«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус | Партнеры--



Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 1
Yandex

Гостей: 32
Всех: 33

Сегодня День рождения:

  •     stasy (23-го, 30 лет)
  •     WARLOCK (23-го, 30 лет)
  •     Тореро (23-го, 28 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1865 Кигель
    Дискуссии О культуре общения 183 Моллинезия
    Стихи молчание - не всегда золото 250 Filosofix
    Флудилка Время колокольчиков 198 Герман Бор
    Флудилка Курилка 1954 Герман Бор
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 517 Моллинезия
    Флудилка Поздравления 1635 Герман Бор
    Стихи ЖИЗНЬ... 1600 Lusia
    Организационные вопросы Заявки на повышение 775 Моллинезия
    Литература Чтение - вот лучшее учение 139 Lusia

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    ВСЕ ДОРОГИ ВЕДУТ ДОМОЙ

           ВАЛЕРИЙ КАЗАНЦЕВ

           ВСЕ ДОРОГИ ВЕДУТ ДОМОЙ.
       
           Путь на Землю оказался намного тяжелее, чем мы рассчитывали.

           Обследовав все девять планет одной из крайних звёзд в Диадах Пламенной В, которая была немного горячее Солнца, класса F8, мы не нашли там никакой предполагаемой разумной жизни.

           Лишь на четвёртой планете была атмосфера, состоящая из смеси десяти различных газов, преимущественно азота и кислорода, с немного пониженной гравитацией, в отличие от Земли. Эту планету мы решили, как следует исследовать перед самым отлётом на нашу родину.

           Выйдя на орбиту четвёртой, мы кинули жребий. Каждый горел желанием первым посмотреть на внеземную форму жизни. И, согласно общему решению, принятому в кают-компании, когда мы подлетали к Диадам, жребий должен был решить всё, если нам повезёт найти что-то интересное, особенно пригодную для жизни планету.

           У нас, правда, было три разведывательных челнока. И мы могли бы приземлится на незнакомую планету полной командой, но для этого надо было спятить, чтобы пренебречь мерами безопасности, оставив корабль без экипажа и без группы поддержки.

            Брошенный жребий выпал Флойду – нашему ботанику, Хадсону  – физику, Дэвиду – капитану корабля, и мне. Для Дэвида это было полной неожиданностью. Он, как капитан, и не помышлял оставить корабль без присмотра.

           Но против жребия не попрёшь…

           И только Хью изначально отказался от жеребьёвки, мотивируя это тем, что без навигатора нам не удастся вернуться на Землю. Особенно тем, кто останется в живых, изучая новый для нас мир.  

            Так что наша команда стартовала навстречу неизвестности…

                                                                                                        *******

           Планета  оказалась самой обычной, с пятью материками, окружёнными водой. Три из них располагались в субэкваториальном и экваториальном климатическом поясе. А два, на полюсах, были покрыты толстым слоем льда. И лишь один из материков, имеющий самую большую площадь, вытянулся к северному полярному кругу, не дотянув до него чуть больше тысячи  милей.

           И чем ближе к полюсу мы подлетали, ландшафт менялся, температура понижалась и, судя по нашим радарам, всё реже и реже встречались примитивные формы жизни.

           Но планета впечатляла своей первозданной красотой. Облетев её, мы не обнаружили никаких построек, принадлежавших разумным существам.

           С высоты птичьего полёта мы наблюдали лишь огромные массивы лесов, непроходимые джунгли, редкие горные хребты, многочисленные болота с озёрами и реками. Только степь, переходившая в пустыню, портила своим видом буйство зелени, плешью выделяясь на её фоне.

            Мы обследовали довольно обширную  область этой девственной планеты, сажаясь  на немногочисленные  поляны, свободные от большой растительности, которая бы нам помешала приземлиться. В общем-то, она нам и не мешала.

           Только одно сдерживало нас при выборе места посадки: жаркий климат планеты, сильный порывистый ветер, густо растущие пальмы и деревья, которые могли бы загореться от работающих тормозных двигателей, вызвав настоящий, всё пожирающий пожар. Но, в то же время,  это был обширный материал для нашего ботаника и ему удалось собрать немало образцов неземной флоры и фауны.

