«    Август 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус | Партнеры--



Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 2
YandexGooglebot

Гостей: 10
Всех: 12

Сегодня День рождения:

  •     Artifex (21-го, 20 лет)
  •     Crazy Queen (21-го, 28 лет)
  •     Прозерпина (21-го, 21 год)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1884 Кигель
    Рисунки и фото Цифровая живопись 235 Paprika1970
    Дискуссии Кто такой поэт? 25 Моллинезия
    Флудилка Поздравления 1642 Lusia
    Школа начинающих писателей Урок-8 Батальные сцены в литературе. Как описывать? Школа прозаиков-2 1 octopussy
    Дискуссии О культуре общения 285 mik58
    Организационные вопросы Заявки на повышение 778 mik58
    Рисунки и фото свободный художник 269 Pavek
    Флудилка Время колокольчиков 199 Muze
    Стихи молчание - не всегда золото 250 Filosofix

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Убийство в зимнюю ночь. Глава 5

    Роогар достал из шкафа коробку с запасными теплоэлементами. Небольшие, ярко оранжевые пластины - «теплопласты» лежали там россыпью, многие – с еще не поврежденной упаковкой, нетронутые и полные заряда. Затем, вытащил из тяжелых зимних штанов два старых элемента,– с каждой неделей они грели чуточку хуже, и цвет их немного тускнел,– и заменил на новые.

    Менять элементы в пальто он не стал, вместо этого, установил две дополнительные пластины в специальные пазухи – одну внизу, у полы, чтобы еще немного прогреть ноги, другую – у живота, так, чтобы горячее тепло окутывало тело. Проверил и ботинки, но те, большие и мощные, взятые специально для зимы, были совсем новые, купленные на позапрошлой неделе, и теплопласты в них еще не успели износиться.

    Роогар сложил в рюкзак все необходимое: початую упаковку гентосептала, массивный блокнот с ручкой, обед – кусок сырой говядины в пластиковом контейнере, и еще ту книгу про разумных питеков, чтобы было чем занять себя в метро. Оделся, натянул шапку поглубже и накинул рюкзак на плечо. Взял подмышку большую коробку, обернутую тонкой черной бумагой, захватил зонт,– широкий, из светлой прочной ткани,– и вышел на улицу.

    Нахальные белые хлопья проплыли прямо перед лицом Роогара и тот инстинктивно остановился; остался под навесом, обычно защищающим от дождя и оттуда смотрел на убеленную улицу.

    Нетронутое ничем, кроме света фонарей, полотно покрывало всю дорогу до входа в подземку. Снега было слишком много, и он был слишком близко, и не отгородиться было от него стеклом, и в голову снова полезли мысли о Конце Света, о Льде и Ледяной Змее; только мысли эти, то ли из-за мороза, то ли из-за одиночества под холодным белым сиянием запорошенной улицы, больше не забавляли.

    Роогар открыл зонт и быстро пошел вперед.

    Хрупкие хлопья опадали на тканевый купол, тяжелые ботинки месили снег, превращая его в неаппетитную сероватую кашицу. Легкий ветерок нет – нет, да и заносил снежинки прямо на лицо зауросапа, и тот лихорадочно, почти испуганно стряхивал их.

    Холода он почти не ощущал – давали знать проглоченные таблетки, и тяжелая зимняя одежда, и свежие теплопласты, греющие, как в последний раз, и все же, в мыслях, холод пугал, преследовал его.

    Он ускорился и почти бегом добрался до входа в подземку, свернул зонт и спустился по ступеням.

    Внутри было тепло, даже жарко.

    Подземные переходы до метро, разбросанные по всем улицам, превращали город в странного вида урбанистический муравейник, позволяющий добраться до любого места, почти не передвигаясь по поверхности. Конечно, здесь было душно, и неуютно, и слишком тесно в дневной толчее, и даже угнетающе – если часами ходить под тяжелым бетонным потолком. И все же, временами Роогару здесь нравилось.

    Он прошел где-то два километра по длинному пустому коридору и спустился на станцию.

