«    Декабрь 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус |

Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 1
Googlebot

Гостей: 32
Всех: 33

Сегодня День рождения:

  •     acetera (11-го, 30 лет)
  •     alisa88 (11-го, 30 лет)
  •     Khan (11-го, 41 год)
  •     Selena Gugo (11-го, 41 год)
  •     Леля (11-го, 30 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1963 Кигель
    Организационные вопросы Доска объявлений 9 NikiTA
    Флудилка Курилка 1962 NikiTA
    Дискуссии ПЕСНЯ ГОДА 1990! 2 Моллинезия
    Флудилка Поздравления 1678 Герман Бор
    Школа начинающих поэтов Выразительные средства (ШКОЛА 2) 138 Моллинезия
    Дискуссии Критика, ругань, троллинг, или остроумие? 240 Моллинезия
    Флудилка На кухне коммуналки 3047 Старый
    Книга предложений и вопросов Советы по улучшению клуба 489 ytix
    Книга предложений и вопросов Неполадки с сайтом? 181 Моллинезия

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    ОХОТНИКИ ЗА АРТЕФАКТАМИ

     

                                                                       Валерий Казанцев

                                                             ОХОТНИКИ ЗА АРТЕФАКТАМИ.

                                                                  Фантастический рассказ.                                                                        Меня зовут Джек Ламберт. Мне пятьдесят четыре года, но, не смотря на свой возраст, я не выгляжу на все свои. Даже волосы у меня остались, как смоль, чёрные.     Только кое-где просматриваются ниточки седины.

           В юности на меня заглядывались девушки. Но я был ветреным парнем. Два раза женился, потом опять развёлся. И только Элизабет осталась в моих воспоминаниях последней, страстной любовью, которую я не мог забыть  все свои последующие годы.

           Расставшись со всеми, я за короткий срок прибавил в весе. У меня появился небольшой животик. И он, нахально свешиваясь из моего туго застёгнутого ремня, уже не умещался в джинсах. При росте метр семьдесят, я весил почти сто десять килограмм, вместе с ботинками. Это, сначала,  несколько обескураживало меня, но  потом я смирился с действительностью и больше не комплектовал по поводу своего ожирения.

           Чувствовал я себя превосходно. Так зачем же лишний раз расстраиваться из-за каких-то лишних килограммов?

           Детей я так и не успел завести. Поэтому ничто  не удерживало меня на нашей грешной матушке-Земле, и я решил посвятить себя полётам к звёздам.

           Я почти двадцать лет потратил на изучение планет других звёздных систем.       Нанимался на какой-нибудь корабль, чья команда грезила найти ценный артефакт. И, так как я раньше был геологом, делал раскопки, меня все брали с охотой.

           Ажиотаж на артефакты начался тогда, когда Вильям Дин Краугер, после кропотливых трудов, долгих экспериментов и испытаний, изобрёл двигатель, с помощью которого можно было уходить в гиперпрыжок, позволяющий за короткое время полёта преодолевать несколько десятков парсеков.

           Единственным его недостатком было то, что он не мог делать это мгновенно. Чтобы достичь определённой скорости, требовались часы, а то и дни. Но ожидание перед прыжком и остановкой после него, оправдывало себя.

           Тогда и стали монтировать прыжковые двигатели совместно с маршевыми и антигравитационными. Благо они имели сравнительно небольшие габариты.

           Так новинкой обзавелись крейсеры, линкоры, небольшие корабли, и даже весьма устаревшие, отживающие свой век.

           Когда же из-за ограничения в возрасте меня всё чаще и чаще переставали брать в компаньоны, я отстранился от прежних дел. Нашёл себе мало-мальски оплачиваемую работу и подолгу  стал пропадать в пивной, находившейся неподалёку от моего дома, заглушая одной-двумя кружками пива своё одиночество.

           Первым меня поддержал Стивен, когда узнал, что я осел на Земле и ушёл в запой. Он был моим приятелем ещё с колледжа.

           После учёбы, когда Стивен стал хирургом и открыл частную клинику, он и меня заинтересовал свой профессией, рассказами об анатомии человека. Я слушал его с большим интересом. И даже один раз был у него на операции, наблюдая со стороны, как он искусно пользовался скальпелем, удаляя злокачественную опухоль  молодой девушке.

