Глава 5. Не такие мы и глупые, маленькие леди.
Запах!
Он чувствовал её запах так же сильно, как ощущал биение своего сердца. Еще несколько часов назад она была в этом здании. Танцевала..кхх…кажется, это был здешний призрак. Запах погибшей плоти вон в том гобелене на стене. Точно! Это был призрак!
Охотник прикоснулся к стене, тут же невидимые нити сформировали подобие женской фигуры, он поймал поток ее энергии, и она сама того не подозревая тянется к хозяйке повторяя все её движения в ту ночь на званом обеде.
Вот тень мягко скользит по направлению террасы. Запах становится еле уловимым. Видимо здесь была какая-то стычка. Сыщик, втягивая в ноздри холодные потоки воздуха, ежится от отрицательных колебаний, и чихает.
Дрянь!
Заблокировала!
- Хех,- усмехнулся молодой сыщик,- А ты все еще в состоянии выкинуть свои тупые шуточки Адея!
Тень исказилась и подобно прозорливому солнечному зайчику исчезла в саду.
Охотник возвел руки к небу, обвел ими лунный диск, и в его темно-фиолетовых глазах, отразилась такая вселенская тьма и отчаяние, что одинокая луна предпочла скрыться в облаках, подумав:
« Поменьше бы людей с такими глазищами, что даже мы-боги, вздрагиваем».
…
Два дня спустя, двадцать пять верст к югу от границы Светлых и Свободных земель. Городок под названием «Граничный».
(Вот интересно, кто такой умный, придумывает название здешних городов. Эмм?)
-Апчхи!- поежилась я.
Утро.
Я, зябко кутаясь в легкую шаль, стояла на балконе и вглядывалась в морозно-серое небо. В голове не было мыслей, вообще. Все тело сковала оторопь, а сердце заходилось бешеным ритмом, то почти замирало в груди.
С чего-то это?
Похоже, некто очень заинтересованный в моей персоне…желательно, конечно, мертвой идет следом.
Отчаянно захотелось выругаться, грязно и очень громко. Но и этот порыв я сдержала. В конце концов, каждый сам должен гонять своих тараканов, а не взращивать, как некоторые.
Обернувшись, замечаю, как в кровати что-то зашевелилось, а точнее кто-то. Мила. Видимо только что проснулась и, не обнаружив в своей постели мягкую грелку, решила высунуть из-под теплого одеяла растрепанную голову.
- Доброе,- почти шепчу я, медленно подходя к подруги.
- И тебе,- потягиваясь, произносит девушка.
- Госпожа Ида, нельзя ли закрыть дверь, а то холодно как-то, - раздалось в моей голове.
- Не лезь в мою голову Вахов медальон!- рычу я, демонстративно хлопая шаткой дверцей.
Вроде заткнулся. У-у-у. Как будто поселился там. Кто тут еще из нас его настоящая хозяйка, я или Милия?
Тьфу! Гадко!
- Злая с утреца как не посмотри, - улыбается мне подруга, закутавшись в одеяло, и вставая с кровати.
Она подошла к ширме скинула ночное одеяние, и спустя несколько мгновений вышла переодетая, в шелковую рубашечку, и короткие шорты. Да, благородная дама ничего не скажешь!
- Чего молчишь, партизан?
- Да так, размышляю.
- О чем: - не отставала подруга.
- О чем еще может думать здоровый женский организм?- Мила лукаво улыбнулась. Фу! Извращенка!- О еде! О еде!
…
Еще полдня было потрачено на собирание и подписание документов, моя извечная подруга то и дело шныряла туда-сюда. То забежит в мою комнату, когда я придаюсь размышлениям типа «съесть еще один бутерброд, или подождать когда проголодаюсь?», то с какими-то криками на здешних пацанов-шалунов, кстать её воздыхателей, раздает приказания направо и налево. Жаль, что все знакомые люди после нашего ухода забудут о существовании двух сестер-путешествиниц. Как-то ностальгия замучила, шестой год в бегах, а меняю уже четвертый город. Такими темпами в лес, в хижину к волкам или к милому лешему в болотце.
Не один из предложенных вариантов два раза не прокатит. Леший не пустит, извела всех его кикимор, видите ли дите малое, девяти годов, вдруг решило научить зелено кожих дев, что нельзя кушать бедных дяденек, весь бизнес старику на нет свела. А, он прославил меня на всю Лешею семью, и теперь нет пути назад в родные затхлые болотца. Хижина же слишком опасно, нечисть всякая гуляет, да и злые Охотники по мою душу придут очень быстро, был очень печальный опыт еще до знакомства с Милой, чуть не померла.
Стоило подумать о том, «счастливом» времечка как заныла старая рана на затылке, тьфу, не как ведь не заживет, заговоренная что ль? А, Вах, его знает! Чем эти свои стрелы Охотники смазывают.
Naunet (05-го, 31 год)
