«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус | Партнеры--



Сейчас на сайте:
Пользователей: 3
johnny-max-cage Lusia
StreloK

Роботов: 2
YandexGooglebot

Гостей: 24
Всех: 29

Сегодня День рождения:



В этом месяце празднуют (⇓)



Последние ответы на форуме

Дискуссии О культуре общения 183 Моллинезия
Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1864 Кигель
Стихи молчание - не всегда золото 250 Filosofix
Флудилка Время колокольчиков 198 Герман Бор
Флудилка Курилка 1954 Герман Бор
Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 517 Моллинезия
Флудилка Поздравления 1635 Герман Бор
Стихи ЖИЗНЬ... 1600 Lusia
Организационные вопросы Заявки на повышение 775 Моллинезия
Литература Чтение - вот лучшее учение 139 Lusia

Рекомендуйте нас:

Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



Интересное в сети




 

 

-= Клуб начинающих писателей и художников =-


 

В последний путь


В Гросильонской долине разыгралась буря. Она усиливалась с каждым часом, завывая, стеная и ежеминутносотрясая воздух тяжелыми раскатами грома. Ветер, беснуясь и кружась, бросался на чахлую растительность, напрасно пытаясь вырвать ее из земли. Но податливые песчаные холмы на краю долины с легкостью подчинялись ему, и тогда небо становилось черным, а воздух вибрировал и гудел, словно рой насекомыхтрепетал в едином издыхании, размахивая крохотными крыльями.
Свинцовые, рыхлые облака, мохнатой шапкой нависающие над землей, не пропускали холодного света звезд. Небольшой мир долины погружался в глубокую ночь,разрываемый лишь на короткие мгновения ослепительными вспышками молний.
И только в глубине Достонского ущелья, в сердце скалистых молодых гор мощные прожекторы врезались в глухой полумрак, выхватывая из его власти небольшой клочок земли, окруженный неприступным заслоном. Бледные голубые лучи, подобно сторожевым псам, блуждали по отведенной им территории, изредка пересекаясь, скрещиваясь и теряясь за монолитным ограждением. Поочередно, один за другим, они озаряли испещренную выбоинами и трещинами дорогу, петляющую вдоль низкорослых серых построек, скользили по высокому, молочно-белому зданию, врезающемуся с отвесную скалу и отражались в черных провалах окон накренившегося вездехода, цеплявшегося за землю шестью мощными, шипованными колесами. Жалобно поскрипывая под напором ветра, он одиноко сопротивлялся разбушевавшейся стихии, и единственным ответом ему был звук печально позвякивающих цепей указателя на фонарном столбе. Надпись на нем, выцветшую под лучами яркого солнца и проливными дождями, уже невозможно было разобрать. Только красный ободок, нанесенный светодиодной краской, тускло отзывался на перемигивание прожекторов.
Сэм Дэнневер был одним из тех немногих обитателей станции, кто предпочел крепкому, здоровому сну бодрствование. Он стоял у окна, приглушив свет настольной лампы и с отрешенной задумчивостьюнаблюдал, как передние колеса машины исчезают под песчаной волной, намываемой ветром. "А ведь может статься, что до космодрома придется идти пешком" вдруг мелькнула в голове мысль и тут же погасла. А может случиться и так, что запланированная на завтра посадка корабля не состоится. Буря обещала быть нешуточной, а корабли класса "В", неподражаемые в долгих перелетах, не отличаются особой устойчивостью к атмосферным циклонам.
Метким броском запустив бумажный стаканчик из-под кофе в мусорное ведро, Сэм обогнул письменный стол и опустился на кровать. Он с трудом отдавал себе отчет в том, что делает здесь, в комнате, в которую поклялся больше никогда не заходить. Небольшая, скупо обставленная, она выглядела нежилой и угрюмой. В углах серебром поблескивали нити паутин. Слой пыли скопился под мебелью и мягким прозрачным ковром застилал пол.
Комната пустовала уже больше полугода, но вещи прежнего хозяина, как и прежде, покоились на своих местах. Книги, кривыми башенками составленные вдоль стен, одноместная узкая кровать, стул с высокой матовой спинкой, придвинутый вплотную к столу, тумбочка на изогнутых ножках у окна и географические карты, расклеенные по стенам, вручную нанесенные на плотной бумаге и испещренные заметками хозяина.
Единственным украшением комнаты, выбивающимся из общей скупости обстановки, служили миниатюрные, искусно воссозданные копии животных, занимающие большую часть стола. Тут были и изогнувшие хобот слоники, и крадущиеся гепарды с хищными, жадными глазами, и клыкастые, скалящиеся твари, обитающие в глубинах густых, непроходимых лесов. Но главной составляющей коллекции являлись всевозможные танцующие, парящие, застигнутые в момент песнопения, птицы. Они сверкали, переливаясь всеми цветами радуги, от бледно-розового до глубокого, иссиня-черного, подмигивали глазами-бусинами на маленьких головках, и в тот момент, когда усталое светило показывалось над пиками гор, а его первые, осторожные лучи подкрадывались к окну, сливаясь с фигурками, те будто оживали, пускаясь в головокружительный пляс. Сотни, тысячи ослепительно ярких огоньков вихрем проносились по стенам, кружась в водовороте замысловатого танца. В такие минуты порой казалось, что замершие навек, созданные неведомым творцом фигурки встрепенутся, и щебет и песнопение наполнят комнату вперемешку с диким, необузданным рычанием хищных зверей.