           Вскоре Стивен пришёл в пивную с нашим общим знакомым, Дэвидом, бывшим капитаном линкольна, ушедшим в отставку.

           Его так же тяготила мысль, как и меня, что космос для него потерян уже навсегда.

    Мы сели за отдельный столик, заказали по четыре кружки пива, и предались воспоминаниям.

           Стивен притихнул, и я всё больше и больше видел, как он завидует нам. Выпив очередную кружку пива,  Стивен поставил её на стол и, уже захмелевшим голосом, предложил:

           – Давайте сами купим корабль и полетим за артефактами…

           Мы тут же замолчали, уставившись на него.                                                                                                        

           – Но ведь он стоит бешенных  денег…  – Произнёс Дэвид.

           – А если взять подержанный, или списанный?

           Своими словами Стивён внёс в нашу душу такую смуту, что мы, поневоле, глубоко задумались.     

           Дэвид заказал ещё пива, и у нас почти два часа ушло на обсуждение, где взять деньги на покупку корабля, и какую галактику выбрать для поиска ценных артефактов.


                                                                                     *******

           Но нам так и не удалось собрать всю сумму.

           Мы с Дэвидом продали все свои артефакты, хотя они и не были такими уж ценными, чтобы внести какой-нибудь  существенный вклад. Тогда нам пришлось заложить в ломбард почти всё, что у нас было.

           Стивен со словами: “Найти и не здаваться!” без сожаления расстался со своим особняком и машиной, купив на случай возвращения небольшую квартиру в мало престижном районе.

           Но денег катастрофически не хватало.

           Это нас начало обескураживать.

           По вечерам, сидя в пивной, мы обсуждали, что предпринять дальше. Никто не хотел менять своего решения. Но как выйти из замкнутого круга, тоже никто не знал.

           И тут неожиданно исчез капитан. Мы начали волноваться и гадать, куда же он пропал.

           Только через три дня Дэвид появился с сияющей улыбкой на лице.

           Он нашёл одного коллекционера, помешанного на артефактах. И тот, узнав, куда мы собираемся лететь, согласился оплатить недостающие двадцать пять процентов, но, с условием: если нам удастся найти что-либо ценное, он за этот артефакт оплатит лишь десять  процентов от его стоимости. Если же мы вернёмся с пустыми руками, то нам придётся погасить весь наш долг.

           Что нам было делать? Мы уже не могли отказаться от нашей затеи. С этим условием  мы, безусловно, согласились.

                                                                           *******

           Дэвид нашёл небольшой корабль, модульной конструкции, на заброшенном ракетодроме, где их стояло около дюжины, ожидающие полной утилизации, разборки, или восстановления.  Это был один из кораблей, который укладывался в ту сумму, которую мы могли себе позволить. Но Дэвиду удалось, используя свои связи, договориться не о покупке корабля, а о его аренде. Что неплохо способствовало экономии наших финансов.

           Зафрахтовать какой-нибудь корабль, так же не входило в наши планы. Зачем нам лишние люди, когда мы намеревались проникнуть на засекреченную планету, которую патрулировала галактическая полиция каждые полгода?

           Однако корабль, при первом осмотре, вызвал уныние. Хотя мы, потом, всё же, облегчённо вздохнули, видя, что ремонт нам предстоит минимальный.

           В нутрии корабль выглядел довольно сносно. Зайдя в двигательный отсек, Дэвид  даже присвистнул, увидев прыжковый двигатель.

           Мы наняли техника, чтобы тот досконально всё проверил, пообещав неплохо заплатить ему. Техника  звали Вильям. Высокий мускулистый мужчина. Он на нас произвёл изрядное впечатление своим мастерством, когда замечал незначительные неполадки на корабле.  Но от уплаты он отказался, сообщив, что, если мы согласимся взять его с собой, то он приложит все свои усилия для наилучшего ремонта. Ведь от этого зависела наша безопасность, в том числе и его.

           Техник, конечно, нужен был в полёте на случай небольших поломок. Поэтому мы приняли и это предложение.

