Культяпка мирно сопел в обнимку с бутылкой, а я все еще переваривал услышанное.
Обман, сплошной обман. Не остров, а средоточие подлости, низости и лжи. Никому нельзя верить, никому. Вот чем обернулось простодушие: рабство, побои, угроза смерти. Что теперь делать?
Броситься с головой в расставленную западню и стать жертвой лишитских традиций или остаться в надежде, что каратели не переживут эту ночь?
В последнем случае у меня был шанс получить более приличного хозяина. Но вдруг они вернутся? Ведь мой донос мог так и не попасть в нужные руки. А если попал, сколько шансов, что ему поверят?
Ответа на этот вопрос не было, а от него зависела моя жизнь, если решу остаться. Ведь авторитет ведьмы меня больше не защищал. Она ушла и приказала мне отправиться на остров Конт.
Последняя мысль заставила вскочить на ноги.
Раз госпожа ждет меня, значит уверена, что я приду. А ведь она великолепная гадалка и будущее для нее открытая книга.
Вышибала на входных дверях заворчал, но услышав, что я направляюсь по делам ведьмы, открыл дверь.
Безлунная ночь облегчала задуманное, к тому же лашиты отсыпались перед праздником - улицы были пусты, и я, вынув из тайника под крыльцом золотой, добрался до условленного места никем не замеченный. Раб назвавшийся моим другом уже ждал, скрываясь за стволом дерева.
- Это ты, друг? - раздался тихий шепот.
- Да, - ответил я, приближаясь.
- Деньги принес?
Я едва не сказал правду, но внутренний голос подсказал устроить последнюю проверку: если передо мной заводила - деньги для него не важны.
- Денег нет. Мой тайник в дровах нашли. Хорошо не догадались, что это я золотой спрятал.
Собеседник пожевал губами, потер висок.
- Плохо, очень плохо. Деньги нужны, чтобы заплатить за пользование лодкой и перевозку. Я добыл лодку, договорился с контрабандистами, нашел для нас безопасный путь. Это все стоило денег. А ты не смог сберечь несчастный золотой. - Презрительный плевок на землю. - Ты не заслужил свободы. Оставайся раб, я уплыву один.
На сердце отлегло. Никто меня не обманывал. Очевидно жертвой лашитских развлечений будет другой. Беднягу конечно жаль, но помочь я могу только себе, если сбегу с острова.
Я поднял руку и хотел сказать, что пошутил и монетка у меня, но спутник чуть отступил и заговорил первым.
- Ладно, ладно. Не злись. Можно и без денег. Ты человек честный и я тебе верю. Плывем вместе - потом отработаешь. Пойдем.
Прежде чем последовать за мерзавцем я оглянулся вокруг: в конце переулка темнели силуэты стражников - путь к отступлению был отрезан. Похоже лашиты не хотели давать ни единого шанса намеченной жертве. Но они даже не подозревали, что я все знал, и это был мой козырь в рукаве.
Раб остановился возле спуска в канализацию. Склонился над ним. Щелкнул замок, решетка откинулась в сторону и мой спутник спустился вниз, знаком велев мне следовать за ним. Едва мои ноги ступили в зловонную жижу, он вернулся, закрыл вход и зажег небольшой факел. Мы стояли на узком каменном карнизе, мимо двигался поток нечистот.
- Не свались, там по горло, - шепнул спутник и зашлепал в глубь тоннеля.
После трех поворотов послышался шум бегущей воды. Еще несколько десятков шагов и карниз оборвался на берегу стремительного подземного потока. Небольшая лодка плясала на волнах, надежно привязанная кожаной веревкой к камню.
Рассказ Культяпки подтверждался во всех подробностях, и не оставалось сомнений, что весла подпилены.
Я остановился, лихорадочно решая, что делать.
Едва звуки моих шагов затихли, спутник обернулся и махнул рукой, в сторону реки.
- Забирайся в лодку, а я прихвачу еще один факел. Нам долго плыть в темноте.
С этими словами он протиснулся мимо меня и зашарил рукой в узкой нише.
А я решил сделать последнюю проверку и посмотрел весла: они были подпилены.
Сзади раздались шлепки по грязи, прозвучал окрик:
- Чего ждешь? Лезь в лодку!
Я встал и развернулся к противнику.
- Сперва ты.
Он хихикнул и взмахнул факелами.
- Умный, да? Садись или я тебя сперва немного поджарю, а потом все равно отправлю в плавание.
Резкий выпад заставил меня отшатнуться, но пламя все же опалило бок. Во время атаки набедренная повязка раба немного задралась и блеснул ключ.
План действий мгновенно оформился в моей голове.
Я расстегнул клок ткани прикрывающий мою наготу, шагнул вперед и резко хлестнул самодельным кистенем.
Удар пришелся по скуле. Брызнула кровь, противник дернулся и пошатнулся, теряя равновесие.
Я шагнул вперед, выполняя кистенем мельницу, и хлестнул сверху вниз.
Грузило звучно впечаталось в лоб. Раб дернулся, уронил факелы, и со стоном осел в грязь.
Я завладел ключом, затем затащил мерзавца в лодку и отвязал ее.
- Нет, не надо... Пощади, - шептал лишит, пытаясь приподнять окровавленную голову.
На миг в душе шевельнулась жалость, но я тут же задушил ее: будет справедливо если он испытает все то, на что обрекал других. Пальцы отпустили веревку и лодка скрылась в темноте.
Я подхватил факел и заспешил назад. У меня был ключ, теперь следовало вернуться в трактир и забрать план подземелий. Наверняка найдется путь за городские стены или в порт. Не зря же Ведьма оставила его на сундуке.