            Решая эти косвенные проблемы, нам приходилось постоянно приземляться ближе к водоёмам, где возникновение пожара было минимальным. Береговая песчаная зона, окружавшая материки от океана, была не в счёт. Радары практически никого там не обнаружили. И не в наших интересах было сканировать весь океан. На это требовалось много времени, а его так не хотелось терять на изучение обитателей подводных глубин, которые могли достичь только примитивного уровня развития. Лишь там, где растительность густо росла на плодородной почве, по-настоящему кипела жизнь.

           Решив, перед отлётом, обследовать ещё один участок планеты, мы высадились около озера. От него к болоту,  подступившему почти к самому лесу,  тёк небольшой ручеёк.

           Эти исполинские деревья, обвитые лианами, огромные папоротники, испарения от гниющих растений, туманом, стоящие в вышине, чем-то напоминали мне мезозойскую эру, фильм про которую я смотрел во время нашего полёта. И, по мере того, как нам открывался этот удивительный мир, сходство всё больше и больше росло.

           На границе воды и суши летали тучи насекомых, тут же облепляющие наши скафандры живым покрывалом. Хоть воздух и был пригоден для дыхания, но мы не стали подвергать себя опасности, чтобы не заразится незнакомыми вирусами и не занести своих на эту девственную планету, выдыхая углекислый газ через бактереозащитный клапан тройной защиты. Да и надоедливые кровососущие не оставили бы нас в покое.

            Ближе к папоротникам, и в прудах, росли хищные растения способные “поедать”  живую плоть. Некоторые из них напоминали мне земных, но превышали их размерам.

            Нам неоднократно приходилось видеть как какой-нибудь из обитателей этого неземного мира,  касаясь чувствительных волосков листа, состоящего из двух окаймлённых зубцами долей, оказывался в захлопнувшейся ловушке буквально за одну пятую  долю секунды.   Заходящие друг за друга зубцы закрывались неплотно, отпуская мелкую добычу. Это означало, что растение не желало на них расходовать свою ценную пищеварительную жидкость. Но, если попадался кто-нибудь покрупнее, то ловушка срабатывала, медленно закрываясь в течение нескольких часов, пока жертва не была полностью раздавлена.

           Поэтому, когда Флойд, забыв об осторожности, подошёл на непростительную близость к плотоядному растению, нечаянно коснувшись его чувствительных волосков, то он в мгновения ока оказался в сомкнувшейся пасти листа, достигавшего почти десяти футов (почти  3-х метров).

           Хоть Флойд  и был в скафандре,  но это не гарантировало, что растение не смогло бы переварить и его.

           Даже у нас, на Земле, такие растения  выделяли ферменты, разлагающие белки добычи на аминокислоты, обеспечивая себя азотом, которого часто не хватало во влажных тропиках.

           Экзоскелеты наших насекомых являлись ещё одним потенциальным источником азота. Они полностью состояли из практически неразрушаемого вещества – хитина, но, выделяемый ими фермент мог растворить и этот материал.

           А что говорить о неземных растениях, о которых мы, практически, ничего не знали? Которые больше Земных в десятки, а то и в сотню раз? И что за фермент выделяли они, и в каких количествах?

           Подойдя к пойманному Флойду на безопасное расстояние, мы лучом лазера аккуратно подрезали черешок и лист у основания, отчего две его половинки упали на землю в месте с нашим ботаником, весь скафандр которого оказался облепленным прозрачной клейкой жидкостью.

           Флойд встал на ноги и перчаткой протёр стекло. Оно слегка побелело, утратив  былую прозрачность.

           – Спасибо… – пробормотал он, оправившись от шока.

           – Да ладно, – мягко сказал Дэвид, наш капитан и, обратившись к нам, добавил: – Ведите его к озеру. Надо смыть всю эту мерзость.

           Бубня какие-то  проклятия, Флойд погрузился в воду с головой. Он извивался там как уж, пытаясь обтереться о густую траву, росшую на дне. Дэвид стоял в двух десятков шагов от нас, на краю болота с пистолетом наготове, то и дело, оглядываясь вокруг.

           Минут через пять гладь озера вскипела позади барахтающегося горе-ботаника и, чтобы не навлечь на себя ещё больших неприятностей, мы с Хадсоном поспешно стали вытаскивать сопротивляющегося Флойда за две руки на берег.

           Дэвид хотел было подбежать к нам, но волнения на озере затихли.

           Мы облегчённо вздохнули и в тот же миг услышали испуганный крик капитана.