           Навигационные приборы так же были в полном порядке. Да и лазерная пушка, стоявшая на вращающейся турели, вызывала уважение своей мощью.

           На корабле имелся даже медицинский отсек, приделанный уже впоследствии. Он соединялся при помощи шлюзовой камеры и выделялся на фоне потрёпанного корпуса своей блестящей броневой обшивкой, почти в три раза превосходившую обшивку основного корабля. Это был, по сути, медицинский отсек, готовый принять на себя большую разрушительную силу и при этом оставаться автономным на непродолжительное время.

           Как объяснил нам потом техник, медицинский отсек имел двойную обшивку. И, внутренняя, могла выдержать любой толчок до восьми баллов, благодаря магнитной подушке, не причиняя, практически, никаких неудобств больным, если они в то время находились там.

           Осталась единственная проблема: где раздобыть курс с координатами входа и выхода из гиперпрыжков, чтобы не искать выбранную нами планету по всей туманности Андромеды.

    И тут, сидя в очередной раз за столиком в пивной, техник неожиданно сказал:

           – Я ремонтировал корабль, чья  команда привезла внеземное оружие…

           – И… – начал, было, я.

           – Подожди, – прервал меня техник, – если у того капитана осталась запись в корабельном компьютере, я скопирую весь их курс на флэшку. Но за это надо платить… Иначе нам придётся нанимать хакера, который согласился бы взломать секретную базу данных… Но где найти такого хакера, который не испугается последствий?

           – Хорошо, – согласился я. – А пока мы заправим корабль под самую завязку и возьмём продовольствие, как минимум, года на два.


                                                                  *******

           Наш полёт продолжался не больше пяти месяцев. Уже, подлетая к той звезде, которая именовалась в каталоге под кодом, состоящим из двадцати букв и цифр, мы вышли на орбиту искомой планеты и решили, как следует, отметить это событие.

           Радары не засекли в космическом пространстве ни одного корабля в пределах трёх парсеков. Поэтому, мы слегка расслабились, не удостоив своего внимания просканировать планету, на которую нам предстояло сесть.

           Это было нашей ошибкой. Об этом я узнал уже позже. И эта непростительная ошибка сыграла с нами очень злую шутку, обернувшуюся для меня настоящим кошмаром.

           А вначале мы беспечно сидели за столом в кают-компании и вновь мечтали о ценных артефактах. Я, практически, не вмешивался в разговор команды, задумавшись о прожитой мной жизни. Выпитое виски, которое я цедил небольшими глотками из стакана, так же способствовало воспоминаниям о канувших в вечность годах.

           Меня, в принципе, не так уж сильно волновали те артефакты, которые мы могли бы найти на этой планете. Так же не напрягал и весь наш полёт, который нам пришлось совершить для их поиска. Но, если честно признаться, я немного лукавил себе. Я не так боялся за свою судьбу на этой безжизненной планете, как меня неотступно тяготила мысль о моём одиночестве на Земле. Ведь там я оставался один на один со своей совестью. Особенно по ночам, когда не было поблизости ни друзей, ни подруг. Я тогда, практически, не спал, и с горечью думал о своих годах, прожитых напрасно. Что я, на склоне своих лет, остался один, без семьи, без детей. Мне некому было поделиться теми сокровищами, если бы мы их нашли. Всё потратить на себя? Или снова, вернувшись на Землю,  попытаться завести роман с последней моей пассией?

           Эта мысль меня всколыхнула, и я залпом выпил оставшиеся полстакана виски. Потом, под недоумевающие взгляды товарищей по полёту, молча, налил себе полный стакан и вновь погрузился в раздумья.

           Я вспомнил, как за неделю перед нашим отлётом Стивен говорил мне, что Элизабет ушла от своего мужа с двумя детьми. Мальчиком и девочкой… Но я не сильно-то в это поверил и пропустил его слова мимо ушей. Меня в то время больше влекла авантюра, на которую мы собирались пойти. Пусть она и граничила пятьдесят на пятьдесят с жизнью и со смертью. Но это было намного лучше, чем зависать в пивном баре.

