдержит, сгорит.

    - Что ж делать-то? – собственный голос прозвучал неподдельно-тоскливо, а глаза вдруг защипало.

    - Молиться, чтоб бог мужа послал сильного, - ответила колдунья, словно отрезав. – А пуще молись, чтобы ребёнка послал. До двадцати двух не родишь – дальше и не пытайся, горя много наживёшь.

    - Ладно, - Инга со злой решительностью вырвала ладонь из рук колдуньи. – Пойду помолюсь, чтобы мужа послал.

    - И оружие выбрось! – крикнула ей вдогонку старуха.

     

     

    Солнце скрылось за горизонтом, перистые облака пушистыми стрелами прочертили гаснущую вечернюю зарю, предвещая непогоду, в потемневшем небе одна за одной загорались звёзды.

     А вокруг табора жарко и задорно пылали костры – и гости кружили вокруг них и между ними в лихом разудалом танце под бой барабанов и гитар. Самих музыкантов не видать – они растворились в этом пёстром коловращении, не в силах усидеть, взведённые собственной музыкой. Там и сям воздух рассекал разудалый свист, когда кому-то из танцующих хотелось выплеснуть избыток удали, но песен не пели, явно памятуя о том, что у сельчан всё-таки горе. А сельчане сгрудились неподалёку – кто-то расселся прямо на траве, кто-то стоя смотрел за ярким, манящим буйством плясок, пританцовывая.

    Инга же тесно жалась к отцу, забравшись ему под руку. Батя поглаживал её по голове, утешая после мрачных предсказаний старухи. Мрак на душе сгустился основательно, не позволяя проникнуться страстной энергией веселья. Инга уткнулась лицом в грудь отца, мельком глянув на маму – она сидела с другой стороны, свежая, весёлая, красивая, в чёрно-алом льняном платьице с корсажем. Волосы были заплетены в несколько косичек – подготовилась к празднику. Скоро они уйдут танцевать, оставив дочку. Отчего Векша теснее жалась к груди отца, хотя понимала, что не стоит своим скверным настроением портить праздник другим. И оттого на душе становилось ещё тяжелее, даже хотелось расплакаться тихонечко – так, чтобы никто не видел, чтобы моно было посмаковать свою печаль…

    Взглянув в сторону танцующих, Инга заметила, что всё больше односельчан присоединяются к танцу. Вон и Михалыч, колдун-пчеловод, степенно приплясывал в окружении трёх смуглых баядерок, чьи длинные платья взлетали выше седой головы низкорослого деда... Даже Капрал присоединился, с грацией медведя крутясь в невесомом вихре женских и мужских силуэтов…

    А позже и родители нырнули в это коловращение, быстро исчезнув среди танцующих. Инга тоскливо огляделась – но никого, к кому бы захотелось подсесть, рядом не оказалось, никто не глядел на неё, все были очарованны плясками, порой лихо прихлопывая и притопывая и бросаясь в гущу… Впрочем, сейчас ни с кем не хотелось сидеть, даже с Араксиным, окажись он тут, в конце-то концов…

    - А сейчас, дорогие друзья! – зычно возвестил Кегут, возникнув на помосте, когда танец кончился и стихла музыка. – Наши артисты покажут вам всё своё мастерство и ловкость! Встречайте…

    Женский крик ударил по ушам, протяжно взлетев над толпой. Ленивый гомон толпы стих, все заозирались, ища кто кричал…

    - Вовку убили! – проорал кто-то, кажется, Медвежа. Инга взлетела на ноги, побежав на голос, расталкивая односельчан… Кажется, все, в том числе и гости устремились следом…

    Володя Бахвалов лежал лицом вниз, неестественно подвернув под себя руки, ноги его ещё подрагивали, а с затылка стекала кровь…

    Пуля, сообразила Векша, оказавшись в каком-то оцепенении – уж слишком вдруг всё стало похоже на кошмарный сон.

    Кто-то тяжко охнул рядом, послышался негромкий хрип, взгляд метнулся туда – Олег Совин медленно опускался на землю, хватая ртом воздух, зажимая шею руками – а между пальцев били струйки крови.

    - Снайпер! – заорал кто-то во всю мощь лёгких…

    И оковы общего ступора рухнули,  люди заметались, Ингу едва не сшибли, она бросилась к кибиткам, ища родителей, попутно надеясь скрыться за кибитками…

    И над толпой, орущей, визжащей взметнулись особенно громкие крики – крики боли, такие, какие бывают последний раз в жизни, чуткое ухо разобрало хрипы, стоны…

    Родителей нигде не было видно, Лютый, Капрал, остальные бойцы затерялись толпе…

    - От посёлка бьют! Бесшумка работает!!

    Загрохотали выстрелы, сначала одиночные, потом очереди.

    - В стороны, в стороны! – раздался гулкий рёв Капрала. – В стороны, маму вашу раком на колоду, в стороны!

    - От опушки бьют! – внезапно крикнул кто-то слева.

