-= Клуб начинающих писателей и художников =-

А потом ураган стал слабеть, оглушительный гул машины отдалялся, кружа где-то совсем  близко, но в то же время в отдалении. И Араксин осторожно поднял голову, чувствуя собственное ошаление. Медленно огляделся, пытаясь сообразить, что с ним и где он. Под черепом звенела пустота, тело работало, опираясь на мышечную память. Араксин дотянулся до АКМСа, отброшенного в порыве слепого ужаса, скоропостижно завладевшего всем его существом. Поднялся неторопливо, оглядываясь…

- Инга! Дед! – хрипло позвал Араксин. – Инга!

 Он не знал, куда идти, и оттого стоял на месте, боясь, что если сдвинется с места, окончательно разминется с ними. О другом и думать не хотелось, Араксин отбрасывал мысли-воспоминания о том, в какой стороне прозвучали взрывы. И потому горланил на весь лес, полуоглушённый разрывами.

- Инга! Дед! – словно пластинку в патефоне у Николаича заело. Забавно получалось… а теперь и Николаича нет, и патефона его… Да где же они?!

- Инга!

Нет ответа. Араксин ещё слушал некоторое время, ловя слухом затихающее эхо, быстро угасшее в отдалённом вое вертолётных двигателей. А потом нетвёрдым шагом на неверных ногах, словно контуженный или пьяный, двинул туда, где рвались ракеты.

- Инга! Дед! - продолжал Араксин, усилием воли возвращая телу былую уверенность. Шаг стал твёрже, сил придало оружие в руках. Вертолёт, гудевший где-то неподалёку, перестал казаться жутким неуязвимым чудовищем - ярость и ненависть одержали верх. Хотелось крушить напропалую, как Инга тогда, в лодке.

Араксин вновь побежал - но уже осмотрительно, рассчётливо, обшаривая давно приученным к темноте зрением замысловато извитое пространство леса.

Вот и следы ракетного попадания - в сумерках белел отщепами древесины ствол, перебитый где-то посередине. Глаза без труда различали следы осколков на соседних деревьях - сбитая кора, выбитая щепа.

- Инга! Дед! - без особой надежды позвал Андрей. Он просто боялся искать взглядом на земле, усыпанной срезанными ветками, кустарником, боялся найти их рядом. И потому шарил взором по лесу, ища хотя бы намёк на движение. Слушал лес, пытаясь сквозь вертолётный вой расслышать спешный топот, треск кустов. И не получалось.

- Инга! - голос сел вдруг, к горлу подступил ком. Гулко зашумела кровь в ушах, замолотила в виски.

- Инга! – звал Араксин. – Дед!

Эхо уносило его голос в извитое, пронизанное сумраком пространство ночного леса.

Отвечала гнетущая тишина, нарушаемая злобным вытьём вертолёта. Звук собственных шагов терялся. Винтокрылое чудовище вилось неподалёку, назойливо напоминая о своём присутствии, однако Араксин уже не боялся. Пылала злоба. След ракетного удара, наложившись на воспоминания о гибели посёлка и молчание спутников, будил ярость. Всё лучше, чем отчаяние, едва тлевшее где-то в уголке сознания мыслью «Ты остался один!».

- Инга! Дед!

Он остановился, озираясь, опустив автомат. Всматривался до рези в глазах, хотя хорошо видел в темноте, тем более сейчас, когда угроза обострила все чувства до предела…

Ни движения, лес словно бы затаился, подобно человеку, едва пришедшему в себя и пытающемуся понять, на каком он свете. Затаился, будто пытаясь оправиться после оглушительной оплеухи. Неподвижность.

От ярости хотелось залезть на дерево и разрядить остатки магазина в вертолёт – благо кружит неподалёку. Увы, тем самым себя только вновь обнаружишь и, глядишь, возьмётся он за уцелевшего одиночку с большим энтузиазмом. Второго шанса может и не быть, и героическая смерть Инге с Михалычем ну ничем не поможет.

- Инга! – голос вдруг охрип, предательски сел.

Сбоку ударила короткая злая очередь, звучно шлёпая в деревья. В ответ лес будто бы взорвался бесшумным вихрем, сшибающим ветки и выбивающим кору. Араксин и не понял, как очутился за деревом, прижался к нему спиной, хребтом чувствуя, как содрогается взрослый дуб под ударами пуль. Новый трескучий грохот, ещё один, ещё, зачастили хлопки одиночных.