           Мне непреодолимо хотелось забыть все свои мирские дела на Земле, побывать в другой галактике и испытать себя. Доказать, что и в мои годы, я могу ещё чего-то добиться в своей жизни, а не праздновать труса перед неведомой опасностью за пределами нашей солнечной системы.

           Я невольно взглянул в иллюминатор.

           Планета, с высоты орбиты на которой мы находились, казалась почти такой же, как и наша Земля. Но, на самом деле, она была давно уже покинута. И только одни  артефакты остались под землёй, которую на них наносил  ветер веками. Да почти полностью разрушенные города, заросшие густой растительностью…

           Многие прилетали на эту планету, делая раскопки.

           И, в первое время, когда разведчики открыли её, был настоящий ажиотаж.

           Возникла большая конкуренция. Охота за артефактами грозила перерасти в настоящую войну. Ведь для некоторых коллекционеров артефакты неземного происхождения имели очень даже большую ценность. И на нелегальном рынке они стоили довольно солидно, что не каждому толстосуму было по карману.

           После того, как один из кораблей привёз на Землю уникальное оружие, местонахождение планеты, впоследствии, засекретили и стёрли всю информацию из сети.

           Это оружие вызвало настоящий фурор, как у правительства, так и у военных чиновников, заставив их содрогнутся только от одного единственного выстрела.

           По некоторым данным, просочившемся через прессу, на полигоне, где испытывалось то оружие, бронированная техника и временно возведённые строения остались в полной неприкосновенности.

           Лишь две коровы, поедавшие пожухлую траву в зоне поражения, бесследно исчезли, ни оставив после себя ничего, кроме чуть видимых следов на земле, отпечатанные их копытами.

           После этого выстрела стало понятно, почему на обнаруженной планете все погибли.          Даже комары и мошки…

           Я невольно вздохнул, подумав о том, что, если учёные разгадают секрет этого оружия и попробуют воспроизвести его, это станет началом нашего апокалипсиса.

    Неужели и нам предстоит та же учесть, что и на этой планете?

           Механику, конечно, можно было скопировать. Но как узнать какую энергию использует  то оружие, убивая всю живую плоть, или перенося её куда-то ещё, не причиняя никакого вреда материальным предметам?..


                                                                     *******

           В тот день я изрядно напился.

           И напился в драбоган.

           Что мне было делать, если я уже не мог обходиться без спиртного, когда меня охватывала грусть о прошедшей жизни, такой никчёмной, и такой бестолковой?..

           Решая поскорее лечь и забыться, я пошёл к себе в каюту. Меня штормило. Проходя шлюзовую камеру, я споткнулся буквально на ровном  месте, ударившись грудью о небольшой выступ, отделявший два отсека.

           Моё падение ни от кого не ушло незамеченным. Стивен, стыдя за изрядное употребление виски, внимательно осмотрел меня. Для хирурга с большим стажем, поставить диагноз не составило никакого труда. На трещину в ребре он сразу же обратил внимание. Для него не надо было никакого рентгеновского аппарата. Ведь на перелом моя травма не походила. Только сильный ушиб, который позже заявит о себе, да одно из рёбер, когда Стивен трогал мою грудную клетку, отзывалась острой болью при прикосновении.

           Меня перенесли в медицинский отсек и положили в перегрузочную капсулу, активировав программу регенерации костей. Автоматика тут же начала лечить моё ребро, впрыскивая в вену обезболивающие и успокоительные препараты, а так же кучу витаминов, недостающих в организме.

           Чтобы пройти весь курс лечения, мне требовалось пролежать не больше семи часов. Я пообещал Стивену, что к утру буду в полном порядке и, при посадке на планету, смогу выполнять свои обязанности на все сто процентов.

           Он меня по-приятельски пожурил, слегка похлопал по плечу и пожелал приятных сновидений.

           – Подумай о Элизабет, – произнёс он, загадочно улыбаясь. – Может она и приснится тебе… Если честно, Элизабет просила меня отговорить тебя от нашего безумного полёта перед отлётом. Но я не стал этого делать…

           Мне пришлось закрыть глаза. Благодаря обволакивающему силовому полю, я находился во взвешенном состоянии, ощущая приятную истому. Лекарство начало действовать. Я постепенно стал проваливаться в темноту, уже не реагируя на слова доктора.