    Прорвавшись сквозь толпу, Инга метнулась к кибиткам, лавируя между снующих торговцев, прыгнула под колёса, перекатившись на другую сторону, метя к берегу. Бежать, бежать! Разум испарился во вспышке смертельного, животного ужаса, толкающего только к безотчётному бегству!

    Край берега… прыжок вниз, песчаная отмель почти неощутимо ударила в подошвы.

    Инга спиной рухнула на осыпающийся глинистый обрыв, бурно дыша, чувствуя, как сердце пытается взломать грудную клетку, бешено колошматясь о рёбра. В уши вгрызались звуки самого настоящего боя – автоматные очереди, хлёсткие щелчки карабинов, приглушённые расстоянием команды, явно бестолковые в обрушившемся хаосе…

    Заработал пулемёт – трескучий грохот гулко разнёсся в воздухе, кто-то вдавил гашетку до упора, оружие работало безостановочно, словно сошедшая с ума швейная машинка.

    Инга сильнее вжалась в обрыв, словно пытаясь слиться, на ощупь вытащила наган из-за пояса, прижав куцый ствол к лицу...

    Мыслей не было, вообще ничего не было, даже эмоций – когда страх зашкаливает за все мыслимые пределы, он перестаёт ощущаться... Кажется, это не кончится никогда – стрельба, крики…

    Справа шумно прошуршало, рука с револьвером дёрнулась туда едва ли не быстрее взгляда – но это оказался парнишка из табора.

    - Не стреляй! – почему-то шёпотом крикнул он, замахав руками. Инга кивнула, опуская оружие.

    Наверху хлопнул мощный взрыв, краем глаза Векша ухватила слабый сполох сверху, почувствовала спиной, как легонько дрогнула земля. И снова крики.

    - Смотри! – парнишка вытянул руку в сторону, указывая на камыши. Молниеносно брошенный туда взгляд ухватил острый нос лодки, выплывающей из-за густых высоких зарослей.

     


    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: Kors
    Категория: Фантастика
    Читали: 102 (Посмотреть кто)

    Размещено: 24 сентября 2013 | Просмотров: 332 | Комментариев: 7 |

    Комментарий 1 написал: Ванадий (25 сентября 2013 08:39)
    И снова долгожданное продолжение smile Ну что сказать - все неплохо, мне понравилось. Только вот -
    быстрый топот, быстро удалявшийся и стихавший
    в глаза бросается, а так все отлично applause


    Комментарий 2 написал: evgen (25 сентября 2013 15:22)
    Kors, я Вас приветствую! Прочитал две новые главы, здорово. Предсказания гадалки заинтриговали, ну а дальше - нападение со стороны поселка, совсем интересно стало. Написано как всегда, хорошо, ровно. Несколько опечаток - хотя дело не бедности – просто большая часть денег фельдшер тратил, дело не в бедности - просто большую часть денег... Очень сильная колдунья, очень знаткая, хотя уже слепая - знатная. чтобы никто не видел, чтобы моно было посмаковать свою печаль… - можно было посмаковать свою печаль. Ждем продолжение. smile


    Комментарий 3 написал: Kors (25 сентября 2013 15:28)
    знаткий - так обычно именуют колдунов, так что это не опечатка))а вот за остальное спасибо)))))



    --------------------

    Комментарий 4 написал: anuta (24 октября 2013 09:54)
    наши оловянно-деревянные солдатики хорошо стреляют,----- круто!))) good
    Возростающее напряжение Инги, её сомнения... описано отлично, передаются читателю.
    Вообще, все- отлично! applause
    angel



    --------------------

    Комментарий 5 написал: Kors (24 октября 2013 17:02)
    благодарю за отзыв, рад что понравился отрывок, я старался)))



    --------------------

    Комментарий 6 написал: lika (29 февраля 2016 17:28)
    Эх, война... Вы очень атмосферно пишете, полно!


    Инга с откровенным любопытством крутилась неподалёку, но у корень этого любопытства лежал в службе – Лютый приказал.

    ну а корень?


    Даже не смотря на то, что цыганская кровь тут порядком разбавлена славянской.

    несмотря

    Да и не доверяю всяким приезжим, добавила Инга мысленно, отворачиваясь.

    мысли в кавычки

    И оковы общего ступора рухнули, люди заметались, Ингу едва не сшибли, она бросилась к кибиткам, ища родителей, попутно надеясь скрыться за кибитками…

    повтор кибиток



    --------------------

    Комментарий 7 написал: Kors (1 марта 2016 22:16)
    согласен с замечаниями, кроме выделения мыслей в кавычки - сам по себе это мой нелюбимый знак. А так можно мысли персонажа оформлять без кавычек, особенно когда держится фокал от лица персонажа
    Цитата: lika
    Эх, война... Вы очень атмосферно пишете, полно!
    - а вот это ещё одно ведёрко баальзама на душу))



    --------------------
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.