Дождь серой пеленой опустился на лес. Набежавшая туча оказалась небольшой, но весьма емкой, промочив деревья и путников насквозь. Ведьма в этот раз тащилась позади молодой парочки, затаив в глубине глаз вселенскую скорбь. Теплый дом с перманентным обслуживанием и мускулистыми полуобнаженными мачо пришлось похоронить в яме, закидав сверху еловыми ветками. Мешок с монетами оказался слишком тяжел, чтобы взять его с собой. Конечно, в седельных сумках каждого участника экспедиции появился увесистый бархатный мешочек, но что значит эта малая толика от того, что пришлось оставить в лесу? Мысли Ведьмы становились все кислее и кислее.
"Еще немного, - отвлеченно подумала она,- и я смогу плевать уксусом". Мокрая рубаха неприятно холодила и липла к телу. Ведьма вспомнила свое появление в Королевстве. Шла сильная гроза, всполохи молний выхватывали из темноты деревянные срубы домов. Она, в вечернем платье, моментально промокшем под ливнем, на высоченных шпильках пробиралась по раскисшей дороге, ища где укрыться. И слово, навсегда определившее ее статус, гулко прокатившись по полупустому залу таверны. Ведьма... Так ее и звали с той роковой ночи. "Имя...,- ворчливо думала женщина, бросая унылый взгляд на скуксившуюся от дождя парочку впереди,- что в имени тебе моем?". Она подбодрила конягу и вклинилась между молодыми людьми:
- Ахтунг,- мрачно сообщила Ведьма,- у меня начинается жуткий рецидив по фамилии Депресняк.
Не поняв и половины из услышанного, фермер и ученица уставились на свою предводительницу. Ведьма повертела головой, оглядывая их унылые лица.
- Дети! – строго сказала она. - Едем до ближайшего трактира. Там мы предадимся пьянству, и, если повезет, разврату.
Бланка непонимающе глядела на Ведьму:
- Но.. то есть…
Девушка растерянно замолчала.
- Я имела ввиду – баню,- с ухмылкой сообщила наставница. – Мытье в одной общей кадке – разврат, но это лучше, чем трястись от холода и вонять подмышками. А ты о чем подумала, а?
Ухмылка Ведьмы стала еще шире, а румянец на щеках девушки стал почти свекольного цвета. Бланка резко мотнула головой, и встретилась глазами с Томом, выглядывающим из-за Ведьмы. Парень так же не применул расплыться в сальной улыбочке. Яростно сверкнув зелеными глазами, девушка уставилась прямо перед собой на мокрую гриву своей лошадки.
Том, бахвалисто подбоченясь в седле, снисходительно скользнул взглядом по Ведьме:
- Эй, швабра, ставлю пять монет, что перепью тебя!
- Мальчик, я с детьми крепкое не пью,- фыркнула Ведьма, встречаясь глазами с фермером.- Свое молоко пей сам!
- Ум?!
От такого наглого выпада Томас на мгновение потерял дар речи, а когда пришел в себя, то выхватил хлыст и попытался стегануть им зарвавшуюся нахалку:
- Да я тебя!
Хлыст со свистом рассек воздух, и звонкий шлепок достался лошади злоязычницы. Обиженно заржав, коняга стала в свечку и сорвалась в галоп. Ведьма, успев бросить фермеру оскорбительное слово, хохоча понеслась вперед. Парень не остался на месте и, пришпорив свою кобылу, понесся вслед за обидчицей. Бланка печальным взглядом проводила удаляющиеся фигуры своих попутчиков и, тяжело вздохнув, пустила свою лошадку мелкой рысью.
Ведьма мчалась, пришпоривая лошадь, ощущая , как черная тоска отступает и сжимается, опадая треснувшими черепками. Выкинув все мысли, и пригрозив заштопанной и многократно проданной совести, женщина летела, подставляя лицо холодному осеннему ветру, щуря глаза и улыбаясь. За ней, в безуспешной попытке догнать, мчал белобрысый фермер, отчаянно подгоняя свою лошадь. Растянувшийся вдоль дороги маленький отряд приближался к первому населенному пункту на своем пути .
Селение, в которое стремительно влетели путники, носило название Голубое Озеро. Как ни странно, озеро действительно в деревне имелось, хотя и изрядно подсохшее, и уж вовсе не голубого, а мутно-грязного цвета. Ведьма, сбавив ход, рысью подъехала к таверне. «Бык» гласили черные от времени буквы на вывеске питейного заведения. Томас, увидев, что Ведьма спешилась, погрозил ей хлыстом и, развернув лошадь, помчался обратно, навстречу Бланке.
Ведьма оценивающе оглядела сидящего на тюке соломы молодого мужика, по виду отдаленно напоминающего наемного работника. Тот с любопытсвом разглядывал прибывшую женщину. Убедившись, что рядом больше никого нет, Ведьма обратилась с вопросом:
- Скажи-ка, любезный, сдают ли здесь комнаты для ночлега?
Парень ответил не сразу. Он многозначительно посмотрел на седельные сумки, затем вновь перевел глаза на путницу:
- Смотря кому,- пожал он плечами.
- Очень честным, но благородным странникам, например?
Ведьма короткими взглядами цепляла глаза собеседника, но удерживалась от демонстрации своих талантов, оставляя парня свободным.
- Может, и сдадут,- дерзко ответил наемник,- но ведьму точно не пустят.
- У меня что, на лбу написано?!
Ведьма удивленно моргнула и уперла руки в тощие бока.
- Ага! Призналась! – осклабился парень. - С тебя монета, а то всем расскажу!
- Да неужели? Такой милый, добрый, отзывчивый мужчина и к тому же, молодой красавец…
Голос Ведьмы звучал вкрадчиво и сладко. Слишком сладко. Через мгновение наемник в позе суслика мерно раскачивался из стороны в сторону, тараща невидящие глаза на сладкоречивую обольстительницу.
- В деревню приехали путники, хозяин фермы и его родственницы. Ни о каких ведьмах ты и слыхом не слыхивал,-монотонным голосом бубнила Ведьма. Закончив произносить вводную, она громко хлопнула в ладоши.
- Держи монету и позови хозяина!- распорядилась Ведьма, швыряя железный кругляш очнувшемуся работнику. Парень очумело оглянулся по сторонам и, проверив монетку на зуб, кинулся со всех ног в таверну. Через минуту появился хозяин. Долговязый, с длинными уныло обвисшими усами под выдающимся горбатым носом и благородной сединой на висках, он напоминал в своем фартуке итальянского кучиньера, только что отошедшего от плиты. Не хватало только белого колпака, лихо заломленного на сторону.
- Госпожа спрашивала о комнате на ночь? – осведомился он.
- Две комнаты. И чтобы в одной было две кровати!
- Это будет стоить вам пять монет за ночь,- без каких-либо эмоций ответил хозяин.
- Эй, а что так дорого?! – для порядка возмутилась Ведьма, внутренне уже согласившись с ценой.
- В стоимость входит овес и вода для лошадей.
Отрава (16-го, 39 лет)