Во всех этих вещах жила история человека, чье имя еще звучало на устах первопроходцев и навсегда было вписано в современную историю космооперетты. Денневер, всю сознательную жизнь проведший на дозаправочной разгрузочной станции ДР-3, как никто другой мог рассказать историю Джона Гальзоне. Он был ее неотъемлемой частью, важной составляющей второго акта его замысловатой жизни,и немалая роль была отведена ему в заключительной, решающей сцене, развернувшейся на станционной планете.
Сэм вздрогнул, когда особенно сильный порыв ветра швырнул в окно сухой, горячий песок. Прикрыв глаза, прижавшись к холодной стене, сквозь полумрак комнаты, блики подрагивающих в мягком голубоватом свечении лампы, Сэм вдруг отчетливо увидел силуэт человека, неподвижно стоящего у окна. Рядом, положив морду на передние лапы, дремлет большой, белый пес. Эта картина оживает, дышит воспоминаниями, и кажется, будто время повернуло вспять, и стоит лишь шагнуть навстречу, окликнуть замершую фигуру, чтобы порождение уставшего подсознания стало явью.
Сэм встряхнулся, прогнав воспоминание, а вместе с ним и желание забыться крепким сном. Только не сейчас. Сегодня ночью он поведает историю Джона такой, какая она есть. Он откладывал это день за днем, неделю за неделей, но время пришло. Завтра Сэм навсегда покинет станцию, но вначале нужно закончить задуманное.
Раскрыв папку, лежавшую под рукой, щелкнув ручкой и вытащив чистый листок, мужчина несколько минут в нерешительности смотрел на белую бумагу, но затем размашистым, широким подчерком вывел: "Наверное, нужно…".
***
Наверное, нужно начать с того, что я не оправдываю себя, не очищаю совесть, изливая наболевшее на бумаге. Я не желаю забыть, да и вряд ли когда-то забуду прошедший год. Свое внутреннее состояние, а возможно и глубокие переживания я предпочту оставить при себе. Это вас не касается. Сделанное, как говорится, не воротишь, наслаждайся настоящим.
Но отчего же я мучаю себя одного?
Пожалуй, нужно разделить чувство вины честно и без обид, как кусок пирога за праздничным столом. Здесь всем хватит сполна.
Читайте, друзья-коллеги, расхлебывайте, а самое вкусное я оставлю под конец.
….
Как вам известно, последние пятнадцать лет я провел на дозаправочной разгрузочной станции ДР-3 в должности главного врача первой категории. Жизнь текла по привычному руслу, работа не досаждала, и я наслаждался ею. За долгие годы, проведенные на Мерфисе, я свыкся с сезонными катаклизмами, перестал дрожать от раскатов грома и землетрясений, сотрясающих поверхность планеты.
Возможно, так бы и проходили мои дни до окончания службы, если бы однажды межзвездное спасательное судно «Фотон» не совершило незапланированную посадку на космодроме Мерфиса в нескольких километрах от станции.
На корабле был тяжело больной, и его со всей расторопностью, на которую был способен быстроходный корабль, доставили в ближайший медицинский пункт.
Стояла глубокая ночь. Сезонная буря в этот день с особой разрушительной яростью разрывала долину, и как капитан «Фотона» не старался придерживаться заданных координат, корабль был слишком легким, чтобы приземлиться в крытый подземный ангар. Ураганный ветер сносил его в сторону, и только спустя несколько долгих, утомительных часов он ухитрился закрепиться на площадке космодрома.
В доступе на корабль мне, по неизвестным причинам, отказали. Больного с минуты на минуту должен был доставить Тонни Росс, водитель вездехода, единственный человек на станции, способный сладить с управлением машины в подобных погодных условиях.
Еще на станции, получив заявку о будущем пациенте вкупе с больничной историей, я был очень удивлен. Связать это нужно не только с тем, что тот не страдал какими-либо хроническими заболеваниями и болезнями, присущими любому космонавту, но и с его личностью.
Бывший заключенный, отбывший срок на колониальной планете, один из самых известных первопроходцев своего времени, капитан Джон Гальзоне был известен даже больше, чем главенствующий сенатор объединенных стран мира. Если вам думается, что я ровным счетом ничего о Джоне не знал, то вы глубоко заблуждаетесь. В свое время я, как и многие другиемечтатели, бредил о далеких мирах, славе первооткрывателя новых цивилизаций, следил за историей космической одиссеи современной истории и поражался смелостью и находчивостью молодого капитана, в первый же свой полет взбудораживший мир.
Джон Гальзоне, родившийся в бедной семье, не получивший образования и не проявивший себя в военном искусстве, был обречен влачить жалкое существование на аграрной, отсталой планете прошлого поколения. Но его небезызвестный отец, Николас Гальзоне, в прошлом успешный бизнесмен, умудрился заключить сделку с небольшой торговой федерацией и в долгосрочный кредит приобрел небольшое, быстроходное судно «Тард». Корабль был стар, требовал частых ремонтов и годился лишь для коротких перелетов. Николас, безотчетно влюбленный в младшего сына, так похожего на него в молодости характером, решился на рискованную операцию. Добросердечный, мягкотелый, он, вопреки уговорам жены, вернувшись на Землю после нескольких лет скитаний по космосу, оставил права на использование корабля своему любимому сыну в придачу с той частью денег, что хотел пустить на безбедную старость. К разочарованию Гальзоне-старшего, рассчитывающего на то, что сын продолжит его нехитрое дело и пополнит семейный бюджет, Джон пустил всю сумму на восстановление корабля. Полностью перебрав обшивку, подкрасив, подлатав и заменив основные детали, он остался доволен работой. «Тард» преобразился в «Сияющего».