    Сбоку у лестницы, рядом со скамейками, примостились стеллажи, полные всякой всячины. Их тут еще называли лавкой.

    На двух центральных и самых больших стояли книги самой разной тематики – серьезные и не очень, смешные и грустные, философские, фантастические. По бокам притаились два стеллажа поменьше – один с канцтоварами и прочей мелочевкой, другой – с готовой быстрой едой.

    - Роогар,- старик, сидевший за прилавком, радостно вскинул руку.

    - Гунд,- следователь обнажил зубы в благожелательном приветствии.

    Старик держал эту лавку уже как четыре года – круглосуточно быстрая еда, мелочевка и самое главное – книги. Если вам нужна какая-то особенная книга, закажите, и мы вам ее достанем. Сын подменял его через день – так они и работали. И именно здесь, в этом повидавшем жизнь зауросапе, Роогар когда-то и нашел себе собеседника.

    - Уголек? – Спросил старик и показал на черную коробку.

    - Видеоигра. Знакомый торгует электроникой, взял у него со скидкой.

    Следователь прошагал немного вперед, к центру станции, где располагался праздничный костер.

    Конечно, это был не настоящий огонь, а скульптура. Смесь стекла и пластика полутора метров в высоту, с изогнутыми, любовно выделанными языками пламени, полными внутри лампочек. Красных, белых, синих, оранжевых, голубых, желтых, фиолетовых, мигающих, переливающихся, всех нужных цветов и форм – лишь бы создать чувство, ощущение настоящего огня. Огня бушующего, гневающегося, дикого, яростного, мятущегося, такого, что сможет отпугнуть даже самую холодную ночь[10] в году.

    Внизу, под костром, лежали черные коробочки. Одни побольше, другие поменьше, но все, как одна, забраны тонкой черной упаковочной бумагой. Это были угольки для тех маленьких ящерок, что остались без родителей и жили в приютах, и поэтому-то угольки на самую холодную ночь им собирали под такими кострами.

    Сама эта традиция – дарить угольки маленьким, слабым, больным, произошла из стародавней огнекнижной притчи.

    У Рора, младшего сына Рара[11], было тридцать детей, и жил он мирно и счастливо, обогреваемый Драконьим пламенем. Но брат его, злой и завистливый, обманул отца; сказал, будто бы Рор, как самый плодовитый, посягает на отцову власть и хочет самолично всеми править. Рар обвинил сына. Тот, не в силах опровергнуть навет, стал собираться в дорогу и, как только его первенец подрос настолько, чтобы сравниться с отцом в силе, повел семейство на север.

    Зауросапы шли за Рором, а тот, следуя незримым драконьим наставлениям, направился в необжитый северный край.

    Холодные ночи они пережидали у огня – разжигали, если нужно, не один, а несколько костров, и следили, чтоб те не потухли. Жар придавал им воли, энергии двигаться дальше по пути, заданному свыше.

    Но однажды, силы в одночасье покинули их. С каждым днем холод становился все свирепее, ночи – все продолжительнее, а костры то и дело тухли, и не разгорались снова, и тепла от них, как будто, шло все меньше. Словно бы Ледяная Змея нависла над ними.

    Зауросапы боролись – собирали сухие ветки, палки, мох. Даже ящерки, несколько лет назад вылезшие из яйца, наравне со взрослыми рвали высохшую траву и подкладывали на растопку – только бы хватило огня пережить холод. Но отчаяние медленно подкрадывалось даже к ним.

    И в самую страшную, самую морозную, самую долгую ночь они развели огромный костер и сели вокруг. И ждали, когда он разгорится наполную и подарит им такого желанного тепла, но он вскорости потух и больше никак не занимался. И тогда Рор вскричал, как мне пережить эту самую холодную ночь? И Дракон ответил. Собери уголь, в котором остался еще жар, и раздай по справедливости.