           Стивен вышел из медицинского отсека, не полностью закрыв дверь в шлюзовой камере…

                                                        ********

           Проснувшись через несколько часов, я лежал, и в полудрёме слушал по включённой  громкоговорящей связи переговоры экипажа, готовившегося к посадке. Боль в груди утихла. Ушла даже головная боль от изрядно выпитого виски.

           Когда Дэвид произнёс, что начинает торможение, случилось что-то непредвиденное.        Послышались проклятия, обрывистые выкрики. Лазерная пушка заработала, и по корпусу отдался небольшой скрежет, когда она, слегка поворачиваясь на турели, управляемая корабельным компьютером, расстреливала приближающиеся к кораблю вражеские самонаводящиеся ракеты. Капитан быстро начал отдавать команды, но тут всё потонуло в грохоте взрыва.

           Корабль, потеряв управление, по касательной врезался в землю, проехав на брюхе несколько десятков метров, пока не столкнулся с подножием скалы.

           Произошёл ещё один взрыв.

           И это был взрыв двигателей.

           Медицинский отсек отлетел от корабля. Не полностью закрытый шлюз перекорежило от удара о землю, и там появилась небольшая щель.  

           Меня в капсуле слегка качнуло. Все кабеля, соединявшие мед-отсек с основным кораблём, оборвались. Но я не испытал сильного неудобства, так как питание капсулы мгновенно переключилось на резервные аккумуляторы. Силовое поле продолжало удерживать моё тело так же хорошо, как и раньше. Я лишь испытал небольшой толчок, который окончательно и разбудил меня.

           Не знаю, что бы я предпочёл тогда: задохнуться от недостатка кислорода, если бы дверь шлюза была наглухо закрыта, или помереть от голода…

           Но фортуна выбрала для меня второй вариант.

            Нехорошие предчувствия охватили  мой мозг липкими сетями…

           Потом, проанализировав всё услышанное, я пришёл к неутешительному выводу: это был не несчастный случай, а нас сбили…

           И одна только эта мысль долго пульсировала у меня в висках, пока я пытался соединить все прошедшие события перед посадкой, все реплики экипажа, их переговоры и предположения на счёт наших врагов, таких же авантюристов, как и мы.

           Бывало, когда один из кораблей, опустившись на планету, на которой я стал пленником, начинал перестрелку с другими за овладение предполагаемой судьбоносной территорией, где можно было бы найти ценный артефакт.

           Но, не  смотря на постоянное патрулирование космической полицией, всегда находились смельчаки, пожелавшие поймать удачу, не обращая внимания на полный запрет о посещении этой планеты.

           Где остальные добывали курс с тремя выходами из гиперпрыжка, меня не так уж сильно волновало. Ведь и мы, обходя все запреты, так же нарушали закон.

           В конце концов, я пришёл к выводу, что нас сбил корабль, который скрывался за небольшой грядой возле вполне сохранившегося города, куда капитан и намеревался приземлиться.

           Скорей всего, так оно и было…

           Я вынул из кармана комбинезона портативную рацию и попытался связаться с экипажем. Но рация молчала. Лишь одно шипение слышалось в эфире.

           И это только усугубило мои мучения. Я бы предпочёл погибнуть мгновенно, как и все мои друзья, нежели бороться за свою жизнь, ожидая, когда придёт освобождение из моего плена…

           “Всё, я остался один, – невольно  подумал я. – Один, в отрезанном от всего мира медицинском отсеке. Экипаж погиб. И кто же теперь поможет мне?..

     

                                                                               *******

           Первые мои проблемы начались тогда, когда мне захотелось испражниться. Ведь не гадить, же в каком-то углу, чтобы потом нюхать свои благовония?

           Но эту проблему я довольно быстро решил, найдя двадцатилитровый бак, в который доктор кидал всякий мусор, грязные бинты, использованные шприцы и упаковки от лекарств…

           И, что было самым замечательным – бак плотно закрывался крышкой!