           Обернувшись, мы увидели Дэвида, по колено увязшего в трясине. И, пока мы спешили ему на помощь, откуда-то из глубины жёлто-зелёной кашицы из водорослей и гниющих упавших листьев, устилавших болото толстым ковром, вылетела огромная, белая пиявка, разбрызгивая болотную жижу во все стороны. Подпрыгнув футов на пятнадцать, (примерно на 4.5 метра) она раскрыла круглый рот с двумя рядами острых зубов и спикировала сверху на капитана, тут же проглотив его. Потом сомкнула свою пасть и скрылась в трясине.

           Выхватив лазерные пистолеты, мы начали стрелять туда, где исчезло это исчадие ада, без всякой надежды спасти капитана. Мы могли, по крайней мере, только облегчить участь Дэвида, убив пиявку шквальным огнём. Сделать смерть капитана мгновенной, спасая его от мучений, когда желудочный сок начал бы разъедать его скафандр.

           “Но Дэвид так же мог вспороть лучом лазера и живот монстра изнутри, если только частокол острых зубов не перекусил его.” – невольно подумал я.

           Хотя, было очевидно, выберись Дэвид из брюха пиявки, ему всё равно не удалось бы выплыть на поверхность из этой густой, вязкой трясины и задохнулся бы, когда закончились запасы кислорода.

           – Дэвид, Дэвид… – позвал я.

           Но рация молчала. В эфире слышалось только чуть слышное шипение и тяжёлое дыхание членов команды.

           Да, мы на чужой планете оказались незваными гостями, нарушив идиллию этого девственного, дикого мира. И поплатились за своё вмешательство смертью капитана.

           Хотя и обитателей этой дикой планеты так же можно было понять. Они были жестоки и кровожадны. Но они убивали друг друга лишь для выживания.

           И, чтобы достичь определённого развития, обретя разум, им требовалось ещё несколько десятков тысячелетий, а то и миллионы лет.

            – Дэвид, Дэвид, капитан… – опять позвал я.

            Члены команды затаили дыхание, пытаясь уловить хоть что-то. Потом отключились.

           Но рация Дэвида теперь, не издавала ни единого звука. Даже шипение прекратилось. В эфире стояла гробовая тишина.

           Минут пять я находился в неподвижности, прислушиваясь.

           Рации оставшейся команды вновь включились.

            – Бесполезно. – Произнёс Хадсон, подходя ко мне  с Флойдом. – Он мёртв. Вот его пистолет. Мы нашли его на краю болота.

           С обречённостью я с командой побрели к разведывательному челноку.

           Флойд остановился, оглянувшись назад.

            – Прощай, капитан… – произнёс он. – Жаль, мы не можем отомстить за тебя…

           Флойд нагнулся, подбирая с земли камень. Размахнувшись, он с силой кинул его в болото. И, в тот же миг, из него выпрыгнули ещё две пиявки, спикировав на место падения камня.

            Отстреливаясь, нам едва удалось заскочить в челнок. Закрыв шлюз, мы поспешно взлетели.

           – Идиот! – выругался вдруг Хадсон после продолжительного молчания и грозно посмотрел на Флойда. – Ты чуть не погубил нас!

                                                                                                 *******

           Мы сидели в кают-компании. Настроение у всех было подавленным. Браен приготовил самые лучшие блюда, которые он делал тогда, когда мы хотели что-нибудь отпраздновать. Но сейчас у нас был траур. Весть о погибшем капитане, который умер такой жуткой смертью, тяготила всех.

           Браен налил всем по стопке джина и мы, встав, молча выпили.

            – Давайте сделаем прощальный круг. – Произнёс Горман, наш психолог, опустив свою прежде времени поседевшую голову на грудь.

           Его кустистые брови, чуть рыжеватые, казалось, тоже поникли.

           – А, может, высушить это болото? – спросил холодно Хадсон. – Ведь это в наших силах.

           – Но там же погиб Дэвид. – Произнёс Флойд. – Пусть его душа обретёт покой, а не станет выжженной ракетами…

           – Да, ты прав… – согласился Горман.

           Браен налил ещё по стопке.

           Мы, молча, встали и так же молча, выпили.

                                                                                                   *******

           Когда разговор зашёл о том, кому быть капитаном, единогласным решением команды все выбрали мою кандидатуру. Это меня слегка напрягло. Я почувствовал большую ответственность за безопасность экипажа. И мне пришлось совмещать две должности: капитана корабля и пилота. Но Хью успокоил меня, сославшись на то, что он так же вполне может справиться с управлением кораблём.