    Зауросап распределил уголь так, как посчитал нужным: слабым, маленьким, больным – кусок побольше да погорячее, ящеркам постарше – кусочек поменьше, но чтобы и им хватило тепла пережить ночь. А себе, взрослому, ничего не оставил. Верой Драконьей переживу.

    И вскоре ночь закончилась, и холод ушел вместе с ней. И Дракон явился к ним, в абсолютном своем огненном величии, и даровал им этот край, где всегда будет тепло и ясно, и где их потомки станут жить и процветать, пока в мире горит еще пламя.

    Роогару всегда нравилась эта история – она казалась честной и духоподъемной, и напоминала о детстве. О том времени, когда он брал уголек из костра, обнимал его и ходил с ним по квартире и до самого утра не открывал – боялся, что без этой черной штуки замерзнет и пропадет.

    Он пристроил коробку сбоку, чтобы не закрывать угольки поменьше, а затем проверил время и вернулся к старику.

    - Ты рано. Что-то случилось? – Поинтересовался тот.

    - Потом сам в новостях узнаешь.

    Лавочник только равнодушно пожал плечами.

    - Ладно. А как тебе книга? Ну, та, про разумных питеков.

    - Хорошо. – Следователь задумался, – Мне, в общем, понравилось. И как мир описывается понравилось, и эти странные существа, и микро конфликты между ними, их социализация, и все же, как-то это воспринимается… немного странно.

    - Из-за Дружка? – Спросил Гунд.

    Последние недели все их мимолетные разговоры в метро так или иначе сводились к разумной обезьяне, но если поначалу старик восторгался экспериментом, гениальностью, храбростью ученого, подарившего разум, теперь он больше делился тревожными мыслями, своими какими-то страхами. Вот и сейчас, он постоял секунду, а затем достал из внутреннего ящика две тонкие брошюры – Дружок и будущее зауросапов.

    - Если разумная обезьяна даст потомство, его вид вытеснит нас за двести лет. Может, даже быстрее. Будет, как в книге – мир, принадлежащий одним лишь питекосапам. Здесь это все объясняется, с примерами – социологией, биологией, генетикой. Думаешь, это действительно случится?

    Роогар взял брошюры, проглядел мимоходом и отдал обратно.

    - Не забивай голову фантазиями.

    Старик немного неуверенно кивнул, как бы соглашаясь. И резко перевел тему.

    - Скоро самая холодная ночь. Решил, с кем будешь ее встречать?

    Следователь повел плечами, не отвечая ни да, ни нет.

    - Давай с нами. – Старик выставил вперед зубы в добродушной улыбке. – Мы уже третий год собираемся в Историческом клубе. Кушаем праздничный ужин, дарим друг другу угли, обсуждаем книги. Приходи. Там в большинстве собираются пожилые зауросапы, но ты все равно приходи.

    И как бы в подтверждение своих слов добавил,-

    - Никто не должен проводить самую холодную ночь в одиночестве.

    Фраза эта, часто встречающаяся в социальной рекламе, напомнила Роогару о родителях, о законной партнерше, с которой они в одночасье расстались. О хороших старых временах, когда с неба еще не шел снег, никто не дарил разум обезьянам, а сам он всегда встречал самую холодную ночь с кем-то близким.

    - Никто не должен,- согласился Роогар.

    Подъехал поезд. Следователь махнул старику на прощание, занял удобное место и, чтобы как-то отвлечься, достал книгу. И все тридцать минут, пока ехал, читал – медленно и вдумчиво. А после, прошел по очередному бетонному коридору и вышел на улицу.

    _________________________________________________________________
    10. Самой холодной ночью в Заурострадте (и в учении Огненного Дракона) считается последняя ночь уходящего года с тридцать первого на первое.

    11. Согласно огнекнижной традиции, является первым зауросапом.


    +10


    Ссылка на этот материал:


    • 100
    Общий балл: 10
    Проголосовало людей: 1


    Автор: Doodwooked
    Категория: Фантастика
    Читали: 224 (Посмотреть кто)

    Размещено: 7 апреля 2018 | Просмотров: 298 | Комментариев: 0 |
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.