«    Февраль 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус |

Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 1
Yandex

Гостей: 23
Всех: 24

Сегодня День рождения:

  •     Helena (23-го, 24 года)
  •     razor97 (23-го, 22 года)
  •     TATA (23-го, 52 года)
  •     Евгений Райтия (23-го, 20 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 2008 Кигель
    Флудилка Поздравления 1707 Lusia
    Флудилка Курилка 2006 Моллинезия
    Стихи Бортовой журнал. 76 Sever
    Школа начинающих поэтов Выразительные средства (ШКОЛА 2) 151 Madina
    Флудилка Время колокольчиков 202 Muze
    Книга предложений и вопросов Советы по улучшению клуба 508 Alex
    Организационные вопросы Доска объявлений 10 Моллинезия
    Флудилка Знакомимся 982 Nag
    Стихи - 15 Nag

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Убийство в зимнюю ночь. Глава 5

    Роогар достал из шкафа коробку с запасными теплоэлементами. Небольшие, ярко оранжевые пластины - «теплопласты» лежали там россыпью, многие – с еще не поврежденной упаковкой, нетронутые и полные заряда. Затем, вытащил из тяжелых зимних штанов два старых элемента,– с каждой неделей они грели чуточку хуже, и цвет их немного тускнел,– и заменил на новые.

    Менять элементы в пальто он не стал, вместо этого, установил две дополнительные пластины в специальные пазухи – одну внизу, у полы, чтобы еще немного прогреть ноги, другую – у живота, так, чтобы горячее тепло окутывало тело. Проверил и ботинки, но те, большие и мощные, взятые специально для зимы, были совсем новые, купленные на позапрошлой неделе, и теплопласты в них еще не успели износиться.

    Роогар сложил в рюкзак все необходимое: початую упаковку гентосептала, массивный блокнот с ручкой, обед – кусок сырой говядины в пластиковом контейнере, и еще ту книгу про разумных питеков, чтобы было чем занять себя в метро. Оделся, натянул шапку поглубже и накинул рюкзак на плечо. Взял подмышку большую коробку, обернутую тонкой черной бумагой, захватил зонт,– широкий, из светлой прочной ткани,– и вышел на улицу.

    Нахальные белые хлопья проплыли прямо перед лицом Роогара и тот инстинктивно остановился; остался под навесом, обычно защищающим от дождя и оттуда смотрел на убеленную улицу.

    Нетронутое ничем, кроме света фонарей, полотно покрывало всю дорогу до входа в подземку. Снега было слишком много, и он был слишком близко, и не отгородиться было от него стеклом, и в голову снова полезли мысли о Конце Света, о Льде и Ледяной Змее; только мысли эти, то ли из-за мороза, то ли из-за одиночества под холодным белым сиянием запорошенной улицы, больше не забавляли.

    Роогар открыл зонт и быстро пошел вперед.

    Хрупкие хлопья опадали на тканевый купол, тяжелые ботинки месили снег, превращая его в неаппетитную сероватую кашицу. Легкий ветерок нет – нет, да и заносил снежинки прямо на лицо зауросапа, и тот лихорадочно, почти испуганно стряхивал их.

    Холода он почти не ощущал – давали знать проглоченные таблетки, и тяжелая зимняя одежда, и свежие теплопласты, греющие, как в последний раз, и все же, в мыслях, холод пугал, преследовал его.

    Он ускорился и почти бегом добрался до входа в подземку, свернул зонт и спустился по ступеням.

    Внутри было тепло, даже жарко.

    Подземные переходы до метро, разбросанные по всем улицам, превращали город в странного вида урбанистический муравейник, позволяющий добраться до любого места, почти не передвигаясь по поверхности. Конечно, здесь было душно, и неуютно, и слишком тесно в дневной толчее, и даже угнетающе – если часами ходить под тяжелым бетонным потолком. И все же, временами Роогару здесь нравилось.

    Он прошел где-то два километра по длинному пустому коридору и спустился на станцию.

