«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус | Партнеры--



Сейчас на сайте:
Пользователей: 2
NikiTA Сима

Роботов: 2
GooglebotYandex

Гостей: 26
Всех: 30

Сегодня День рождения:

  •     ana_grimm (17-го, 19 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Дискуссии О культуре общения 145 KURRE
    Стихи молчание - не всегда золото 250 Filosofix
    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1862 Кигель
    Флудилка Время колокольчиков 198 Герман Бор
    Флудилка Курилка 1954 Герман Бор
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 517 Моллинезия
    Флудилка Поздравления 1635 Герман Бор
    Стихи ЖИЗНЬ... 1600 Lusia
    Организационные вопросы Заявки на повышение 775 Моллинезия
    Литература Чтение - вот лучшее учение 139 Lusia

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Хранители миров Шевченко Г. А.

    Пролог
    Огонь и сильнейшая жара. Тело мое горит. Дыхание еле-еле трепещет. Задыхаясь, бегу. Куда? Не знаю. Не видя впереди себя ничего кроме сплошной раскаленной пустыни, несусь вперед. Глаза слезятся от плотного смрада и пыли вокруг. Дым не дает дышать. Хочется кричать. А воздух раскаляется все больше и больше. Ноги гудят от сильного бега. Спотыкаюсь, чуть не упал. Еще раз. И вот уже вижу пред собой иссушенную, пыльную, раскаленную землю. Каждая пылинка так и норовит попасть в лицо. «Поднимайся! Поднимайся! Быстрее», - невольно говорю я себе. Нельзя останавливаться. Неведомая огромная сила гналась за мной. Что? Где? Не понимаю. С трудом встаю, измученный бегом и стихией вокруг себя. Продолжаю бежать, будто нечто сильное и ужасное кололо мне в спину.
    Дым вдруг начал рассеиваться и стало видно все вокруг. Пустынная выжженная земля, где царила лишь вечная пустота, где нет ни следа жизни – одна лишь сушь. Ни тени. Красная от жаркого солнца земля прорезана, нет, испещрена тысячами трещин, из которых валили клубы горячего пара или дыма, я так и не понял. Страшно гудит голова. Упав на колени, я начинаю просить высшие силы помочь мне, но как же они мне помогут, если вокруг такой ад, где нет и проблеска света и добра.
    Вот неожиданно сильнейший гул раскатился по земле. Треск, гром! Огонь, пожирающий все вокруг. Гигантский столб лавы взлетел в раскаленный воздух прямо предо мной. «Вот она! Страшная погибель», - пробежала мысль у меня в голове. Подняв лицо, понял, что вот-вот и меня накроет раскаленной жижей. Она близко.
    Все померкло, но я жив, лишь глухая тьма вокруг. Она столь пуста, что и немыслимо представить такую пустоту. Нет ничего вокруг, а лишь глубокая и холодная темнота и ей нет конца, как и нет, начала. Стало так холодно, что даже сама душа замерзала. Нет ничего. Но что-то я чувствовал. Нечто присутствовало. Оно было рядом, не подавая даже признака своего существования. Что это? Может это и есть эта тьма, а может и нечто иное. Шаря взглядом вокруг, ничего не вижу, не понимаю. Хочется выяснить, зачем все это. Все искания безрезультатны. Иду в пустоте, прямо как безумное дитя.
    - А вот ты и сам попал в мои руки. В мой дом, дружок. Герман, безумец. Ты потерял всех, все и теперь мой. Теперь мы одно целое. Теперь ты мой раб, - донесся откуда-то из темноты страшный, гулкий и раскатистый голос. Что это? Или кто это точнее? Будто нечто злое было рядом. Руководило мной как зомби. А я все шел вперед навстречу этому злу.
    - Да ты сам идешь ко мне. Мы так во многом похожи. Скоро ты станешь таким как я. Станешь вершить судьбы. Будешь великим как Наполеон или Цезарь, ну а, в общем, власть так сладка. Иди, иди к ней. Я твой последний друг, последняя надежда. Друзья тебя предали. Дом потерян. Иди ко мне, друг, - донеслось прямо передо мной вновь. Хотелось остановиться и бежать прочь, прочь от темного зла, что так зовет и манит. Душе хотелось вырваться и заплакать. От чего? Я не знал и не понимал. Да и понять никак не мог. Ведь нечто новое, нечто глубокое ждало меня где-то впереди. В той вечной пустоте.
    Искра, и ужасающие яркие два ока загорелись предо мной. Адское пламя горело в них. Змеиный зрачок просто пожирал своей темнотой и той самой глубокой пустотой, которая бывает в одинокой душе. Что-то сильное манило к ним, непонятное, но до боли тянущее к себе. Очи неподвижно глядели в меня прямо и неотрывно. Они поедали еле-еле теплящуюся в теле душу. Холод пробежал внутри. Все болело, будто бы меня сплющили тысячи механических прессов.
    - Ты же глупец. Сам жертвуешь собой ради других. Где гордость, где самолюбие твое? Испарилось когда-то. Думаешь что ты теперь, как и я властен, но ты ошибаешься глубоко-глубоко. Глупец! Все так думали. И Наполеон, и Цезарь. Все! Теперь они горят в пламени великом. Думал победить меня, но я часть всех, в том числе и тебя. Я – повелитель ада, а ты смертный сам ко мне пришел. Пришел победить меня, но ты слаб, ничтожный человечишка. А моя власть вечна. Теперь гори. Гори!!! – раздался гулкий смех чудовища из темноты.
    Что-то огромнейшее раскрылось предо мной. И это нечто похоже на гигантскую пещеру. Вдруг пламя вырвалось оттуда громаднейшей волной, надвигаясь на меня. Чувствую, что пришел конец мне. Еще сантиметр и оно…
    ***
    Я открываю глаза и резко оборачиваюсь во все стороны. Стоит вокруг тихая ночь. Та самая обыкновенная ночь в моем родном городе Москва. Слышен гул проезжающих машин, Тихий полет самолетов, которые кружат в ожидании сесть в аэропорту, который в нескольких километрах от района, где я живу. Чувствуя сильнейшую слабость, встаю с постели и понимаю, что по мне бегут ручейки холодного пота. Что же, это видение у меня было или просто кошмар? Приняв все за простой сон, я подхожу к окну и вглядываюсь в глубины улиц, которые вижу вокруг. Они пусты. Лишь изредка какой-нибудь полуночный гуляка пройдет по занесенной снегом дороге. Стоит на дворе декабрь месяц. Через три дня уже должен быть новый год. Как приятно предчувствовать близость праздника, который мы так долго ждем. И вот он грянет на нас как снег на голову. Скоро будут салюты, крики радости и поздравления, бой курантов и обращение президента. Скоро, скоро долгожданные долгие зимние каникулы. Эх, как хороши мечты. Этот поток мыслей тешит душу, а мы как коты, когда их гладят, мурлычем, мурлычем. Приятно.
    За блаженными мечтами я и не замечаю, как стукнуло пять утра. Когда прозвенел будильник, выхожу из астрала и вспоминаю, что именно сегодня последний день учебы. Долг есть долг. Тем более если ты кадет. Началась вновь будничная суета. И моя семья тоже спешит быстрее одеться и бежать к машине, чтобы не опоздать на работу. Вместе с этим всем роем бегу и я. Вот наша городская жизнь. За всеми делами уже и не вспоминаю об этом ужасном сне. Может все от усталости. Ну а в прочем, пропустим.
    На улице стоит такой холод, что не просто зубы стучат, но и замерзает душа. Она хочет обратно в тепло, но будничная жизнь не дает ей этого счастья. Все окоченело. Даже машины отказывались заводиться сегодня. Деваться некуда. Идти надо, поэтому один выход – ехать на переполненном людьми метро. Селедка в банке чувствует себя даже лучше, чем мы в вагонах тоннельного поезда. Но не привыкать горожанам к стихиям подобного масштаба. Жители мегаполиса Москва крайне торопливы и даже не замечают за этой скоростью ни холода, ни тепла, ни даже самих себя. Мы, конечно, привыкли к этому, но посторонний наблюдатель посчитает, что наш город – град сумасшедших бегунов, потерявших по пути все свои тонкие связи. Это, конечно, не так. Но я отвлекся, давайте вернемся к повествованию.
    Стучат колеса вагона метро. Людишки спят на плечах друг друга. Это стало настолько противно, что хочется остаться в одиночестве, а не в этой скученности людей. Но беда не приходит одна. Толчок, второй, третий, и целая толпа падает на тебя, не давая даже понять происходящее. Станция, другая и все заново. Очень скоро часть этих толп выползла из вагона, и стало хоть немного лучше дышать. Времени очень-очень много, поэтому я решаюсь поехать по-другому, чтобы хоть немножко скоротать море времени. Оно все продолжает окутывать нас всех, но каждого по-разному. Одних поглощает, топя в своих водах; других оставляет на большом островке, давая волю жизни. Вот и я сейчас оказываюсь на нем. Спать не хотелось, поэтому, как и многие смотрю на окружающих. Кто-то спит, даже очень забавно, кто-то вдумчиво читает, а некоторые и говорят с друзьями, семьей. Вот она – городская жизнь. Но что-то не так. Нечто непонятное я почувствовал у себя за спиной. Даже неожиданно по телу пробежал холод. Что это? Пережитки страшного ночного кошмара? Возможно да, возможно нет.