           Хотя за время нашего полёта к доктору никто не обращался, кроме меня, бак не был пустым. Стивен наполнял его под самую завязку и только потом относил мусор в утилизатор.

           Я без сожаления вытряс всё содержимое возле шлюзовой камеры и тут же присел на бак, насладившись, как мой организм избавляется от фекалий. Дувший из небольшой щели свежий ветерок раскидал весь мусор по всему отсеку.

           Меня это несколько обескуражило.                                   

           Смотря на эту щель, я тогда ещё подумал, хорошо, что снаружи был разгар не то осени, не то весны. В первом случае мне грозила смерть от переохлаждения, а во втором, что больше радовало, была какая-то надежда для ожидания случайных спасателей.

           Да и Дэвид не стал бы сажать корабль на заснеженную поверхность, даже ради обнаруженного им полуразрушенного города, где было больше шансов найти ценные артефакты. Ведь там не могло быть никакой  речи о намечавшихся раскопках, когда земля находилась промёрзшей почти на полметра…

           Не смотря на частый порывистый ветер за бортом мед-отсека, температура внутри стояла довольно комфортная. Индикаторное табло на стене  показывало 21 градус по Цельсию. И только одно это продолжало  радовать меня в дальнейшем.

            Опорожнившись, я начал собирать мусор, выкидывая его наружу, бережно откладывая только бумажные обёртки. На это у меня ушло около часа. Но что для меня этот час? У меня было достаточно времени, чтобы загрузить себя работой и не думать о моём положении, в которое я влип.

           А влип я довольно серьёзно…

           И влип по-настоящему…

           Подойдя к шлюзу, я нажал кнопку, чтобы его открыть. И, желая помочь двигателю, упёрся ногой в косяк . Благо в образовавшуюся щель протискивалась ступня ноги.       Приложив все свои килограммы, я только ощутил, как шлюз начал дёргаться на одном месте. Потом отодвинулся сантиметров на пять, и встал окончательно.

           Двигатель усердно гудел, но все его потуги были напрасны. Послышался треск шестерёнок редуктора, потом хлопок, и в мед-отсеке завоняло жжёной изоляцией.

           Я поспешно бросился к щитку с автоматами и выключил все, опасаясь пожара. Потом минут пять я сидел на кушетке в полном молчании. Путь наружу был окончательно отрезан. Разбить иллюминатор из толстого бронированного кварцевого стекла также исключало все попытки для освобождения. Да и пролезть в него, с моей комплекцией, я так же не мог.

           И вот, со всей своей кошмарной очевидностью, я почувствовал себя Робинзоном, только не на необитаемом острове, а запертым в мед-отсеке, без какой-либо надежды выбраться наружу. Живя все оставшиеся дни, или недели, в полной изоляции. Ожидая неминуемой смерти, обещавшей мне много предсмертных мук, которых  ещё предстояло испытать…

           На меня навалилась тоска и какая-то отрешённость.

           Повернув рычаг на каждой ножке кушетки, я отключил её магнитные присоски и, оттащив от корпуса мед-отсека, поставил на середину помещения.

           Потом лёг на неё.

           Для чего я передвинул кушетку, я так и не смог себе объяснить. Возможно, мной руководило чувство, которое противилось замкнутому пространству, и хотело подбодрить меня, что вокруг, куда не взгляни, было по нескольку метров свободного места, принадлежавшего только мне.

           Лишь, впоследствии, я понял, что мной руководило какое-то подсознание, готовящее меня к экстремальным поступкам.

           Из небольшого иллюминатора на палубу мед-отсека падали лучи неземного солнца.          Они казались такими безмятежными и ласковыми, что я вновь задремал. Залеченное ребро больше не беспокоило, и я проснулся только тогда, когда начало смеркаться.

           Проснулся, и тут же осознал всю серьёзность своего положения.

           Напротив меня, на стене, висело большое овальное зеркало. Рядом расположилось несколько плакатов, демонстрирующих строение человеческого тела. Я взглянул на своё отражение в зеркале, и ужаснулся, увидев, как последние события исказили мой облик.

