“Человек по натуре хищник, исследователь, первооткрыватель. Но главное - мечтатель. Надев на него кандалы разума и рациональности, вы пытаетесь потушить пламя, которое двигало этот мир вперед тысячелетиями. Бурный поток реки, может быть, и остановит брошенная в воду скала, но она рано или поздно треснет под натиском стихии...” Манфлэт дэ Гог. Мемуары Кузнечика. Тантрийский Архив. 23 389234. Жак Легусто застегнул упругий комбинезон и распахнул дверь своей хижины. Благодаря уловкам кубсветовой распечатки, ему удалось воссоздать место, в котором он родился, практически в первозданном виде. Вот покачиваются на ветру качели, на которых он и его брат Линь Лаодзы сидели долгими осенними вечерами, играя в запрещенную родителями игру. Бумажную сороконожку. Единственным отличием рая внутреннего от рая внешнего была, пожалуй, тонкая деталь, подчас незаметная невооруженному энергоскопом глазу. “Мари, кофе!” - Ожидая приготовленный женой завтрак, свежий кофе с гренками и мастийским соусом терминада, потомок великого исследователя миров начал бриться. Ему предстоял нелегкий день. Дверь хижины открылась, и на пороге появилась девушка в прозрачной пижаме. Ее неестественная походка говорила о том, что из полостной батареи почти вышел заряд. Жак Легусто вздохнул, взял из рук возлюбленной поднос и сладко поцеловал робота в аутентичные губы с привкусом талиниума, внутренней смазывающей жидкости. “Доброе утро, любимый... - Мари попыталась обнять хозяина, но вместо этого почему-то клюнула носом. - За-за-за-за-за-заааааааааааааа. Втрак втрак втрак втрак втрак. Ггггготов”. Глаза помощницы по дому и любовницы погасли. Жак Легусто бережно поднял обмякшее тело на руки и отнес его в гостиную, где стояла специально привезенная для него властями Зеркального Мира зарядная капсула. Раздев Мари и затянув эластичные ремни на ее руках, ногах и бедрах, мужчина похотливо улыбнулся. “Дождемся вечера, родная...” - Насвистывая романтичную песенку, звездоплаватель вышел из дому. Кофе остыл, а гренки затвердели. Затолкав в себя пищу, Жак Легусто легкой походкой спустился по деревянной лестнице на вымощенную булыжником дорожку и с разбегу проскочил сквозь моргнувший ему вслед входной экран. И помрачнел. Жизнь на Лидандрии не была похожа на Земную. Вот нисколечко. Посадочные капсулы колонии-поселения были хаотично разбросаны вокруг огороженной наскоро установленной заслонной стены. Рабочие-первооткрыватели, руководящие экспедицией, обладали чувством юмора, поэтому украсили деревню в стиле маленького города из старых вестернов. На одном из покрашенных коричневым, под дерево, бочонке, с которого пьяные инженеры не удосужились снять разгонные двигатели, висела скрипящая на ветру самодельная надпись: “Салун Пугливого Джо”. Рядом со входом урчал моторчик кубсветовой распечатки, изменяющий световую траекторию молекул. Словно начинающий художник, маленький, размером с ботинок, аппарат вспыхивал и гас, рисуя над головой Жака Легусто пронизанное солнечными лучами голубое небо и облака. “Что б вам пусто было, бездельники...” - отшатнулся звездоплаватель от бесцветной и немой лошади, незаметно подкравшейся сзади. Мастер-печатник снял маску, соскочил с транспортировочной площадки и помахал своему коллеге: “День добрый, сэр, сигаретки не найдется?” - Жак Легусто ничего не ответил и поспешил поскорее убраться со строящейся улицы подальше, в свой кабинет. В капсуле планетарных разведчиков было шумно. Повсюду стояли вооруженные до зубов люди в пыльных комбинезонах, разделившиеся на маленькие группки и что-то оживленно обсуждавшие между собой на разных языках. На самодельных столах из металлических коробок лежали опустошенные банки с выпивкой и тлели выкуренные до основания сигареты. Жак Легусто сморщился от едкого дыма и не стал закрывать скрпучий люк. “Легустоооо! Дружище! ЛЕГУСТО!” - Крикнул кто-то, и разговоры в зале планирования и картографирования постепенно стихли. Звездоплаватель кисло улыбнулся: “Очень рад видеть вас, господа. Приступим к делу?”
Cryptoprocta (15-го, 41 год)