    Но ответ ждать себя долго не дал. Обернувшись назад, я просто обмер. На пассажирской скамье сидит молодой человек, по виду он даже мой ровесник, но рост его явно превышал мой. Лица парня не видно вообще, потому как лицо его скрывал большой капюшон, такой, какой часто мы представляем, носит смерть. На незнакомце надет темный серый плащ из ткани крайне грубой, подобные плащи носили монахи в средние века. Вся одежда как будто из тех годов. Кто он – путешественник во времени или молодой колдун? Очнувшись от глупых мыслей, я даже рассмеялся, хотя и не над чем. Вновь взглянув на него, обращаю внимание на руки, на которых были самые настоящие меховые перчатки, которые, наверное, очень дорогие. Как такая одежда может быть в городских джунглях? Но одно я понял, что люди, как и я, страшатся парня. Возможно, это просто бездомный, но от него не смердит, только сам вид парня может пугать всех. Кто же он? Но одно неловкое его движение рукой показало на несколько секунд на запястье большую татуировку, где изображен в центре гигантский масонский глаз и волны света вокруг, но этот тип явно не масон. Подобного знака мне не приходилось никогда видеть еще. Рассматривая ее, я даже стал невольно понимать новое предположение – он некий сектант или и вправду колдун. Но и это отпадает. Что это за странный человек? Что же больше всего удивило меня, так то, что он, не поворачивая головы, смотрит на меня прямо. Это вводит в страх и некоторый даже ужас, сопровождаемый паникой. Тогда меня совсем заставляет паниковать одно обстоятельство – татуировка начала мигать ярко-ярко, фиолетовым светом. Ужас не сходит с меня. Вновь побежал холодный пот, а паника заставила броситься к двери. Когда? Когда же эта чертова станция? Промелькнула мысль, что это продолжение кошмара, но нет, я не сплю. Лишь бы только бежать отсюда, скорее, от этого человека.
    Вот открываются двери, и толпа вместе со мной хлынула на платформу, но за мной бредет тот самый парень, который только и делает, что бездумно двигается вслед. Паника просто съедает меня своим потоком, который заглотил меня целиком. Думаю: бежать, иль нет? Собравшись с мыслями, я кидаюсь ускорять шаг в попытках уйти от назойливого маньяка полу сектанта или колдуна (не знаю, как еще его назвать). Но чудо все же случилось. Целая толпа людей хлынула на перрон из только что подошедшего вагона и в секунду снесла этого странного молодого парня. На душе стало как-то легче. Никто не охотится за мной и страх отступает. Уже быстрее пробираясь среди толпы, скрываюсь в другом вагоне метро и даже другой ветки, еще несколько минут и я буду на месте. Вновь возвращаюсь в привычное русло жизни, но одна лишь мысль не покидает меня: «Кто же был этот таинственный незнакомец? И зачем ему нужен я?» Не находя причины тому, что произошло, пытаюсь понять другое: «Почему на нем столь странная одежда, не похожая на современную?» За этими мыслями и не замечаю, как оказываюсь уже на большой улице, которая ведет к училищу.
    Вокруг еще стоит ночь. Тишина, совершенно неестественная, как кажется мне. Но она есть. Лишь изредка прошумит на дороге какая-то машина, несколько пугая шумом мотора. Вот один прохожий, угрюмо проскакивает мимо, закрывая лицо от холода. И вправду, холод ужасный, что щипает и щеки, и нос. Хочется уйти от ветра, но он всюду. Вновь пустота и тишь. Ни человека, ни машины. Усталая ворона проскачет посреди дороги, вся серая, как бывает серым холодное небо. Но и она кажется неестественно одной посреди морозного утра. Завернув за угол здания, через арку, вижу несколько людей – это две женщины привели детей в садик. Что же, и они как-то хмуры и кутали, поправляют одежду своих детей. Ребенок смотрит на меня, радостно улыбаясь и дергая мамочку за рукав. Да! Хорошо быть кадетом. Ты тот, кого считают защитником страны и вообще хорошим человеком. Вновь угол, второй, сбегаю по замороженной лестнице в темную улочку, ведущую в обход крутого спуска дороги. И…
    Вновь дрожь пробегает по спине, возвращается мороз и паника. Что это? Неужели…
    Да. В двух метрах сзади от меня прямо из тени выходит странная черная фигура в плаще, которую я сразу же узнал, так как таких ужасных нарядов в городе нигде не встретишь. В ней признаю того парня, что так рьяно следил за мной. Он быстрыми шагами начинает двигаться, все ускоряясь и ускоряясь. Вот-вот и он настигнет меня, тогда можно ждать чего угодно.
    Долго не дожидаясь, я кидаюсь бежать, вновь быстро, как могу. Но и незнакомец не отстает. Он тоже бежит, быстро, что, кажется, так бегает лишь гепард. Ноги подкашиваются у меня на льду. Вот-вот и падение, а далее.… Заворачиваю за угол одиноких гаражей, вновь скольжу, но и бегуну не сладко: он, не успевая, поскальзывается и падает, но, не медля, встает. Я не мешкаю. Бег все увеличивая, влетаю во вторую арку. И тут охотнику-маньяку помешала преграда. Две машины друг за другом въехали в выше упомянутый проход и чуть не сбивают его с ног, но и это не остановило охотника. Незнакомец продолжает бежать, хотя уже понятно, что догнать меня теперь не реально. Это прекрасно! Я скрываюсь за второй аркой и вот ужас. Ворота закрыты. Пролезть сквозь них тяжело, но нужно, важно. Враг приближается. Вот он в арке, в трех метрах от меня. Слава судьбе. Что-то щелкнуло, и стальные ворота чуть приоткрылись, повеяло свежим, холодным воздухом. Вылетев сквозь образовавшуюся щель, вбегаю я на КПП и пулей бросаюсь в двери корпуса. Как прекрасно было избежать встречи с этим ужасом из темноты.
    Тот лишь молча глядел на мой силуэт, скрывшийся в здании, так и оставшись стоять в том самом месте, где я обхитрил его.
    ***
    - Хм. Интересно, кто же он таков? Ведь так следить, как маньяк.… Хотя, почему как? Он и есть маньяк, - Задумчиво произнес Ваня, один из моих друзей и одноклассников. Внешне он невзрачен. Ну, в общем-то, как и все мы люди. Мал ростом, как я, коренаст и, если тщательно взглянуть, то можно сказать, что он просто флегматичная личность. Но это не совсем так. Ведь внешность обманчива как-никак. Внутри в нем можно увидеть интересную натуру. Во многом любит и пошутить, может поддержать разговор, но это все можно заметить тогда лишь и только тогда, когда для него сам разговор интересен, а так видна лишь молчаливая ухмылка и больше ни эмоции; изредка на лице возникнет смех. Голос у Вани тихий и даже немного неразборчивый. Но если кто обидит его чувства, то не жди пощады, тогда его все внутренние силы встают на путь борьбы. Описывать можно его еще долго, если бы не продолжение разговора об утреннем происшествии, случившемся со мной.
    - Нет. А что ему нужно от тебя, Гер? Он хоть что-то сказал тебе, может, хотел о чем-нибудь спросить, чем-нибудь важном? – произнесла подруга Алиса, которая услышала случайно мой разговор с ребятами. Внешне это была девушка не сильно высокая, с ярко выраженными глазами, длинными коричневыми волосами и задумчиво глубоким видом, будто вся она погружена в какие-то мысли, но добрая и наивная улыбка всегда выражала ее дружелюбную и общительную натуру. Но за всем этим кроется светлое, теплое понимание других людей, внимание к их проблемам и глубокая сердечная любовь к людям, ко всему живому, да и ко всей жизни. Она спешит жить. Нет ни капли холода в душе ее. Она живет не глубоким разумом, который я не отрицаю, есть в ней и даже много, а чувством, интуицией и чем-то загадочно непонятным ни для кого из нас. В общем, это, наверное, тот катализатор в нашей группе, что смягчает тот суровый мужской расчет.
    - Нет, нет. Алис, я же повторяю, он ни слова не сказал, а лишь следил. Даже во второй раз каким-то мистическим образом вышел просто из ниоткуда, немалое удивление у меня вызвал этот факт, потому что точно за такой короткий промежуток времени не мог догнать же он меня. Как же понять кто он? – в панике бродил я из стороны в сторону, махая руками. Нервозность поглощала все глубже и глубже. Очень скоро, как мне казалось, я сойду с ума, но сдержанность мне не давала стать безумцем, который одержим мыслью, что за ним все следят.