***
Черный вытер связанными руками окровавленное лицо и сплюнул красный сгусток на пол. Его подельник Штырь истекал кровью, пришпиленный к стене арбалетным болтом. Бесшабашная подруга Холера билась в агонии, разбрызгивая кровь из рассеченного горла. Еще трое бандитов лежали у входа.
За спиной Черного шумно сопел крепкий стражник с багровым синяком на скуле. По центру комнаты прохаживался, поглаживая усы, донельзя довольный десятник.
- Ну вот и кончились каратели, - бросил он Черному, потирая руки.- Хотели гробануть аж тут десятник Лягаш с парнями. Не так уж вы круты оказались каратели, как о вас слухи распускали. Эх, жаль доносчик имя не указал. Ей-ей наградой с ним поделился бы.
Черный поднял взгляд на говорящего и замер.
- Ведь все как есть точно написал, - продолжил тот и ткнул пальцем пленного в грудь. - И тебя как главаря указал. А уж как написано - загляденье: буквы ровные, строки прямые. Не донос, а посрамление владыкиному каллиграфу.
Глаза Черного расширились, а затем сузились в щелку.
- Писарь! Убью гада! - сорвалось с его губ.
Он внезапно шагнул вперед и ударил десятника головой в переносицу. Молниеносно развернулся и пнул стражника в пах. Едва тот скорчился, подскочил, выхватил из-за пояса кинжал и перерезал бедняге горло. Через миг клинок вонзился в сердце хвастливого Лягаша.
Не теряя времени, Черный перерезал путы на руках, выскочил из денежного дома, сбил охранника, что дежурил у входа, и помчался к "Жареной креветке".
Он колотил в дверь ногами, пока вышибала ее не распахнул, а затем прошипел:
- Где Штырев писарь?
- К ведьме поднялся, - дрожащим голосом ответил раб.
- Убью суку! - заскрипел зубами Черный и, сжимая кинжал, бросился по лестнице наверх.
***
Я схватил чертеж, выскочил из комнаты и бросился к лестнице. Я мчался не глядя и столкнулся на верхних ступенях с таким же торопыгой, бегущим на верх.
Он покатился вниз, а я помчался следом не имея ни времени ни желания извиняться.
Незнакомец упал на пол, перекатился и поднялся на четвереньки.
Я разглядел, что это Черный, не сбавляя скорость пнул его пяткой по голове и рванул к дверям трактира.
Вышибала видел, как я обошелся с рабовладельцем, и даже не попытался меня остановить.
Я знал, что едва начнет светать на улице появятся лашиты. Поэтому торопился как мог и вскоре спустился в канализацию. Запер за собой решетку, отдышался, зажег факел и принялся изучать план подземелья.
Два маршрута вели за пределы города, но еще интересней показался путь ведущий прямо в порт. Забраться на корабль, пока полностью не рассвело и спрятаться среди груза казалось хорошей идеей.
Я ногтем прочертил на плане предстоящий маршрут, запомнил все повороты - кто знает на сколько хватит факела - и зашлепал по грязи.
Когда я выбрался из канализации небо уже серело, но порт по прежнему спал. Только лаяли собаки да перекрикивалась охрана. На многих судах горели дежурные огни.
Я скользнул в воду и поплыл к ближайшему кораблю в надежде, что тот окажется не лашитским. Забраться на борт по якорному канату и спрятаться среди тюков наваленных на палубе оказалось не сложно. Мгновение шло за мгновением, напряжение прошедшей ночи понемногу отпускало и меня незаметно сморил сон.
Проснулся от того, что меня грубо тащили за ногу.
Я вырвался, раскрыл глаза и сел.
- Вот он, капитан, - сказал широкоплечий крепыш с густой черной бородой, указывая на меня одноглазому седому моряку с золотой цепью на шее.
- Раб, - хмуро констатировал седой, - вышвырни его за борт.
- Капитан, - взмолился я становясь на колени, - пожалуйста увезите меня отсюда. Я ученый-каллиграф, которого подло захватили в рабство. У меня есть золотой я заплачу. А если этого будет мало могу отработать.
- А ты знаешь, что сделают лашиты, если найдут беглого раба на нашем корабле? - прищурился одноглазый. - Судно конфискуют, а команду отправят на галеры. За борт!
- Капитан! - воскликнул я, вскочил на ноги и схватил его за руку. - Ученое сообщество Северного континента заплатит вам намного больше, как только я доберусь до Университета. Прошу вас!
Одноглазый молча двинул меня под дых, и я согнулся от приступа резкой боли, ловя ртом воздух.
Глаз Кары упал на палубу.
- Что там? - буркнул седой помощнику.
Тот поднял камень и подал капитану. Несколько мгновений, в течении которых я тщетно пытался вдохнуть воздух, царила тишина, затем капитан сдавленно простонал и обратился ко мне:
- Ты получишь мою каюту. Куда ты хочешь плыть?
- На Конт, - чуть слышно простонал я.
- Хорошо. Брамс, шевели команду. Гребцов на весла, поднять якорь. Мы отправляемся немедленно, пока лашиты празднуют.
***
Весь день Черный провел в схроне у знакомых контрабандистов. По его просьбе те навели справки, но не нашли никаких следов беглого раба, лишь новость, что "Морское помело" вдруг снялся с якоря и ушел на восток, так и не разгрузившись.
Ночью Черный отлучился и вернулся к приятелям с большой шкатулкой полной драгоценностей. Он хотел получить быстроходный корабль с опытной готовой на все командой. Ударили по рукам.
Утром он уже стоял на палубе судна, что стремительно шло на восток.
- Я найду тебя, писака, - прошептал Черный облизывая лезвие кинжала, - найду и прикончу собственными руками.
Отрава (16-го, 39 лет)