    Сбоку у лестницы, рядом со скамейками, примостились стеллажи, полные всякой всячины. Их тут еще называли лавкой.

    На двух центральных и самых больших стояли книги самой разной тематики – серьезные и не очень, смешные и грустные, философские, фантастические. По бокам притаились два стеллажа поменьше – один с канцтоварами и прочей мелочевкой, другой – с готовой быстрой едой.

    - Роогар,- старик, сидевший за прилавком, радостно вскинул руку.

    - Гунд,- следователь обнажил зубы в благожелательном приветствии.

    Старик держал эту лавку уже как четыре года – круглосуточно быстрая еда, мелочевка и самое главное – книги. Если вам нужна какая-то особенная книга, закажите, и мы вам ее достанем. Сын подменял его через день – так они и работали. И именно здесь, в этом повидавшем жизнь зауросапе, Роогар когда-то и нашел себе собеседника.

    - Уголек? – Спросил старик и показал на черную коробку.

    - Видеоигра. Знакомый торгует электроникой, взял у него со скидкой.

    Следователь прошагал немного вперед, к центру станции, где располагался праздничный костер.

    Конечно, это был не настоящий огонь, а скульптура. Смесь стекла и пластика полутора метров в высоту, с изогнутыми, любовно выделанными языками пламени, полными внутри лампочек. Красных, белых, синих, оранжевых, голубых, желтых, фиолетовых, мигающих, переливающихся, всех нужных цветов и форм – лишь бы создать чувство, ощущение настоящего огня. Огня бушующего, гневающегося, дикого, яростного, мятущегося, такого, что сможет отпугнуть даже самую холодную ночь[10] в году.

    Внизу, под костром, лежали черные коробочки. Одни побольше, другие поменьше, но все, как одна, забраны тонкой черной упаковочной бумагой. Это были угольки для тех маленьких ящерок, что остались без родителей и жили в приютах, и поэтому-то угольки на самую холодную ночь им собирали под такими кострами.

    Сама эта традиция – дарить угольки маленьким, слабым, больным, произошла из стародавней огнекнижной притчи.

    У Рора, младшего сына Рара[11], было тридцать детей, и жил он мирно и счастливо, обогреваемый Драконьим пламенем. Но брат его, злой и завистливый, обманул отца; сказал, будто бы Рор, как самый плодовитый, посягает на отцову власть и хочет самолично всеми править. Рар обвинил сына. Тот, не в силах опровергнуть навет, стал собираться в дорогу и, как только его первенец подрос настолько, чтобы сравниться с отцом в силе, повел семейство на север.

    Зауросапы шли за Рором, а тот, следуя незримым драконьим наставлениям, направился в необжитый северный край.

    Холодные ночи они пережидали у огня – разжигали, если нужно, не один, а несколько костров, и следили, чтоб те не потухли. Жар придавал им воли, энергии двигаться дальше по пути, заданному свыше.

    Но однажды, силы в одночасье покинули их. С каждым днем холод становился все свирепее, ночи – все продолжительнее, а костры то и дело тухли, и не разгорались снова, и тепла от них, как будто, шло все меньше. Словно бы Ледяная Змея нависла над ними.

    Зауросапы боролись – собирали сухие ветки, палки, мох. Даже ящерки, несколько лет назад вылезшие из яйца, наравне со взрослыми рвали высохшую траву и подкладывали на растопку – только бы хватило огня пережить холод. Но отчаяние медленно подкрадывалось даже к ним.

    И в самую страшную, самую морозную, самую долгую ночь они развели огромный костер и сели вокруг. И ждали, когда он разгорится наполную и подарит им такого желанного тепла, но он вскорости потух и больше никак не занимался. И тогда Рор вскричал, как мне пережить эту самую холодную ночь? И Дракон ответил. Собери уголь, в котором остался еще жар, и раздай по справедливости.

    Зауросап распределил уголь так, как посчитал нужным: слабым, маленьким, больным – кусок побольше да погорячее, ящеркам постарше – кусочек поменьше, но чтобы и им хватило тепла пережить ночь. А себе, взрослому, ничего не оставил. Верой Драконьей переживу.