    - Да остановись ты. Где его видел в последний раз? – резко одергивает меня Толя, даже немного переборщив с силой. Это был, наверное, самый сильный из нас. В нем не дюжая богатырская сила выражалась везде: во внешнем облике, высоком росте, тысячекратной мощи, голосе и во всем другом, что можно очень долго описывать, что даже устанешь. В душе и внутреннем мире его царило также доброе начало. Под внешней силищей его кроется миролюбивый, и даже добродушный характер. Дружить любит он со многими, совершенно говоря о любых темах. Во многом видна его мудрость, хотя и учится он как-то средне, никогда не пытаясь быть выше остальных.
    - Вон там, около арки.… Постой-ка, вон там фигура стоит. Боже! Это он! Он все еще следит! Этот странный парень похож на монаха из средневековья, смотрите внимательней. На нем длинный балахон или плащ и некий капюшон сверху. Кем же может он быть? Этот тип очень странный.
    - Да не мечись ты, отнесись к этому по-другому, он же не сделал тебе ничего плохого. Скажи себе, что это лишь иллюзия, плюй на это все, ведь ничего не случилось. Глупо бояться того, который, может быть, просто бездомный, вышедший из своей берлоги, выпив вчера немало бутылок спиртного, - продолжил Кирилл, глупо смотрящий на происходящее вокруг меня. Этот тупой, почти бессмысленный взгляд, отражал в нем полнейшее безучастие в случившейся проблеме. Такое поведение соответствует душевному состоянию Кирилла. Ему не интересно совершенно все, не касающееся его самого. Нет, нет, друзья-читатели, я и не стараюсь сказать, что мой друг просто эгоист и флегматик. Он на самом же деле весельчак, по-другому не скажешь. Вечно выходит из трудностей лишь шуткой и почти невозмутимым лицом. Душа же его крайне скрыта за такой маской, что она просто недосягаема, а внутренний мир ее описать почти невозможно. Непрошибаемая броня скрывает ту истину, что кроется в мыслях, словах и действиях. Этот человек закрыл, наверное, на веки все свои душевные интересы, мысли, искания.
    - Я вынужден не согласиться с тобой, Кирилл. От незнакомца даже не было и намека на неприятный дух и запах алкоголя. Люди все не дичились, а боялись его. Исключено. А плюнуть на такое не возможно. Лучше скажите, что же нужно сделать, чтобы отогнать назойливого охотника?!
    - На твоем бы месте я бы сделал на него облаву, - ответил Лев, один из наиболее верных мне друзей, с некоторой даже смешной иронией. Как можно было даже подумать о таком? И все-таки шуточная натура Льва никогда не закрывала порывов души его. Он крайне разнообразный человек. В нем огромнейшее чувство оптимизма, которое не иссякает никогда, а также и ясное отличие того, кто ему друг, а кто враг. Хоть и интеллекта в нем и не много, но к удивлению всех он умен, рассудителен, даже многие могут посчитать его очень разносторонне знающей личностью. Традиционно можно сказать, что одно имя должно пугать и ставить всех под подчинение себе, но в душе Лев другой. Он хоть и горд иногда, но чаще весел и не унывает в даже тупиковых ситуациях. Такой настрой делает его крайне значимым для людей.
    - Сам-то себе представил такое действие? Просто подойдем к незнакомому человеку и в несколько секунд введем в ужас от, может быть, необоснованных словесных бросков. Будь умнее! Думаем, думаем.
    Молчанье. Холод пробежал по спине – чрез открытое окно, видно, вырвался он. Доносится морозный запах зимы, леденящий не только сердце и душу, но и разум, который больше не хочет подчиняться. Он направил все свои силы на бессмысленную панику. Друзья молчат, а злобные часы на стене тикают, отбивая в голове мысль за мыслью, что скоро конец уроков и все, долгожданные каникулы. На время часы вдруг стали для меня роком судьбы. Именно они каждым шагом сближали со встречей с неизвестным, незнакомым человеком. Непонятность не давала покоя. Звонок стал как страшный удар по сердцу, даже заставил вздрогнуть меня, будто страшный кипяток окатил. Этот знак был командой для всех к решительным и отчаянным шагам. Мой взор останавливается на окне, чрез которое открывается обзор всей улицы, по которой мерным и даже строгим шагом прохаживается незнакомец. Его балахон тихо разметает снег вокруг. Решаться надо быстрее, немедленно, покуда этот охотник не настиг меня вновь. Ужасные муки отчаянного шага терзают мой разум, постепенно выходящий из-под контроля. Вновь смотрю на друзей. Хочется сказать что-то, но слова путаются, теряются. Взгляд все становится суровее. Холод вновь пробегает по спине.
    - Что с тобой? Тебе плохо? – засуетился Толя, внимательно глядя на мои неловкие попытки высказаться. Возможно, это странное состояние навеяно нервами. Может, устал, но силы вновь вернулись, а с ними и связность мыслей, передаваемыми посредством слов.
    - Ребята,…лучше поступим так, как велит мне сделать разум. Во многом, Лева, ты прав. Лучше первым сделать ход, чем пожалеть об этом и мучить себя терзаниями, почему я не сделал того…. Итак, все мы вместе, когда будем идти домой, скажем этому незнакомцу, что некого ему ждать здесь, среди кадет. Сделать это нужно быстро и непременно как-то не жестоко.… Но как? Сложно сделать, просто сказать, - произнес, будто отчеканил, я, вернув связность слов. Эта речь произвела на лицах друзей бурную реакцию, которая непременно означает и удивление, но еще какое-то недопонимание, зачем я говорю ответ на свой же вопрос.
    - То есть ты хочешь сказать, что избавимся мы от этого назойливого незнакомца благодаря хитрому плану, но когда, если урок начнется, а второй звонок вот-вот через минуту? – начала было говорить тихим голосом Алиса, но решительно поняв, что все поддерживают мой ход мыслей, резко переменила тон на столь же решительный, даже этим удивив окружающих, - Да. Ты прав. Лучше сразу, чем тогда, когда будет поздно о чем-либо думать. Я считаю, что многое зависит от нас.
    - Что я вам и хочу сказать, друзья!
    - Да, согласен с ней. Много хороших слов обо всем этом произнесла она, но все-еще плана нет. Тогда, не возражаете, я озвучу его, - отозвался вдруг Кирилл, выйдя из задумчивого состояния. Эти слова его были в трудный момент как раз крайне значительны для каждого моего друга и меня в том числе, ведь на кону жизнь. Не только моя жизнь, но и их, окружающих друзей. Смятение и тишина стояли перед этими словами, что очень скоро мы слышали разговор в конце коридора, - Я предлагаю поступить крайне просто, но хитро. Лев,…
    - Что опять я-то?
    - Помолчи, а лучше выслушай!! – как гром грянул голос Толи.
    - Да-да. Лев, ты просто подойди к нему и расспроси его, кого он ждет, чем помочь и так далее. Это может хоть чуть-чуть пролить свет на запутанную ситуацию. Далее, если он начнет отказываться от бесплатной помощи, без смятения говори ему, что тот, кого он ищет никогда не подойдет к нему. Лишь это поможет нам выбить из его мерзких уст хоть каплю слова. Согласны ли вы со мной, друзья, али нет?
    - В полной мере, Кирилл, - отвечаю я, поняв, что именно друзья пока единственная помощь и опора. Нет, план, хорош, но осуществим ли он? Не струсит ли Лева? Надежды на него должны оправдаться. Должны. Смешное слово. Они никому не должны, ведь это просто малость – просто слова. Идут в пустоту, в туман. Простите, дорогие читатели, но я отвлекся от настоящего повествования происходящей ситуации.
    - Да. Ты во многом прав, даже крайне. Удачный план. Действовать нужно именно так, как сказал Кирилл, Гер, - обернувшись ко мне, произнес Толя с довольно веселым лицом.
    - Интересно, но не испугается ли этот парень такого резкого нападения, а Кирилл? – сломав все возможные надежды, Ваня вмешался прямо в разговор, не давая тем самым нам чувствовать, что ничто не помешает нашим планам.
    - Исключено, ведь по тому типу видно, что страха он не имеет, - вновь ответил, даже с ожесточением, Кирилл, - больше не спрашивая ничего у меня. План идеален.
    Новый, уже не такой ужасный звонок вывел нас из раздумий. Последний урок для нас стал одним из прекраснейших, что когда-либо были. Душевное облегчение было больше, чем мысли о незнакомце. Освободив себя от непонятных дум, стали соображать столь прекрасно, что урок алгебры даровал многим из нас пятерки. Прекрасно.
    ***
    Дверь, выход с КПП. Выход к чему? Выход к свободе или к в странному ужасу от вида незнакомца, его непонятного поведения? Нет. Ни к тому, ни к сему. Все вело к чему-то невообразимо близкому, тайному, но крайне простому, к магически важному для всего сущего.