            И это недалеко расходилось с истиной.

           Своё мастерство он показал на третьей планете, безжизненной и испепеляюще-жаркой. С очень плотной атмосферой, но, к сожалению, не пригодной для дыхания. Это был единственный случай, когда он самолично вызвался, чтобы его взяли с собой. И то, только для того, чтобы я показал ему, как управлять челноком.

           Научился он, к удивлению всех, за очень короткое время. Я его поначалу подстраховывал, но потом понял, что это лишнее. Он мог с виртуозность маневрировать, зависать на одном месте, борясь с порывами ветра, словно предугадывая поведение машины. Каким двигателем добавить тяги, каким наоборот, уменьшить, оставаясь в исходной позиции.

           Кораблём же управлять много умения не надо было. Всё делала автоматика под контролем корабельного компьютера. Оставалось только следить за многочисленными приборами. Хью изучил их довольно обстоятельно, заслужив уважение команды за то, что схватывал всё на лету. Словно вместо мозга у него был многоядерный процессор с неограниченной памятью.

           Хотя в пространстве, где на протяжении тысячи и миллионы миль, было пустынно, в виртуозности пилота не было никакой необходимости.

                                                                                                  *******

           Я внёс все полученные сведения и отснятые снимки в память корабельного компьютера, и мы начали готовиться в обратный путь.

            Хью рассчитал примерный курс корабля до нашей Земли, несколько раз проверил результаты, которые требовали много времени и скрупулёзных расчётов, и ввёл  данные в компьютер, контролирующий все системы корабля.

            Миновав орбиту девятой планеты, я сделал отметку в судовом журнале, и мы ушли в первый гиперпрыжок на полпарсека, чтобы сократить время полёта. Прыгать на большее расстояние было небезопасно в связи с трудностью вычислений выхода, погрешность которого составляла около пятисот тысяч миль, а то и больше. Да и наш “Пегас” был одним из кораблей, на который установили прыжковый двигатель. Поэтому, чтобы не вынырнуть из очередного гиперпыжка, где-нибудь в центре какой-нибудь планеты или в недрах звезды, нам приходилось по нескольку месяцев лежать в анабиозе, ожидая  благоприятного момента до следующего прыжка. А Хью, в это время, корректировал и прокладывал дальше маршрут вдали от крупных тел  и пыльных скоплений,  с повышенной гравитацией,  вводя новые данные в компьютер.

            Хью довольно часто, в отличие от других, приходилось выходить из анабиоза, чтобы проверять правильность курса и, при необходимости, вносить  поправки, так же просчитывая все варианты для очередного прыжка, задавая компьютеру координаты для следующего выхода.

           Это была его обязанностью навигатора, и он никогда не роптал, что полёт для него продолжался дольше других, в то время, как остальные не ощущали то лишнее время, которое Хью  приходилось проводить в одиночестве, пока все находились в анабиозных капсулах.

           Мне, правда, тоже удавалось дежурить в рубке, когда мы выходили из очередного гиперпрыжка, следя за приборами,  в силу моей первоначальной специальности пилота. Но Хью, иногда, переводил моё время пробуждения до следующего дежурства, замещая меня.

           Я не понимал, с какой целью он это делал, но не хотел спрашивать его об этом напрямую.

           Может ему нравилось быть в одиночестве?

           Не знаю…

           Я бы давно уже потерял самообладание, находясь один в огромном корабле, неся всю ответственность за команду,  а он, казалось, даже чувствовал себя намного лучше, когда ему никто не мешал.

           При других - же, он всё чаще старался избегать какого-либо контакта, ссылаясь на неотложные дела. Но и полностью отделятся от коллектива он, по-видимому, так же, не горел желанием.

           Да, это было и понятно: у нас на корабле текло одно время, а на Земле совсем другое. Один месяц, который мы жили в реальном времени – там ровнялся годом, а, может быть, и больше. А когда мы уходили в гиперпрыжок – сколько десятков или сотен лет пролетало на Земле? Это было трудно подсчитать.

           Возможно,  Хью и тяготила такая же мысль, как и меня, что прилетев на Землю, мы станем изгоями со всей своей  устаревшей информацией, которая никому уже не стала нужной, оставшись без друзей, без родственников, без жены...