Эту историю о начинаниях юного капитана я прочитал в колонке общеизвестного рекламного журнала «Ключ к успеху», расхваливающего туры на курорты планеты Забран. Она помещалась на главном развороте, под фотографиями бескрайних, белоснежных пляжей Забрана и синевы теплых вод как дань уважения к человеку, впервые ступившему на ее поверхность - ее первооткрывателя. Спустя полгода после открытия капитан продал права на Забран одной из самых крупнейших организаций «Ойл Тайвер», прославившейся сверхприбыльной программой поэтапного развития и окультуривания «диких» территорий. Тем самым Джон выручил за Забран баснословную сумму денег, приобрел право считаться вольным капитаном и на несколько лет затерялся в бескрайнем космическом пространстве.
По некоторым слухам, паутиной расползавшимся из головного офиса корпорации «Ойл Тайвер», продолжавшей сотрудничество с Джоном, вскользь упоминалось, при этом без подкрепления должными фактами, что тотприсоединился к несчастным заключенным, отбывающим срок за нарушение границ планет, внесенных в список «неприкосновенных». В подтверждение этого «Сияющий»возник на горизонте событий лишь спустя четыре года. Изредка он приземлялся на крупных, населенных планетах, но чаще – в малоизвестных аграрных мирках. Команда корабля, состоящая из восьми человек, держалась отстраненно и появлялась на публике только в полном составе, не вступая в диалоги с журналистами и не предоставляя разъяснений о неожиданном исчезновении.
«Сияющий», так же, как и ранее, продолжал бороздить космос под твердой рукой Джона Гальзоне, и уже спустя пару лет на его борту красовалось не менее десяти звезд, сообщающих о том, что по крайней мере три крупных торговых пути открыты для команды «Сияющего», а ранг капитана – никак не меньше второго.
Это все, что на тот момент я знал о своем будущем пациенте, но даже этого хватало, чтобы мои руки дрожали, а голос срывался и сипел от неуверенности.
Наконец, ожидания были вознаграждены. Двери ангара, впуская холодные капли дождя, северный, горный ветер и приземистую черную машину, чьи бока испещряли многочисленные вмятины и царапины, отворились. Ослепительно яркие неоновые фары, на мгновение ослепившие меня, погасли. Вездеход в последний раз всхрапнув, заглох.
С переднего сиденья, откинув дверцу и стянув очки, показался Тонни. Он был молчалив и хмур, и, подозвав меня кивком головы, незамедлительно приступил к осмотру осевшей на правый бок машины.
За ним, серой теньюсмахнув с сиденья, на бетонный пол ангара приземлился огромный, белый пес. Он неспешно повернулся в мою сторону и, его верхняя губа вздрогнула, обнажив острые, длинные клыки. В больших, медных глазах читалось недоверие, презрение и готовность в любой момент нанести сокрушительную атаку. Пес крутил лобастой головой, поглядывая поочередно то на меня, то на Тонни, и его глухое, свирепое рычание стало громче, когда водитель издал тихий стон ужаса. Он до смерти боялся собак.
Но пес напрочь забыл о нашем существовании, когда из салона, прижимая к груди левой рукой правую, показался егохозяин. Широко расставив ноги, покачиваясь и с трудом держа равновесие, он смерил меня тяжелым, отчужденным взглядом. Серое, скуластое лицо с впалыми бледными щеками напоминало восковую маску, отражающую нестерпимую, но ставшую привычной,муку. Черные, глубоко посаженные глаза светились живым умом и проницательностью, словно бросая нахальный вызов каждому, кто посмеет заикнуться о его недомогании. На черной куртке серебряным отсветом мерцали опознавательные нашивки капитана корабля. Тяжелые непромокаемые ботинки, надетые в спешке, были не зашнурованы и при каждом шаге норовили соскользнуть с ног.
- Доктор? – обратился ко мне капитан. Его сухой, грубый голос был неприятен и холоден.
Невольно содрогнувшись, я поспешил к нему.Пес, отметив, что я направляюсь в сторону его хозяина, подался вперед, и рычание усиливалось с каждым моим шагом.
- Садар, - одернул собаку капитан, издав затем короткий, едва слышимый свист.
Садар послушно отбежал на пару метров в сторону и улегся, продолжая при этом внимательно наблюдать за предполагаемым врагом.
- Не тронет, - заверил он, криво ухмыльнувшись. Страх перед псом, без труда читаемый на моем лице, вызывал в нем нескрываемое раздражение. - Капитан межзвездного космического корабля вольных первопроходцев первого ранга, Джон Гальзоне.
- Доктор Джон ..
Но он уже не слышал меня. Закатив глаза так, что зрачки исчезли и стали видны мутные белки, он пошатнулся и полетел на пол. Бросив чемоданчик, я ринулся вперед, надеясь схватить его раньше, чем череп раскроится от удара о бетон, но на сцену выступил Садар. Метнувшись вперед, сверкая разъяренными глазами и рыча, он вцепился в мое правоезапястье, сжав челюсти. Сдавленно крикнув, я свалился под тяжестью собаки на колени, со страхом и ужасом ожидая, когда хрустнет кость и кровь залет мой чистый халат и новую фирменную куртку.
В тот же момент я ясно видел, как тело капитана корчится на полу в агонии, а пальцы, ломая ногти, судорожно скребут землю.