    Действуя по плану Кирилла, мы выходим из-за двери, пропустив вперед Леву. Его вид крайне жалостлив и не очень величествен. Он знает, что именно на нем вся ответственность, что возложена Кириллом, как непосильный груз. В конце концов, Лева боится даже малейшей встречи его взгляда с взглядом непонятного человека, который до сих пор нервно бродил по аллее. Но ошибки допустить никак нельзя. Опасно сделать даже вид испуга. Смелость – вот главное, что должно быть в такой момент важным. Она держит человека в том состоянии героизма, что обычно чувствуют такие герои литературы, как князь Болконский Льва Толстого. Лева должен стать хоть на миг тем самым Наполеоном князя Андрея, или хотя бы быть на одну секунду близким к заветной цели. Решительность, стойкая борьба со страхом взяли все же верх. Наш «Наполеон» двинулся на своего врага.
    Смелые шаги друга напугали незнакомца, тем более, если во взгляде возникла решимость Бонапарта. Вид Левы произвел столь неизгладимое впечатление о нем, как о герое. Теперь же границ меду ним и врагом нет. Есть лишь страх незнакомца пред решимостью кадета. Когда Лев подошел к парню, тогда тот так перепугался, что панический страх его виден стал в неловких движениях, что видны нам во время разговора нашего друга и человека, чей решительный шаг найти меня был опрометчив. Мы все не можем смотреть на происходящее без улыбки, так как незнакомец все более и более выбивается из колеи.
    Смех тот преждевременен, так как что произошло далее, повергло все наше сознание в новый неразборчивый хаос. Разговор, по-видимому, пришел к консенсусу. Лева улыбнулся, но незнакомец угрожающе эпично поднял руку вверх, как это бывает обычно в постановках в театре или в фильме, где то самое движение значило одно – ты избран мною. Ты должен мне своим избранием. Теперь невольно стал я задумываться: что же это, избрание или невольная игра судьбы? Игра! Несомненно, игра! Столь важный момент, должно быть, является случайным жестом. Судьба…судьба. Нет. Не она. Это лишь глупое движенье. Но как? Ведь в жизни случайностей нет. Все подчинено закону жизни, судьбы. Он дарует нам и добро, и зло. Вот он источник этих понятий – Fortuna. Она лечит, она калечит личность. Она дарует ту вольность души, ту внутреннюю свободу на веки веков и так же быстро лишает ее, как подает. Нет ей равных. Она власть, она тот закон, что ест человека! Именно тогда эта истина открылась предо мной.
    Друзья взглянули на меня с различным взором: кто-то ждал, кто-то что-то умолял сделать или объяснить. Но одно общее было на лицах их – шок и непонятная глупя, даже в каком-то смысле терзающая, неуверенность.
    - Идем, друзья, рок Фортуны зовет. Он не страшен. Ему нужны мы или я, но прошу помочь мне, ведь мы друзья навеки. Этот человек хороший, он не обидит, - уверенно и с комком в горле, я произнес. Некоторое чувство мира и доброго тепла шло по телу; я видел, что в том непонятном человеке было не то зло, что в нем видел раньше. Смирившись со всем, перехожу эту границу меж страхом и доверием, но не один. Все.… Все мы перешли грань добра и зла. Все теперь казалось мелким, противным. Нет больше той паники, а лишь спокойное, тихое понимание происходящего. Не каждый из нас полностью осознал это, потому что мы не вдумывались в смысл происходящего.
    Кирилл тихо встал в самом центре дороги, не решаясь переступить полосу понимания истин и барьер глупых суеверий, невежества в душе и разуме. Он не решался. Ход один, второй, именно он должен решить все, что держало нас с.… С чем? Я и не знал, как и многие из нас. Обернувшись к другу, глупо и по-детски смотря на него, душевно говорим ему: «Что ж ты? Возьми себя в руки».
    - Нет. Нет, не пойду, ребят. Больно надо разговаривать с этим человеком. Не пойду. Не хочу. Почему, не знаю.
    - С тобой или без тебя, но мы поговорим с парнем этим, - произнесла решительно Алиса. На данные слова мой разум совсем не обращал внимания, ведь нечто новое, как я чувствовал, ждало нас в том человеке. С тобой или без тебя. Как оказывается значительны те слова. Они шли из глубины души. Но что-то искаженное было в них, не естественное, а наоборот даже притворное, напущенное кем-то чужим.
    - Стооойте! Я иду, друзья. Я с вами, - кричал, бежав вдогонку, друг. Его бег был стремителен, как стремителен падающий с неба метеор. Вновь став единым целым с нами, он стал улыбаться во все лицо, смотря прямо на незнакомца. Это свойственно натуре его, натуре, в некотором моменте скрытой улыбкой – маской от общества, от жестокого мира, так пугающе накрывшего нас.
    - Что Вам нужно от Германа? Мы его друзья, так что не скрывайте все ни от меня, ни от кого-либо здесь присутствующего. Мы не скрываем от него свои переживания, а он не скрывает свои, так что прошу вас объясниться сейчас же, - с нападками строго начала говорить Алиса, ее голос хоть и трепетал, но та гордая строгость возвращалась вновь и вновь с каждым вышедшим из уст словом.
    Незнакомец с важным и даже, может быть, презрительным взглядом, ответил ей, но капюшон темноты не давал хорошо разглядеть лица. Теперь же мы могли полностью рассмотреть каждый элемент одежды человека и даже его самого, но эта маска, как и у Кирилла, этот балахон и татуировка на правой руке, что светится истинным светом, не от холодных ламп. Этот свет добра, таящегося под странной и ужасной маской. Поведение его можно было бы назвать поведением лича, скрытого под маской пустоты и неизгладимой верности своей мысли. Кто же все-таки он? Привратник добра, иль верный приспешник злой длани рока судьбы. Понимать эту маску сложно, а снять совсем невозможно.
    - Вы, должно быть, не знаете порядка общения с хранителями, девушка. Вы и не поймете того, что сейчас сильно заблуждаетесь, нет, и не сможете, дорогая моя, ведь у вас в этом суетном мире больше не осталось и человеческого лица. Здесь и я чувствую на себе тот ужасный поедающий организм, который держит вас тут. Вы боитесь меня, а моя задача помочь вам…. Ценой того, что вы последняя надежда мира. Моего мира. Под влиянием сил ада он, как и ваш стал ничтожен, немощен, - размахивая руками, озлобленно кричал высокий незнакомец.
    - Что ты сказал? Ты теми словами глумишься над бытием всего сущего. Но мало тебе, изувер, так ты еще и на невиновную ни в чем девушку нападаешь, - с криком и кулаками Толя бросается на, в ином свете для меня открывшегося, незнакомца. Он теперь больше тем маньяком и уж тем более сектантом. Теперь это была интересная мне душа, которую пока не могу описать. Пока маска мешает, она закрывает его мысли, душевные переживания. Он весь закрыт в себе. Что же держит его закрытым? Может потеря чего-либо важного, может чье-то давление. Я не понимал и не знал.
    Закрыв Толю, кричу взбушевавшемуся другу, что глупо столь быстро и опрометчиво оценивать людей, даже если эти люди в некотором роде упрекнули в ошибке друга. Возможно, это и вправду задевает за сердце, но Алиса сама ошиблась, ведь эта суровая решительность, которую неожиданно для себя открыл я в ней, губила ее сама. Она оскорбила доброжелательного незнакомца.
    - Простите же ее, милый друг. Вы ведь, думаю, не обижены на ее высказывания. Это душевный порыв, поймите. Но она в кое-чем права. Так это в том, что мы не скрываем свои душу друг для друга. Теперь же, прошу вас, незнакомец, поведайте, кто вы и зачем вам нужен я, - дружелюбно произнес тихо и спокойно я, не чувствуя никакого смятения перед новым знакомым, ведь именно этой добродушностью, причем искренней, я сниму маску, завесу, скрывающую его за занавесом капюшона.
    - Я – Владиус Сумеречный Светоносец, из древнейшего рода Светоносцев. Член северной группы хранителей миров. Двух величайших миров, друг мой. Миров – Нибирус и Земля. Младший член общества – пресвет. Вот и все, вся моя история, друзья мои, - громко и значительно произнес незнакомец. Этот голос с небольшим акцентом даже удивлял не только меня, но и всех нас. Был он крайне невозмутим теперь, ведь любому человеку, конечно же, нужно успокоиться после вылитых налетевших чувств. Ох, как же знакомо это все нам – современным людям. Мы под масками таим все нутро, истинный свой портрет, теряем свой настоящий облик и становится тем самым Раскольниковым, убийцей, видящим в Наполеоне лишь то перешагивание границ, считая, что никогда не настигнет его длань наказанья. Теперь же понятна мне стала вторая истина за день. Истина истин. Молодые люди, именно молодые становятся такими наивными, вталкивая в свой разум те глупые идеи. Они дают право свободы, они делают Раскольниковых. Навеки веков молодые люди будут делать все, чтобы показать ту самую самоутверженность перед таким же самоутверждающимся юнцом. Здесь, среди молодых людей рождаются ужасные и величайшие идеи. Каждый выбирает себе собственную тропу. Тропу истин и ошибок выбрал я. Именно она показывает, разоблачает каждый момент души, внутреннего мира. Но некоторые тропы ведут в глухой тупик, из которого выхода нет, вокруг стена, а там где ты шел, дверь уже закрыта, пути обратно нет. Вот она истина подростка – вечное безысходное положение. Поиск истин и ошибок, однако, иногда сводит в такие тупики. Они рождают маски поверх души. Так рождаются личи Раскольниковы современности. Каждый такой лич съедает другого человека, который чист, этот лич сводит новую жертву в другой тупик, делая навеки веков таких людей подобными себе. Сотворила такой закон Фортуна – закон жизни. Она причина того раздора. Но каждая маска над душой нужна обществу. Она будет иногда полезна, но и иногда даже катастрофична.