           На меня смотрело измождённое, усталое лицо с трёхдневной щетиной и потухшими от безнадёжности глазами…


                                                             *******


           Первую ночь на той планете я провёл весь на нервах. Сон не шёл ко мне. Я просто лежал, всеми силами пытаясь уснуть, иногда погружаясь в полудрёму.

           Тогда я и пришёл к обескураживающему выводу, что свет, при наступлении ночи, лучше не включать. Надо было экономить заряд аккумуляторов, если бы их энергия потребовалась в дальнейшем, когда в этом будет настоящая необходимость.

           Я пожалел, что в медицинский модуль не был встроен атомный мини-реактор, который мог бы снабжать его электричеством неограниченное время.

           Но конструкторы  положились лишь на аккумуляторы, видимо предполагая, что их будет более чем достаточно, чтобы, при непредвиденных ситуациях, дождаться спасательной экспедиции.

           Как же они  ошибались в своём решении.

           Но это я узнал уже впоследствии…


                                                                                               *******

     

     

           На следующее утро я немного успокоился и смерился со своим положением, почувствовав, что чертовски проголодался.

           Обследовав небольшой шкаф, в котором Стивен хранил свои вещи, я нашёл пять банок консервов, девять банок тушёнки, пачку чая, упаковку с печеньем, вскрытую банку с кофе и две пятилитровые пластмассовые бутыли с водой, наполненные почти под завязку.

           А так же пачку хлорида натрия – обычную поваренную соль, сослужившую мне хорошую службу, добавляя аппетита в мою пищу. Особенно в ту, которую мне пришлось отведать в дальнейшем…

           Это были все его малочисленные запасы на тот случай, когда у нашего доктора не было настроения, и он обедал у себя, не желая идти в кают-компанию.

    Беспочвенные разговоры об артефактах, который экипаж всегда обсуждал во время еды, ему изрядно начинали надоедать, и он всё чаще и чаще отдалялся от этой темы, предпочитая оставаться один на один со своими мечтами.

           Так что быстрая смерть от голода и жажды мне не угрожала. По крайней мере, недели на две, а то и больше. Если всё использовать поэкономнее и не уничтожать всю найденную мной провизию буквально за несколько дней, я смог бы протянуть и больше трёх недель. А за это время могло произойти очень многое…

           Когда мне захотелось сходить по маленькой, я тут же решил, что тратить любую жидкость, пусть даже и такую, было бы слишком расточительно, направляя свою струю в образовавшуюся брешь в шлюзовой камере.

           Я мочился в освободившуюся бутыль, намереваясь, в последствии, подвергнуть её глубокой очистке.

           Лежавшая в верхнем ящике тумбочки тетрадь с ручкой и небольшим зеркальцем, подтолкнули меня на мысль, что можно вести дневник и отмечать, сколько дней я провёл в заточении на этой планете. Обычно я начинал писать, когда наступали сумерки, но ещё можно было, не напрягаясь, видеть все мои откровения, которые я доверял бумаге. Это меня слегка отвлекало от реальности.

           Но и гнетущее настроение никак  не хотело покидать меня.

           Смерть с косой уже стояла за спиной, ожидая для себя благоприятного момента, чтобы поглумится над моим телом, скормив его червям.

           Лишь утро, когда солнце заглядывало в иллюминатор, освещая мою темницу, несколько взбадривало меня.

           “Ведь я ещё жив, – думал я. – И буду жить ещё дольше”.

           Но это мало способствовало моей психике.

           И снова, лёжа в полной темноте, ожидая, когда неминуемая смерть придёт ко мне, я не чувствовал в этом хоть маломальского комфорта. Да и какой комфорт может быть тогда, когда ты стал полностью зависеть от злого рока, который без всяких церемоний овладел тобой, не оставив никакой надежды на спасение…

     

                                                                               ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ


    +10


    Ссылка на этот материал:


    • 100
    Общий балл: 10
    Проголосовало людей: 1


    Автор: ВАЛЕРИЙ КАЗАНЦЕВ
    Категория: Фантастика
    Читали: 32 (Посмотреть кто)

    Размещено: 3 ноября 2018 | Просмотров: 72 | Комментариев: 0 |
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.