            Я опять вспомнил об Эллене, о сыне, простившись с которым я полетел к этой звезде, не надеясь их больше увидеть…

            Но Хью с доктором были менее всего подвержены депрессии. Хотя все и проходили одинаковую проверку на совместимость и на боязнь к замкнутому пространству на длительное время, они оказались самыми лучшими из нашей команды.

            Может поэтому, стараясь, по возможности, не  контактировать с членами экипажа, с головой окунаясь в свою работу, Хью прогонял тоску о Земле, становившуюся всё более тягостной, особенно на обратном пути.  Тогда его отшельничество можно было бы понять, но с большой натяжкой.

           Только один раз нас всех вывел из анабиоза корабельный компьютер, когда его радары, перебрав в базе данных все заложенные в неё очертания кораблей от простых челноков, до линкоров и крейсеров, засекли огромный объект в полмили от корабля.

           Но это оказался метеорит. Он шёл параллельно нашему курсу, так что никакой угрозы не представлял.

           Мелкие метеориты расстреливались автоматически шестиствольными пушками близкого боя, стоявшими на вращающихся турелей по две на каждом борту.

            Я отправил по гиперсвязи на Землю наши новые координаты чтобы, в случаи каких-либо серьёзных поломок, за нами выслали спасательную экспедицию.

            Вскоре пришло ответное сообщение с Земли, адресованное Флойду, нашему ботанику, немного импульсивному и раздражительному. Но все свои негативные эмоции он гасил работой в оранжерее на среднем ярусе корабля, ухаживая за растениями и, особенно, за двумя карликовыми яблонями начинавшие плодоносить.

            Ему даже удалось  за все четыре года нашего полёта совершить некоторые открытия и удачные эксперименты, подвергая выбранные растения различным излучениям, попутно изучая образцы, пережившие повышенную гравитацию. То, выращивая саженцы в невесомости.

           Собрав всех в кают-компании, я торжественно объявил, что его жена родила девочку, которую назвала Элизабет. Ей теперь исполнилось пять лет с того момента, когда мы покинули родную планету. Но Земля просит снисхождения, что сообщила об этом только сейчас, когда мы покинули Диады. И теперь надеется, что обратный путь на родину для Флойда станет намного радостней.

           Я видел как нашего ботаника словно подменили.
           Он не находил себе места от возбуждения и каждый раз подходил к кому-нибудь из экипажа, чтобы поделиться своей радостью, что он стал отцом своего первенца.

            В тот день, мы решили отпраздновать по этому поводу на всю катушку.

           Браен, наш корабельный кок,  достал из кладовой три бутылки джина и, под общее ликование, поставил их на стол.

           флойд тогда напился до чёртиков, и нам кое-как удалось проводить его в свою каюту. Когда мы, наконец, уложили его, он мгновенно уснул со счастливой улыбкой на губах.

           До следующего, и последнего, гиперпрыжка оставалось около четырёх месяцев, но все  чувствовали скорое завершение возложенной на нас миссии и в анабиоз никто не захотел лечь, большее время проводя в кают-компании за постоянными разговорами о доме.

           Но так было только в начале первого месяца…

           Потом ожидание стало невыносимым. И, хотя, наш “Пегас” имел довольно приличную скорость на маршевых фотонных двигателях, для всех тоска по дому оказалось тягостным испытанием.

           Не проходило и дня, чтобы в рубку не заходил кто-нибудь из экипажа и, смотря в панорамный иллюминатор из бронированного  кварцевого стекла, занимавший почти полстены перед пультом управления, задавал один и тот же вопрос:

           – Капитан, мы далеко от дома?

            И каждый раз мне приходилось подводить их к столу, на котором был вмонтирован дисплей с координатной сеткой. На нём высвечивалась штрихпунктирной линией траектория обратного полёта до нашей галактики и синей точкой положение корабля. Зелёная жирная линия упиралась на одну из планет – на нашу Землю.


                                                                                          ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...


    +8


    Ссылка на этот материал:


    • 80
    Общий балл: 8
    Проголосовало людей: 1


    Автор: ВАЛЕРИЙ КАЗАНЦЕВ
    Категория: Фантастика
    Читали: 68 (Посмотреть кто)

    Размещено: 10 августа 2016 | Просмотров: 170 | Комментариев: 0 |
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.