    Друзья все смотрят на него как на сумасшедшего, сбежавшего из психиатрической больницы, ведь эти слова поистине были похожи на бред, если бы не один важнейший факт о жизни – факт, что человек этот явно пришел откуда-то извне, из параллельного мира, того мира, который совершенно не похож на наш, того мира, что далек от нашей истины, живущей в каждом человеке, каждом герое, строящему свой мир, свой фильм, книгу, под большим названием ЖИЗНЬ. Меня окружающие друзья совершенно не понимали того, что таится в этот момент в моем разуме и душе. Все это могло бы делать их хоть на секунду ближе к пониманию самого Владиуса, но они даже и вникнуть не хотят внутрь человека. И никогда им не захотеть.
    - Это бред, Герман, не слушай безумца, пошли домой. Чего с тобой, что ж ты слушаешь? Пошли! – раздраженно произнес Ваня. Его слова уже никак не могли иметь смысл для моих мыслей. Я все продолжал чувствовать нечто потаенное, что тянуло к этому человеку. Долго ждать я не стал, а друзей переубеждать было бы глупо, почти невозможно, потому как даже духовных сил во мне не было в такой ситуации.
    - Нет. Никуда мы не пойдем, Вань, он для нас…да что ж я буду оправдываться. Если тебе что-то не нравится, чем-то недоволен, то иди сам, один. А мне этот разговор важен, хотя важно и для других, я думаю, - может гордо и даже чрезмерно грубо, вызывающе, ответил я.
    - Но это бред!!! Бред, - возник такой возмущенный крик от Кирилла, что стоял, глупо глядя в лицо Владиуса, явно осуждая его слова. Он, как и все друзья, презирал слова этого человека. Ему были противны слова, не входящие в рамки общепринятого человеческого сознания. Вновь общественная граница не дает вырваться разуму человека. Границы закрывают человека от того, что может что-то поменять, изменить. В каждом из людей, думаю, можно заметить ограниченность. Это явление не дает человеку ни шагу в сторону от общепринятого, чего-то узкого и можно сказать почти бессмысленного. Нет-нет, я даже не пытаюсь сказать, что если мы станем без преград переступать вековые преграды, то это будет во благо личности человека. Наоборот границы должны иметься, а иначе вечный хаос наступит в душе и обществе людей. На тот момент я считал, что прорехи, из которых рвался свет чрез высокую стену границ, всегда должны быть. Именно они даруют человеку такие чувства как любопытство и нравственный поиск собственной истины, что таится в самом человеке и его представлениях о мире. Какие-то изменения могут нарушить вековой покой в сознании и понимания всего сущего в мире. Вот и сейчас Кирилл столкнулся с этой проблемой современного общества.
    - Не бред, друг мой, а правда. Я говорю правду и только. Вы не можете просто понять то, что в реальности вы не сталкиваетесь с подобными мне людьми. Хотя и если видите их, то никак не можете отличить от общего числа людей. Опыт хранителя, друзья мои, подсказывает мне, что вам, простым людям тяжело осознать то, что есть что-то другое, не похожее на вас. Вижу, что я не приятен вам, так как в такой одежде похож на нищего, но поверьте, я говорю правду. Примите все как должно и следуйте за мной.
    - Гер, не верь ему. Он простой сектант или кто-то еще другой. Явно этот человек опасен. Идем, - присоединился к разговору Лева с теми же чувствами, что и Кирилл, но его еще терзали сомнения перед тем, что же такое это общество хранителей и кто же они вообще такие.
    - Можете мне и не верить мне, друзья, но весь, весь мир находится в опасности. Великое зло вылезло из ада и обосновалось на Нибирусе. Больше ничего сказать вам не могу. Следуйте за мной, тогда поймете то, о чем я говорю.
    Что же значат эти слова? Может, это просто отчаянная просьба помочь или нелепая попытка завлечь куда-то. Эта неопределенность не давала сделать отчаянный и быстрый, необдуманный шаг. Шаг в неопределенность, которая вела куда-то в пустоту, а может быть даже в яму, из которой невозможно выбраться никому. Что же ждет нас, дорогой читатель?
    - Гер, я верю ему. В нем что-то доброе, почти близкое нам есть. Идем, я с тобой, - громко и торжественно произнесла Алиса. Голос ее в этот момент был поистине настоящим и искренним. Во взгляде проявилось то душевное любопытство, что существует в человеке, когда он впервые познает мир, узнавая много нового о мире и своем месте в нем. В мыслях ее уже и не было намека на какую-то неопределенность.
    - Я тоже иду, ведь вы Владиус обещаете нам, что ни за что на свете не обманите нас. Дайте слово, - сказал Толя, на что Светоносец ответил честным кивком и жестом руки. Он положил руку на сердце в знак того что не обманет никогда. В то же время капюшон на нем спал, а мы увидели лицо молодого человека, скрывающего себя за маской тени. Глаза хранителя зеленого цвета, поверх которых мы заметили очки. Очки сделаны великолепно. Все в них указывало на то, что он богат: золотое обрамление, не то, что называется позолотой, а самое настоящее золото, окаймляло каждый уголок их узором, прекраснее которого никто из нас не видел. Линзы отшлифованы столь идеально, что свет чрез них проходил почти свободно, вырисовывая великолепные отблески на земле, вызывая яркую радугу. Прелестно. Само лицо его не из самых красивых лиц, конечно же, но достаточно броское и выделяющееся благодаря его вечной улыбки от уха до уха, будто множество юмористов пытались рассмешить Владиуса. Именно таким мы увидели Светоносца.
    - Ну, раз уж все так решили идти, то и я с вами, - эту фразу произнес Лев, а остальные решились повторить эти слова, хотя и совершенно были против этого решения.
    - Ну вот, другое дело.
    - Это еще не значит, что мы вам безвозмездно верим, Светоносец, - произнес я, внимательно глядя на происходящее, изменяющееся с каждой секундой. Нет, сомнения не ушли. Они лишь начали экзаменоваться. Мозг вновь полон ощущений, тайных для самого себя недопониманий происходящего вокруг. Жажда любопытства мучала всех нас: что же за этой гранью почти нереального рассказа человека, с которым совершенно не знакомы? Жажда новых эмоций, увлекательных приключений втрое увеличивала чувство любопытства к новому. Для того чтобы понять истину, я словами проверяю незнакомца, - Вы не думайте, что мы не доверяем, но как говорится, доверяй но проверяй. Истинное понимание существующего этого вашего Нибируса мы можем понять, если вы сами нам представите неопровержимое доказательство.
    - Терпенья, терпенья, мистер Герман, я же простой хранитель. Еще молод, очень молод, как и вы. Запомните одно лишь выражение, которое станет для вас там жизненно важным: «Черный ворон севера пьет красную воду юга»…Все. Я и так много сказал для вас, друзья мои. Зря, очень зря я это делаю, но знайте одно – где бы я ни был, кем бы я ни был, не волнуйтесь. Я, может быть, потеряю все, но спасу больше, чем это все. Идем за мной. Времени мало. Очень мало. Спешим, - схватив меня за запястье, он потянул за собой меня, поневоле заставив следовать и друзей моих за собой. Теплая рука незнакомца давала понять мне, в чем же причина его слов о том, что он все потеряет. Это значило одно – его карьера в обществе хранителей навсегда разрушена, а вернуть ее будет нереально. Красная вода юга. Что ж это такое? Юг и север. Черный ворон севера. Странные слова – слова-загадки. Я чувствую, что здесь ничто не обходится без никому не понятной мистики. Вся суть существования Владиуса явно заключается в защите нашего мира и некого Нибируса. Что ж это значит? Именно, мир наш не один, потому как тысячи жителей другого мира терпят великое бедствие, которого совершенно не чувствуем мы – жители нашей колыбели Земли. Как же все-таки Вселенная! Тысячи таких миров существует сейчас, но ничто они по отношению к громадине Вселенной. Она мать матерей. Она – наша истинная ценность. Где же предел миру всему? Бесконечен ли мир или нет? Эти и многие другие вопросы не давали расслабиться мозгу. Он ищет что-то, не находит, найдя, теряет. Таков цикл работы нашего ума.