0


Ссылка на этот материал:


  • 0
Общий балл: 0
Проголосовало людей: 0


Автор: Рыбка-Клаус
Категория: Фантастика
Читали: 59 (Посмотреть кто)

Размещено: 3 августа 2016 | Просмотров: 101 | Комментариев: 4 |

Комментарий 1 написал: Seeker (4 августа 2016 10:16)
Уважаемый Автор, извините за резкую критику, но по моему мнению это полный бред.Описания слабенькие, какие-то птички на столе смутные, действие развивается медленно, герои вялые, завязка неинтересная. Для начинающего писателя нормально, но если вы до этого писали, то завязывайте с этим делом. Единственный плюс за собак, она мне понравилась, но это только потому, наверное, что мне нравятся собаки. А, кстати, Клаус это из "Американского папаши"? Если вы смотрите "Американского папашу" ,то все с вами понятно.


Комментарий 2 написал: Рыбка-Клаус (4 августа 2016 10:27)
Чем тебе не понравились мои птички?? Я почитала твои рассказы, они вообще ни о чем!Сам писать не умеешь.


Комментарий 3 написал: Игги (4 августа 2016 12:12)
Ребята давайте жить дружно drinks
Автор, ответь пожалуйста на мой вопрос. Зачем вы выкладываете на сайт свои произведения, если не хотите слушать чужое мнение о вашем творение. Человек потратил время, прочитал ваш рассказ и оставил вам своё мнение, дабы помочь вам, что бы вы учли его слова и исправили недочёты. В ответ на это вы огрызаетесь.
Вот уж не знаю оставлять вам свой отзыв, или нет. Зачем мне делиться с вами своими мыслями если для вас это ничего не значит? Зачем мне тратить своё время?
Такой реакцией на критику вы вызовите отвращение у читателей сразу же, не успеют они прочитать ваше произведение. Остыньте и спокойно подумайте о том, что сказал критик.
Ваш рассказ не бред, просто это фантастика, а этот жанр чаще всего является развлекательным.
Удачи вам и научитесь пожалуйста воспринимать любую критику, а не только похвалу. beach


Комментарий 4 написал: Рыбка-Клаус (4 августа 2016 12:31)
Игги,
Я очень ценю мнение критикующего, но не соглашусь с Seeker) я знаю, что у меня не все хорошо, но не настолько же) выслушаю любое мнение с удовольствием. Просто мне показалось, что Seeker пишет на древнеславянском (не в обиду сказано) acute

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
 
 

 



Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
© 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.