    И вскоре ночь закончилась, и холод ушел вместе с ней. И Дракон явился к ним, в абсолютном своем огненном величии, и даровал им этот край, где всегда будет тепло и ясно, и где их потомки станут жить и процветать, пока в мире горит еще пламя.

    Роогару всегда нравилась эта история – она казалась честной и духоподъемной, и напоминала о детстве. О том времени, когда он брал уголек из костра, обнимал его и ходил с ним по квартире и до самого утра не открывал – боялся, что без этой черной штуки замерзнет и пропадет.

    Он пристроил коробку сбоку, чтобы не закрывать угольки поменьше, а затем проверил время и вернулся к старику.

    - Ты рано. Что-то случилось? – Поинтересовался тот.

    - Потом сам в новостях узнаешь.

    Лавочник только равнодушно пожал плечами.

    - Ладно. А как тебе книга? Ну, та, про разумных питеков.

    - Хорошо. – Следователь задумался, – Мне, в общем, понравилось. И как мир описывается понравилось, и эти странные существа, и микро конфликты между ними, их социализация, и все же, как-то это воспринимается… немного странно.

    - Из-за Дружка? – Спросил Гунд.

    Последние недели все их мимолетные разговоры в метро так или иначе сводились к разумной обезьяне, но если поначалу старик восторгался экспериментом, гениальностью, храбростью ученого, подарившего разум, теперь он больше делился тревожными мыслями, своими какими-то страхами. Вот и сейчас, он постоял секунду, а затем достал из внутреннего ящика две тонкие брошюры – Дружок и будущее зауросапов.

    - Если разумная обезьяна даст потомство, его вид вытеснит нас за двести лет. Может, даже быстрее. Будет, как в книге – мир, принадлежащий одним лишь питекосапам. Здесь это все объясняется, с примерами – социологией, биологией, генетикой. Думаешь, это действительно случится?

    Роогар взял брошюры, проглядел мимоходом и отдал обратно.

    - Не забивай голову фантазиями.

    Старик немного неуверенно кивнул, как бы соглашаясь. И резко перевел тему.

    - Скоро самая холодная ночь. Решил, с кем будешь ее встречать?

    Следователь повел плечами, не отвечая ни да, ни нет.

    - Давай с нами. – Старик выставил вперед зубы в добродушной улыбке. – Мы уже третий год собираемся в Историческом клубе. Кушаем праздничный ужин, дарим друг другу угли, обсуждаем книги. Приходи. Там в большинстве собираются пожилые зауросапы, но ты все равно приходи.

    И как бы в подтверждение своих слов добавил,-

    - Никто не должен проводить самую холодную ночь в одиночестве.

    Фраза эта, часто встречающаяся в социальной рекламе, напомнила Роогару о родителях, о законной партнерше, с которой они в одночасье расстались. О хороших старых временах, когда с неба еще не шел снег, никто не дарил разум обезьянам, а сам он всегда встречал самую холодную ночь с кем-то близким.

    - Никто не должен,- согласился Роогар.

    Подъехал поезд. Следователь махнул старику на прощание, занял удобное место и, чтобы как-то отвлечься, достал книгу. И все тридцать минут, пока ехал, читал – медленно и вдумчиво. А после, прошел по очередному бетонному коридору и вышел на улицу.

    _________________________________________________________________
    10. Самой холодной ночью в Заурострадте (и в учении Огненного Дракона) считается последняя ночь уходящего года с тридцать первого на первое.

    11. Согласно огнекнижной традиции, является первым зауросапом.


    +10


    Ссылка на этот материал:


    • 100
    Общий балл: 10
    Проголосовало людей: 1


    Автор: Doodwooked
    Категория: Фантастика
    Читали: 227 (Посмотреть кто)

    Размещено: 7 апреля 2018 | Просмотров: 307 | Комментариев: 0 |
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2019 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.