    - Куда вы нас ведете? – громко крикнул Толя, чей голос явно говорил то, что непонятный страх перед неведомым и неизбежным брал верх над парнем вновь и вновь. Все еще страх борется с поиском, любопытством. Так есть, так было и так будет всегда. Часто мы, делая какой-то поступок, связанный с поиском истин, задумываемся о том, насколько рискованно это действие, даже если оно идет на то, чтобы сделать добро, показать истину всего сущего.
    - Сейчас-сейчас, вот угол, и вон оно подходящее место, - говорил спешащий хранитель, - Там есть перекресток, где можно перебросить вас в пространстве столь быстро, что вы и не заметите, как окажетесь на месте. В центре перекрестия накапливается столь огромное количество полей разного типа, что в самом перекрестии создается подобие искривления воздуха и пространства, его надо лишь сделать проходимым благодаря древней мудрости. Бежим. Времени мало. Стрелки часов спешат.
    Вправду время мимолетно. Начало близиться к вечеру, а предсумеречное время накинуло своим саваном всю Москву.
    Быстрый ход времени открыл для меня еще истину, которая крайне нравится мне. Все идет по времени. Все. От сложнейших механизмов, до простейших приборов. Мы тоже живем во времени. Оно контролирует мозг человека, невольно заставляя людей становиться теми, кто теряет все и вся в жизни, находясь в спешке. Очень скоро, таким образом, наша цивилизация уничтожит и себя и все, что она имеет. Именно время имеет два лика. Один творит добро, другой дарует лишь глупую потерю частей своего истинного духовного портрета. Действуя вместе с Фортуной, они становятся вечными и непобедимыми истинами, которые невозможно искоренить из своей жизни, потому как они были, и будут влиять на человека в независимости от его желания.
    Владиус встал на самую середину перекрестка, оставив нас где-то позади себя. Холодный и почти уверенный взгляд прошелся по нашим лицам. Побледнев, он стал тихо-тихо бормотать что-то себе под нос так, чтобы мы его даже и не слышали. Эти слова были неестественными какими-то, незнакомыми. Бледный-бледный, он начал совершать какой-то непонятный и почти не известный нам из всех существующих обрядов. Вновь думаю: может и впрямь он какой-то сектант, начинающий заманивать нас к себе? Холодный пот проявился на лбу Владиуса. Его ручейки полились на самые стекла, не давая Светоносцу видеть сквозь очки все происходящее вокруг. Здраво не оценивая свои возможности, он перетруждался так, что можно было даже заметить, как малейшие ниточки-капилляры лопались, оставляя на глазу кровавый след. Через пять минут прямо под нами явно проявились два синих, гигантских круга, чьи диаметры чертили строгую линию, которая проходила насквозь нашей группы. Тихий ужас затаился в глазах друзей, а мысли о бегстве теряли всю свою перспективу, когда чувство любопытства не давало пробиться ничему сквозь себя. Становясь ярче, круги приобретали четкую форму колец, внутри них проявлялись настоящие иероглифы, но непонятного происхождения и языка. Их причудливые сплетения каждой черточки давали понять, что язык очень древний, а люди, которые говорят на нем, столь развиты умом, а уж тем более морально эти люди крайне суровы. Через минуту, две или три каждое кольцо поднялось над нашими головами, прямо касаясь нашей макушки. Вокруг город начал быстро тускнеть так, что все возможные описания в таком случае нереальны. Тьма, та вечная тьма раскрылась предо мной. В ней я искал новый смысл, понимание ее, но не нашел. Поиск пока что был исчерпан. Прямо перед носом моим беззвучно пролетает синий, светящийся камушек. Было для меня трудно сообразить, что все значило, при чем тут я и мои друзья, чьи мысли явно схожи с моими думами. Попытки видеть причину происходящего были тщетны. Тьма стала гуще, настолько гуще, что в глазах началась сильнейшая боль. Видел тогда я лишь одно – друзья скрыли себя от ужасающих сил, закрыв единственно ценное – голову. Слышится сильнейший крик Владиуса, ставшего страшнейшим ревом, сравнимого лишь с ревом льва и тигра. Различить успел мой измученный слух лишь два словечка, самых громких и великих: «Scriptorium aperire. Internecionem populum. Concepit dimittere loco.» Перебирая в голове языки, вспоминаю похожий язык – латынь. Это было знаковым для меня событием, поскольку именно латынь тот язык, что связывал меня с Римом, Древним Римом (одним из самых любимых моих государств). Ужасный треск разразился по всему двору дома, где и был перекресток. Тьма накрыла полностью. Яркая вспышка! Столь яркая, что я все мы ослепли, застонали от боли, а в душе был холод. Вновь тот холодный пот прошелся по спине. Дальше руки ничего не видно. Ничего. Может, друзья-читатели от ослепления, а может та тьма не отходила ни на метр.
    Когда восстановилось зрение, тогда не только душа вернулась ко мне, но и удивительный прилив к разуму. Вновь вспоминается все, что произошло минутку назад. Вернулись образы Владиуса, друзей в памяти… Друзей!!! Где же они? Здесь или нет? Повернув голову и выйдя из того ступора, заметил, что лицо каждого из нас выражало одну эмоцию – невообразимое недопонимание произошедшего. Пустое удивление, которое длилось очень медленно, было прервано смешным случаем, который окончательно вывел нас из душевного оцепенения от смешанных чувств недопонимания и удивления, ужаса и восторга.
    - Бесы! Бесы! Они вышли из пустоты. Люди добрые, бесы! Эти ребята ужасны. Кто-нибудь выслушайте, пожалуйста. Люди, помогите!!! – кричал нищий, сидевший доселе на лавочке, от увиденного чуда внезапно появившихся людей из ниоткуда, в одну секунду теперь в ужасе бежит за людьми, что спокойно прогуливающимися по тихой аллее. Его никто не слышал и не хотел слышать, потому как его все презирают. Нет, не оправдываю я таких людей, как нищий, но требую одного – справедливости. Именно в этом открылась четвертая истина. Она заключается в одном. Люди, надевая свои холодные или уродливые маски, часто теряют полнейшую взаимосвязь с чистыми душами без масок. Эти маски перестают даже слушать хотя бы малейшую крупицу душевных слов чистых душ, не испорченных тщеславием, самолюбием и тенденцией общества. Такие свободные души могут действовать так, как им диктует и сердце, и разум, но толпа, эта глупая толпа масок действует на основе цепной реакции, где один болтик вылетит из резьбы, тогда идет нарушение везде, во всем. Толпа следует закону: «Один глупец скажет, тогда все поддержат его». Таким образом, разница между людьми все растет и растет. В конечном итоге меду маской и душой будет тот пустынный океан, который даже самый умелый капитан не переплывет.
    Смех нас разразил так, что долго мы не могли остановиться. Но это не тот смех добрый и высвобождающий душу, а тот, что болезнен и глух. Его порывы прорывались сквозь плачь души, плачь по своим пониманиям сущего. Именно сейчас мы стали понимать истинность того, что мировоззрения наши пошли вверх дном.
    Тем временем вокруг все еще кудесница-зима, ее леденящий душу хлад и глупое карканье одиноких ворон, борющихся за будто последний кусок хлеба в мире. Голод – всепожирающий бич для бедного человека, но также это средство наживы чертям торговли, которых не интересует последняя копейка бедного старика, а интересует лишь повышение цен на невообразимо прекрасное жилье, а также каждый баррель нефти в месяц. Каждому любопытно, что же будет через сто лет? Мы станем богачи, а миллиард станет не пределом для нас. Но мы видим также и старушку, инвалида, которые с последними силами просит помощи от соотечественников, граждан. Эта глупая невнимательность и есть причина бедности, голода.
    Очнувшись от смеха и философских мыслей, смотрю на друзей, чьи лица явно высказывают целеустремленность, готовность показать то, что нам на чужие проблемы есть время и смелость помочь.
    - Что же теперь, где мы? Время, время сколько? – быстро спросил Толя громко и уже серьезно. Его слово «время» вновь заиграло в душе, памяти.
    - Светоносец все смотрел по времени. Нужно, значит, быть быстрее. Что-то торопит нас. Что? Не знаю, - произнес я.
    - Скоро ночь, так что если что, ребят, то нам нужно торопиться. Но куда идти? – задумчиво промолвил Ваня. Лицо его выражало неподдельную растерянность. Такое чувство, что все оторвалось от души. Все чувства и инстинкты были на пределе.
    - Холодно, очень холодно. Парни, я замерзла. Руки коченеют. Решайтесь быстрее, все это очень странно. Может, вернемся домой? А? Любопытства у меня больше нет, - уныло умоляла Алиса, потирая руку о руку. В ней виделось настоящее отчаяние, которое неподдельно вызывало у нас чувство жалости к подруге, но отступать от намеченной цели было уже столь поздно, что стало практически невозможно. Возвратиться нереально.
    - Держи мои перчатки, Алис, - протянув свои теплые достаточно перчатки девушке, отерев ее слезы, сказал я, понимая то, что без них она заболеет, а это сейчас как раз некстати. Каждый из нас был в такой ситуации неоценим, потому как дальнейшего пути своего мы никак не представляли. Рыская глазами, словно хищники, искали хоть малейший намек на свое будущее предназначение. Тщетно. Ничто не давало даже подсказки, чтобы одарить нас пониманием действительности.
    Вокруг белый-белый снег, тихо падающий с жестоких небес, будто эти частички являются нами, людьми. Будто все это тихое падение на землю и есть наша жизнь. Ветер, ледяной ветер, толкающий из стороны в сторону, и есть судьба. Снегопад тихий снегопад. Природа кует лед, как общество кует душу. Мы те льдинки, нас много, тысячи, миллионы. Чуть тепла и мы вода. Но зима делает ледяною душу. Так и сейчас душа есть лед. Лишь сплотившись вместе, мы сейчас создали между собой тепло, самое настоящее тепло. Души наши теперь не леденеют поодиночке. Они едины, мы теперь один организм, имеющий теплые связи, нити держащие нас вместе.
    Все продолжая искать ответ на вопрос, что дальше, не находим ничего, ни намека на будущий путь. Может, этот снег заметает следы его, может глаз наш устал от напряженья. И больше нет в нас утешенья.
    - Гер, посмотри туда слева от деревьев, там что-то похожее на тропу. Может это наш путь? Владиус не оставил и подсказки, ответа на наши вопросы. Лишь эта тропа, которая ведет вглубь чащобы, - произнес с каким-то усталым выражением лица Толя. Взглянув в ту самую сторону, куда ведет петляющая полоска средь снега, понимаю, что больше ничего нет, что может помочь нам. На этой тропинке, припорошенной снегом, не было и следа от человека, будто что-то или кто-то поставил барьер между простыми людьми и этой дорожкой, будто нечто странное, опасное таилось за ней, будто она шла в никуда, в пустоту.
    - Согласен, Толь, пошли по ней. Думаю, что она и ведет к тому миру, о котором столь загадочно говорил Владиус Светоносец. Темнеет уже, времени нет. Надо спешить, - суетно заговорил я, что выглядело достаточно смешно, поскольку метание из стороны в сторону напоминало во мне для друзей одержимого своей мыслью сумасшедшего.
    - Ну что, пойдем мы или нет, Гер? – крикнул мне Лев, торопливо двигаясь к тропке.
    - Идем. Скорее, - восторженно и громко проговорил я.
    Как красива все-таки природа зимнего вечера. Кристаллики льда падают на лицо, тая. Прелестно. Пролетает мимо одиночка-ворона, крича во все горло. Кто же тебя обидел, что столь жалко звучит твой крик? Неужели сама зима? На деревьях свисают комки снега, той чистоты, которая влечет к себе своей подлинностью, истинной красотой. Оледеневшие ветки провисают под ними. Леденящий ветер проявляет румянец на лице. Румянец – показатель таящейся в душе любви, любви ко всему: к жизни, людям, да и ко всему миру. Как мило приходят мысли о теплом доме, где семья ждет нас. А нас нет, будто мы исчезли в вечной пустоте. Семья, родители! Как же они? Мы оставили их? Нет, так нельзя! Они же будут волноваться. Их сердца разобьются, как тонкий хрусталь. Мы о них не подумали. Глупцы! Как же будущая жизнь? Будет ли она такой, как мы рисовали ее в своих мечтах? Может да, может, нет. Тихий снегопад. Вокруг тишина. Ночь опускается на Москву.
    Не слышно в этой чащобе и звука города. В небе не видно и признака самолета, вертолета. Будто это место мертво, будто жизни здесь нет. Лишь птицы пролетают мимо, пугая нас своим громким криком и взмахом больших крыльев. Одинокий холод бредет меж деревьев. Пустота и лед.
    - Гера, ребята, я устала, падаю с ног! Сил нет, постойте! - крикнула Алиса, падая на колени. Попытки встать у нее не удавались. Слезы боли проявились на лице. Они струйками протекли по оледеневшим щекам. Весь вид ее вызвал у меня в душе сильнейшее сожаление. Виня себя, понимаю, что все эти непонятные приключения крайне рискованные, а человеческих сил для преодоления всех трудностей на пути недостаточно. Леденящий душу ветер прошелся по нам, как страшный удар. Он завывает меж деревьев пугающим гулом. Казалось, будто неведомая сила следила за нами, постоянно смеясь над нашими трудностями. Мне страшно стало за девушку. Подбежав к ней, падаю на колени и тихо говорю утешающие слова.
    - Тише, не плачь. На нас всех легло бремя судьбы, которую выбрали хранители, мы не виноваты, - отирая ее слезы, говорил я, - Сложно… Толя, поддерживай ее, ей тяжело. Чего же ты стоишь? Помоги Алисе.
    - Развели тут трагедию! Слабохарактерные, - промолвил он, но все же помог подняться девушке и поддерживая ее, пошел вперед. Мне, конечно же, не понравились эти странные слова, будто в нем очерствела душа под холодом зимы.
    Темнота накрыла всю чащобу. Страх начал поражать душу. Паника возвращалась вновь и вновь, но и она не останавливала нами намеченный путь. Темно.
    - Кто-нибудь, друзья, скажите мне, есть ли у кого хотя бы фонарик или какое-нибудь другое приспособление, чтобы хотя бы на метр увидеть пустоту впереди себя, - произнес я.
    - У меня, Гер, есть. В кармане фонарик, но батарейки там мало, - ответил сзади меня Лева, вручив в руку тонкую ручку фонаря. Включив свет, мы сумели разглядеть пустоту вокруг себя. Одни деревья вновь и вновь. Снег.
    Мысли все были погружены в раздумье о словах Владиуса. Что за ворон? Латынь вновь пришла в голову. Все странно, мистически непонятно. Будто магия управляет всем нашим сознанием, всем пониманием сущего мира.
    Снег перестал идти. Небо просветлело, и в промежутках облаков проявились звезды. Много, много звезд. Миллионы. Яркая луна возникла на небе. Она вызывала в душе то самое одиночество, в котором существует она сама. Дыхание тишины вновь проникало в душу, часто пугая своей пустотой.
    Холод спал, а то, что произошло дальше, просто повергло нас в шок. Ужасный шок. Силы магии будто преобразовали мир. Он стал другой. Не такой. Снег просто ушел с земли, стало очень свежо и пахло молодой травой. Не странно ли это, друзья читатели, а? Нам было сложно понять, насколько возможно столь мистическим образом перейти из холода в самое настоящее тепло. Из зимы в лето! Возможно ли такое. Уже не удивляясь всему происходящему, начинаю понимать, что какая-то тайная магия изменяет существующую вокруг действительность. Больной мозг от неожиданных перемен уже перестал подчиняться и стал думать лишь об одном – идти вперед. В эту вечную пустоту. Подойдя к дереву, я был очень удивлен, обнаружив среди зимы на них зеленые, тонкие листья, свежие и влажны, будто здесь и нет зимы, а лишь маленький игривый дождик прошелся над чащей.
    - Что-то здесь не так, друзья, - удивленно и протяжно промолвил я, все продолжая тереть лист, - На деревьях листья, тепло… магия какая-то. Что ж здесь все-таки происходит. Магия какая-то! Сознание мое просто повергнуто в шок и недопонимание.
    - Идем отсюда лучше по добру по здорову. Как-то все это непонятно. Тепло, даже жарко. Шинели и шапки надо снять, Гер, - умоляющим голосом начала говорить Алиса.
    - Может, родителям позвоним? – кинулся к мобильнику Кирилл, который в изумлении через секунду стоял, будто его огромнейшая сила поразила точно в сердце, - Связи вообще нет. И сети тоже. Да где же мы, черт побери, тогда?
    - По картам показано, что мы все еще в том сквере, где переместил нас Владиус, - промолвил Ваня, недопонимая всего происходящего. Ужас перед неопознанным пугал его, - Аномальная зона какая-то.
    - Друзья, идем, - сказал громко я, пустив Леву вперед, отдав ему фонарик, - Судьба ведет нас на Нибирус.
    Молча все последовали за одиноким светом фонаря, который начинал уже мутнеть. На часах время встало. Все приборы сходят с ума, а наше сознание, будто подчиняясь общей истерии, последовало за ними.
    Кто-то громко вскрикнул, будто ударился обо что-то невообразимо большое, стройное, высокое. Что же это? Обернувшись назад, замечаю, что Ваня лежит на земле и в истерическом страхе отползает назад, показывая пальцем на это нечто.
    - Т-т-там что-то есть. Оно… Б-б-большое, - заикаясь, мямлил он, продолжая ползти, как растерянный ребенок перед неизведанным и непонятным.
    - Лева, посвети туда, - радостно и почти с любопытством говорил Толя, смотря неотступно на непонятное сооружение пред собой, которого так панически боялся Ваня.
    Блеснула полоса света на то невообразимо пугающее. Что же мы могли увидеть здесь, в чаще леса, дорогие читатели? Пред нами высился величественный памятник. Такой высокий, что нам и не представилось еще пока видеть такого. Ужасно казалось, будто мы просто малютки перед ним. Это был статный рыцарь в латах и со шлемом, наполовину срубленным из-за древности. Гигантский меч спускался до земли. Щит же длинный казался для нас совершенно неприступным. Сам постамент просел и был во многих местах разбит. Что же касается всего вида памятника, то можно сказать по тому, насколько трава покрыла его, то он очень и очень древний. Кому же стоит этот постамент? Кто этот великолепный герой? Если тщательно рассмотреть его, то можно даже понять сразу, что творенье это посвящено не русскому ратнику, а настоящему рыцарю средневековой Европы. Эта строгость, эта мощь внушает неподдельный страх и роптанье перед героем.
    - Лева, посвети, пожалуйста, а я кусты разорву, чтобы табличку разглядеть, - с восторгом сказал Толя, который был доволен очень интересной находкой среди этой трущобы. Приложив свою немалую силу, он просто с корнем вырвал все кусты, скрывающие истину, кто же этот герой, - Герман, тут непонятные слова, подойди, пожалуйста.
    Любопытство просто раздирало меня на части. Мне хотелось скорее понять, что же все это значит. То ли мистика здесь виновата, то ли люди. Не зная ответа на вопрос, кинулся к табличке, покрытой столь огромным слоем пыли, что я даже закашлялся, сдув ее. Протерев ее платком, замечаю, что она из настоящего золота. Такого золота мне еще никогда не доводилось видеть. Что же касается языка на табличке, то это была та самая латынь. Но почему именно она, а не другой язык? Вот что было на ней написано: «Heroes ac defensorum vyatoch ab invasores.Et venerunt cum exercitu Nibirus vincere statiin!» Перевод этих слов занял у меня очень много времени, что друзья даже сильно устали ждать в сильном порыве любопытства. Когда все было готово, то меня просто удивила эта запись. Она сильно поражала все понимание и мира, и истории.
    - Все. Я перевел. Здесь сказано, друзья, что некие герои с Нибируса пришли помочь племени вятичей в борьбе с захватчиками. Это очень странно. Что же все это значит?
    - Наши предки уже знали о Нибирусе! Значит, о портале в тот мир знали они, - промолвил в недоумении Кирилл, который теперь сидел на большом камне, который мне показался тоже крайне интересным. Что же это все значит?
    Мы долго молчали, переваривая всю информацию внутри себя. Мозг работал на износ. Все начало путаться, мешаться. Хотелось рвать кожу на себе. Тишь нарушил возглас Кирилла, который резко встал с камня.
    - Это не просто камень! Это же настоящие руины! Лева, посвети. Каждый кирпич виден. Это был когда-то огромный город. Город тех самых героев! – этот радостный возглас действительно был очень торжественен, будто некая идея пришла в голову человека. Вот она! Вот она – эврика!
    Освещая округу фонариком, Лева ходил по руинам, постоянно повторяя, что все это великолепно. Удивительно то, что Нибирус существовал всегда. Всегда он был параллелен нашей Земле. Теперь же, мы должны помочь их миру. Теперь мы те рыцари. Теперь это наше бремя. Таков рок судьбы.
    Правда оказалась крайне интересна. Именно познавая эти истины, эту правду, мы развиваем свою душу. Когда добиваемся истины, идем по жизни, ища новые и новые истины. Душа летит сквозь тоннель правды, пересекающийся с тоннелем лжи и невежества. Часто свернув не в ту сторону, становимся подверженными невежеству и теряем свою целеустремленность, добиваясь всего ложью.
    - Мы, друзья на правильном пути. Где-то рядом портал. Идем же, скорее. Времени мало, хотя оно и встало, - воскликнул я.
    - Быстрее, в новый мир. Ха-ха, - кричал Лева, радостно бежав по тропе вперед. Мы кинулись за ним, не соображая даже того, что очень близко наша судьба, наш путь. Путь избранных.
    Тропа все так же виляла, как река меж деревьев, будто она змея, ползущая по камням. Да! Теперь мы рисовали себе образы того, что мы герои, рыцари, воины, победители. Мир Нибируса весь благодарен лишь нам. Мы тот герой Наполеон или Цезарь. Мы власть, мы сила. Ха, смешно, власть, сила. Ужас. Какие глупые мысли!
    Очень скоро новое обстоятельство удивило нас, которое подорвало многие законы физики. По бокам тропы возникли валуны, покрытые мхом, но они не просто камни. Какая-то неведомая сила, магия заставляла их светиться самым настоящим бирюзовым светом, столь ярким, что свет фонаря больше и не был нужен нам. Прелестно! Как же красиво все это, казалось, будто мы попали в самый настоящий сон. Сказочный и прекрасный.
    Алиса в восторге от произошедшего с любопытством подскочила к самым камням и, забыв об усталости и боли в душе, радостно искала источник света в них. Не найдя его, глядела удивленно на нас, произнеся восторженно: «Я удивлена, ребят, это, наверное, самое настоящее интересное приключение, это сказка. Я не верю. Это прекрасно!»
    Не обращая уже никакого внимания на те камни, все бежали к порталу, к тому самому прекрасному, что должен был привести нас к новым истинам, ошибкам, к заветной цели, к Нибирусу.
    Тропа уже заканчивалась, выводя нас к самому месту, где и должен быть тот самый портал. Это место гигантская поляна посреди чащобы, вся покрытая травой, колосящейся и волнующейся на ветру. Природа сотворила подобие рая в этом месте. Прелесть каждой детали от травинки до камешка здесь влекло душу к себе. Именно тут любой человек мог бы почувствовать настоящую благодать, дарованною нам природой и той непонятной магией. В самой середине поляны стоит гигантский храм, похожий на самый настоящий Нотр-Дам де Пари, только в миниатюре. Нет-нет, друзья-читатели, я не лгу. Он крайне похож на тот самый Нотр-Дам.
    - Лева, выключи свет фонарика. Наш путь освещен и так. Нам туда. В тот храм. Там портал, - сказал тихо и устало я, чувствуя как блаженство души покоряло и тело. Больше не было холода, а шинели сняты. Тепло и благодать. Душевный рай!
    Совершенно не хотели мы терпеть, разглядывать. Хотелось скорее, скорее бежать к самому заветному пути – пути избранного. Не ожидая и секунды, мы побежали, пересекая все чистое, доброе поле, которое хранило наши души под настоящей защитой и блаженством.
    Душа летит в облаках, а тело в состоянии свободы. Близко, близко уже дверь входа в храм. Еще рывок, два, и вот мы у самых ворот. Они столь высоки, что казалось, будто великие титаны строили их. Каждый кирпичик тщательно подогнан под второй. Строил храм мастер и величайший архитектор. Они настоящие люди, потому как в соору


    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: Герман Шевченко
    Категория: Фэнтези
    Читали: 52 (Посмотреть кто)

    Размещено: 27 мая 2013 | Просмотров: 317 | Комментариев: 3 |

    Комментарий 1 написал: Riada (28 мая 2013 08:38)
    Автор, я бы посоветовала вам делить текст на части, что бы, во-первых, он не прерывался на полуслове, во-вторых, малые объемы легче читают.
    С уважением, Риада


    Комментарий 2 написал: АцЦкий Немец (28 мая 2013 21:07)
    Цитата: RiAda
    Автор, я бы посоветовала вам делить текст на части, что бы, во-первых, он не прерывался на полуслове, во-вторых, малые объемы легче читают.
    С уважением, Риада
    Поддерживаю двумя руками.

    Герман Шевченко, отредактируйте работу до читабельного вида, а в идеале уменьшите! Обещаю тогда прочитать и оставить критический отзыв.

    С уважением, А.Н.



    --------------------

    Комментарий 3 написал: TimeLord42 (28 мая 2013 22:25)
    АцЦкий Немец, присоединяюсь. Еще на форуме заинтересовался, но такие объемы читать нет ни малейшего желания.

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.